Последний герой

Лишь под утро Проклятый открыл глаза. Потолок был чужим. Но не новым — он уже просыпался в этом кабинете раньше. Тогда он спал на диване — и жаловался на его неудобство. Несмертный медленно сел, провёл рукой по телу. Шрамов стало меньше. Значительно меньше. Он дотронулся до волос — пряди у висков, ещё вчера бывшие серебряными, почернели. «Ха! Мой план сработал!» — радостно отозвался голос. — Колыбельная, — проговорил другой. — Она спела колыбельную. «И мы вырубились. Как младенцы. Как приятно выспаться.» Проклятый помнил всё до момента, как сомкнул веки. И Сердце помнило. Оба знали, что их усыпила песня. Оба знали, что это не магия — по крайней мере, не прямая. Просто слова. И голос. Он встал. Нужно переодеться — вчерашняя одежда была порвана и в крови. Вышел в коридор, направился в свои покои. Вошёл — и замер. Что-то было не так. Серебровласый не мог сказать, что именно, но тело напряглось раньше, чем разум осознал. Взгляд скользнул по комнате: ящики стола выдвинуты, бумаги перебраны, фигурки на полке сдвинуты. Даже запах чужой — выветрившийся, но чужой. «Обыскали, — голос звучал спокойно, почти зловеще. — Пока мы дрыхли без задних ног. Эти гости совсем страх потеряли. Кто они, интересно, после этого? Аристократы? Герои? Крысы, которые лезут в чужие дома.» Проклятый подошёл к столу. Отодвинул ящик, где лежал дневник. Пусто. Они даже не пытались скрыть, что что-то взяли. «Значит, не тайник, не хитрость. Просто — сунули нос в наше. Я бы за такое руки отрывал. Нет, сначала вырвал бы язык — чтобы не пискнули. Потом руки. Потом поставил бы на колени и заставил смотреть, как я буду ломать пальцы один за другим.» Проклятый молчал. А голос всё не унимался. «А может, начать с ногтей. Их ведь можно выдирать несколько раз, пока совсем не сорвёшь. Или вогнать иглы под ногти — это дольше. Это веселее. Гости такое любят, когда над ними издеваются? Или это мы для них дикари?» — Прекрати, — тихо сказал несмертный. «Я не прекращу. Они тронули наше. Единственное, что у нас есть. Единственное, что напоминает нам, кто мы. — голос стал тише, злее. — Если я найду того, кто это сделал, я не остановлюсь. Даже если она попросит.» Проклятый вышел в коридор. Не в сторону выхода — в сторону кабинета королевы. Стража провожала его взглядами, но никто не остановил. У дверей кабинета он постучал. Не дожидаясь ответа, вошёл. Марианна сидела за столом, перед ней лежали бумаги. Она подняла голову. — Ты встал, — сказала она. Потом заметила его лицо. — Что-то случилось? Несмертный положил ладони на стол, навис над ней. — У меня украли дневник, — сказал он. — Пока я спал. В моих покоях кто-то рылся. Марианна побледнела. — Когда? — Сегодня. Не важно. — его голос был спокоен, но в глазах застыло что-то, от чего ей захотелось отодвинуться. — Я найду, кто это сделал. И когда найду… Он замолчал, давая ей договорить мысль. — Ты не будешь колебаться, — сказала Марианна. — Ни секунды. Несмертный выпрямился, не сводя с неё глаз. — Предупреди своих людей. Чтобы не лезли под руку. — Проклятый… — Я сказал. Он развернулся и вышел. Проклятый обыскал три коридора и две гостиные, прежде чем нашёл предполагаемую преступницу. Джейн сидела в кресле у камина, потягивая вино из золочёного бокала. Джерри не было рядом. Она была одна — расслабленная, почти сонная. Платье расстёгнуто у ворота, туфли сброшены на пол. Она подняла глаза, когда он вошёл, но даже не пошевелилась. — О, кто к нам пришёл. Наш дикарь проснулся. — Где дневник? — спросил Проклятый, останавливаясь напротив. — Понятия не имею, о чём вы. Он сделал шаг вперёд. Она даже не вздрогнула. — Обыскали мою комнату. Кто-то рылся в моих вещах. До сегодняшнего дня никто так сильно не рисковал жизнью. Так что ты главная подозреваемая. — Ко мне в комнату? — Джейн притворно нахмурилась. — Я оскорблена, сэр. Как вы могли подумать. — Где дневник? — Может, ищете не дневник, — она поставила бокал и поднялась. — А ту самую девушку с портрета? Как там её… Проклятый замер. «Убей её!» Джейн улыбнулась. — Элиза, кажется. Нежная такая. С длинными волосами. Вы её так трогательно описали: «Солнцу моего дня». — она сделала шаг назад, но не от страха — с наслаждением. — Она жива? Или вы уже… Героиня не договорила. Проклятый двинулся быстрее, чем она успела вздохнуть. Его пальцы сомкнулись на её горле, рванули вверх — и прижали к стене. Джейн вскрикнула, ударившись затылком о каменную кладку. Бокал выпал из руки, покатился по полу, расплёскивая вино. — Ты ничего о ней не знаешь, — прошипел Проклятый. Он открыл левый глаз, горевший зелёным — глубоким, безумным, нечеловеческим. — И не смей произносить её имя. Джейн схватилась за его запястье обеими руками, пытаясь ослабить хватку. Бесполезно. Он держал её как куклу — лёгкую, ничего не весящую. — Дневник… в моей комнате… — выдавила она. — Отпусти… — Я сказал: не смей произносить её имя. — Джерри! — крикнула она, извиваясь. Выстрел грянул почти одновременно с криком. Проклятый дёрнулся. Пуля вошла в затылок — аккуратная, почти хирургическая дыра, из которой торчали осколки кости и клочья плоти. Крови не было. Совсем. Только серое, безжизненное мясо и белые сколы костей. Он не отпустил. Медленно, очень медленно повернул голову. Из-за портьеры вышел Джерри. Револьвер был ещё направлен на Проклятого. — Отпусти её, — сказал механический голос. Несмертный смотрел на него одним глазом. Второй был на месте, но над ним зияла дыра в затылке — пуля прошла насквозь. — Ты стрелял мне в голову, — сказал он. Спокойно. Почти удивлённо. — Ты хотел её убить. — Я хотел задать вопрос, — Проклятый разжал пальцы. Джейн сползла по стене, хватая ртом воздух. — Но теперь… Он сделал шаг к Джерри. — …теперь я передумал. Джерри выстрелил снова. Проклятый исчез — пуля пробила пустоту. Несмертный появился перед BH7-DE1 — слишком близко, чтобы успеть выстрелить снова. Кулак, окутанный тьмой, врезался в грудную пластину. Металл прогнулся, но не пробился. Джерри ответил — удар механической руки пришёлся в голову Проклятого. Кости не хрустнули — слишком крепкие. Но серебровласый пошатнулся. — Уходи, — сказал железный стрелок своей подруге. — Пока можешь. — А ты можешь остановить меня? Джерри шагнул вперёд — и схватил Проклятого за плечи. Разбег. Удар спиной о стену. Штукатурка треснула. — Могу, — ответил он и рванул к окну. Стекло разлетелось с поразительной лёгкостью. Проклятый почувствовал пустоту под спиной — этаж, второй, третий… Пятый. Они были на пятом этаже. Джерри не отпускал. Он перехватил захват, навалился сверху — и приземлился прямо на несмертного. Хруст. Ребра Проклятого сломались под тяжестью железного тела. Позвоночник превратился в порошок. Он даже не закричал — только выдохнул. BH7-DE1 откатился в сторону, поднялся. Проклятый не двигался. Часть его волос вновь становилась серебряной. — Поднимайся, — бросил Джерри. Тишина. — Я же сказал: поднимайся. Или я добиваю. Его противник не вставал. Джерри достал второй револьвер, подошёл, наклонился — и в этот момент сломанная рука Проклятого взметнулась вверх, схватила его за руку. — Ты… — начал Джерри. Проклятый открыл глаза. Рана на голове уже полностью затянулась. — Вот сейчас ты довёл меня до белого каления. Он рывком поднялся — с хрустом встающих на место костей. Ребра ещё не срослись, он чувствовал, как они трутся друг о друга, но это не мешало ему улыбаться. Позвоночник собирался самым первым. Та боль могла с лёгкостью свести любого с ума. — Ты решил, что я очередная груша для битья? Джерри попытался отступить, но хватка была мёртвой. — Теперь моя очередь. Джерри выстрелил — Проклятый вновь исчез и появился сбоку от робота, лёгким движением перехватил его руку, развернул. Выстрел вошёл в собственный корпус робота. Искры брызнули из пробитой пластины. Несмертный выбил револьвер из ослабевшей хватки, затем схватил Джерри за левую руку — и резко потянул в сторону. Металл хрустнул, провода лопнули. Ещё одну руку он сломал ударом протеза прямо в плечевой сустав. Из-за нарушения конструкции был потерян центр тяжести. Вдобавок несмертный сделал подсечку. Так BH7-DE1 оказался на земле. — Поднимайся, — насмешливо произнёс серебровласый. Джерри попытался встать на одной руке. Проклятый ждал. Когда робот почти выпрямился, он шагнул вперёд, перехватил его уцелевшую конечность — и вырвал третью руку. Джеремайя рухнул. — Поднимайся. Робот попробовал встать, используя ноги. Проклятый дал ему несколько секунд. Потом наступил на колено — механические суставы хрустнули. Второй удар — вторая нога сломалась. Джерри остался лежать. — Поднимайся. — Не… могу… — прохрипел робот. Проклятый навис над ним, занёс кулак, усиленный аурой, — и пробил грудную пластину насквозь. Джерри замер. Его глаза потухли на мгновение, потом снова зажглись тусклым светом. С небольшим усилием Проклятый поднял робота над землёй той же рукой, не вынимая её из тела. — Пожалуйста… — голос ломался, шипел. — Пощади… Несмертный схватил его за голову другой рукой. — Уродам из иного мира я никогда пощады не дам. Провода натянулись, затрещали, лопнули — один за другим. — Проклятый! — крик Марианны прозвучал как пощёчина. Он замер. Голова Джерри уже почти отделилась от тела. На верхних этажах замка распахнулись окна. Стражники выглядывали наружу. Кто-то начинал молиться. Кто-то просто замер. Из бокового прохода выбежали гвардейцы. Замерли на краю двора. — Бегите за подмогой, — сказал один. — А смысл? — ответил другой. — Посмотри на него. Внутри Проклятого закипело. Зелёные глаза смотрели на королеву. Он замер, будто ожидая возможности продолжить. Марианна стояла в нескольких шагах, бледная, сжимая кулаки. — Отпусти его, — сказала она. Голос дрожал, но звучал твёрдо. — Проклятый, — повторила Марианна. — Успокойся, вопрос уже решили. — Он стрелял мне в голову, — сказал Проклятый. — Он рылся в моих вещах. — Я знаю, — ответила Марианна. — И он уже поплатился за это. — Я не закончил. — Закончил. — Если я отпущу его сейчас, завтра он снова возьмётся за оружие. — Тогда мы будем решать это завтра. А сегодня — отпусти. Серебровласый смотрел на неё. Тишина во дворе стала такой плотной, что был слышен каждый щелчок ломающихся механизмов. — Он послушается? — прошептал кто-то из гвардейцев. — Не знаю, — ответил другой. — Но молись, чтобы да. Проклятый лёгким движением достал руку из груди Джерри, а после разжал пальцы. Тело BH7-DE1 рухнуло на землю. Голова механического робота дёрнулась в последний раз и затихла. Стражники выдохнули. — Уведите это ничтожество, — сказал Проклятый, даже не взглянув на них. — И спрячьте подальше. Если я увижу его снова… — он замолчал. — Вы знаете. Несмертный развернулся и пошёл к замку, не оглядываясь. Гвардейцы расступились перед ним. — Что это было? — спросил молодой стражник. — Не знаю, — ответил старый солдат. Проклятый не пошёл в свои покои. Он пошёл к Марианне. Она ждала его в кабинете. — Дневник, — сказал он. Девушка молча подошла к своему столу, выдвинула ящик, достала старую книгу в кожаном переплёте. — Джейн принесла его сама, — сказала она. — Сказала, что нашла в коридоре. — Врёт. — Я знаю. Но формальности соблюдены. Проклятый взял дневник, пролистал несколько страниц. Портрет был на месте. Записи — тоже. — Она не читала? — спросил он. — Утверждает, что нет. — Врёт. — Я знаю. Несмертный спрятал дневник за пазуху и повернулся к выходу. — Проклятый, — окликнула Марианна. — Что ты сделаешь с имперцами? — Ничего. Пока они не тронут мои вещи снова. — А если тронут? — Тогда ты не успеешь меня остановить. Он уже взялся за ручку двери, когда Марианна сказала: — Они уезжают. Сегодня. Проклятый замер. — Эльфийка остаётся. — Эльфийка? — переспросила Марианна. — Она остаётся, — сказал Проклятый, а после его голос стал спокойнее. — Я сделаю из неё мага. Вам ведь нужны маги. — Это их собственность. У нас нет прав… — Я сказал: она остаётся. Проклятый повернулся к ней. Алый глаз смотрел на неё. — Я не прошу разрешения. Я лишь констатирую факт. Марианна хотела возразить, но осеклась. — Хорошо, — сказала она. — Она остаётся. Джейн не стала ждать. Она подняла Лазаря в тот же день, ближе к вечеру, и приказала служанкам упаковать вещи. — Мы не можем остаться до завтра? — спросил Лазарь. — Уже темнеет. — Если ты хочешь проснуться без головы — оставайся. Карета уже ждала у ворот. Лазарь забрался внутрь. Эльфийка стояла рядом — с опущенной головой, на шее магический ошейник. — Полезай, — сказал он ей. Она сделала шаг к карете, но не успела. — Она остаётся, — раздался голос Марианны. — Что? — Лазарь высунулся из окна. — Это моя собственность! — Это компенсация, — холодно ответила Марианна. — За обман с саламандрами. За ловушки на нашей земле. За кражу личных вещей. За стрельбу в моём замке. — Вы не имеете права! — Имею. — Марианна шагнула вперёд. — Или вы хотите всё пересчитать? Лазарь открыл рот, чтобы возразить, но Джейн коснулась его плеча. — Не надо, — тихо сказала она. — Она не одна. Люмиар посмотрел туда, куда кивала Джейн. В окне замка, на втором этаже, стоял Проклятый. Не двигался. Просто смотрел. — Забирайте, — прошептал Лазарь. Марианна кивнула стражникам. Те взяли эльфийку под руки, отвели в сторону. — Ошейник? — спросил один. — Потом, — ответила Марианна. — Сейчас не до этого. — Тронулись, — скомандовала Джейн. Карета покатилась к воротам. За ней — повозка с Джерри. Проклятый стоял у окна и смотрел, как имперцы уезжают. Солнце клонилось к закату, тени вытягивались по мостовой. «Уезжают, — сказал голос. — Жаль». — Чего тебе жаль? «Не удалось доиграть». — Ещё удастся. Серебровласый отошёл от окна, достал дневник, провёл рукой по обложке. Потом аккуратно спрятал его под матрас в своих покоях. — В следующий раз будет хуже, — сказал он тихо. — Для них. Марианна вошла в кабинет, рухнула в кресло. Перед ней на столе лежал платок — тот самый, пропитанный маслами рассветной спесы, который она отдала Проклятому. Он вернул его. Чистый. Сложенный. Она взяла платок, поднесла к лицу. Вдохнула. — И зачем вернул? — спросила она себя. Ответа не было. За окном затихал стук копыт. Эльфийку привели в гостевую комнату и оставили одну. Она стояла в углу комнаты. Ошейник тускло мерцал. Дверь открылась через какое-то время. Проклятый вошёл, прикрыл дверь. — Ты не рабыня, — сказал он. — Здесь не Империя. Эльфийка молчала. — Как тебя зовут? Тишина. Серебровласый подошёл к столу, налил воды, поставил перед ней. — Пей. Она не пошевелилась. — Не хочешь говорить — не надо. Он подошёл сзади, осмотрел ошейник, потом резко дёрнул — металл хрустнул, ошейник разжался и упал на пол. Эльфийка вздохнула — полной грудью, впервые за долгое время. — Почему? — сказала она хрипло. Голос ломался — она не говорила долго, может быть, годы. — Мог. Но хотел посмотреть, что ты будешь делать. — Я бы ничего не сделала. — Знаю. Поэтому и сломал. Он сел на стул напротив. — Что ты умеешь? — Ничего. — Неправда. А магия? Эльфийка подняла глаза. Серые, пустые — но в них мелькнуло удивление. — С чего вы взяли? — Если мне не изменяет память, даже самые бесталанные эльфы всё ещё превосходят обычных людей в магии. А на твоём теле есть магические иероглифы. Значит, что-то в тебе есть. — Вы хотите… — Я хочу, чтобы ты работала на меня и королевство, — перебил Проклятый. — Научу магии. Взамен будешь моей подопечной. — Подопечной? — Ты не рабыня. Но и не свободна в полной мере. Пока не докажешь, что можешь жить сама. — У меня ведь нет выбора. — Выбор есть всегда. Ты можешь уйти. Я не держу. Она посмотрела на дверь, потом на него. — Как вас зовут? — Проклятый. Эльфы называют Каэлем — Клинком перемен. Эльфийка удивилась, помолчала, а после сказала неспешно: — Меня зовут Лаэрия. Если вам правда нужно имя. Проклятый кивнул. — Лаэрия, — повторил он. — Запомню. Серебровласый встал. — Отдыхай. Утром начнём. — Что начнём? — Учиться магии. Сомневаюсь, что у тебя была возможность как следует практиковаться. Он вышел. Лаэрия осталась одна. Ошейник валялся на полу. Она перевела взгляд на кружку с водой. Взяла. Отпила. Вода была тёплой. Но это была её вода. Её выбор. Лес встретил уезжающую делегацию тишиной. Костёр едва трещал — сырые дрова не хотели разгораться. Джейн сидела на поваленном стволе, глядя в огонь. Рядом, в повозке, лежал Джерри. — Мы вернёмся, — сказала девушка. — Не вернёмся, — ответил BH7-DE1. Голос шипел, прерывался помехами. — Ты боишься? — Оцениваю. — Он разобрал тебя на части. И ты говорит, что не хочешь отомстить? — Хочу. — Джерри замолчал, собираясь с силами. — Но не сейчас. — Когда? — Когда будем готовы. — А когда мы будем готовы? — Не знаю. Джейн встала, прошлась у костра. — Он — человек. Один человек. Мы — герои Империи. Нас двое. И ты говорит, что мы не готовы? — Он — не человек, — тихо сказал робот. — Ты видела его раны. Я стрелял ему в голову — он стоял и дрался. Я упал на него и сломал тело — он поднялся и продолжил драться. — И что? — Мы не знаем, как его убить. — Наверняка есть способ. — Есть. — Джерри помолчал. — Но мы его не нашли. Джейн села обратно. — Ты предлагаешь забыть? — Я предлагаю подождать. — До каких пор? — Пока не появится слабость. — А если она не появится? Робот посмотрел на неё. — Тогда мы умрём, пытаясь его убить. Даже в битве с тем Князем Тьмы я не был так сильно ранен. Джейн отвернулась. — Тогда мы были все и были подготовлены. — А сейчас мы действовали импульсивно, — сказал Джерри. — Поэтому и говорю: подожди. — Он забрал эльфийку. — Он освободил эльфийку. — Какая разница? — Для него, вероятно, большая. Для тебя — никакой. Джейн замолчала. — Ладно, — сказала она наконец. — Подождём. — Хорошо, — ответил Джерри. — Надо будет предупредить остальных. — Тогда мы вернёмся с большими силами. Робот не ответил. В этот момент его детали медленно возвращались на свои места. Процесс шёл, неспешно.