Яд под кожу

«Половина в правде, половина во лжи»

Протяжное «мяяяяяу» ворвалось в сонный мозг. Не разлепляя век, Робин шикнула и перекатилась на другой бок. Тело после страстной ночи сладко ныло. Перед глазами тут же закружилась яркая карусель вчерашних событий. Все это правда произошло или было сном? Открыв тяжелые глаза, Робин лицезрела странную картину: полностью одетый Мор выходил из спальни, прижимая сфинкса к себе, как будто держал что-то хрупкое. — Ты воруешь кота? — хрипло уточнила она, облизывая пересохшие губы. Он, дернувшись, глухо рассмеялся: — Черт, не думал, что ты уже проснулась, — Мор, чуть приподняв лысое тельце, пояснил: — Хотел накормить его, чтобы не мешал тебе спать. Два желтых глаза пристально посмотрели сначала на хозяйку, потом на Мора, и короткое «мяв» прозвучало как полное согласие со словами малознакомого человека. Робин, хмуря брови, встала с постели и начала судорожно искать на полу одежду. Что-то смущало ее во всем этом. Тревога, тоже еще сонная, начала пробуждаться в ней. Утро, как и всегда, подсвечивало любую ситуацию по-другому, обозначая все неровности, обнажая некрасивую правду. В сумраке вечера всегда можно спрятать чувства и спрятаться самой. Робин казалось, что сейчас все должно быть по-другому: их тайна больше не тайна, Джейкоб знает правду, и их отношения закончились. Но начнутся ли другие?   Все должно быть не так… Они должны были проснуться вместе, в объятиях друг друга и, никуда не спеша, все откровенно обсудить. Но напряжение, повисшее в спальне, означало совсем другое.   Натянув шорты и футболку, небрежно завязав волосы в пучок, она, испытывая неловкость, вышла из комнаты.   Мор стоял над котом, следя, как тот уплетает свой «завтрак». Не зная, как начать разговор, блуждая взглядом по кухне, Робин, стараясь держать дистанцию, спросила: — Ты как?   После небольшой паузы, оторвав наконец взгляд от кота, дернув щекой, Мор произнес: — Башка болит… — коснувшись виска, тихо добавил: — То ли с похмелья, то ли… — он пальцами указал на ссадины на лице.   За ночь они стали ярче, крупнее, а тот факт, что это «дело» рук его лучшего друга, добавлял в осознание легкого ужаса.   Молча оценивая ситуацию, Робин тихо спросила, хотя заранее знала ответ: — Кофе будешь?   — Нет, сегодня я должен быть в «БринКорп», поэтому нужно привести себя в порядок: душ и все такое.   Она понимающе кивнула, хотя нутро царапалось и скулило: «что мешает выпить кофе и сходить в душ тут, у меня?».   Избегая прямого зрительного контакта, Мор тихо добавил: — И я должен на пару дней уехать из города, по работе, — неловко, не смотря ей в глаза, бормотал он.   — Хорошо, — все, что смогла выдавить Робин, пожимая плечами.   Хотя все было нехорошо. Да и вообще, что это было и что все это значит? Голос Джейка Дея в голове подсказывал:   «Ты для него очередная неуверенная в себе дура».   Отвернувшись от него, чтобы скрыть дрожь в руках, она начала делать кофе; выходило слишком суетливо и нервозно. Робин зачем-то достала два вида сахара, сливки и молоко.   Она чувствовала приближающуюся истерику: в горле начинает першить, а перед глазами все плывет.   Мор подошел со спины, положив обе ладони на ее талию, невесомым поцелуем коснулся ее макушки, потом спустился к виску: — Я позвоню… — Хорошо, дверь захлопни… — тихо попросила она, зная, что он не позвонит.   Как только входная дверь захлопнулась, Робин дала волю чувствам; опустившись на пол, прижалась спиной к кухонному коридору. Горькие рыдания вырывались из горла, горячие крупные капли стекали по лицу. Пустота заменила все, что бережно хранила грудная клетка.   Когда смогла соображать лучше, отправилась в душ, выпила кофе. Нашла телефон, он не подавал признаков жизни. Первое, что сделала в спальне — сняла постельное белье и кинула его в угол. Заглянула в шкаф, где хранил вещи Джейкоб: кое-какая одежда все еще была там. Перед глазами тут же появился его образ. С какой болью и отвращением он смотрел на нее вчера!   Снова стало дурно. Закрыв дверь шкафа, Робин тяжело выдохнула: — Я подумаю об этом завтра.   Размышляя, чем же ей заняться, она подошла к окну. Отодвинув плотные шторы, она рассматривала пейзаж. Мелкий дождь, хмурое небо… Ей бы выйти на пробежку, но холодный ветер — не самый лучший попутчик.   На выходе из спальни, ее взгляд зацепился за рамку с фотографией.   Взяв ее в руки, Робин аккуратно провела подушечкой пальца по паутине трещин. То самое, где она, Джейкоб и Мортимер.   Тогда они еще не знали, что с этого момента начнется точка невозврата, что каждый новый день приближал их к катастрофе. Что из счастливой пары и двух лучших друзей они превратятся в нечто противоположное. Словно сделав этот снимок — открыли дверь в параллельную Вселенную.   Стекло было разбито, снимок порван. Вчера Джейк Дэй оторвал свое изображение с общего фото. Присмотревшись, Робин заметила капли засохшей крови на осколках.   Постояв еще пару минут, она решительно вышла из комнаты — ей срочно нужна коробка. Робин, не спеша, но очень методично начала убирать все фотографии: за два года отношений их накопилось прилично. Она не разглядывала кадры, не испытывала ностальгии, просто убирала, как обычно весной убирают зимнюю одежду. Робин обязательно решит, что делать с этим «приданым», а пока что — убрать в шкаф, в самый дальний и темный угол.   Первое и последнее фото с Мором она бережно извлекла из-под осколков и убрала в книгу. Книгу вернула на полку в гостиной, зная, что перечитывать ее никогда не будет.   Пережитый стресс сказывался на организме. Робин, игнорируя свой коврик для йоги, уселась на диван в гостиной, жуя сразу три шоколадные конфеты. На шуршание фантиков тут же прибежал кот. Пытаясь договориться сама с собой, она разблокировала телефон.   Ни входящих, ни пропущенных.   Через сколько произойдет это «позвоню»? Произойдет же?   Откинувшись на подушку, она прикрыла лицо ладонями, истерично рассмеялась: — Джейкоб Дэй, ты был прав, я полная дура!  

***

  Настойчивая вибрация телефона прервала ее сон. Резко сев на диване, Робин схватила гаджет. Ожидания не совпали с реальностью.   Звонил Карим. — Привет, — придавая голосу бодрости, поздоровалась она. Разочарование скребло душу. На грудь словно положили что-то тяжелое.   — Привет, Робин, у нас все в силе? — спокойно уточнил Карим.   Секундное замешательство, «ты о чем?» так и не сорвалось с ее губ. Осознание. Сжимая челюсти, она лупила кулаком по подушке, на которой спала еще две минуты назад.   — Прости, совсем вылетело из головы, — Робин поднялась на ноги и метнулась в ванную, на максимум выкрутив краны. — Я сильно опаздываю?   — Нет-нет, — поспешил успокоить бывший коллега, явно слыша нервозность в голосе собеседницы. — У тебя есть еще полтора часа в запасе, но сама понимаешь, протокол…   — Карим, буду через полчаса! — решительно отозвалась Робин, плеская себе воду в лицо.   — Блядь, ну как я могла забыть? — ворчала она сама на себя, хватая из шкафа первые попавшиеся джинсы.   Карим позвонил с просьбой подменить его еще пару дней назад, может, три. Кто уже сейчас вспомнит? Робин настолько погрузилась в свои личные переживания, что согласилась на автомате. Сказала и тут же забыла, мозг даже не пытался зафиксировать эту информацию.   Одной рукой скидала в сумку все необходимое, другой — придала волосам более-менее приличный вид. Быстро налила коту свежей воды и выскочила из квартиры. В такси смогла отдышаться и начала разбирать бардак в голове: вспомнить должностную инструкцию, протоколы безопасности и правила входного контроля. Осознав, что может оказаться на любом участке «БринКорп», вспомнила про Джейка и Мора, звонко шлепнула себя по лицу.   Робин вот-вот окажется в эпицентре еще одной катастрофы, на которую сама же и согласилась — то ли по доброте душевной, то ли от… тупости.   Нервно шагая по холлу лаборатории, она то и дело попутно кому-то кивала и дежурно улыбалась.   — Карим, прости, не сильно тебя задержала? — Робин виновато улыбнулась. — Нет, времени еще полно, но… — не закончив предложения, он махнул рукой в сторону отдела охраны. — Пойдем.   В до боли знакомом кабинете была напряженная обстановка: двое, уставившись в монитор компьютера, о чем-то негромко спорили; еще двое — начальник отдела охраны и сотрудница отдела кадров — общались спокойно, но с пассивной агрессией. Заметив бывшую коллегу, они сухо улыбнулись.   — Здравствуй, Робин, как дела? — спросил ее непосредственный бывший начальник Итан.   — Добрый день, все нормально, — быстро ответила она и внутренне усмехнулась.   А что в ее нынешней ситуации «нормального»?   Измена? Разрыв с Дэем? Неопределенность с Мором? Или то, что прямо сейчас Робин находится в месте, из которого сбежала, сверкая пятками?   — А у нас вот нет, — отозвался бывший босс и обратился к парням за компьютером: — Ну что там у вас, есть продвижение?   — Итан, мы же не технические гении, — с раздражением ответил один из них и снова вернул свое внимание на экран.   — Что происходит? — тихо спросила Робин у Карима.   Но вместо него, закатив глаза, ответила кадровичка: — Система встала, они не могут достать твое личное дело и уровень допуска. Соответственно, без него я не могу закрыть смену Карима и внести твои данные.   Робин, хмуря брови, скользила непонимающим взглядом по бывшим коллегам: — Но… — неуверенно начала она, — у вас же работает специалист…   Кадровичка усмехнулась: — Ты про айтишника Мортимера? Так он уволился неделю назад.   — Очень вовремя, — хмыкнул кто-то из парней, сидящих за столом, — И, кажется, всё-таки чуть поднасрал в систему… Никогда мне не нравился — скользкий тип.   Чтобы устоять на ногах, Робин пришлось упереться бедром в стол. К горлу подкатывала тошнота, в ушах звенел мерзкий писк. «Сегодня я должен быть в «БринКорп»»   Ей же не приснилось это? Он действительно сказал так? Или всё, что было между ней и Мором, стало частью её больного воображения?   — Так, вызывайте Паркинсона, пусть дорабатывает за Карима, — начиная терять терпение, отдал приказ начальник охраны. — Он тоже начнет возмущаться… Робин, был рад видеть, приятно, что готова поддержать бывших коллег, но не сегодня.     — Прости, что так вышло, — неловко произнес Карим, провожая ее до дверей. — Брось, твоей вины нет, — отмахнулась Робин, думая совсем не об этом.   Она слышала голос бывшего напарника словно из-под толщи воды, голова буквально шла кругом, а мысли путались. — Давай я оплачу такси? — предложил бывший коллега, но, заметив, что собеседница где-то не здесь, уточнил: — Робин? Все в порядке?   В ее голове в такт бешеному сердцу билась одна мысль: «Где Мор? Что это все значит?»    «Ты для него пустое место, как и те, что были до тебя!» — снова надрывался Дэй у нее в голове.   В реальность вернулась, когда Карим весьма ощутимо сжал ее плечо, ловя пустой взгляд, уже настойчивей спросил: — Робин! Ты слышишь меня?   — Да-да… прости, задумалась, — виски стянуло тугим жгутом, пустота в груди увеличивалась с каждым вздохом. — Когда нужно тебя еще подменить?   Робин тряхнула головой, стараясь изобразить безмятежность.   — Послезавтра, на сутки, если у тебя получится, — он продолжал смотреть слишком внимательно. — Бабушка на гемодиализе, нужно свозить ее на обследование в другой город. — Ох, Карим, мне жаль… — промолвила она, не до конца понимая, о чем идет речь.    Даже если бы прямо сейчас в здание лаборатории ворвались люди в масках и с автоматами, Робин не смогла бы ничего сделать, даже спрятаться.    Все инстинкты были на нуле.    — У тебя точно все в порядке? — еще раз настойчиво уточнил Карим. — Да-да, все супер, — она кивала головой, как игрушечная собачка на приборной панели автомобиля. Такая же безвольная, такая же пустая внутри.   — Я позвоню накануне, ладно? — он свел брови, пытаясь понять, в чем дело.   — Да-да, увидимся.   Выйдя на улицу, Робин принялась жадно глотать воздух. Грудь поднималась от тяжелого дыхания. Глаза слезились то ли от ветра, то ли от того, что она безнадежная дура.   Не разбирая дороги, она побрела от «БринКорп», назойливый сигнал в голове требовал набрать Мора и потребовать ебучих объяснений.   Но…   Но если он не сказал, что уволился, значит, и не собирался с ней делиться этой информацией, а значит, и всё, что было между ними, было…   А чем это было?   Неужели всё, что нужно было Мору, — это разрушить их отношения с Джейком? Воспользоваться ей?   Промозглый ветер швырнул холодные дождевые капли в лицо. Не понимая, где находится, Робин шагнула к дороге, поднимая руку в голосующем жесте.  

***

  Телефон вибрировал где-то в коридоре. Слабо понимая, что происходит, Робин села на диван в гостиной. Сонный мозг с трудом подгружал информацию, а вот сердце тут же затрепетало — Мор. Звонит он.   Но на дисплее был незнакомый номер. Она прокашлялась и, сведя брови, ответила: — Слушаю. — Эмм… Робин? Это вы? — после десятисекундной паузы раздался неуверенный и незнакомый мужской голос.   — Да, кто это? — она побрела на кухню; в горле было сухо, хотелось пить. Чего-то крепкого. Вроде виски.   — М-м-м, меня зовут Фрэнк, я… я лаборант мистера Дэя, — уверенности у говорящего не появилось.   Робин чуть не подавилась водой, облизнув губы; не зная, что сказать, она тихо произнесла: — Слушаю… — М-м-м, мистер Дэй попросил меня, чтобы я забрал его вещи из вашей квартиры, — после тяжёлого вздоха он начал перечислять: — Книги, одежду, записи… и… и…   Сердце Робин начало увеличивать скорость ударов. Она нашла глазами спящего кота и, пожевав губу, всё же спросила: — Что ещё?   Мысленно молясь, чтобы в трубке не раздалось «кота».   Ну уж нет, сфинкс останется с ней. Джейку придётся забрать его силой или по решению суда, так просто она с Друигом не расстанется. В груди тут же начало подниматься возмущение — Дэй вообще не знает, как о нём заботиться, а там столько нюансов… и их все Робин изучила. Как кормить, сколько раз мыть, породные особенности и далее по списку. В домашней аптечке лежали препараты экстренной помощи для кота. Нет, он стал частью ее жизни — не отдаст даже под страхом смерти.   Следующая мысль, мелькнувшая в голове, была абсурдной, но заставила её истерично улыбнуться: дети после развода остаются с матерью.   — Мистер Дэй просит его… его приставку… Сможете часа через два?   Шумно и облегчённо выдохнув, Робин, чувствуя прилив сил, бодро заявила: — Да, только захватите коробку. — Перед тем как отключить звонок, она продиктовала адрес.   Подойдя к спящему коту, она нежно погладила его по голове, коснулась губами места между ушами и тихо произнесла: — Тебя никому не отдам!   И пошла собирать вещи Джейкоба, начиная с кухни.   Минут через сорок на обеденном столе лежало разное: его кружка, подаренная коллегами, средства личной гигиены из ванной, из шкафа притащила оставшуюся одежду. Туда же сложила рубашку и кардиган, который купила в подарок на их вторую годовщину.   В тот день, когда познакомилась с Мором.   — Да чтоб его! — ругнулась Робин, понимая, что навязчивые мысли снова скребут голову изнутри.   Телефон все так же не подавал признаков жизни. — Что, блять, у тебя безлимит на смски кончился или что? — зло прошипела она и начала придирчиво изучать гостиную на предмет вещей Джейка.   Его книги, журналы, приставка, какие-то мелочи и сувениры, которые привозили ему из других стран его друзья — все это Робин аккуратно складывала, чтобы не повредить. Без сожаления и горечи, а лишь с остатками былой заботы и чуть щемящим сердцем.   Из ежедневника Джейка вылетел небольшой картонный квадратик. Без лишнего интереса она подняла его с пола и замерла.   Это был полароидный снимок. На нем еще юные Джейкоб и Мортимер обнимают друг друга, их счастливые лица обращены в камеру.   Два лучших друга. Два близких человека. В свое время Джейк очень много рассказывал о Море, каждый раз с улыбкой и с блестящими от счастья глазами. Каждый раз добавлял: «Я просто обязан вас познакомить!»   Познакомил.   И чем это кончилось?   Разрушением всего, что можно. Изменой. Предательством.   Она опустилась на пол у дивана. Чувство вины разъедало грудную клетку; смотря на два счастливых лица, Робин не могла поверить, что стала причиной их конфликта. Если бы только могла, никогда бы этого не допустила. Не подпустила бы Мора к себе. Пальцы, державшие снимок, дрожали, глаза щипало от подступивших слез.   Рука сама нащупала телефон, разблокировала, нашла номер Мора и нажала кнопку вызова. Она должна услышать, он должен успокоить, должен ей сказать, что это все не ее вина…   «Набранный вами номер не существует», и в дополнение — отвратительный сигнал, и еще раз.   «Набранный вами номер не существует».   Телефон выскользнул из подрагивающих пальцев. Кажется, в этот момент она умерла.

***

  Робин умывала лицо холодной водой уже в третий раз. Взбодриться это не помогло. Мысль о чашке кофе пронеслась в голове слишком быстро и не осела в черепной коробке. До перерыва было еще долго, больше двух часов; она подцепила пару бумажных полотенец и промакнула ими кожу. Пристально глядя в зеркало, не могла понять, почему под глазами пролегли настолько темные тени. Ведь она спала больше суток.   Тот вечер, когда номер Мортимера вдруг стал несуществующим, она помнит плохо. Отрывками.   Помнит, что перед приездом лаборанта Джейка на всякий случай закрыла кота в спальне; помнит, как тот, не поднимая на нее глаз, быстро сложил все вещи бывшего и так же быстро ушел.   Помнит, что так и не нашла в себе силы застелить кровать в спальне — улеглась спать на диване в гостиной. Организм находился в стрессе и, требуя укрытия, проваливался в сон. Робин просыпалась каждые четыре-шесть часов, пила воду и снова отключалась.   Утром перед суточной сменой чувствовала себя разбитой, и морально, и физически. По дороге молилась всем богам, чтобы не встретиться с Джейком или Вивиан. Но вселенная была к ней благосклонна, и первую половину рабочего дня она провела, патрулируя цокольные помещения. Там научные сотрудники бывали редко. После небольшого четырехчасового отдыха, сотрудников «БирнКорп» почти не осталось, Робин могла спокойно доработать ночь.   Бросив салфетку в урну, она еще раз глянула на себя в зеркало и вышла из уборной.   Ночные смены всегда проходили спокойно. Считалось большой удачей, если в такие смены тебе удавалось поработать в отсеке, где были пустые офисы — там можно было вздремнуть, сидя на стуле.   Проверяя один этаж на предмет отсутствия посторонних предметов и лиц, она поднялась на следующий и уже была готова открыть дверь, ведущую туда, как услышала диалог:   — Мне показалось, или я сегодня видела эту… которая раньше в охране работала? — пауза. — Ну эту, с которой Дэй встречаться начал.   — Ты про Робин? — подсказал второй женский голос.   — Да, точно, Робин! Стэйси, которая на ресепшене работает, сказала, что она подменяет кого-то из охраны. Как думаешь, вернется к нам?   Объект обсуждения силилась распознать говоривших, но память подводила. Да и в «БринКорп» народу всегда было слишком много.   — После такого позора? Не думаю! — помолчав, вторая добавила: — Не знаю, я бы не смогла… все будут шушукаться, жалеть… мерзость!   Сердце Робин опять пустилось галопом; стараясь не дышать слишком громко, она еще сильнее напрягла слух. — Ты думаешь, это правда? Дэй реально бросил ее ради Вивиан? Говорят, они просто в командировке, — с сомнением спросила первая.   — Я тебя умоляю! — хмыкнула другая в ответ. — В кадрах сегодня обсуждали их перевод, мол, два таких ценных кадра и перевелись в лабораторию в Лайкрос, как они тут без них.   — Да уж, никогда не подумала бы, что Джейк мог так поступить с Робин, такая пара красивая была… — в ее голосе было столько сожаления, как будто она «оплакивала» распад голливудской семьи.   — А мне всегда казалось, что они не подходят друг другу… слишком разные, да и Вивиан, та еще змеюка, видно же было, что запала на Дэя…   — Ну да, не удивлюсь, что она его приворожила!   Они, рассмеявшись, пошли прочь.   Постояв пару минут, слыша только биение своего сердца и прерывистое дыхание, Робин все же толкнула дверь. Беззвучно двигаясь по коридорам лаборатории, словно безмолвная тень, так она себя и ощущала. Став заложницей собственных эмоций, она пыталась в них разобраться.   Джейк уехал из города. Бросил все, что было в Пайп-Сити, и уехал. Из-за нее. Из-за того, что она сделала. Мор тоже уехал. Отключил телефон, сменил работу. Тоже из-за нее…    Чувствуя, что прямо сейчас потеряет сознание, Робин прижалась спиной к стене, начала жадно дышать, из глаз катились крупные слезы. В голове было слишком шумно, в груди слишком пусто. Придя в себя через пару минут, она двинулась дальше по пустому, как ее жизнь, коридору, с безумной улыбкой на лице и нездоровым блеском в глазах.  

***

  Наверное, это какой-то вид психологического насилия, причем над самой собой. Робин открыла глаза: гостиная, тонувшая в полумраке позднего вечера, слегка плыла. Она с усилием перевернулась на другой бок, чувствуя ноющую боль в шее. Если в ближайшие дни не вернется к обычному режиму сна в спальне, болеть начнет уже не только шея, но и спина.   После смены в «БринКорп» она действительно пыталась уснуть в спальне, но слишком много воспоминаний хранила эта комната. Новых и старых.   Стены давили, Робин фантомно слышала голоса Джейка и Мора. Несмотря на открытое окно и холодный ветер сентября, воздуха в помещении не хватало, лишь углекислый газ.   Робин заставляла себя заснуть, приказывала не думать, считала овец, играла в игру для «сна». Когда простыня сбилась комком, поняла — бесполезно. С котом, подушкой и пледом притащилась в гостиную. Допустила мысль, что если не сможет спать на кровати, то нужно будет заменить диван на более удобный. Уткнувшись носом в светло-серую обивку, снова начала проваливаться в сон, и с этим тоже нужно что-то делать. Не может же она проспать всю оставшуюся жизнь?   В тишине квартиры вибрация ее смартфона звучала как дрель за соседней стеной. — Как же похуй… — тихо буркнула себе под нос и укрылась с головой.   Вибрация продолжалась с легким неестественным звоном. Вспоминая, где оставила телефон, она нехотя встала и пошла на звук.   Смартфон лежал на стиральной машине в ванной комнате; как только он оказался в руках хозяйки — перестал подавать признаки жизни. Хмуря брови, Робин открыла телефонную книгу: три пропущенных, и все от Джейка. Не успев понять, что чувствует, Дэй снова начал звонить.  Досчитав до десяти, облизнув пересохшие губы, Робин хрипло ответила на звонок:  — Да? Он молчал, но было слышно его тяжелое дыхание. — Джейк, я знаю, что ты меня слышишь, — тихо пробормотала Робин.   После шумного вздоха на том конце раздалось нетрезвое: — Какая же ты сука, Робин… я же так тебя люблю… ну вот скажи мне, что ты наделала?   Она, поджав губы, подошла к панорамному окну, прижалась лбом к прохладному стеклу, на выдохе, не теряя самообладания, произнесла: — Ты пьян и можешь наговорить лишнего, давай не будем выяснять отношения. — Нет! Нет! Мы будем выяснять отношения, я хочу знать… ты вообще… ик… любила меня? — в его голосе не было злобы или ненависти, только усталость и отчаяние.   — Любила, — тихо самой себе призналась Робин, больно прикусывая губу. Любила как умела. Как научили. Возможно не как мужчину, а как человека или очень-очень близкого друга. Была готова заботится о нем, восхищаться его работой, быть рядом и поддерживать во всем.   — Но трахалась с ним! — продолжал ученый. — Как ты могла…? Ты хоть помнишь, какой сегодня день? — Помню, — все так же тихо отвечала Робин. Джейк рассмеялся, кажется, выпил еще: — Я должен был сегодня сделать тебе предложение, ты должна была стать моей женой… а стала шлюхой!   Робин тихо рассмеялась: то ли истерически, то ли представив Дэя, который никогда не умел пить.   Слова ученого не задели ее — не эти и не сейчас. Она не стала шлюхой, она стала свободной. Впервые в жизни выбрала себя. Да, вот так криво и неправильно, через измену и предательство.   — Тебе хоть понравилось? — Что? — не поняла она вопроса. — Трахаться с моим другом? Когда это произошло? Я должен знать, когда ты… ик… легла под него! — его голос чуть сорвался и задрожал. — Нет, Джейкоб, мы не будем это обсуждать! — твердо, но без злости ответила Робин.   Помолчав и все так же тяжело дыша в трубку, он выдал: — Он сейчас рядом… там с тобой? — Нет, Мора нет, я одна, Джейк, — капитулировала она и села на пол у окна.   Подушечкой указательного пальца водила по стеклу, как будто собирала огоньки ночного города.   Слез уже не было, только горькая улыбка, ее душа медленно распускалась на волокна.   Дэй что-то проворчал, выругнулся и торжествующе добавил: — Я же говорил, что так будет! Ты не нужна ему, Робин!   Она кивала головой, соглашаясь со словами бывшего.   Джейк продолжал, став мягче и тише:  — А мне нужна, я люблю тебя, птичка… хочешь… хочешь, я сейчас приеду?    Робин снова рассмеялась и все же смахнула одинокую слезу:  — Джей, ты же уехал в Лайкрос, долго ехать придётся.  — Я вызову такси, междугороднее, буду у тебя через три часа… — она слышит, как в его голосе рождается надежда: — Я так соскучился, любимая!    — Нет, Джейкоб, никуда не нужно ехать, тебе нужно сейчас лечь отдыхать, — нежно настояла Робин.    — Ты не представляешь, как я тебя… — его перебил женский голос, который Робин сразу же узнала — Вивиан.    — Джейк, пойдем спать, время уже много, — отчетливо слышала Робин.  Чтобы избежать еще одного конфликта, она сбросила звонок, какое-то время посидела перед окном. А потом приняла решение хорошенько надраться, а уже завтра утром начнет новую жизнь, если, конечно, не умрет с похмелья.    Не придумав ничего лучше, Робин начала варить глинтвейн, фоном включила музыку, перемешав плейлист, и вместо Шейда надрывно звучал женский голос, который пел, естественно, так не к месту … о любви.   «Только любовь, Только любовь может причинять такую боль».   Тяжело вздохнув и стараясь думать только об апельсинах, корице и бутылке красного вина, и наслаждаться процессом и ароматом.   Пока напиток настаивался, заставила себя съесть пару бутербродов и пошла искать подходящую одежду в шкафу. Выбор пал на теплый спортивный костюм темно-синего цвета и светлую жилетку. Она перелила глинтвейн в термос, взяла плитку шоколада и поднялась на крышу. Небо было темным, но чистым. Россыпь звезд, словно отражавшая огни ночного города, притягивала взгляд. Они давно уже распланировали все судьбы и теперь только указывали путь.   Холодный ветер старался забраться под одежду и трепал светлые волосы. Она налила горячий напиток в крышку — кружку, сделала два мелких глотка и блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как вино потекло по телу. Голова слегка кружилась, на лице была легкая улыбка, но совсем не веселая.   Робин все пыталась понять, почему она оказалась в этой самой точке? Как из будущей невесты она стала причиной конфликта, предав одного и потеряв другого?   Как подобное могло произойти с ней? С ней, ничем не примечательной, скромной и даже скучной.   Она распечатала шоколад и начала откусывать прямо от плитки. Другая Робин так бы не поступила. Не ела бы сладкое так по-варварски, не пила бы глинтвейн одна на крыше дома. Другая Робин сидела в роскошном «Авалоне», ела бы горячее блюдо, во все глаза смотрела на Джейка и в конце вечера непременно бы сказала «да» и была счастлива.   Та другая Робин.   Эта же будет искать счастье в гармонии с собой, найдет новое хобби, составит список желаний и потихоньку начнет их осуществлять.   И сильно задумается, вступать ли ей в новые отношения.   — Отличный тост! — усмехнулась себе под нос и снова прислонилась губами к кружке.   За шумом ветра и ходом своих мыслей Робин не услышала ни открывающейся двери, ни шагов за спиной.   — Знал, что найду тебя здесь, — мужской голос ворвался в голову, больно отозвавшись в сердце.   Она не обернулась, подняла взгляд к небу, шумно выдохнула. Ноги словно вросли в покрытие крыши. Мнимое ощущение свободы, что едва заметным огоньком начало гореть в ней, безжалостно задули. Робин начала жадно пить глинтвейн, чтобы списать это все на опьянение и слуховую галлюцинацию.   Но нет, Мор собственной персоной встал рядом с ней, устремив взгляд в даль. Ей пришлось собрать крохи самообладания, чтобы повернуть голову в его сторону и заглянуть в лицо, найти ответ в его лживых глазах.   — Знал? — голос Робин дрогнул, но, сделав усилие, она спросила с холодной безразличностью: — Или посмотрел камеры?   Мор дернул щекой, но не спешил отвечать на вопрос. На его лице была мягкая улыбка, следов от недавней стычки с Дэем почти не осталось, лишь легкий след на скуле.   — Сегодня же ваша годовщина, я прав? — его тон был противоположен мягкой улыбке, колючий, как сотни игл под кожу. — Несостоявшуюся помолвку отмечаешь?   Робин дернула бровями и медленно, с ленцой протянула: — Спросил тот, кто обещал позвонить. Мортимер, склонив голову, усмехнулся, достал пачку сигарет, зажигалку и, прикурив, продолжил, но уже без напора: — Я не с того начал.   — Можешь не продолжать, можешь катиться ко всем чертям! — отпив, произнесла Робин, как будто пила не горячее вино, а хлебнула храброй воды.   Мор лишь искренне рассмеялся, запрокинув голову и выпуская из легких серую струйку дыма: — Не перестаю тобой восхищаться!   — Убирайся! — добавив злой решимости, процедила она, разворачиваясь корпусом в его сторону. Ладонь горела от желания залепить пощечину.   — Нет, — просто ответил он, мотнув головой. — Ты выслушаешь меня! — И, не дав ей возмутиться, добавил: — Кара, верно? В прошлый раз тебе нужен был мой совет, теперь я нуждаюсь в нем.   Робин прыснула от смеха, вспоминая их первую встречу на этой самой крыше. Тогда Мор назвал это «эффектом попутчика». Сузив глаза, она согласно кивнула, чувствуя, что внутри уже начинает таять: — Напомни, ты… Генри?   — Барри! — тут же поправил Мор, словно хранил эту их встречу как что-то важно-ценное.   Он прошелся по крыше, то ли собираясь с мыслями, то ли подбирая слова. Не смея торопить, Робин сделала еще один глоток и закрыла термос: сейчас ей нужен ясный ум, как никогда.   — Знаешь, Кара, я всегда считал себя умным человеком, — начал он, прикуривая очередную сигарету.   — И, наверное, хорошим другом? — не удержалась от язвительного замечания Кара.   — И это тоже, — не смутился он и после затяжки продолжил: — Лет восемь назад, еще в студенческие годы, я работал на одну крупную компанию… моя первая серьезная работа. Там всем сотрудникам выдавали сим-карты, и в качестве бонуса фирма сама их оплачивала, и с этого номера можно было звонить в любую точку земного шара.   Он сделал паузу, давая информации осесть в не самой трезвой голове, и, дождавшись кивка, продолжил:   — Через полгода вся верхушка подверглась уголовному преследованию, они бежали из страны кто куда, естественно, даже не вспомнив о куче номеров, что были подарены простым людям. Все эти годы я пользовался этим номером, не думая о том, что зарегистрирован он не на мое имя.   Барри мотнул головой в сторону термоса, прося сделать глоток, и после этого снова продолжил:   — И вот, четыре дня назад, я стою в аэропорту и перед самой посадкой понимаю: мой телефон не подает признаков жизни. Аппарат работает, но нет сигнала. Он перестал видеть симку, потому что ее наконец-то заблокировали, — он холодно хмыкнул, снова глотнул все еще горячего вина и продолжил: — Казалось бы, мелочь: прилечу и в первом же магазине куплю новую карточку. Ты еще не устала меня слушать, Кара? Я только начал.   Она кивала в ответ, обхватывая себя руками, прячась от холодного ветра. И от слов Мора.   — Вдобавок ко всему, нашему самолету не разрешали посадку из-за погодных условий, мы пару часов кружили в небе над городом. Оказавшись в аэропорту, я первым делом покупаю себе новый номер. Телефон разряжается в ноль, я иду в первое попавшееся кафе, ставлю его на зарядку. — он достал еще одну сигарету, но не стал ее прикуривать, просто заложил за ухо. — Народу куча, рейсы задерживают, люди нервничают. Пока я стоял в очереди за кофе, за мой стол подсела семейная пара. Очень возбужденные, они о чем-то спорили. Короче, отстояв очередь, я вернулся к столу в разгар скандала. Они обвиняли друг друга во всех смертных грехах, и вот уже его жена начинает прям истерить и переворачивает их поднос с обедом, — Мор усмехнулся, как будто ситуация была действительно веселой. — На мой скромно заряжающийся телефон вылили и горячий кофе, и пиво.   Робин с сомнением подняла бровь, пытаясь определить правдивость его слов. Заметив смятение на ее лице, он поспешил добавить: — Это чистая правда. Ебанутое стечение обстоятельств, — пожав плечами, продолжил: — Телефон восстановлению не подлежал, я купил новый.   Она, усмехнувшись, поджала губы и отвернулась от него. Объяснения Мора были логичными, но ей нужно было не это. Робин внутренне погибала все эти дни, сходила с ума, и вот так просто снова явиться в ее жизнь было слишком:   — А совет-то нужен на какую тему? — хрипло спросила она, не поворачивая головы.   — Я обещал позвонить дорогому мне человеку, — она слышит в его голосе нежность, — Но физически не смог этого сделать. Я просто не знаю ее номера, а наизусть помню только один, и он принадлежит человеку, который пару дней назад сказал, что я для него умер.   — Прямо дорогому? — хмыкнув, спросила Робин. Она нашла в себе силы и повернулась к нему лицом. Мор стоял непозволительно близко. Буквально вплотную.   — Самому, — тихо прошептал он, и этот шепот вызвал сноп мурашек по всему телу.   Мор коснулся ее щеки нежным поглаживанием: — Что я должен сделать, чтобы вымолить прощение у этой прекрасной девушки, Кара?   — Вымолить? — наигранно, удивленно переспросила Робин.   — Да, готов встать на колени! — он начал опускаться, но Робин перехватила его, удерживая на месте.   — Это уже слишком! — строго произнесла она, смущаясь.   Мор, пользуясь моментом, прижал Робин к себе, нежно коснулся ее губ своими и на выдохе произнес: — Прости… Прости… пожалуйста, — шептал он между нежными поцелуями. Ее сердце сжалось, в глазах стояли слезы, и, заметив это, он прижал ее к своей груди, опять успокаивающе поглаживая: — Я больше тебя не оставлю!   Шмыгнув носом, Робин спросила: — Почему ты уволился?   — Откуда ты знаешь? — Мор, оправившись, заглянул ей в лицо. — Следила за мной?   Робин закатила глаза и выбралась из его объятий, всем своим видом показывая, что он ей не очень-то и нужен.   — Они меня просто заебали, — спокойно ответил Мор и, подумав, добавил: — Это никак не связано с тобой. Пожалуйста, верь мне.   То ли охмелев, то ли осмелев, а может, это близость Мора кружила голову, всю дорогу до дома Робин ластилась к нему, как кошка: целовала шею, линию подбородка, прикусывала мочку уха. — Господи, — усмехнулся он, прижимая податливое тело, крепче обнимая ее за талию. — Давай хотя бы дойдем до квартиры. У входной двери одиноко дожидалась своего хозяина темно-серая дорожная сумка. Заметив ее, Робин ехидно спросила: — Вот так сразу с вещами ко мне? — Да, знал, что ты будешь не против! — в тон ответил Мор, сужая глаза, и, не давая диалогу продолжиться, забрал ключи из подрагивающей женской ладони. Когда оказались за порогом, перестали существовать все проблемы, вопросы, недопонимания, путаные дни. Только он и она.

***

Робин, не открывая глаз, поежилась, натянула на обнаженные плечи одеяло. Она могла бы проспать еще час или даже два, но одно имя, пронесшееся у нее в голове, заставило глаза резко распахнуться. Лежа на левом боку, она напрягала слух в надежде услышать дыхание, сопение, на худой конец храп, но ее собственное сердце колотилось так громко, что перекрывало все звуки. Как будто продолжая спать, она высунула ногу из-под одеяла и начала «щупать» вторую половину кровати, мысленно молясь наткнуться хотя бы на кота. Пусто. Ее постель была пуста. Робин села, прижимая ноги к груди; разочарование и осознание слишком быстро наполнили тело. Прикрыв лицо ладонями, она истерично рассмеялась. Не спеша она надела шорты, футболку и с грустью посмотрела на пустую постель: нет, это не она дура, это Мор — мудак. Но за одно ему можно сказать спасибо — она выспалась. Шлепая босыми ногами по полу, она терла лицо, прикидывая, есть ли смысл продолжать это утро или будет лучше лечь обратно в постель и остаться там навсегда. Аромат свежеприготовленной пищи тут же ударил в голову и взбодрил не хуже крепкого кофе. Оторвав наконец ладони от лица, Робин замерла в растерянности. Мор, стоя к ней спиной, нарезал что-то, на плите жила своей жизнью ее сковородка. — На завтрак омлет с помидорами черри и ветчиной, — он обернулся к ней с нежной улыбкой. — Голодная? Все, что смогла сделать Робин, — это закусить губу в улыбке и кивнуть головой. Он не сбежал, не оставил ее, не передумал. Мортимер просто готовил завтрак для них. Он снова отвлекся на процесс и через плечо уточнил: — Сваришь кофе? Никогда не понимал эту технологию. Словно в ускоренной съемке, в ее груди начал распускаться букет из самых разных чувств. Букет, который она сама чуть не угробила три минуты назад. На обеденном столе экраном вверх лежал ее телефон — сейчас он ее мало интересовал, но вдруг писал Карим… А рядом с ним лежал камушек, тот самый флюорит, который она потеряла в день рождения Мора, кажется, две жизни назад. — Где ты его нашел? — не веря своим глазам, спросила Робин. Не то чтобы камень был ей дорог или важен, но потерять его в первый же день носки было… обидно. — Там, где попросил подождать меня две минуты, — издевательски хмыкнул Мор, приблизился к ней, снова изучая взглядом, снова сканируя. — Я, конечно, задержался и отсутствовал больше чем две минуты, но что-то мне подсказывает, что ты сбежала, не успев досчитать и до двадцати. В его голосе звучал упрек, но такой мягкий и не давящий. Мору не нужны ответы или оправдания: — Я отнес его в ювелирную мастерскую, там заменили петлю на серебряную и закрепили, шнурок тоже выбрал новый, он более надежный, — Мортимер взял камушек из ее ладони и, заведя руки за ее шею, застегнул маленький аксессуар, — Чтобы могла носить и не переживать, что потеряешь. Робин безотрывно смотрела в его лицо, тонула в темноте его глаз, в груди щемило. Словно поняв ее состояние, Мор невесомым поцелуем коснулся ее щеки, потом кончика носа, потом другой щеки и только потом губ: — Пообещай больше не убегать от меня? — и еще один поцелуй, чуть настойчивее, более наглый. — Обещаешь? — Обещаю, — прошептала Робин, понимая, что начинает или продолжает терять контроль; прикрыла веки и была готова углубить поцелуй, но Мор мягко ее прервал. — Погоди, — улыбнулся он ей в губы, — Завтрак… не хочу, чтобы ты ела пригоревшее.