Последний герой

И вот первый день месяца Посева. Делегацию встречают с распростёртыми объятиями. Всё происходило во внутреннем дворе. Клетку с драконом расположили в самом центре площадки. Четыре лапы с короткими, но бритвенно-острыми когтями. Тощее тело с массивной грудью, где из спины росли крупные перепончатые крылья. На голове — подпиленные рога. Змеиные глаза голубого цвета. Всё та же ярко-алая чешуя. В длину он был примерно метров двадцать. Саламандр держали неподалёку. Живые угольки с редкими пятнами тёмно-красного цвета. Внешне они не сильно отличались от обычных ящериц, только размером с большую собаку. Джейн и Джерри стояли перед древним духом, словно охраняя его. Прямо перед ними на своей рабыне стоял Лазарь Люмиар — мальчишка лет двенадцати, использовавший живого человека как табурет. Марианна мельком взглянула на эльфийку, стоявшую на четвереньках. Её лицо на мгновение окаменело, но она ничего не сказала. Ангус, находившийся за спиной королевы, едва заметно нахмурился и сжал переносицу — ему явно было неприятно, но он промолчал. Франц, стоявший в первых рядах свиты, переводил взгляд с рабыни на мальчика и обратно. Он явно не понимал, что происходит — его брови сошлись к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Почему этот мальчишка стоит на живом человеке? Почему никто не вмешивается? А Морис, стоявший за спиной королевы, просто отвернулся. Его лицо было каменным. Он смотрел куда-то в сторону клетки с драконом, но взгляд его был пустым. Пальцы сжимали эфес меча так, что костяшки побелели. — Командир? — тихо спросил один из стражников, заметив его состояние. — Всё в порядке, — ответил Морис сквозь зубы. — Не отвлекайся. Ему было противно смотреть на это. На мальчишку, который стоял на живом человеке как на табурете. На имперцев, которые считали это нормой. На свою королеву, которая вынуждена была терпеть это молча. Он понимал, почему Марианна не вмешивается. Понимал, что сейчас не время для скандала. Но понимание не делало происходящее менее мерзким. — Ненавижу их, — прошептал он едва слышно. Никто не расслышал. А он и не хотел, чтобы слышали. Он просто отвернулся и продолжил смотреть на клетку с драконом, делая вид, что не замечает того, что творится прямо перед ним. Позади себя молодой рыцарь услышал приглушённый шёпот. Двое аристократов из свиты переглянулись недовольным взглядом, но промолчали. Франц не обернулся. Он всё ещё смотрел на эльфийку, пытаясь понять, почему она терпит такое обращение. Королевская свита неспешно вышла из замка. Марианна была в прекрасном алом платье. Проклятый был в числе сопровождающих. Ради выполнения своих обязательств он сходил к цирюльнику. С затылка свисала коса, оборачивающаяся вокруг его шеи подобно шарфу, короткие виски и небольшой пучок волос перекрывал левую часть лица с его закрытым глазом. На удивление эта сборная солянка выглядела аккуратно и эстетично. Аккуратный серый наряд превращал его в прекрасного мужчину с некой загадочностью и суровостью. Совершенно не тот «дикарь», который до сего дня творил всё, что ему вздумается в рамках обязательств. Как только ему на глаза попала та картина, тут же остановился. Медленно сжав кулаки, он представил, как избивает лица гостей, а быть может, ещё и скармливает их дракону. «Запах. Мерзкий запах. Мерзкое отношение к столь прекрасным созданиям. Меня сейчас вырвет.» Ангус это заметил и быстро подошёл к нему. — Что с вами? — тихо спросил он. — Ладно бы гостей было больше одного, — ответил Проклятый, не сводя глаз с клетки. — Ладно бы тут был отпрыск правящей семейки. Но это… — он кивнул на рабыню. — Уж лучше я буду сотню лет гореть и тонуть в магме, чем молча смотреть на это. — Проклятый… — Если они хоть пискнут не в том тоне, а вы это проигнорируете, я убью их, — его голос стал тише, но тяжелее. — Со всей жестокостью, на которую только можем пойти. Последние слова звучали так, словно их говорили двое. Министр молча кивнул. После они быстро подошли к королеве. Первой заговорила Джейн, её речь была громкой и торжественной: — Приветствую вас, королева Анарсо. Я — Джейн из Нокты — посол имперской воли. И сегодня с гордостью могу передать вам дракона и целых двух саламандр, которые при должных усилиях смогут стать драконами. Помимо этого — несколько полных сундуков с золотом и драгоценными камнями! Ангус медленно обернулся к Проклятому. Тот моргнул — один короткий, почти незаметный жест. Только уголок левого глаза дрогнул. Ложь. Министр сжал челюсть и вышел вперёд: — Прошу прощения, многоуважаемая героиня. Однако чем вы собираетесь компенсировать обман? Джейн была в лёгком недоумении: — О чём вы? Как смеете обвинять не только посла Империи, но и героиню в обмане? Кто вы вообще такой? — Ангус Астерий, — спокойно ответил он. — Первое копьё Анарсо. И я говорю с вами потому, что саламандры не становятся драконами. Никогда. Если в вашем мире и случаются чудеса, то здесь всё иначе. — Не знаю, какой глупец вам это сказал… — Вы сказали, — перебил Ангус. — Только что. Повторю вопрос: чем вы компенсируете обман? Джейн дёрнулась, её рука потянулась к кинжалу. Джерри коснулся её плеча — едва заметно, но жёстко. — Прошу прощения за мою коллегу, — сказал он своим механическим, слегка скрипящим голосом. — Некоторые вещи остаются для нас непонятными даже спустя годы. Быть может, позже вы обсудите компенсацию отдельно. А сейчас позвольте представить… Он поклонился и указал на мальчика: — Старший сын Дандара Люмиар, Лазарь Люмиар, ученик знаменитого Хандара Скауда, мастера ауры! Прибыл с дарами, чтобы свататься с её королевским величеством Марианной Анарской! Свита стала перешептываться. Марианна почувствовала, как кровь приливает к щекам. Проклятый внутри себя уже крыл гостя отборной бранью, но внешне оставался невозмутим. Рабыня начала медленно двигаться в сторону Марианны. Лазарь держался на ней ровно, будто это было самое обычное дело в мире. — Наследник Мелианских полей, признанный поэт и опытный охотник, — продолжал Джерри. Несмертный подошёл к Ангусу, который уже подбирал слова о том, что подобные действия можно объявлять отдельно. Мужчина коснулся плеча старика и шепнул: — Я осмотрю духов. Быстрее сделаю работу — быстрее уйду отсюда. Ангус кивнул и поклонился юному аристократу: — Уважаемый Люмиар, сейчас мы принимаем имперский дар. Ваше предложение может подождать. — затем он обратился к Проклятому: — Будьте добры, осмотрите духов. Несмертный явно натянул улыбку, а после, через миг осознания, слегка поклонился Ангусу. Проклятый начал идти к дракону. Неожиданно путь ему преградила Джейн: — На каком основании мы должны позволять вам их осматривать? Ответа сразу не последовало. Серебровласый посмотрел на старика, и того хватило, чтобы ответить вместо временного эксперта по духам: — Уважаемая героиня Джейн, попрошу вас пропустить его. Данный мужчина разбирается в духах. Нам нужно убедиться, что награда стоит всех усилий, которые были приложены четыре года назад. Серебровласый перевёл взгляд на героиню. В его взгляде читался вопрос: «Чего ты ждёшь?» Джеремайя смотрел на Джейн, которая была готова напасть на мужчину. Неожиданно он произнёс механическим голосом: — Леди Джейн, с животными ведь всё хорошо. Пусть этот человек сделает свою работу. Девушке пришлось пропустить Проклятого. Слегка нахмурившись, она смотрела ему в спину. BH7-DE1 положил третью руку на рукоятку револьвера на поясе. Героиня увидела это и с небольшим облегчением улыбнулась. Проклятый оказался у самой морды дракона и зарычал — странно, гортанно, нечеловечески. — Как звать? Духи широко раскрыли глаза. Дракон не спешил отвечать. — Я спросил: как зовут тебя? — повторил он громче, снова на языке духов. Люди замерли. Имперцы ухмылялись — наверняка решили, что он жулик. Свита Анарсо не знала, куда девать глаза. — Прошу прощения, — сказал Проклятый уже на человеческом, потирая горло. — Ваша речь для меня непривычна. Если я совершил ошибки, прошу меня простить. Тут уже удивились даже свои. Вежливость от Проклятого? Это было похоже на гром среди ясного неба. Дракон попытался подвигаться, только вот цепи мешали. Тогда он заговорил на человеческом языке. Местами прослеживалось рычание, но это было скорее особенностью тела, чем намеренное действие: — Дамэйн. Меня зовут Дамэйн. Герои стали переглядываться. Ведь всю дорогу эта гигантская ящерица молчала. Несмертный нахмурился. Что-то вызвало у него недовольство. Однако поспешных выводов делать не стал и продолжил на человеческом: — Тогда с вашего позволения я продолжу разговаривать на человеческом. Дамэйн спокойно кивнул. Получив разрешение, мужчина вновь заговорил: — Могли бы вы поведать мне, где расположена ваша сердцевина? Дракон тут же ответил: — На затылке. Проклятый удивился — так быстро, так доверчиво. Он положил руку на нос дракона. Чешуя была еле тёплой. — Из какого ты рода? Дракон увёл взгляд: — Король драконов Каимо, пятое поколение. Проклятый отдёрнул руку. Удивление мелькнуло в его глазах — и тут же исчезло. «Тот самый Каимо, который начал эпоху Огня больше полутора тысяч лет назад?» Он ушёл в себя, обсуждая новости с другим. После серебровласый направился к клеткам с саламандрами. Те стали медленно пятиться назад. И лишь оказавшись загнанными в угол, стали рычать на незнакомца. Проклятый сунул металлическую руку к одной из них — та вцепилась мёртвой хваткой, вспыхнула жарким пламенем. Все кинулись к нему, но он поднял руку, приказывая не вмешиваться. — Оставь его, — тихо сказал дракон на языке духов. Ящерица отпустила. Пламя погасло. Проклятый почесал её за ухом — зверёк замер, а потом сам подставил голову под ладонь. Но в следующий миг, когда мужчина поменял руку, тут же отдёрнул её: температура была нестерпимой. Он вернулся к Марианне и заговорил тихо, почти шёпотом: — Ваше величество. Дамэйна сломали. Он умрёт, если ему не помочь. Саламандры здоровы, при должном уходе могут стать ифритами. Позади королевы послышался приглушённый шёпот. Франц, стоявший в первых рядах свиты, побледнел. Молодой рыцарь перевёл взгляд с Проклятого на дракона — на его подпиленные рога, на тусклую чешую, на пустые глаза. В голове не укладывалось, что этого могучего зверя, который одним своим видом внушал страх, можно «сломать». Капитан гвардии же смотрел на дракона с ужасом, понимая, на что способна Империя. Кто-то из свиты бросил короткий, полный презрения взгляд в сторону имперцев. Другой подхватил, едва заметно качнув головой. Третий просто сплюнул под ноги и отвернулся, скрестив руки на груди. Имперцы, заметив эти взгляды, напряглись, но промолчали. — С саламандрами всё хорошо, — продолжал Проклятый. — При должном уходе и создании нужных условий они вполне могут стать ифритами. Верховными духами, если будет удобнее. Кто-то из свиты облегчённо выдохнул — хотя бы с этими проблем не будет. Но напряжение не спадало. Глаза всех были прикованы к дракону, а краем сознания — к имперцам, которые так «заботливо» его воспитали. Неожиданно его схватили за косу и оттянули назад. Лицо тут же исказилось. Оскалив зубы, он моментально развернулся и схватил наглеца за руку. Джейн стало больно от силы хвата несмертного. Чуть ли не сверля её взглядом, Проклятый начал выворачивать кисть, словно хотел её сломать. Он заговорил, чуть ли не крича: — Как ты смеешь трогать меня, гостья? Джерри мгновенно направил на него револьвер. — Отпусти её! — Только после того, как сломаю ей руку, — ответил Проклятый. Марианна шагнула вперёд, голос её был холоден: — Проклятый, отпусти. За оскорбление она заплатит. А вы, — она перевела взгляд на Джерри, — если не опустите оружие, ваши действия расценят как прямую угрозу королевству. Проклятый отпустил Джейн. Та отшатнулась, потирая запястье. — Мне нужен тот, кто отвечал за воспитание дракона, — тихо сказал Проклятый Марианне. — Это будет частью компенсации. — Леди Джейн, кто занимался драконом? — спросила королева. Джейн указала на мужчину средних лет. Тот вышел вперёд с гордым видом. — Приветствую, ваше величество. Чем скромный имперский гражданин… — Действуй, — прервав имперца королева обратилась к Проклятому. «Ох, а в такие моменты можно и возбудиться. Красотка.» Проклятый сразу направился к человеку. Мощный удар — и человек покатился по земле. Второй — ногой в живот — отправил его к самой клетке. — Кто попытается заступиться, получит то же самое! — крикнула Марианна, видя, как имперцы дёрнулись вперёд. «Она мне нравится всё больше и больше.» — звучал радостный голос в голове серебровласого. Проклятый поднял мужчину за лицо и крикнул дракону: — Если в тебе осталась гордость, сожги его! Джерри шагнул вперёд, но Ангус поднял руку: — Не советую вставать между ним и приказом. Будет хуже. Джейн дёрнулась к кинжалу, но Марианна смерила её таким взглядом, что та замерла на месте. — Одно движение — и вы присоединитесь к нему, — тихо сказала королева. Героиня замерла. Её лицо исказилось от ярости, но она промолчала. Дракон выдохнул пламя. Человек горел, кричал, всячески пытался освободиться. Проклятый смотрел спокойно, пока огонь не перекинулся на него — тогда он отбросил тело к ногам Марианны. Мужчина пополз к ней, умоляя о помощи. Она отвела взгляд. А затем сделала пару шагов назад. Так он и погиб. И лишь после того, как крики стихли, девушка посмотрела на обугленное тело. Джерри убрал руку с револьвера. Джейн отвернулась, кусая губу. Проклятый поклонился Марианне: — Ваше величество! Дамэйна ещё можно спасти. А теперь разрешите сделать то, что нужно было сделать давно. Она кивнула. Он подошёл к клетке и заговорил с драконом: — Ты планировал побег. Но в естественной среде тебе не выжить. Без помощи ты умрёшь до конца года. Саламандры останутся, но разве не лучше дать им шанс? — Чего вы хотите? — спросил Дамэйн. — Силы. Этой державе нужна твоя сила. — Ты сам сказал, что я умру! Зачем мне соглашаться? — Потому что я знаю, как тебя спасти. Ты станешь тем драконом, о котором тебе рассказывали. — Поклянись! — рявкнул Дамэйн на языке духов. Проклятый молчал. «Чем мы должны поклясться? Чем, первый?» — Почему не клянёшься?! — Мне нечем клясться, — тихо ответил несмертный на том же языке. — Жизнью я давно не дорожу. Согласишься, если вместо меня поклянётся королева? Дамэйн начал вырываться, продолжая рычать на своем языке: — Тогда почему я должен тебе верить? Кто ты такой? Имперцы натянули цепи, прижимая его к земле. Серебровласый посмотрел ему в глаза и сказал твёрдо: — Проклятый. Вестник резни. Несущий смерть. Вечный скиталец. Дракон замер. Глаза сузились. Несколько ударов сердца он смотрел на Проклятого, будто пытаясь заглянуть сквозь него. — Раахди… — прошептал он. — Решай. Дамэйн посмотрел на свои лапы в цепях, на саламандр в клетках, на несмертного — и кивнул. Тогда серебровласый направился к королеве. Он поклонился и тихо произнёс, не поднимая головы: — Ваше королевское величество, будьте так любезны быть той, кто заключит договор с Дамэйном из рода Каимо. Голос в его голове молчал. То было понимание причины его действий. Марианна не стала возмущаться. Сделав глубокий вдох, она направилась к дракону, пока позади шёл Проклятый. Стоило ей оказаться перед Дамэйном, как дух заговорил на человеческом: — Приветствую вас, ваше королевское величество. Коль вам нужна моя сила, будьте любезны выполнить некоторые мои требования. Девушка посмотрела в его глаза. Они будто смотрели в душу. Собравшись с мыслями, она спокойно сказала: — Всё зависит от требований. Я слушаю. Дракон взглянул на Проклятого, который смотрел в пол, затем на Марианну. — Я поверю Раахди. Пусть он поможет мне стать достойным потомком своего предка. Помимо этого вы должны будете следить за теми малышами. Они будут послушными, да и их сила будет вам полезна. С моей же стороны — помощь в виде силы. В моей верности можете не сомневаться. Клянусь именем Короля Огня. У Марианны возникло чувство, будто где-то уже слышала подобные условия. Однако выхода не было. — Буду рада сотрудничать с вами. Дамэйн обратился к Проклятому: — Раахди, может, сделаешь свою роль? А то мне надоели эти дурацкие цепи. Проклятый сломал замок, потом цепи. Дракон превратился в пламя, вырвался из клетки, рассыпался искрами — и снова собрался воедино, уже на свободе. Саламандр выпустили следом. Они вышли и поклонились Марианне. Дамэйн снова вспыхнул и превратился в мальчика лет десяти прямо перед королевой. Голого. Марианна отвернулась. — Одежду забыл, — констатировал Проклятый. Дракон моргнул, посмотрел на себя — и снова превратился в пламя. На этот раз он вышел из него уже в штанах и рубахе, усыпанных разноцветными чешуйками. Марианна невольно улыбнулась и быстро спросила: — Сколько тебе лет? — Сорок четыре! — гордо заявил Дамэйн. — Питание, тренировки, лечение, — добавил Проклятый. — И тогда будет выглядеть на свой возраст. После они направились к Лазарю Люмиар. Серебровласый всё это время не сводил глаз с оков эльфийки. Дракон и саламандры решили не отходить от Раахди. Герои на всякий случай встали подле дворянского сына. Ангус спокойно наблюдал со стороны. Марианна посмотрела на аристократа из Империи и сказала: — Касательно причины вашего приезда — её можно обсудить завтра. Сегодня у меня нет настроения решать этот вопрос. Будьте гостем в моём доме. Дальше она со свитой развернулась и направилась во дворец. Казалось, всё будет тихо, как вдруг Джейн крикнула им в спину: — А вам не кажется, что это несправедливо? Вы доверились какому-то страшному мужику, который сказал, что с гигантской ящерицей что-то не так, а после разрешили ему убить имперца. Я бы хотела, чтобы он извинился и возместил психологический ущерб его семье. Да вы посмотрите, у него явно проблемы с головой! «Давай мы ей язык отрежем. А то у меня уши вянут от её писка.» — пронеслось в голове Проклятого. Ангус уже был готов заступиться, но Марианна неспешно повернулась и взглянула на неё с пренебрежением: — Он верен королевству. Потому я лучше доверюсь ему, чем какой-то иномирке, которая даже не знает основ этикета. Ведь именно вы спровоцировали его, схватив за волосы. Вам ещё повезло, что он сжалился над вами и не воплотил наказание сразу. А теперь попрошу вас пойти и обдумать произошедшее — вам ещё платить компенсацию за состояние моего нового подчинённого Дамэйна. И уж будьте уверены, уступать вам только потому, что вы героиня, мы не будем. После все разошлись. Имперцев разместили в южном крыле замка. Духам дали комнату рядом с покоями Проклятого, где они стали обустраиваться. Сам несмертный зашёл в кабинет Марианны после того, как помог занести сундуки с золотом. У неё был новый стол. Большой и прямоугольный, созданный из двух пород дерева: дуб с северных земель континента и местная ель. Хватало и количества ящиков. Часть была на столешнице. Где можно, были вырезаны различные картины. Спереди — грифон, готовый напасть на врагов. По бокам — поющие птицы на ветвях. Сзади — узор в виде виноградной лозы. Девушка провела рукой по новой детали интерьера, сидя за креслом: — И сколько было потрачено времени? Серебровласый посмотрел на стол, потом на девушку: — Гораздо меньше, чем хотелось бы. У нас было вдохновение. Проклятый сел на диван. Она не сводила с него глаз: — Почему ты был не таким, как обычно? — Я мог бы сделать то, что хотел. Только вот дал слово, что буду послушным. И как считаешь, что должно было произойти, чтобы я вернулся в норму? Или тебе нравится неуправляемый и дикий Проклятый? Марианна развела руки: — Откуда мне знать? Ты вообще одна огромная загадка. — вдруг она ударила кулаками о стол. — Или мне напомнить, что именно по твоей вине мой брат уже несколько лет скитается по Пустошам? Ты убил моего учителя. И ты даже не раскаиваешься в содеянном! Ответом был лишь громкий выдох. Девушка стала постукивать пальцами по столу: — Хорошо, сменим тему. Что значит то слово, которым дракон обращался к тебе? — Тот, кто разрушает оковы других, но не способный сделать это с собственными. Марианна нахмурилась: — Что за бред ты сейчас сказал? Хотя не важно. Может, расскажешь что-нибудь о себе? Проклятый хмыкнул: — Мне тридцать лет. Сколько себя помню, всегда странствовал по миру. Веду дневники, где записываю происходящее. Это скорее мера проверки памяти. А ещё не хочется забывать луну моей ночи. Девушка облокотилась на спинку кресла: — Ого, это прям день откровения. А что это за луна ночи? Ну или что-нибудь интересное. Несмертный посмотрел на неё злобно: — Здоровье духа огня можно определить по температуре его тела. У других стихий иные критерии. Он встал, подошёл к ней, повис над ней и протянул руку, словно хотел коснуться щеки. Девушка не боялась, она не чувствовала опасности. Но он вовремя остановился, будто осознал, что делает: — А вот за большее нужно платить. Ты ведь сама сказала, что я верен королевству. Не тебе. Потому могу делать то, что посчитаю нужным. Да и я не настолько близок с тобой, чтобы делиться тем, что внутри меня. Он вернулся на диван. «Сними с себя эти тряпки. Мне трудно дышать в этом. И так весь день одеты. Вдобавок душно в этой комнате. Меня сейчас вырвет.» Расстегнув верхние пуговицы, мужчина вздохнул с облегчением. — Говорю сразу: если согласишься стать супругой того мальчишки, я устрою ему незабываемый полёт с самой высокой точки этого замка. Он тебе не подходит. Королева улыбнулась: — Откуда тебе знать, кто мне подходит? Может, из него выйдет хороший король. Серебровласый провёл рукой по лицу, убирая прядь волос. Другая рука вцепилась в спинку дивана. Зелёный глаз пронзительно смотрел на неё, а лицо исказилось в улыбке: — Не смеши нас. На тебя свалится ещё больший труд, если малец станет твоим мужем. И это в лучшем случае. В худшем — постепенно у тебя будут отбирать влияние. А в конце превратят в украшение, которое будет рожать детей. Не той ты породы, чтобы якшаться с потомком гостей. Хотя за поколения его кровь и разбавилась, но этот запах… — мужчина сделал глубокий вдох и стал резче. — Стоит его уловить единожды — никогда не забудешь. Эта неестественность. Это мерзкое чувство, которое не описать словами. Я молчу о тех двух — от них прям смердит. Мы поражены, что нам хватило сил не только находиться с ними рядом, но и выдержать наглость той девки. — он вновь почувствовал нежный запах цветов, это успокоило его. Скрестив руки и поправив причёску, Проклятый продолжил: — Спасибо, что использовала духи из рассветной спесы. Не будь их, я бы нарушил обещание. А это мерзкое чувство. Быть может, хочешь какую-нибудь услугу? Я ведь и так должен одну, а будет две. Девушка начала массировать виски: — Отказать просто из-за твоей личной неприязни я не могу. А духи мне и самой нравятся, так что тут не нужны благодарности. «Что-то голова кружится. Нужно подышать свежим воздухом.» Мужчина зевнул, резко помахал головой. Марианна взяла паузу. — Устрой спортивную охоту, — сказал он. — Скажи, что жених должен доказать силу. Пусть охотится на трех зверей с гостями против меня, Ангуса и его сына. — Зачем? — Чтобы занять его. И чтобы ты поняла, что он не потянет. Он замолчал. Его лицо побледнело. Запах двух героев — Джейн и Джерри — ударил в голову с новой силой. Это была не просто вонь. Это было нечто чуждое, не от мира сего. Запах, от которого тело человека не должно было исходить. Словно сама реальность в этом месте давала трещину. — Что с тобой? — спросила Марианна. — Ничего, — выдохнул Проклятый. — Сейчас. Пройдёт. Веки тяжелели. Разум отказывался держаться. Серебровласый схватился за голову. Став чаще дышать, он подскочил с места, чтобы добраться до окна. Но на полпути упал без сознания. Марианна поспешила к нему, но её рот закрыли чьи-то пальцы. Она увидела его глаза. Зелёные. Безумные. Не те, что обычно. Это был не Проклятый. Это был кто-то другой, всё время находившийся внутри под чутким контролем. И сейчас этот кто-то вышел на свободу. — Быстро, — прошептал он, оглядываясь. — Пока не очнулся. Он поднялся, отступил на шаг и резко выбросил руки вперёд: — Изоляция до заветной свободы! Магические кристаллы вылетели из его ладоней и вплавились в стены, двери, окна. Комната стала запечатанной. — Теперь никуда не денешься, — он усмехнулся и шагнул к ней. — Зачем ты это делаешь? — спросила Марианна, пятясь. — Что тебе нужно? — А ты не догадываешься? — серебровласый медленно шел к ней, поигрывая пальцами. — Думай, красавица. Думай. Она ударилась спиной о книжный шкаф. — Не подходи. — А то что? — он навис над ней. — Ударишь? Накажешь? — мужчина коснулся её щеки холодными пальцами, провёл по скуле. — Ты даже крикнуть не успеешь. — Я знаю слово, — выдохнула она, глядя ему в глаза. — Одно слово — и ты пожалеешь. Его бровь дёрнулась. — Свобода, — сказала она, надеясь, что он поверит. Но ничего не произошло. Проклятый замер на мгновение. — Свобода? — он рассмеялся — тихо, почти ласково. — Ты думаешь, я боюсь какого-то слова? Глупая. Ты даже близко не маг. Несмертный отступил на шаг и поднял руку. — Контроль. Из пальцев его протеза вырвались тонкие магические нити, прозрачные, почти невидимые. Они обвили запястья Марианны, локти, колени, живот. — Что... — она попыталась вырваться, но тело перестало слушаться. — Что ты делаешь? — Учу тебя танцевать, — он улыбнулся. — Давно не танцевала, а, красавица? Небольшими движениями пальцев Проклятый заставил её сделать шаг. Потом другой. Руки поднялись. Она начала кружиться — плавно, словно на балу, но глаза были полны ужаса. — Перестань... — прошептала она, пока её тело выписывало пируэт за пируэтом. — Зачем? — он смотрел на неё с хищной улыбкой. — Ты прекрасна. И даже не думай это отрицать. Она попыталась вымолить свободу, голос срывался: — Пожалуйста... я не хочу... отпусти... Но мужчина подошёл ближе, остановил танец, прекратив управлять ею. Нити ослабли, но не исчезли. Проклятый обнял её и стал шептать на ухо, медленно танцуя с ней. — И почему я должен останавливаться? Договор ты заключила с другим. Предсказуемым. Скучным. Мне это так не нравится. Все живут в надежде на то, что удача улыбнётся и весь их труд окупится. Это так утомительно. Разве не лучше просто взять то, что хочется? Девушка ответила ему: — Ты сейчас говоришь, как какой-то дикарь. — Дикарь? — он вдруг подхватил её на руки, не обращая внимания на слабые удары. — Дикари не знают слов. А я знаю. Я просто не люблю их. Идя к дивану Проклятый продолжил. — В прошлый раз я получил свободу в Ломдире. Ах, сколько я тогда убил… — он мечтательно закатил глаза. — А всё благодаря кучке гостей. Схватили нас за какую-то мелочь. Как же хорошо, что их мерзкий запах усыпляет другого, а вот меня бодрит. Он уложил её на диван. — Ломдир… ты вырезал весь город, — она попыталась отползти, но он схватил её за лодыжку и потянул назад. — И ты так легко об этом говоришь? — А ты как думала? — серебровласый натянул нити, возвращая контроль. — Это тот, другой, чувствует боль. А мне плевать. Мои желания — вот что важно. Мне нравится нарушать правила. А держать слово… — он поморщился. — Держать слово — это вообще невыносимо. Он коснулся её волос, поднёс прядь к лицу и поцеловал их. — В конце концов, это из-за них её больше нет. Из-за правил. Договоров. Слов. И теперь мне приходится довольствоваться другими. — Кого ты… — начала она, но он прижал палец к её губам. — Тише. Проклятый провёл пальцем по её плечу, по ключице, навис сверху. — Ответь мне, — прошептал он. — Каково это — смотреть на того, кто разрушил твою жизнь? Лёгким движением он ослабил нить, давая ей возможность говорить. — Мерзко, — выдохнула она. — Я хочу убить тебя. Тысячу раз. И даже это не вернёт всё на круги своя. Он улыбнулся. — А теперь представь, что самый ненавистный тебе человек — это твоё отражение. — ненадолго Проклятый посмотрел на свои руки. — Каждое утро. Каждый день. Думаешь, я не знаю, что такое ненависть? Я сделаю всё, чтобы усугубить его положение. Положив руки на ее плечи несмертный будто стал мягче. — Ты спрашивала, кто такая луна моей ночи? Она — единственная, кого мы полюбили. Несколько веков мы жили вместе. А потом ее сожгли. Как думаешь, почему? Просто так. В тот день мы ушли на охоту, а когда вернулись… горящий костер. И привязанную Элизу. Только из-за глупого обещания другой не спас ее. Хотя мы могли. И после этого не тронули никого. Каждый погиб не по нашей вине. Это меня злит по сей день. Он стал медленно развязывать шнурки на её платье. Только стоило ему начать, как послышался стук в окно. Кобиска билась в стекло. Настойчиво. Громко. Его лицо изменилось. Оно было похоже на привычное холодное спокойствие. Проклятый сделал шаг к окну, потом другой. Марианна смогла лишь немного поднять голову, чтобы увидеть, куда он идёт. Нити были натянуты. Немного понаблюдав за тщетными попытками птицы попасть внутрь, серебровласый стал двигать пальцами протеза. Марианна нехотя поднялась и подошла к окну. Нити всё ещё опутывали её тело, контролируя каждое движение. — Посмотри, — прошептал Проклятый ей на ухо, стоя за спиной. — Случаем не узнаешь эту птичку? Кобиска билась в стекло, царапала его крошечными лапками, стучала клювом. Настойчиво. Отчаянно. Девушка молчала. — Ты меня сейчас держишь за дурака? — он коснулся подбородка Марианны, заставляя смотреть прямо перед собой. — Неужели тебе хочется, чтобы я был с тобой грубым? Не ценишь ты мою доброту. — Я впервые вижу эту птицу. — Ты ведь врёшь. — Я не вру. Я никогда её не видела. Он резко обернулся. Зелёные глаза сверкнули. — Тогда почему она не улетает? Чего она хочет? — Откуда мне знать? — голос Марианны дрогнул. — Может, она просто глупая птица. — Глупая птица не стучится в окно дворца посреди ночи, — Проклятый сжал ее челюсть. — Ты уверена, что не знаешь её? — Клянусь, — сказала она. — Я никогда её не видела. Он смотрел на неё несколько секунд, потом снова повернулся к окну. Кобиска замерла на подоконнике, глядя на него чёрными глазами-бусинками. — Чего ты хочешь? — крикнул он ей. — Проваливай! Птица не улетела. Только склонила голову набок. — Убирайся! — он ударил кулаком по стеклу. — Я сказал — убирайся! Птица вспорхнула, сделала круг и опустилась на прежнее место. Несмертный зарычал — низко, зверино. — Отвечай, — он резко развернулся к Марианне. — Знаешь птицу? — Нет! — крикнула она. — Клянусь тебе, нет! — Тогда… — он не договорил. Кобиска исчезла. Просто растворилась в воздухе. Позади него вспыхнул свет. Тёплый. Золотистый. Живой. Марианна увидела в отражении окна женщину, сотканную из этого света. Светлая кожа, нежно-зелёные глаза, длинные локоны пшеничного цвета. Простые одежды цвета восходящего солнца. — Вириэль, — выдохнул Проклятый, не оборачиваясь. — Опять ты. — Отпусти её, прошу тебя. — Не понимаю, о чём ты. Она сама попросила меня о подобном. — он резко развернулся, в его руке появился меч из чистого пламени, который тут же исчез, а нити, сковывавшие Марианну, оборвались. — Что... — Ты не желаешь этого, — богиня шагнула вперёд. — Он не желает. Никто из вас. Вам ведь больно от всего этого. Девушка поспешила отойти подальше от них. Прямо к двери, которая была заперта. Серебровласый смотрел прямо в глаза богине. — Больно было тогда, когда ты наблюдала за её сожжением. Больно было, когда ты обманывала нас бесчисленное множество раз, пропадая, так и не дав ответа. Сейчас нам плевать. — Спи, — тихо сказала Вириэль. — Не смей… — Спи, крепко спи. Луна на небе устало сияет… — её голос стал мягче, глубже, обволакивающим. Он покачнулся. — Не надо… — …мир повсюду уснул. Проклятый рухнул на колени. Пальцы царапали пол, глаза закрывались, но он ещё боролся. — Всё тихо, всё безмолвно, даже ветер тише поёт, — Вириэль шагнула к нему, не прерывая песни. — Спи спокойно, пусть сон твой будет крепким. Он лёг на бок. Потом на спину. — И лишь солнце утром разбудит тебя, — богиня коснулась его лба кончиками пальцев. — Спи спокойно. Проклятый замер. Дыхание выровнялось. — Сладких тебе снов, — закончила Вириэль. Тишина. Марианна не знала, что делать. Казалось, будто она забыла, как дышать. Богиня повернулась к ней. Лёгким движением руки восстановила её одежду, разгладила шнуровку. — Прости его, дитя. Ему… вернее им хочется узнать правду, которая откроется только в день, когда будет суждено умереть. Вот им и больно. Девушка пыталась понять, что произошло прямо у неё перед глазами. И лишь после этого склонилась перед богиней. Не то от страха, не то от благодарности. — Прошу прощения, великая богиня всего живого Вириэль. В тот раз я не смогла признать вас в столь чудной форме. Вдруг она почувствовала, как её тело становится лёгким. Её перенесли на кресло. Богиня устроилась на диване. Спящего Проклятого она расположила на другом диване. Вириэль глубоко вздохнула. — Я внимательно тебя слушаю. Выдавив из себе, Марианна спросила: — Кто он такой? — Ты уверена, что хочешь знать правду? — Да. Вириэль помолчала. Её взгляд упал на спящего Проклятого — беззащитного, с закрытыми глазами, с серебряной косой, рассыпавшейся по полу. И она произнесла имя. Тихим шёпотом, словно боялась, что стены услышат. Марианна замерла. Имя было небольшим. Чужим. Оно не вязалось с нынешним миром, не укладывалось в голове, но врезалось в память, словно клеймо. Богиня предупредила: она сможет произнести его лишь единожды — в день, когда Проклятый должен будет умереть. Ни раньше. Ни позже. А потом Вириэль рассказала остальное. Всю ту правду, что извратили или забыли. Марианна слушала и не верила. В её голове это не укладывалось. — Этого не может быть, — сказала она, когда богиня замолчала. — Ты ошибаешься. — Такова правда. Марианна хотела что-то возразить, но не смогла связать и двух слов. Вириэль только посмотрела на спящего Проклятого. Девушка проследила за её взглядом — и замерла. Шрамы на его лице, на руках, на шее — те, что были там ещё минуту назад — медленно затягивались. Кожа стягивалась, рубцы бледнели, исчезали, словно их и не было. — Что это? — прошептала она. — Они оба отдыхают, — ответила Вириэль. — Без платы. Ничего не забудут. Это лишь отдых тела, разума, души. Марианна перевела взгляд на спящего. — Значит, когда он проснётся… он всё вспомнит? — Вспомнит всё, что было до того, как я прибыла. А то, что случилось после… — богиня покачала головой. — Это останется только в твоей памяти. Марианна сжала губы, но ничего не сказала. Вириэль встала и шагнула к двери, провела рукой — кристаллы, вплавившиеся в стены, рассыпались в пыль. Воздух в комнате стал легче, свободнее. — Он проснётся утром, — сказала богиня, не оборачиваясь. — Дальше решать тебе. И исчезла в теплом свете, не оставив следа своего прибывания. Марианна осталась одна. Она долго смотрела на Проклятого — на его спокойное лицо, на исчезающие шрамы, на ровное дыхание. Потом подошла к двери, вышла в коридор и приказала стражникам: — Никого не пускать в кабинет до моего возвращения. Ей нужно было подумать.