7. Скандал
2 мая 2026 г., 17:31
Примечания:
Мой тг: https://t.me/mo_mari_mo ♥️
«Если тебя отпущу, то время с тобой станет моментом»
Робин выскочила на улицу, словно за ней гнался сам черт. Разгоряченное тело тут же взял в плен ледяной ветер. Мысли, сбившись в кучу, больно пульсировали в висках. Но на первый план вылезла одна разумная — она может снова заболеть, если в ближайшее время не окажется в тепле. Словно пожалев ее, судьба или кто-то свыше, послал Робин желтую машину с шашечками на крыше. Прыгнув на заднее сиденье, она назвала адрес и, вжавшись всем телом в спинку, уставилась в окно. Водитель кинул на пассажирку безразличный взгляд в зеркало заднего вида и выехал на все еще оживленную дорогу. Это была двадцатая поездка за этот день. Люди — не больше чем способ заработка; да, он отвечает за их безопасность и жизнь тех бедолаг, что так и рвутся под колеса, но не более. Что уж у них в душе и есть ли она, ему всегда было плевать. Ну взять хоть эту. Нарядная, накрашенная, красивая, все при ней. Но в глазах — тоска, граничащая со скорбью. Допоздна работала? Встречалась с подругами? Была на свидании? Да все что угодно. Подавленная? Да. Нервная? Может быть. А куда едет? Домой? Определенно. Кто-то ждет? Да, возможно, маленькая дочь или старенькая бабушка, а может, муж или пес, которого непременно нужно вывести на прогулку. Он тряхнул головой и сосредоточился на дороге. Реальность же была куда более ужасающей. Робин затягивала паника, как затягивало болото неопытных путников. Вязкое, холодное, в которое она шагнула самостоятельно, полностью отключив инстинкт самосохранения и здравый смысл. Телефон в сумке очнулся настойчивой вибрацией. Мор. Не скидывая звонок, как будто это сгладит ситуацию, она просто зажала боковую кнопку и, подавив всхлип, прижалась виском к прохладному стеклу. Именно в этот момент жизнь делилась на банальное «до» и «после». Глобально в мире ничего не произошло: ни катаклизма, ни зомби-апокалипсиса. А вот ее мир, все устои и мотивы, зыбкая правда и истина — все смешалось в одну неразборчивую кляксу, и теперь она уродливым бензиновым пятном расползалась там, где должна быть душа. А есть ли она у нее после всего, что Робин сделала? Предательство во всех историях всегда имело один вкус и ощущение. Словно мелкую соленую стеклянную крошку насыпали в рот и заставили жевать. И вот она жует и давится ей. Робин стала автором этого блюда, не кто-то, чью историю рассказывали по ТВ или выставили в невыгодном свете в светской хронике. Она сама. Вот так просто, наплевав на чувства близкого человека, растоптала все, что было. Превратила в пепел, и сейчас ей нужно как-то вручить Джейку эту урну с прахом. Робин не помнила, как доехала до дома, как дошла до квартиры. Автопилот — буквально; жаль, нельзя катапультироваться. В себя пришла, когда яростно запихивала одежду в стиральную машинку. Скрыть, смыть следы своего мерзкого преступления. Пальцы потянулись к груди, туда, где висит камень… — Блядство! — выругалась Робин, когда поняла, что веревочки нет. Подсознание царапало, издевалось. «Камешек превратился в булыжник. В булыжник на твоей душе». Она встала под струи воды, в первые секунды не обратив внимания на температуру. Места, где Мор касался и целовал, вспыхнули огнем. Робин безжалостно терла кожу, пытаясь смыть запах его тела со своего. Не помогло: он уже впитался на подкорку. Простояв под душем полчаса, а может, и час, смывая пену по третьему кругу, наконец, обессилев, она опустилась на дно ванны, больно ударившись коленями. Капли воды стекали по лицу, смешиваясь с ее солеными слезами; тихое рыдание перетекло в настоящую истерику.***
Робин сидела на краю кровати, слушая это назойливое «тик-так… тик… так». Осознание всего, что она натворила, растекалось ядом под кожей. Боль была физической, ощущалась в каждой клеточке тела. Длинные пижамные штаны и кофта с рукавами такой же длины как будто стали ее броней. Мокрые волосы прилипали к хлопковой ткани, а та была только рада впитать в себя побольше влаги. Телефон, лежавший рядом экраном вниз, наконец-то замер. Перестал вибрировать и моргать вспышкой. Чего Мор добивался, названивая ей? Что хотел услышать? Мобильник еще раз коротко моргнул, оповещая о новом смс. «Ты убежала от меня, но от себя и своих чувств не сбежишь, Робин». — А было бы очень кстати… — буркнула она и всё же опустила тяжелую голову на подушку. Сон был рваный, беспокойный и чуткий. Она просыпалась от каждого шороха, слышала, как Друиг прыгнул с дивана на столик, как точил когти, хрустел кормом. Робин с ужасом ждала появления Джейка. А если он уже все знает? А если Мор ему все рассказал? Рассказал, что она, наплевав на всё, стонала имя его лучшего друга, пока сам Дэй и еще два десятка людей пили за здоровье и счастье в личной жизни именинника. Перед самым рассветом, когда первые лучи настойчиво пытались пробиться сквозь плотную ткань штор, в замочную скважину вставили ключ. Робин распахнула глаза, сердце начало биться быстрее. Она напряженно вслушивалась в тишину квартиры. Вот прямо сейчас Джейк разойдется в крике, будет винить ее, скажет, что она предательница и шлюха. И будет прав. Но этого не произошло: тихое бормотание — возможно, говорил с котом, — шорох одежды и едва слышный скрип двери спальни. Матрас прогнулся под тяжестью его тела, горячее дыхание опалило щеку, в нос ударил перегар. Короткий поцелуй куда-то в висок, и Джейк улегся рядом, положив тяжелую руку на ее талию. Робин, слушая его сопение, считала свои вдохи, пыталась успокоить взбесившееся сердце. Когда перевалило за сотню, она аккуратно освободилась из его объятий и беззвучно разрыдалась, сотрясаясь всем телом. Лучше бы он орал, разбудил, устроил сцену, чем вот так тихо опять принес ей свою любовь, которой она была не достойна.***
Тик-так, тик-так. Телефон снова глухо вибрировал где-то на диване. Мор писал все эти дни, с периодичностью в пару часов. Звонить уже перестал, понял — Робин не возьмет трубку, но не терял надежды увидеть хоть одно смс в ответ. Она снова и снова продолжала читать его сообщения, не открывая диалог, просто зажимая строку. На следующее утро друг Джейка прислал: «Ты в порядке?» В обед того же дня: «Пожалуйста, Робин, не молчи, ответь хоть что-нибудь» Когда перевалило за полночь: «Хотя бы скажи, что это была ошибка» И так уже четвертые сутки. Робин не знала, что ему ответить, да что уж там, она не имела ни малейшего понятия, как жить дальше. Хотя понимала, что изводит Мора своим молчанием, выглядит глупой в его глазах, глупой и трусливой. Понимала, что причиняла боль, но что она могла ему ответить? Почему нет порядка действий на такие случаи? На случаи личной катастрофы. Она не стала брать телефон в руки, не хотела быть свидетелем своей трусости. Тик-так, тик-так. Только эта раздражающая мелодия рушила тишину квартиры. Робин словно не стремилась заглушить вопли в собственной голове, намеренно игнорировала телевизор, подкаст и любимого Шейда. Кстати, этот ненормальный женился, сеть взорвалась от этой новости. Пьяные, ночью, в прямом эфире Инстаграма. Невероятно счастливые, очень по-шейдовски. Робин улыбнулась этой мысли и решила, что сегодня вечером обязательно посмотрит этот шедевр. Она замерла у телевизора с влажной тряпкой в руках, сжимая ее изо всех сил, так, что побелели костяшки пальцев. Снова сполоснув ее в небольшом тазике с водой, она начала протирать пыль, которой уже не было, с полки, которую уже протерла до этого дважды. Джейк вот-вот придет с работы, и она снова будет вынуждена избегать его: разговоров, прикосновений, любви. Где же ей найти силы, чтобы вот прямо сегодня порвать с ним, сесть, поговорить по-взрослому, объяснить, что они слишком разные и он достоин лучшего. Как же не поддаться его уговорам и не проглотить всю накопившуюся обиду? Как не сказать лишнего и не выплеснуть ему всю эту правду, как кипяток в лицо, вдобавок не обвинив Дэя в ее неверности? Тик… так… тик… так.. Поворот ключа, Робин натягивает улыбку или думает, что улыбку. Скорее, ее лицо выглядит так, словно у нее защемило лицевой нерв. — Птичка, ты дома? — Джейк заглядывает в гостиную и, не снимая куртки, прется через всю комнату к ней, тянет губы в поцелуе. Робин, подавив презрение, в первую очередь к самой себе, подставляет щеку. — Привет, убери кошачий лоток, — сразу просит она. Дэй скидывает куртку и кидает ее на обеденный стол, проходит к холодильнику, достает бутылку молока и пьет прямо из горла. Робин поджимает губы, останавливая поток ругательств, и сдавленно спрашивает: — А стерильность должна быть только в твоей лаборатории? Он не отвечает, лишь отмахивается, как от назойливой мухи, и возвращает молоко на законное место. Она медленно, буквально цедя каждое слово, повторяет вопрос: — Ты уберешь за котом? Джейк закатывает глаза, берет куртку и идет в коридор, на ходу бормоча: — Птичка, я устал, работы было много. Прикусывая щеку, она считает до трех. Тик. Так. Бах! — Джейк, ты хотел этого кота! Ты клятвенно обещал взять все хлопоты о нем на себя, — старается звучать ровно, но истеричная нотка все же проскальзывает: — «Ответственность» — знакомое слово? Я вообще-то тоже работаю! — Ой, да что ты там работаешь… Робин замерла, как от выстрела в грудь, воздух вышел из легких с шипящим вопросом: — Что, прости? — иллюзия спокойствия трещала по швам. Она, вскинув голову и зло сузив глаза, прошептала: — Ах, да! Ты же у нас умнейший ученый, Джейкоб Дэй, светило науки, конечно, куда мне, оператору колл-центра, тягаться с тобой. Моя работа и твоя рядом не стояли… — Да боже, я не об этом, Робин, — начиная по-настоящему заводиться, ответил он. — Я про то, что ты всего лишь четыре часа работаешь, а я по восемь… — О, новые мерки, конечно, Джейк! — громкость голоса превышена, словно это как-то поменяет ситуацию и Робин сможет докричаться. — Я работаю всего по четыре часа, а после прибираю квартиру, стираю и глажу твои рубашки, убираю за тобой и твоим котом! Ее грудь поднимается от тяжелого дыхания, щеки горят, еще чуть-чуть — и она перестанет себя сдерживать. Дэй снял очки, сунул их в нагрудный карман поло, пальцами надавил на веки, устало опустив плечи, и начал мерить шагами кухню. Робин изменилась. Буквально два разных человека. Еще в командировку его провожала его Робин, его милая, добрая, нежная птичка. Сейчас же Джейк смотрит на нее, смотрит и не узнает. Холодная, злая, раздражительная. Что случилось? Что изменилось? — Я не хочу ругаться, — устало бросил он, глядя в лицо любимой. Там ледяное презрение. За что? — А я хочу, чтобы ты перестал меня обесценивать и стал хоть немного ответственным, — она кинула тряпку в воду, мутные брызги разлетелись по чистому полу. — Я безответственный? Я? — он снова повысил голос, смотрел зло. — Да на мне целый отдел лаборатории держится! Два десятка подчинённых… — Может, тогда кто-то из твоих лабораторных крыс придет и уберет ебучий лоток за котом? — ее тембр опустился до опасного шепота, лицо перекосило гримасой ненависти. Дернув бровью, Робин уточнила: — Может быть, Вивиан? — Это какой-то бред! Я тебя не узнаю… да что с тобой, Робин? — в голосе Дэя слышался надрыв. Не дожидаясь ответа, он направился к выходу и, переступив порог, громко хлопнул дверью. — Блядство! Блядство! Блядство! — она заглушила вопль, пряча лицо в ладонях. Это был их первый серьезный скандал, обычно это были мелкие недопонимания и незначительные обиды. Робин четко осознавала: дело не в лотке и даже не в Джейке, дело в ней самой. В ее измене, в ее подлом предательстве. Она просто сорвалась на своего мужчину, не справившись с эмоциями. — Может, просто попросить его, чтобы съехал, когда вернется? — шепотом у самой себя спросила она, падая на диван. Из спальни, прижав голову к полу, медленно вышел кот, жалобно мяукнув. — Кыс-кыс-кыс, иди ко мне, — Робин похлопала по дивану, стыд перед животным вышел на сцену, красуясь в лучах славы. — Ты не виноват, сейчас я поменяю твой лоток и накормлю тебя. Все будет хорошо, Друиг.***
Джейк вышел на улицу, холодный ветер ударил по горящему лицу. Мысли путались, перед глазами все плыло. Он плюхнулся на первую попавшуюся скамейку. Жадно дыша, Дэй наполнил мозг и легкие кислородом. Первым желанием было вернуться домой, обнять Робин, прижать к себе и успокаивающе шептать ей, что она — лучшее, что случалось с ним в жизни. Что он любит ее так сильно, что иногда сам себе завидует. Взять за руку, усадить на диван, завернуть в плед, заварить любимый чай и узнать, что же так ее беспокоит. И он был уверен, что их любовь преодолеет все. Но вместо этого он достает телефон и тыкает на контакт, помеченный как важный. Ему ответили через три гудка. — Привет, дружище, — Мор был как всегда приветлив. — Привет… — Джейк запнулся, не знал, с чего начать. Знал только, что ему сейчас просто нужен друг. — Давай минут через тридцать встретимся на крыше? Возьми выпить. — Джейкоб, что случилось? — легкость в голосе тут же пропала. — Мне нужен дружеский совет. — Понял. Буду.***
Когда Дэй поднялся на крышу, лучший друг уже был там, пил подаренный им виски, прямо из горла. Между пальцев тлела сигарета. Осенний ветер трепал его черные волосы, которые были в полнейшем беспорядке. Лицо осунулось, без того острые скулы стали еще выразительней, темные круги под глазами дополняли образ. С ним явно что-то происходило. — Хреново выглядишь, — хмыкнул Джейк, хлопая его по плечу, — Как будто пьешь не просыхая с самого дня рождения и не спишь. Мор дернул уголком губ, и снова устремил взгляд вдаль, и туда же серую струйку дыма. Друг прав, бессонница, как и чувство вины, стали верными спутниками, взяли в кольцо и не отпускали. Давили и душили. Он действительно был готов в тот вечер увезти Робин к себе, а утром поговорить с Джейком. Но она, своим побегом, а после и игнором, спутала ему все карты. Мортимер не имел не малейшего представления, что у нее в голове, а их годовщина уже на следующей неделе. Что ему останется? Ждать? Действовать? А если Робин решила остаться с Джейком и принять его предложение, имел ли он право портить им жизнь? Четвертый день Мор не ест и не спит. Пьет и много курит. Убивает себя мыслями. Ненавидит. Себя. Робин. Джейка. Их отношения с Дэем, его отношение к ней. И так по кругу. Каждая прикуренная сигарета зажигалкой, подаренной Робин, — как один патрон, вставленный в револьвер для игры в русскую рулетку. И выстрел сделан, но какого-то хуя больше всех пострадает Джейк, сам того не зная. — Почти угадал, — Мор затушил сигарету, сделав глоток из бутылки, протянул ее другу, тот мотнул головой, качнул паком пива из четырех бутылок. — Ты по телефону сам не свой был, что случилось? Дэй не спешил с ответом, он прошелся по крыше туда-сюда, подбирая слова. В надежде, что алкоголь все упростит, открыл бутылку сделал пару мощных глотков. — Робин, все дело в ней… — произнес отчаянно и даже как-то сконфужено. До этого он ни разу не жаловался Мору на своих подруг, да и вообще ни с кем не обсуждал личную жизнь в таком ключе. — Она сильно изменилась за этот месяц. Психует на меня, заводится с пол-оборота, совсем перестала улыбаться. И я… — его голос надломился и стал тише, — я… я начинаю сомневаться… кольцо и все такое… — Ты пробовал с ней поговорить? — не глядя на него, спросил Мортимер. — Не понимаю, в какой момент это сделать… Робин все время злая… Может, завтра купить ей букет цветов… пригласить в кино? — он устало потёр лицо, допил бутылку и следом открыл еще одну. — Какие? — Мор достал зажигалку из кармана, покрутил в пальцах, перед глазами тут же появилось улыбающееся лицо Робин. Ее счастливые шоколадные глаза. Воспоминание или подсознание играет с ним, рисуя образы, которых не было? Была ли она счастлива с ним? — Что «какие?» — не понял вопроса Дэй. — Какие цветы ты купишь для Робин, Джейкоб? — он медленно повернул голову и воткнулся в него темными, как небо над городом, глазами; смотрел под кожу. Ученому стало не по себе от того, как лучший друг на него смотрит, он поежился, то ли от пронизывающего ветра, то ли от тяжести его взгляда. Миндалевидное тело, чувствуя опасность, начало пускать импульсы. Сглотнув тревогу, он непонимающе ответил: — Не знаю, розы… — Робин не любит розы, — прозвучало резко и даже грубо, осуждающе. — Откуда ты знаешь? — холодно и отстраненно спросил Джейк, склонив голову вбок. — Что еще ты знаешь о моей девушке? Мор, не отводя взгляда, верхними зубами зацепился за нижнюю губу, надави посильнее — выступит кровь. Прямо сейчас у него была возможность сгладить этот угол, развернуть ситуацию в другую сторону, остаться чистеньким в глазах лучшего друга. Но кем он тогда будет? Кто будет смотреть на него из отражения зеркала? — Лучше спроси у себя, чего ты так и не узнал о своей девушке. Он был зол на Дэя с того самого дня, когда услышал, как Вивиан оскорбляет Робин. Мор и сам не раз был свидетелем того, как она делает все, чтобы выставить возлюбленную Джейка в невыгодном свете. А он сам не пытался поставить коллегу на место и уберечь от этого любимую. И эта злость с каждым днем становилось все опасней и тащила Мора на дно. Дэй завис буквально на пару секунд. То ли аналитический склад ума выдал ответ, то ли их связь с Мором действительно была крепкой, и он все понял без лишних слов. Недопитая бутылка пива выпала из рук, шумно покатилась прочь. — Ах ты, сука! — кулак Джейкоба точным ударом влетел ему в лицо. Боль была сильной — Мортимер не сразу понял, что задето: нос, скула или рот. Не давая прийти ему в себя, Дэй повалил его на поверхность крыши и начал хаотично наносить удары по голове и корпусу, вложив в кулак всю боль. Мор не сопротивлялся, не пытался даже прикрыться, хотя и физически, и технически был сильнее. — Ты же, блядь, мой лучший друг… — задыхаясь от ненависти и боли, орал Дэй, брызжа слюной. Удары сыпались один за одним: — Как ты мог… Когда кулак друга снова взлетел в воздух, Мортимер успел перехватить его руку и скинуть Джейкоба с себя. Покачиваясь, он с трудом поднялся на ноги. Кровь из разбитого носа струилась по губам, пачкала светлый худи. — Легче стало? — спросил он, сплюнув кровавый сгусток себе под ноги, языком провел по зубам, проверяя, все ли целы. Поднял полупустую бутылку виски, прислонив ее к разбитым губам. Алкоголь тут же обжег рану и горло. Дэй, тяжело дыша, продолжал сидеть на резиновой мембране, что покрывала крышу, смотря на свои разбитые костяшки. Мор утер жестким рукавом разбитое лицо и подошел к другу, протягивая бутылку: — Да, я предатель, да я самый хуевый друг на этой планете, но поверь мне, от того, что у меня все ебало в крови, мне больнее не станет. Можешь сломать мне все кости, хуйнуть вниз с этой крыши… похуй, — он ударил себя кулаком в грудь, его голос звучал сломленно и тихо, — Боль, она, сука, здесь, навсегда со мной. Джейк, не поднимая глаз на друга, залпом допил бутылку и откинул в сторону. В груди была дыра, как от пушечного выстрела. В один миг он потерял двух самых близких людей. Вот так просто. Он поднялся на ноги, и так же не взглянув на Мора, пошатываясь, пошел к выходу с крыши, напоследок хрипло процедив: — Для меня ты сдох…***
Робин сидела в полной темноте на диване в гостиной, прижав ноги к груди. Одной рукой она гладила кота, в другой держала телефон. Закусывая губу, смотрела запись прямого эфира бракосочетания Шейда и его любимой. Входная дверь с грохотом открылась, через мгновение яркий свет резанул глаза. Первое, на что Робин обратила внимание, — лицо Джейка: оно буквально источало безумство. Светлые глаза лихорадочно блуждали по комнате. И, только заметив кровь на его костяшках и рукавах, она поняла, что произошло. Страх за Мора острым штырем воткнулся в горло. Мышцы напряглись, пульс вновь начал бешеную гонку. Неприятное ощущение, будто свитер из самой колючей нитки был надет под кожу, заставило передернуть плечами и сжать кулаки, оставляя следы на ладонях. — Джейк, что случилось? — задыхаясь от ужаса, она встала с дивана. Кот, почувствовав приближение стихийного бедствия, прижал уши к лысой голове и выбежал из комнаты. Дэй медленно приближался, рот был искажен в уродливой улыбке, глаза горели яростью: — Ты мне скажи, родная, что такого случилось у тебя с моим лучшим другом? Ее собственное подсознание подкидывало фразы из дешевых мелодрам: «Я могу все объяснить», «Это не то, что ты думаешь», «Прости, это было ошибкой». Но язык прилип к сухому нёбу и не дал повода опозориться еще сильнее. — Как ты могла… — шаг, нервный, еще один и еще. — Робин, я не понимаю… за что вы так со мной? Дэй подошёл вплотную к невесте, нависая. Положил руки на плечи, сжимая их и причиняя боль. Она почувствовала исходящую от него угрозу, но бесстрашно и твердо, глядя в обезумевшие глаза, процедила: — Не смей трогать меня, — Робин спихнула его ладони с себя. Да, Джейк — мужчина, выше и больше нее, но ее прошлая должность требовала отличной физической подготовки. Робин умела дать отпор противнику сильнее себя. Но только перед ней был не противник, а некогда любимый человек, за которого она действительно какое-то время назад была готова выйти замуж. Дэй, пошатнувшись, дважды моргнул и, опустив плечи, надломленно прошептал: — Я же так сильно тебя любил… По ее лицу струились слезы, она рваным движением стерла их и сипло протянула: — Любил? Но ты же до сих пор меня не понял! — Робин отошла от него, начала мерить гостиную шагами. — А кто понял? Мор? — Джейкоб снова сорвался на крик. — Ты трахнулась с ним, потому что он знает, что ты не любишь розы? Ты сейчас серьезно? Робин, сжимая челюсть до нервного подергивания скулы, искренне не хотела всё это продолжать. Но против воли с дрожащих губ слетело надрывное: — Один гребаный раз! Один! Я пила чай без сахара при нем, и Мор запомнил это, запомнил! — махнув в его сторону рукой, зло прошипела она. — А ты за целых два года даже не попытался… — О Боже! Чай… цветы… это такая мелочь, — он запустил пальцы в светлые волосы, сжимая их, и отступил назад, словно слова имели силу и толкнули его в грудь. — Ты пытаешься свою измену оправдать этим?! — Да вся моя жизнь состоит из таких мелочей! — ее собственная ладонь больно ударила по груди. — А тебе плевать на них, потому что я для тебя мелочь… Джейк зло улыбнулся, раздувая ноздри, и ядовито уточнил: — И ты думаешь, что Мор будет теперь всегда делать тебе чай без сахара? — он рассмеялся гортанно, запрокинув голову. — Ты для него пустое место, как и те, что были до тебя! Дочка проректора… однокурсница-ботаничка, внучка Пастера… — снова ухмылка, от которой ледяной ток пробежал по коже. — Всех их он трахал и забывал об этом! Ты для него очередная неуверенная в себе дура, которая на людях двух слов связать не может… — он замолчал, пораженный тем, что слетело с его губ. Джейкобу хотелось тоже причинить боль, и он это сделал. Как сломанная кукла, Робин опустилась на диван и, усмехнувшись, тихо произнесла: — Спасибо, Джейк, теперь я знаю, кем была для тебя все эти годы. Она разбилась на миллиард осколков, в нее вонзили кол, туда, где болело больше всего. — Нет, Робин… я… я не это хотел сказать… — тихо пытался оправдаться Дэй. — Я же правда люблю тебя. Подтянув ноги к груди и уткнувшись в колени, она произнесла, улыбаясь и уже не стараясь сдержать слезы: — Гениальный Джейк Дэй не должен любить неуверенную в себе дуру. Все, что было после, — оглушающая тишина. Тик-так-тик-так. С несвойственной ему скоростью Джейкоб собрал свои вещи. Кажется, что-то разбил в спальне, и ушел из жизни Робин. Она, свернувшись калачиком, укрылась пледом с головой и тихо всхлипнула в подушку. Тик-так-тик-так….***
Робин проснулась от настойчивого стука в дверь. За окном была глубокая ночь. Она моргнула, сознание тут же напомнило о том, что произошло пару часов назад. Джейкоб, скандал, его уход. Стук повторился. Она, ежась, пошла в прихожую, ожидая увидеть там Дэя, который не все сказал, или что-то забыл, Робин открыла дверь. — Мор… — слетело с ее губ, и, заметив ссадины на его лице, она в ужасе прикрыла рот рукой, — О Боже… Схватив его за руку, она втащила его в квартиру, включила свет и ужаснулась еще больше. Разбитые бровь и губы, фингал под глазом, ссадина на скуле. Темные волосы были спутаны, светлый худи в подтеках крови, в глазах пустота. Мор же внимательно осмотрел Робин с ног до головы, обхватив ее лицо, спросил: — Ты в порядке? Она активно кивала головой, стараясь через силы улыбнуться, но из глаз предательски потекли слезы. — Все, тш-ш-ш, — в который раз за их короткое знакомство, начал успокаивать он, прижимая к груди, чувствуя облегчение. — Все будет хорошо, я рядом. Сидя на той крыше, Мор потерял счет времени, давился алкоголем и табачным дымом, тонул в ужасе. Он вспомнил о Робин часа через четыре, когда алкоголь перестал обдавать голову. Страх за нее стал осязаемым. Мор никогда до этого дня не видел друга в таком состоянии, и одному Богу известно, на что способен мужчина, которого предали. Достав телефон, он запустил приложение с камер видеонаблюдения. Если верить таймингу, Дэй пробыл в квартире Робин минут сорок и покинул ее с огромной спортивной сумкой на плече. И вот Мор в квартире Робин, пытается успокоить ее и успокоиться сам. — Пойдем, нужно обработать раны, — шмыгнув носом, она повела его в ванную, и в дверях заметила — костяшки его пальцев были целы. — Ты не оборонялся… — Он же мой лучший друг… — усмехнулся Мор, отводя взгляд. Усадила его на борт ванны, начала суетиться, доставая раствор для обработки ран, ватные диски. Мор сидел, ссутулив плечи, пустым взглядом смотрел в стену. Робин аккуратно, стараясь не сделать хуже, обеззараживала ссадины. Стараясь терпеть неприятные пощипывания, он лишь свел брови. — Прости, — неловко шепнула Робин, стирая засохшую кровь с уголка губ. — Болит? — Не здесь, — глухо отозвался Мор, заглядывая ей в глаза. Ее щеки тут же покрылись румянцем, как бы Робин не хотела, разорвать— Ты моя, Робин… — прошептал он в ее дрожащие губы, начиная медленно двигаться. Ритм нарастал постепенно. Сначала нежно, почти ласково, потом сильнее, глубже, жёстче. Кровать скрипела в такт их телам. Робин обхватила его ногами за талию, притягивая ещё ближе. Мор рычал ей в шею, кусал, оставляя красные следы. Они кончили с разницей в пару глубоких толчков, он с глухим рыком, она с громким стоном. Их влажные тела переплелись, сердца стучали в один ритм. Мор откинулся на спину. Не церемонясь, подтянул податливое тело к себе, и уложил ее голову себе на грудь.
