Тени в Школьных Коридорах

На следующий день в школе всё было как прежде — или казалось так. Чимин шла по коридорам, окружённая свитой, но внутри горел след на шее, скрытый шарфом. Она чувствовала его — Юнги — в каждом взгляде, брошенном украдкой. Он сидел на уроке, как ни в чём не бывало, но теперь в нём было что-то новое: лёгкая уверенность в осанке, намёк на улыбку. После уроков она затащила его в пустой класс химии. Дверь заперта, шторы задернуты. “Я хочу больше,” — сказала она, толкая его на учительский стол. Юнги не сопротивлялся — его глаза потемнели, руки уже рвали её блузку. Пуговицы посыпались, открыв кружевной лифчик. Чимин оседлала его, юбка задралась, трусики сдвинуты в сторону. Она тёрлась о его брюки, чувствуя, как член твердеет. — Здесь? Ты сумасшедшая, — прошептал он, но руки сжимали её бёдра, направляя. — Да, здесь. Хочу, чтобы ты трахнул меня на этом столе, как… свою, — простонала она, кусая его губу. Юнги зарычал тихо, расстёгивая ширинку. Его член вырвался — венистый, с каплей на кончике. Чимин опустилась на него медленно, сантиметр за сантиметром, стоня от растяжения. Она скакала на нём, грудь подпрыгивала, руки упирались в его грудь. Юнги схватил её за бёдра, толкаясь вверх — глубоко, беспощадно. “Моя… только моя,” — рычал он тихо, пальцы впивались в кожу. Чимин кончила, сжимаясь, но он не остановился — перевернул её на живот, вошёл сзади, шлёпая по попке. Звук эхом отдавался в классе, смешанный с её стонами. Он кончил внутрь, заполняя, и они замерли, потные, дрожащие. Но это было не всё. Вечером Чимин пригласила его к себе — родители уехали. В её комнате, на большой кровати, они исследовали друг друга часами. Юнги лизал её всю — от шеи до пальцев ног, задерживаясь на груди, сосках, которые он кусал до синяков. Чимин брала его в рот, заглатывая глубоко, давясь, но не останавливаясь. Её губы скользили по всей длине, язык обводил головку, а руки мяли яйца. Юнги стонал, пальцы в её волосах, направляя ритм. Потом он трахал её в разных позах: на спине, с ногами на плечах, проникая так глубоко, что она царапала его спину; на боку, впиваясь в бедро губами; раком, тяня за волосы, шлёпая по ягодицам до красных следов. Чимин выгибалась, умоляя: “Сильнее, Юнги, не жалей меня!” Он рычал в ответ, ускоряясь, тело билось о тело с влажными шлепками. Она кончала раз за разом — волнами, крича его имя, пока голос не охрип. Юнги изливался в неё, на живот, на грудь, размазывая сперму пальцами по коже, целуя следы. — Ты — моя, — шептал он, когда они лежали, обессиленные. — Не отдам никому. — Я твоя, — отвечала она, прижимаясь ближе.