Соседка | Соня Кульгавая

Бар Киры в этот вечер гудел ещё до того, как все собрались. Тёплый свет, липкая стойка, музыка фоном — не громко, но с ритмом. Кира была в своей стихии: за баром, с собранными волосами, в майке, которая пережила больше смен, чем некоторые отношения. Она ловко разливала шоты, подмигивала постоянникам и одновременно успевала материться в сторону другого бармена. — Так, — сказала она, увидев входящую компанию, — это что, сегодня общий слет? Первыми зашли Вилка и Влада — громко, с хохотом, как будто бар принадлежал им по праву. — КИРААА, — протянула Вилка, раскинув руки. — Мы пришли пить, мешать тебе работать и портить атмосферу. — Вы это можете сделать даже по отдельности, — фыркнула Кира. — А вместе — вообще стихийное бедствие. Следом подтянулись Крис и Мила. Крис — с этим своим фирменным выражением лица «я знаю что-то, чего вы не знаете», Мила — сияющая, на подъёме, будто этот вечер был её личным праздником. Миле пришлось оторваться от Сони и все-таки доехать до дома, поговорить с Крис. Поэтому Соня вошла чуть позже — спокойнее, тише, но взгляд сразу нашёл Милу. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и этого было достаточно, чтобы Мила расплылась в улыбке. Последними появились Окс и Григорьева. Они остановились у входа, оценивая обстановку. — Так, — протянула Окс, оглядываясь. — Кульгавую вижу. И Милу. О, и Владу, ебать! И еще двоих. Что тут происходит? — И Кира за баром! Мне уже нравится, — хмыкнула Григорьева. — Главное — чтобы наливали. Кира подняла взгляд: — Здарова! Я Кира, — она протянула руку Оксане. — Я наливаю. Но если вы устроите драку — выносить будете друг друга сами. — Мы интеллигентные, — тут же сказала Окс. — В душе. Григорьева обратилась к Соне, толкнув ее плечом: — Кульгавая! Рассказывай, че происходит блять? Почему ты не сказала, что собираемся мы в баре, где, оказывается, работает Кира? Так еще и с друзьями Милы? Соня чуть усмехнулась и пожала плечами — спокойно, как будто всё происходящее было абсолютно логичным. — Это... — она на секунду покосилась на Милу, которая в этот момент уже что-то оживлённо рассказывала Кире, размахивая руками, — у Милы возникла гениальная идея. — О, — тут же сказала Окс. — Слово «гениальная» в связке с Милой меня уже пугает. — Она решила объединить компании, — продолжила Соня. — Перезнакомить всех. Сделать... — она поискала слово, — один общий дурдом. Григорьева расхохоталась. — Подожди. Ты хочешь сказать, что ты это поддержала? — Я не просто поддержала, — Соня фыркнула. — Я даже согласилась помочь в организации. Окс прыснула. — Всё, всё понятно. Кульгавая заболела. Диагноз: влияние Милы. Передаётся через поцелуи и совместные ночёвки. Соня закатила глаза. — Вы просто завидуете. — Мы в ахуе, — честно сказала Григорьева. — Но ладно, посмотрим, что из этого выйдет. Тем временем Вилка уже стояла рядом с Окс, будто они были знакомы лет десять. — Подожди, — Вилка ткнула пальцем в её сторону, — ты же точно ебанутый и творческий человек! Я это чувствую. — Спасибо, я вообще-то фотограф, — Окс рассмеялась. — Вижу ты тоже творческая. — Я артист! Всё, мы подружились, — радостно объявила Вилка. — Захарова! Иди сюда, я нашла еще одного ебанутого человека! Вилка подтащила Захарову за локоть, они с Окс представились друг другу и Вилка продолжила: — Я считаю, что мы с Захаровой — идеальный тандем, — заявила Вилка с гордостью, обнимая ту за плечо. — Она — хаос, я — катализатор. — Мы бы уничтожили город за вечер, — довольно кивнула Крис. — Бля, я готова вписаться в вашу тусовку прямо сейчас, — тут же поддержала Окс и потянулась к стойке. — Кир, наливай. Григорьева, сюда иди! Крис вдруг прищурилась и уставилась на Григорьеву. — Подожди... — она медленно кивнула. — Ебать. Это ты. Григорьева приподняла бровь. — Я? — Ты заезжала ко мне на шиномонтажку! — Крис усмехнулась. — На такси тогда ночью. И именно из-за тебя Соня тогда спалила наш гениальный план с Кирой. Григорьева щёлкнула пальцами. — ААА! Точно! Было дело! — Вот из-за тебя у нас всё пошло по пизде, — с фальшивой обидой сказала Крис. — Всегда пожалуйста, — Григорьева рассмеялась. — Я разрушаю планы профессионально. Влада тем временем подошла к Окс и скользнула взглядом по её руке. — Ну что, — протянула она, — как там мой шедевр? Заживает? Окс тут же закатала рукав. — Да ебать, он идеальный!! Все спрашивают, кто бил. Я говорю — богиня!! Влада довольно хмыкнула. — Ну слава богу. А то я уже думала, что меня позвали сюда выяснять отношения. — Меня вообще позвали, и я до сих пор не понимаю зачем, — честно сказала Окс, оглядывая бар и девочек. — Но мне начинает нравиться. Соня стояла чуть в стороне, наблюдая за всем этим дурдомом, и в голове мелькнула одна ясная мысль: какой же это пиздец. Шумный, нелепый, абсолютно неуправляемый. И в центре этого пиздеца — Мила. Она легко перемещалась между людьми, смеялась, обнимала, что-то объясняла Кире, которая в очередной раз поставила перед ней шоты и прищурилась. — Я так понимаю, — сказала Кира, наклоняясь ближе, — это твоя идея? Мила расплылась в широкой улыбке. — Ну... да. — Я так и знала, — фыркнула Кира. — Только ты могла решить, что смешать вообще всех — это хорошая идея. — Это отличная идея, — возразила Мила. — Посмотри, они уже почти семья. Кира оглядела бар: Крис с Григорьевой и Вилкой ржут, Влада с Окс обсуждает тату, Соня наблюдает с лёгкой улыбкой. — Ты все такая же ебнутая, — сказала она. — Но теперь твои идеи поддерживает Кульгавая. Я рада. Мила сияла. Ей было легко, радостно, правильно. В какой-то момент она заметила — Крис косилась на Милу слишком часто. Слишком. Она подошла к ней, наклонилась и прошипела: — Только. Не. Сейчас. — Я молчу, — с показным усилием сказала Крис. — Но это физически больно. — Потерпи. Я хочу сама. Кира громко стукнула по стойке: — Так! Все, кто без алкоголя — ко мне. Все, кто с алкоголем — тоже ко мне, я вам ещё налью. Шоты пошли по кругу. Разговоры стали громче, смех — свободнее. Кира работала как конвейер: стакан — лёд — налить — толкнуть по стойке — следующий. Бар гудел, но их угол уже жил своей жизнью. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то пытался перекричать музыку, Вилка уже стояла на стуле, объясняя Окс какую-то абсолютно бессмысленную теорию про «энергетику барных людей». — Я тебе говорю, — размахивала она руками, — если бармен не бухает сам — он либо в депрессии, либо опасный! — Факты, — поддержала Окс и чокнулась с ней. Мила стояла у стойки, покачиваясь от алкоголя и эмоций сразу. Щёки горели, глаза блестели, внутри было то самое состояние — когда хочется смеяться просто потому, что ты живёшь. Кира, наклонившись, налила ей ещё. — Слушай, звезда, — сказала она вроде бы между делом, — а вы там с Кульгавой чё? Когда уже официально начнёте встречаться? А то ходите, как коты вокруг сметаны. — О-о-о, — тут же протянула Влада, поворачиваясь. — Я тоже хотела спросить. Уже можно поздравлять или ещё подождать драму? — Да ладно, — хмыкнула Вилка. — Они уже выглядят как люди, которые выбирают шторы. Соня стояла чуть поодаль, с бокалом в руке, и, услышав это, только усмехнулась, качнув головой. Она уже знала этот взгляд Милы. Видела, как у той в голове что-то щёлкнуло. Мила медленно повернулась. Сначала на Киру. Потом на Владу. Потом на всех сразу. — Вообще-то... — начала она и вдруг рассмеялась, закрыв лицо ладонями. — Бля, я так хотела это сказать красиво! — ГОВОРИ УЖЕ, — хором рявкнули сразу несколько голосов. Мила резко выпрямилась, махнула рукой Соне. — Сонь, иди сюда. Соня вздохнула — с той самой улыбкой «я знала, что так будет», — и подошла. Встала рядом, чуть касаясь плечом. Мила тут же ухватила её за руку, крепко, уверенно. — Так, — сказала Мила громко, сияя. — Внимание. Можете назвать меня ебанутой, но я хотела вам всем сказать одновременно, потому что вы все мне важны, и потому что мне нравится шоу. — О боже, — простонала Крис, закрывая лицо. — Наконец-то. — Мы... — Мила на секунду запнулась, посмотрела на Соню, и взгляд стал мягче, — мы с Соней уже вместе. Официально, — она махнула рукой, — мы встречаемся. На секунду повисла пауза. А потом бар взорвался. — БЛЯЯЯЯ, — заорала Вилка. — Моя подружка официально лесбиянка!! Я знала, что так будет! — Я требую тост, — заявила Кира, уже наливая. — Господи, — рассмеялась Окс. — Ради этого нас собрать? Кульгавая, у тебя женщина с припиздью! — Я знала, что так будет, — Влада покачала головой. — Вы обе светитесь. Григорьева посмотрела на Соню, потом на Милу, и вдруг улыбнулась по-настоящему тепло. — Ну наконец-то, — сказала она, — я рада за тебя, Кульгавая. Правда. Соня только рассмеялась, чуть смущённо. — Спасибо. Я тоже рада. Крис тут же влезла между ними, обняв обеих. — Я ЗНАЛА С УТРА, МНЕ БЫЛО ФИЗИЧЕСКИ БОЛЬНО МОЛЧАТЬ! — Ты герой, — Мила хохотнула. — Почти. — Почти?! — возмутилась Крис. Кира громко стукнула по стойке. — ТАК. За это пьем. Стаканы снова сошлись. Смех, крики, кто-то кого-то обнял, кто-то уже строил планы на «а давайте все вместе поедем». Соня стояла рядом с Милой, всё ещё держась за её руку, и смотрела на неё с тем самым выражением — тёплым, удивлённым, чуть неверящим. — Ты довольна? — тихо спросила она. Мила повернулась к ней, приблизилась почти вплотную. — Очень, — прошептала она и, не стесняясь никого, поцеловала Соню — быстро, счастливо, так, будто весь этот шум был только фоном. — ФУУУ, — тут же закричала Вилка. — Ладно, целуйтесь, но потом танцы! Мила рассмеялась, уткнувшись лбом Соне в лоб. — Видишь? — сказала она. — Я же говорила. Свои. Соня кивнула. И подумала, что, возможно, этот хаос — это именно то, чего ей всегда не хватало. **** После бара Мила была счастлива так, будто внутри неё включили дополнительный источник света. Она сидела в такси, прижавшись плечом к Соне, и болтала без остановки — обо всём и ни о чём одновременно: о том, какие у Киры красивые руки, о том, что Вилка и Крис — «одна энергия на двоих», о том, что Влада «вообще-то очень страшная, но в хорошем смысле», о том, что Григорьева и Окс вообще-то очень интересные, и о том, что этот вечер был идеальный, даже если завтра у всех будет похмелье и стыд. Соня слушала вполуха, улыбалась, иногда вставляла короткие комментарии и просто держала Милу за руку, чтобы та не уехала в своих мыслях совсем уж далеко. — Сонь, — внезапно сказала Мила, серьёзно-серьёзно, — а ты знаешь, насколько я в тебя влюбилась? Соня повернулась к ней. — Знаю. — Прямо вот так? — Мила показала руками что-то невнятное, большое. — Или вот так? — ещё больше. — Примерно вот так, — Соня чуть сжала её ладонь. — И даже больше. Мила довольно кивнула. — Хорошо. Я просто проверяла. Такси уже подъезжало к дому, когда Мила вдруг оживилась ещё сильнее. — Стойте, — сказала она водителю. — А можно... — она посмотрела на Соню сияющими глазами, — можно мы выйдем тут? — Мы почти приехали, — напомнила Соня. — Вот именно! — радостно воскликнула Мила. — Самое время пойти гулять! Сейчас! Ночью! По снегу! Пойдем гулять! Соня посмотрела в окно: три часа ночи, холодно, редкие фонари, под ногами тонкий, грязноватый, но всё-таки снег — тот самый, ранний декабрьский, который ещё не решил, зима он или просто недоразумение. Она снова посмотрела на Милу. — Ты же понимаешь, что это максимально идиотская идея? — Да! — с восторгом сказала Мила. — Поэтому она и хорошая! Соня закрыла глаза на секунду, вздохнула. — Ладно. Но если ты замёрзнешь и начнёшь ныть — я тебя понесу. — Я буду ныть специально, — тут же пообещала Мила. Они вышли из такси. Холод сразу ударил в щёки, дыхание стало видно. Мила вдохнула полной грудью, раскинула руки и закружилась прямо на тротуаре, чуть не поскользнувшись. — Я ЖИВАЯ, — объявила она громко. — Соня, я реально живая! — Я вижу, — рассмеялась Соня, ловя её за рукав. — И очень активная. Мила вырвалась и побежала вперёд на несколько шагов, оставляя за собой неровные следы, потом резко остановилась, развернулась и плюхнулась прямо в снег — без малейшего сомнения, прямо жопой. — Мила! — Соня ахнула. — Ты ебанулась?! — Немножко! — радостно ответила та, смеясь так, что у неё перехватывало дыхание. — И мне так хорошо! Соня подошла, присела рядом, покачала головой. — Господи... как я вообще встречаюсь с этой женщиной. — Потому что ты в меня влюбилась, — сказала Мила с абсолютной уверенностью. — И потому что я красивая. И умная. И красивая. — Умная — спорно, — фыркнула Соня, — но да. Она помогла Миле подняться — та тут же обняла её, уткнувшись носом в шею, холодным, мокрым. — Ты самая лучшая, — пробормотала Мила. Мила повисла у Сони на шее, как будто у неё внезапно отключили кости. — Соня-я, — протянула она с тем самым пьяным, тягучим счастьем в голосе, — ты вообще осознаёшь, какая ты? — Опасаюсь узнать, — хмыкнула Соня, придерживая её за талию, чтобы та снова не села в снег. — Ты... — Мила отстранилась на сантиметр, уставилась на неё с абсолютной серьёзностью, — ты самая красивая женщина на этой планете. Нет. Во всех планетах. Даже на тех, где мы не были. — Ты сейчас откроешь межгалактический рейтинг? — Соня рассмеялась. — Да! — Мила ткнула пальцем ей в грудь. — И ты везде первая. В красоте. В уме. В терпении. В том, как ты смотришь на меня, когда я несу хуйню. Соня не удержалась и рассмеялась громче. — Ты несёшь её частенько. — Вот! — Мила победно подняла палец. — Даже если ты смеешься надо мной, я тебя все равно люблю! Она замерла. Соня тоже. Мила моргнула, как будто только что сама услышала свои слова, потом широко улыбнулась, совершенно не смутившись. — Ой. — ...ой? — осторожно повторила Соня. — Ну, — Мила пожала плечами, чуть покачнувшись, — я же пьяная. Мне можно говорить правду без последствий. Соня смотрела на неё несколько секунд, молча. В груди что-то щёлкнуло — не громко, но очень ощутимо. — Ты понимаешь, что сказала? — тихо спросила она. Мила наклонилась ближе, почти уткнулась лбом ей в лоб. — Я сказала, что я тебя люблю. — Потом добавила, заговорщицки: — Но если что, завтра могу сделать вид, что не помню. Соня выдохнула смешком, но глаза у неё стали тёплыми до боли. — Ты невозможная. — Знаю, — довольно сказала Мила. — Ты сама на это согласилась. Она вдруг снова оживилась. — А давай... — она огляделась, — а давай я залезу на сугроб и прокричу всему району, что мы вместе? — Нет, — сразу сказала Соня. — А если шёпотом? — Тоже нет. — А если просто упаду ещё раз? — Мила. — Ладно, — та вздохнула. — Но тогда ты обязана меня поцеловать. Прямо сейчас. За моральный ущерб. Соня наклонилась и поцеловала её — коротко, но так, что у Милы тут же подкосились ноги. — Всё, — решительно сказала Соня. — Хватит. Я тебя забираю. — Куда? — удивилась Мила. — Домой, — Соня подхватила её на руки без особого труда. — Пока ты не решила лечь спать в сугроб и назвать это перформансом. — Ого, — Мила восторженно рассмеялась, обнимая её за шею. — Меня носят! Это новый уровень отношений. — Ты будешь молчать? — спросила Соня, уже шагая к подъезду. — Нет, — честно ответила Мила. — Я буду говорить, какая ты сильная, красивая, умная, горячая и вообще... — она зевнула, — ...моя.