Маленькая надежда

Утреннее солнце пробивалось сквозь не полностью задвинутые шторы, игривые лучи разбудили альфу, который впервые за долгое время спал не рядом с любимым омегой. Минхо долго не хотел уходить из своей комнаты, где на ночь остались Хан с Соён, он даже предлагал остаться спать на полу, но Джисон, как заботливый омега, имеющий влияние на альфу, настоял на том, чтобы тот выспался на удобной кровати, ведь после обеда их ждала дорога домой, а Минхо предстояло сидеть за рулём. Ли с тяжёлым сердцем ушёл в гостевую комнату, когда увидел, как Хан с каждой минутой моргает всё медленнее, словно вот-вот заснёт. Вставая с кровати, он почувствовал тяжесть в ногах, будто кто-то на них сидел. И действительно — на нём спал Суни, тихо мурлыкая. Это рыжее чудо, как и его братьев, он вчера не видел. Возможно, они почувствовали настороженность и некоторую враждебность, витавшую вчера в воздухе, но сейчас, ощутив, что всё хорошо, повылазили из своих укрытий. А где же тогда остальные? Погладив своего любимца, альфа взял его на руки и пошёл в свою комнату, чтобы познакомить Хана со старшим кото-сыном, но, открыв приоткрытую дверь, он увидел чудо. Двое других котов спали рядом с Соён, а младший, вредный и недоверчивый Дори даже положил свою мордочку на неё. Эта сцена заставила его задержать дыхание — настолько мило это выглядело. Однако его обеспокоило, что Хана не было рядом. Похоже, он проснулся первым и ушёл в ванную для утренних процедур. Поэтому альфа наклонился и отпустил Суни, а тот, не раздумывая, побежал к кровати и тихим прыжком присоединился к своей семье, чтобы дальше спать. Спускаясь на первый этаж, Минхо уловил запах жареных блинов. Это мгновенно вернуло его в детство, когда он так же просыпался от этого аромата и быстро бежал на кухню, где его уже ждала мама. Но сейчас она была не одна — рядом с ней был Хани. Они тихо разговаривали, разделяя приготовление завтрака, а на их лицах сияли улыбки. Во второй раз за это утро сердце альфы пропустило удар, но теперь уже от счастья, ведь именно это он хотел увидеть, когда решил привести сюда Джисона. Видеть, как его семья принимает его любимого. Сейчас ничто не выдавало того, что было вчера — той неприязни. Теперь его мама искренне улыбается ему и гладит по голове. Наверное, так и выглядит счастье. — Доброе утро, а вы уже с самого раннего утра готовите. — Доброе утречко, Хо. Госпожа Ли показала мне рецепт твоих любимых блинов, говорит, тебя от них за уши не оттащить. — Сони, солнышко, мы же договорились: я мама, а не госпожа Ли. Минхо стоял в шоке. «Мама» — она сказала называть её «мамой». Такого она никогда не позволяла Тэмину. А тут — всего день с Ханом, и уже такое. — Простите, мама, этого больше не повторится. Хо, как там Соён? — Спит под присмотром нянек — эти пушистые клубки полностью её окружили. — Они милые, особенно Дуни с его пятнышком на носу. Думаю, когда Соён ещё немного подрастёт, мы сможем забрать их к себе. — Тогда придётся квартиру побольше, чтобы всем хватило места. — Сынок, если нужно, мы с отцом поможем с жильём, у нас есть сбережения. — Лучше помогите Ликсу, у меня хватит денег на новый дом. — Тем более я могу помочь. Мне скоро должны прийти выплаты после суда, там немаленькая сумма, — вмешался омега. — Хани, солнышко, ты уверен, что хочешь так их потратить? Это твои деньги, ты можешь отложить их до лучших времён. — Мои лучшие времена уже настали. Я полностью уверен в своём решении. С ними мы сможем купить не квартиру, а даже дом с таким красивым двором, как здесь, чтобы у Соён было место играть, а у котов — свободно гулять. Минхо внимательно смотрел на него. В глазах Хана читалась стальная уверенность, которую невозможно было игнорировать. Не сумев сдержать восхищения, альфа медленно подошёл к омеге, крепко обнял его и поцеловал в макушку. — Если ты уже всё решил, будет по-твоему. Я хоть звезду с неба достану, лишь бы ты был счастлив. — Звезда мне не нужна. Ты и Соён рядом — этого достаточно. Ну, и, может быть, ещё три пушистых хвостика сделают меня полностью счастливым. — Как пожелаешь. Крепко обнимая своё счастье, альфа и не заметил, как на них смотрит его мама. В её глазах и в сердце было счастье. Она не понимала, как могла быть против счастья своего ребёнка. Сейчас видеть их вместе казалось самым правильным — будто по отдельности они не жили, а просто существовали. А здесь, на этой кухне, в объятиях друг друга, они выглядели целостными. Вдоволь наобнимавшись и пообещав позже всё подробнее обсудить, Минхо пошёл в ванную, а затем к Соён, которая уже проснулась, но сидела на кровати и смеялась своей ещё беззубой улыбкой, наблюдая, как Дори охотится за хвостом Дуни, летающим из стороны в сторону. Переодев и покормив её, Минхо пошёл будить брата и Хёнджина к завтраку, после которого должны были начаться сборы домой. Завтрак всей семьёй прошёл просто прекрасно: за столом витали шутки и истории о двух хулиганах Ли, которые, по мнению родителей, выросли слишком быстро. И теперь уже имеют свои семьи и не навещают так часто, как раньше. На это Джисон ответил, что теперь заставит альфу чаще навещать родителей или будет приезжать сам вместе с внучкой. Как бы хорошо ни было провести здесь время и вспомнить прошлое, пришло время ехать домой. Мама долго не могла отпустить Хана и Соён, говоря, что они побыли слишком мало, но, взяв с них обещание приехать ещё в этом месяце, всё же отпустила. На это Феликс даже сказал, что она нашла себе нового любимого сына, в ответ она лишь цыкнула на него и обняла его. Попрощавшись, все сели в машину, и теперь дорога Хану не казалась такой долгой, как вчера, и уже не было того груза на душе. Возможно, сначала они и не нашли общего языка, но вчерашний вечерний разговор дал свои плоды, и теперь всё было хорошо. После поездки прошло несколько дней, и жизнь Хана и Минхо снова вошла в привычное русло. Днём Хо работал у себя в кабинете, периодически отвлекаясь то на Хана, то на дочь, а Джисон отдавал всего себя ребёнку и домашнему уюту. Но что-то было не так — самочувствие омеги изменилось. У него чаще менялось настроение, ему хотелось больше быть рядом с альфой и вдыхать его лимонный запах. Сегодня ночью он вообще спал в футболке Минхо, потому что ему было мало его аромата, а утром ещё и начал подниматься жар. И тогда Джисон понял. Течка. У него начинается течка. Едва осознав это, он буквально ворвался в кабинет альфы и, едва войдя, выпалил: — Минхо. У меня течка. Что делать? — Что? Ты уверен? — Да. У меня есть несколько часов, пока меня накроет. Что делать? Мы же договорились провести её отдельно, значит, мне нужно куда-то уехать. Или всё-таки остаться? Я не знаю, что делать. Альфа видел беспокойство омеги. Он встал, подошёл к нему, крепко обнял, прижимая к себе и выпуская успокаивающие феромоны. — Дыши, лучик, дыши глубже. Всё будет хорошо. Эти слова, запах и крепкие объятия альфы успокоили омегу, освобождая место для мыслей там, где раньше была паника. — Я поеду к Чонину. Я с ним пережил не одну течку, он знает, что делать, когда я в таком состоянии. Но у меня просьба — только подумай, прежде чем отвечать. — Всё, что захочешь, всё сделаю. — Мне нужны вещи с твоим запахом. Так будет легче её пережить. — Хорошо. Бери всё, что хочешь. Я могу сам собрать свои вещи, пока ты собираешь свои и позвонишь Чонину, чтобы предупредить. Только у меня условие — я сам тебя отвезу. Никакого такси, мало ли что может случиться. — А как же Соён? — Я наберу Ликса или Хёнджина. Если они свободны, попрошу побыть здесь часик. Если нет — возьмём её с собой. Иди звони Чонину и собирайся, а я позвоню Ликсу. Омега неохотно вырвался из тёплых объятий альфы — всё его тело противилось этому, но выбора не было. Хан сразу набрал Чонина и объяснил, почему и на сколько приедет. Тот не был против, лишь сказал, что пока не дома и возьмёт выходные, чтобы побыть с ним. Джисон был рад поддержке друга, который всегда был рядом в такие периоды, кормил его и успокаивал своими феромонами с запахом голубики. Но сейчас всё его тело было против того, чтобы покидать альфу и свой дом. Температура постепенно повышалась, тело ломило, тянуло внизу живота. Собрав необходимые вещи, он лёг на кровать, свернувшись клубком и обнимая подушку Минхо, от которой так приятно пахло лимоном. Его собственный запах зелёного чая становился гуще, насыщеннее, в нём появлялись новые ноты — сладкий мёд. Он появлялся только в такие периоды или когда омега был сильно возбуждён. Минхо, положив в дорожную сумку побольше своих вещей, зашёл в комнату, где лежал свернувшийся Хан. Было видно, как ему плохо — жар исходил от его тела, волосы уже промокли от пота и липли к лицу. — Хани, лучик мой, иди ко мне. Омега, услышав родной голос, открыл глаза, поднялся и сел рядом с Минхо, сразу заключив его в объятия, вдыхая такой необходимый ему запах лимона, словно без него невозможно жить. — Скоро приедет Ликс, и я отвезу тебя к Чонину. Он ждёт тебя? — Он на работе, но скоро приедет, как раз купит лекарства по дороге. — Может, тебе ещё что-то нужно? Может, чего-нибудь вкусного? — Лимон,купи мне лимоны. Много лимонов. — Есть? Тебе ничего не будет от такого количества? — Не есть. Я положу их в гнездо с твоей одеждой. — Как пожелаешь. Куплю всё, что хочешь. — Спасибо тебе. Не представляю, как тебе сейчас удаётся сдерживаться, когда рядом такой течный омега. — Я могу сдерживаться. Не переживай, я ничего тебе не сделаю, пока ты сам не попросишь. Тем более мы договорились не спешить. А я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. — Спасибо тебе. Ты лучший. Люблю тебя. — И я тебя люблю очень сильно. Мой лучик. Когда приехал Феликс, Минхо в одну руку взял вещи, другой повёл омегу к выходу. Тот уже едва переставлял ноги и крепче цеплялся за альфу, не желая отпускать. Когда они уже вошли в квартиру, Чонин был дома. Минхо провёл Хана в его бывшую комнату и уложил Джисона на кровать. И только собрался отпустить его, как тот вцепился в него. — Не уходи, альфа, не оставляй меня одного. Я буду хорошим омегой, только не уходи. Я сделаю очень хорошее гнездо, ты должен посмотреть на него. Я всегда делаю хорошее гнездо, но ещё никто не был в нём со мной. Останься со мной в нём. Я сделаю всё, что ты захочешь, только не оставляй меня одного. Мне так больно, помоги мне, пожалуйста. Минхо и так было тяжело оставлять Хана таким уязвимым и нуждающимся, а эти слова совсем не помогали ему остаться порядочным альфой, который дал обещание своему омеге. И этот сладкий запах зелёного чая, разливающийся мёдом в его лёгких… Вся его сущность требовала остаться и помочь, но последние капли совести всё же победили. — Хани, солнышко, мне нужно ехать. Я обязательно приеду за тобой, но сейчас не могу остаться. — Я плохой омега? Я тебе не нужен? — Джисон едва не плакал, видя, как альфа медленно поднимается и идёт к двери. — Сони, ты самый лучший омега на свете, и ты всегда мне нужен. Но мы с тобой договорились, помнишь? А теперь будь хорошим омегой и оставайся здесь, когда я уйду, слушайся Чонина — он тебе поможет. — Но мне не нужен Чонин, мне нужен мой альфа. — Знаю, солнышко, знаю. Но так нужно. Меня ждёт Соён, наша дочь осталась с Феликсом, а ему нужно на работу. Ты же не хочешь, чтобы она осталась одна в квартире. — Нет… — Хан грустно опустил голову, понимая, что нужно отпустить альфу, хоть тело и душа этому противились. — Иди. Иди быстрее. Если не уйдёшь сейчас, я тебя уже не отпущу. Альфа поцеловал его во влажный от пота лоб и вышел из комнаты, где встретил Чонина. — Не переживай, я позабочусь о нём. С ним всё будет более-менее нормально. — Звони или пиши мне. Я хочу знать, как он себя чувствует, ест ли, пьёт ли достаточно, принимает ли обезболивающие. — Обязательно. Иди, пока он не выбежал и не потащил тебя обратно. Минхо лишь кивнул и вышел из квартиры. Как только дверь закрылась, перекрыв запах зелёного чая, все его альфьи инстинкты закричали внутри — там, за дверью, его омега, которому плохо, а он уходит. Пытаясь подавить это, он спустился и сел в машину, где ещё полчаса сидел, борясь с желанием вернуться к своему мягкому, нежному Джисону. Но, собрав последние силы воли, он завёл двигатель и поехал домой. Два дня. Два дня у Хана уже идёт течка. Ему больно, он мокрый от пота и от смазки, которая постоянно выделяется. Запах альфы от вещей, разложенных в гнезде, постепенно слабеет, уступая его собственному аромату зелёного чая. А это постоянное возбуждение никуда не девается — сколько бы раз он ни пытался разрядиться, ему мало. Его пальцев и игрушек, которые раньше помогали, теперь недостаточно. Ему нужен его альфа, который бы обнял его своими сильными руками, знал бы, как облегчить боль и желание. Но его нет рядом, он далеко — и от этого только больнее. Он уже не выдерживает, стонет и зовёт имя Минхо, словно тот услышит и придёт. Но он не приходит. Наверное, Джисон плохой омега, если его альфа оставил его одного. Два дня Минхо не находит себе места в квартире. Он постоянно ходит из угла в угол — то с Соён, то один. Он волнуется. Чонин, как и обещал, пишет о состоянии Хана, но эти сообщения не могут успокоить его ни на каплю. Во снах он видит Джисона, который зовёт его к себе, но ноги не идут, и, видя, что он стоит на месте, омега плачет и зовёт ещё сильнее. Эти сны совсем не помогают альфе сосредоточиться и спокойно сидеть дома. Очередную нервную ходьбу прерывает звонок в дверь. Альфа, не глядя, кто там, сразу открывает. На пороге стоит Чонин. По кругам под глазами и бледному лицу видно, что он почти не отдыхал эти дни. — Чонин, что ты здесь делаешь? С Джисоном что-то? Что случилось? Где он? — Успокойся, наседка. С ним всё более-менее нормально. — Тогда почему ты здесь? — За тобой приехал. — Не понял? — Ага. Не знаю, что с Джисоном, но эта его течка совсем не такая, как предыдущие. Он вообще не может успокоиться, почти не спит и постоянно зовёт тебя. Даже ночью. Меня даже в комнату не пускает, чтобы я не перебил твой запах. Раньше такого не было. Так что бери ноги в руки и езжай к нему. Без тебя ему совсем несладко. — А как же Соён? — Я останусь с ней. У меня всё равно ещё пара выходных. — Но мы же договорились провести течку отдельно, чтобы не спешить… с этим. — Договорились — это было до его истерики. Если ты сейчас не поедешь, он сам придёт к тебе. А мне кажется, ты бы не хотел, чтобы Хан выходил из квартиры в таком состоянии. — Нет. — Тогда езжай. Сейчас. А я пойду посплю хотя бы часик. Омега прошёл в квартиру, словно к себе домой, вручив ключи от своей квартиры, и сразу направился в спальню. А Минхо, ещё немного пребывая в ступоре, быстро схватил телефон, кошелёк и ключи и полетел вниз к машине. Он ехал, слегка превышая скорость, чтобы быстрее добраться до омеги, который так звал его. Влетев в подъезд и молниеносно открыв дверь, он словно оказался в раю. Сладкий запах зелёного чая с мёдом полностью пропитал квартиру. Вдыхая полной грудью, альфа тихо пошёл к его источнику. За дверью, помимо запаха, слышались тихие стоны — такие же сладкие. Держась из последних сил, чтобы не сорвать дверь, альфа открыл её. На кровати, в куче вещей, среди которых он узнал и свои, лежал омега — любовь всей его жизни, смысл его существования, его слабость. Его глаза были закрыты, губы приоткрыты, и с них срывались сладкие звуки. Хан лежал в широкой футболке альфы. Одна рука сжимала грудь, другая ритмично двигала игрушку внутри себя. Эта картина окончательно разрушила все стены внутри Минхо. Он тихо, почти крадучись, чтобы не испугать, подошёл к кровати. Лишь когда он оказался совсем рядом, омега почувствовал его присутствие и такой желанный запах лимона, который от возбуждения стал ещё насыщеннее. Тогда он открыл глаза и с улыбкой прошептал: — Альфа… ты наконец пришёл. На Минхо смотрели тёмные глаза, полные желания и надежды, а руки омеги молниеносно потянулись к его собственным. Не сдержав своё желание, альфа наклонился и поцеловал его. В этом поцелуе не было той нежности и любви, как во всех предыдущих, сейчас там были лишь жажда и страсть, выжигавшие их обоих изнутри. Его руки медленно скользили по телу Джисона, исследуя каждый уголок — и те, которые он уже знал, и те, к которым раньше не позволял себе прикасаться. Эти сильные руки альфы, крепко сжимавшие тело омеги, разжигали его ещё больше, и Хан, не сдерживаясь, простонал прямо в поцелуй. Такая открытая реакция порадовала Минхо, и он с усилием оторвал свои губы от губ Хана, чтобы лучше рассмотреть его лицо. — Мой Хани такой чувствительный, я ещё даже ничего не сделал, а ты уже так красиво стонешь. Хочу услышать, как ты будешь дальше, ещё громче, произносить моё имя, когда я буду входить в тебя. На эти откровенности омега лишь всхлипнул, ведь сам не мог дождаться этого. — Альфа, пожалуйста, сделай уже что-нибудь, мне так пусто без тебя, я так страдал эти дни, когда тебя не было рядом. — Мой Хани такой нетерпеливый. Я обязательно дам всё, что ты захочешь, только сначала я расцелую каждый уголок твоего тела. Я так давно этого хотел, что уже не могу сдерживаться. В глазах Минхо ещё сильнее разгорелся огонь страсти, который сжигал их обоих. Его губы опустились на открытую шею омеги и начали свой танец — от самого уха до обнажённых ключиц. Он целовал, засасывал, покусывал нежную кожу, заставляя Хана захлёбываться от удовольствия. А когда дошёл до пахучей железы и медленно провёл по ней языком, впитывая сладкий запах, омега едва не кончил. Но этого было мало Минхо — он хотел покрыть абсолютно всё тело своими следами. Он осторожно взялся за низ футболки и стал снимать её. — Это нам больше не нужно. Хочу видеть тебя полностью, не прячь от меня ничего, — сказал альфа и через голову снял футболку Хана. Перед ним открылась самая прекрасная картина из всех, что он видел. Обнажённый, возбуждённый Хан, лежавший прямо перед ним и без стеснения смотревший ему прямо в глаза. Перед этим взглядом Минхо был готов встать на колени. — Так нечестно, я голый, а ты всё ещё в одежде. Я тоже хочу видеть тебя без всего лишнего. Хочу видеть всего тебя. — Ты прав, это совсем нечестно. Ли быстро встал и так же быстро избавился от всей одежды, бросив её кучей где-то на полу. Вид красивого подтянутого альфы заставил омегу прикусить губу, а когда его взгляд опустился на его член, у него снова перехватило дыхание. До этого у Хана было лишь несколько альф, с которыми он спал, но никто и рядом не стоял с Минхо. Член альфы крупный, ровный, с заметными венами, уже стоял колом, а с красной головки стекала природная смазка. От такого пересохло в горле, а ещё возникло сильное желание прямо сейчас взять его в рот, поэтому омега так быстро, как только позволяло тело, сел напротив него и уже хотел сделать задуманное, как крепкая рука остановила его. — Ты что делаешь, маленькая похотливая омега? — Я… я… просто… — Ты ещё успеешь почувствовать его в себе где только пожелаешь, но сейчас не я, а ты будешь получать удовольствие. Поэтому ложись на спину и наслаждайся всем, что я тебе дам, ясно? В его голосе рядом с прежней нежностью слышались новые ноты — власти и силы. То, что присуще альфам. Но Хану не было страшно, ему хотелось лишь подчиниться этой силе и отдаться ей полностью. Поэтому он осторожно лёг на спину и стал ждать. Минхо не заставил его долго ждать — как только спина омеги коснулась кровати, он, как хищник, навис над ним, заставляя Хана нервно дышать от ожидания. Мягкие губы и острые зубы начали исследовать всё прекрасное тело омеги, оставляя за собой красные следы страсти и жажды. Когда они нависли над одним соском, а затем совсем не нежно втянули его в рот, Джисон прогнулся в спине от удовольствия. Эти ласки были и раем, и адом одновременно — это было прекрасно, но так мало. Пока губы медленно спускались по мягкому животу омеги, останавливаясь над шрамом от операции и нежно, без лишней грубости, целовали его, показывая всю любовь альфы, его же руки сжимали бёдра, медленно поднимаясь к мягким ягодицам, между которыми всё ещё выпадала игрушка, с которой Минхо его застал. Он осторожно взял её за край и начал двигать, легко, без чрезмерной силы, но эти движения заставили омегу стонать в полную силу, руками хватаясь за одеяло. — Альфа, пожалуйста. Пожалуйста, я больше не могу, я хочу тебя внутри, мне мало, пожалуйста, — стонал он в агонии желания. — Я ещё не попробовал тебя всего на вкус, но если ты так просишь, думаю, могу отложить это на потом. Минхо медленно вынул игрушку, а затем поднялся и склонился над омегой, лежавшим с широко разведёнными ногами. Одной рукой он провёл по истекающему отверстию, набрав смазки и медленно распределяя её по своему члену. — Ты готов? — Да, да, пожалуйста. Поцеловав Хана в губы, чтобы отвлечь, он медленно начал входить сантиметр за сантиметром. Внутри Хана было невероятно тесно и горячо. От этого просто срывало крышу, хотелось сразу войти на всю длину, но он сдерживал себя, чтобы не причинить боли. Когда он вошёл полностью, Хан обнял его руками и ногами, крепко прижимая к себе. Тогда они оба почувствовали нечто странное: их сердца забились в одном ритме так быстро, что это немного пугало, а где-то внутри всё собралось в узел, по телу словно электрической волной прошлось напряжение, и та частичка души, что казалась пустой, наполнилась. Это означало лишь одно. — Хани, солнце, ты это чувствуешь? — Да, это значит… — Лучик мой, мы истинные. Ты и я. Предназначены друг другу судьбой. Это фантастично. Ты мой, полностью мой. Мой омега. — Твой, до последнего вздоха, — сказал Джисон и потянулся за поцелуем. Новые ощущения накрыли их с головой — теперь всё становилось на свои места: то, как они так быстро полюбили друг друга и нашли себя друг в друге. Это была судьба, при любых обстоятельствах она свела их, чтобы дальше они были вместе. Но вместе с этим внутренним восторгом пришла ещё не утолённая жажда быть единым целым, слиться так, чтобы никто не знал, где начинается или заканчивается каждый из них. Тогда альфа начал двигаться внутри — сначала медленно и осторожно, но дальше каждый толчок становился сильнее и глубже, а сладкие стоны омеги лишь подстёгивали альфу доставить максимальное удовольствие. И тогда у обоих окончательно сорвало крышу. Минхо входил в него так, будто завоёвывал новые территории, а Хан просил ещё и ещё, срывая голос. Они несколько раз меняли позы, в каждой находя прекрасные стороны удовольствия. Но когда Хан стоял на четвереньках, а Минхо вбивался в него как безумный, омега не выдержал и кончил, а от внутренней пульсации альфа кончил следом, глубоко внутрь. Когда узел начал раздуваться, он хотел выйти, чтобы не травмировать любимого, но тот остановил его. — Не смей, не выходи. Ты нужен мне весь, полностью. Не желая спорить, Минхо осторожно лёг на бок вместе с Ханом, позволяя узлу полностью набухнуть. Он крепко обнял его и покрывал нежными поцелуями шею любимого. — Тебе уже лучше? — Магический член своего истинного альфы творит чудеса. Мне действительно лучше, я даже немного пришёл в себя. — Мы истинные, разве это не чудо? Скажи честно, ты думал о том, что мы можем быть истинными? — Да, были такие подозрения. А ты? — Пару раз думал об этом, но в основном я просто наслаждался тем, что имел, не смея дать себе надежду. — Но теперь это правда. Мы действительно предназначены друг другу. Одна жизнь на двоих. Это чудо. — Ты моё чудо, спасибо, что появился в моей жизни, когда так был нужен. Теперь я никуда тебя не отпущу. — А я никуда и не собираюсь. Мне хорошо рядом с тобой. Так хорошо, как никогда не было.