Тени в Школьных Коридорах

Суббота была ночью, когда луна висела высоко, но для Юнги это не имело значения — просто повод для беспокойства. Он знал, что в такие ночи его тянет на улицу, на свободу, где он может выпустить пар. Родители не запирали его — они просто надеялись, что школа “исправит” его. Но в этот раз он не выдержал. После той сцены в раздевалке он сидел дома, сжимая кулаки, пока воспоминание о её вкусе — солёном, сладком — не заставило его встать. Он вышел в лес за школой, тело горело от напряжения. Там, у ручья, он разделся, нырнул в холодную воду, пытаясь остудить огонь внутри. Чимин не спала. Она сидела у окна своей комнаты, в короткой ночнушке, и думала о нём. Телефон вибрировал — сообщения от Тэхёна, приглашения на вечеринку, — но она игнорировала. Её тело ныло, требовало его. “К чёрту,” — подумала она и вышла из дома, босиком, в одной ночнушке. Лес звал её, как приключение. Она нашла его у ручья. Не в одежде — обнажённым. Юнги сидел на корточках, вода стекала по его спине. Мускулы, которые он прятал под свитерами, проступили: широкие плечи, узкая талия, крепкие бёдра. Его член — полувозбуждённый — висел тяжело между ног. Шрамы пересекали кожу — от старых драк, напоминание о том, кем он мог быть. Чимин замерла, затаив дыхание. — Юнги… Он повернулся, глаза всё ещё тёмные от желания. “Беги, дура,” — хотел сказать он, но слова застряли. Вместо этого он встал, медленно, как хищник. Его тело блестело от воды, мышцы напряглись. — Ты не должна здесь быть, — прорычал он, голос низкий, командный. Чимин упала на колени, не от страха, а от прилива жара. Её ночнушка намокла от росы, соски торчали сквозь ткань. — Я хочу тебя, — прошептала она, ползя ближе. — С первого взгляда. Покажи мне… настоящего тебя. Юнги схватил её за волосы, рывком поднимая лицо. Его член упёрся в её щёку — твёрдый, горячий, с каплей на кончике. “Контроль потерян,” — подумал он, и страсть взяла верх. — Ты не знаешь, о чём просишь, — прорычал он, толкая член в её рот. Чимин ахнула, но не сопротивлялась — губы сомкнулись вокруг головки, язык закружил по венам. Она сосала жадно, давясь, слёзы текли по щекам, но глаза горели. Юнги трахал её рот — грубо, глубоко, держа за волосы, как за поводок. “Моя,” — рычал он, чувствуя, как её горло сжимается. Она стонала, вибрация отдавалась в его яйцах. Руки Чимин скользнули вниз, пальцы нырнули под ночнушку, теребя клитор. Она была мокрой — сок стекал по бёдрам, смешиваясь с грязью. Юнги вытащил член, шлёпнув им по её щеке, и рывком сорвал ночнушку. Её тело обнажилось — идеальное, с полными грудями и узкой талией, ведущей к широким бёдрам. — На четвереньки, — приказал он, голос не терпящий возражений. Чимин подчинилась, выгибая спину. Её попка поднялась, раскрывая розовые складки, блестящие от смазки. Юнги опустился на колени позади, вдохнул её запах — сладкий, мускусный. Его язык прошёлся по губам влагалища, впиваясь в клитор. Чимин закричала, толкаясь назад, но он держал её бёдра железной хваткой, синяки расцветали под пальцами. — Пожалуйста… войди в меня, — умоляла она, слёзы капали на землю. Юнги рычал, язык трахал её, проникая внутрь, слизывая нектар. Она кончила первой — резко, судорожно, тело задрожало, сжимаясь вокруг ничего. Он не дал ей передышки. Встал, член — огромный, пульсирующий — упёрся в вход. “Моя королева… сломаю тебя,” — подумал он и вошёл одним толчком. Чимин закричала — боль и удовольствие смешались, он растягивал её до предела, заполняя полностью. Юнги трахал её как в лихорадке: жёстко, ритмично, шлёпая яйцами по клитору. Его руки сжимали талию, ногти впивались в кожу, оставляя следы. Она стонала, толкаясь назад, грудь качалась в такт. — Глубже… да, вот так! — выла она, и это сломало его окончательно. Юнги наклонился, зубы впились в шею — не глубоко, но жгуче, оставляя след. Чимин кончила снова, влагалище сжималось вокруг него, как кулак, выжимая сперму. Он зарычал, изливаясь внутрь — горячие струи заполнили её, переполняя, стекая по бёдрам. Они рухнули на землю, тяжело дыша. Юнги обнял её, страсть утихла, оставив только тепло. “Что я наделал?” — подумал он, целуя след от укуса. — Не жалеешь? — прошептала Чимин, поворачиваясь к нему. Её глаза сияли. — Нет.