Take on me

Oh, I’ll be comin’ for your love, okay? Take on me (Take on me) Take me on (Take on me) I’ll be gone in a day or two Песня: A-ha — Take On Me Сегодня ровно год, как папы не стало. Родственников, кроме меня, у него не было. Значит, и у меня тоже никого не осталось. Я зря надела самое красивое чёрное платье — всё равно никто не увидит. Тоска нависла надо мной, как грозовая туча. Только вот дождь никак не начинался. А без дождя не бывает радуги. Тихий стук. — Миссис, ужин готов, — голос Оливии, моей служанки, был мягким. Я не раз говорила ей, что у неё было бы будущее в театре. Но она всегда отмахивалась: «Не моё это. Моё место здесь, в тихом доме». — Я скоро, — хрипло отвечаю. Надеюсь, она услышала. Не хотелось бы, чтобы Оливия зашла ко мне. Шаги медленно удаляются от двери. Тихое шуршание. Я встаю перед зеркалом. Кудри выбились из пучка. Придётся снова заплетаться. Хотя зачем? Я всё равно никуда сегодня не собираюсь. Есть ли смысл что-то делать, если никто не увидит? Не похвалит? Зачем тогда вообще стараться? Вдох. Выдох. Я выхожу из комнаты — моего оберега. Стук каблуков, которые я надела тоже непонятно зачем, разносится по всему дому. Я не люблю, когда вокруг настолько пусто, что можно расслышать собственное сердце. К сожалению, я живу так уже год. Когда папа был жив, дом всегда был полон людей. Играла музыка. Даже прислуга танцевала. А теперь всё это исчезло. Будто я несу за собой одиночество. Сколько бы я ни оборачивалась назад — там всегда ничего нет. С кухни тянуло запахом супа. Больно смотреть на одну тарелку на столе. Ещё больнее осознавать, что она моя. Я ем, полностью погружённая в себя. Вкус супа я не запомнила. — Миссис Миранда, — зовёт Оливия откуда-то сбоку. Я поворачиваю голову. — Ваш отец велел передать вам это за два дня до дня рождения. Она протягивает мне конверт и начинает убирать со стола. — Вам понравилось? — Соли мало, — отвечаю автоматически. Я не знаю, правда ли её было мало. Я вдруг вспоминаю, что через пару дней у меня день рождения. Странно праздновать после смерти отца. В прошлом году я пропустила его совсем. Я возвращаюсь в комнату. Один и тот же путь. Сажусь за стол и аккуратно вскрываю конверт. Он запечатан странно. Записка выпадает с самого дна, а не лежит внутри. Я разворачиваю салфетку с почерком отца, и по щеке катится слеза. «Он поможет тебе. Ты знаешь меньше, чем думаешь. Осторожно обернись. Он всё ещё рядом, заметила?» Почему, папа? Зачем ты говоришь загадками?                                                    *** Я решила навестить папин офис. Может, он оставил подсказку там. Где-то я слышала, что ответы лежат прямо перед нами, просто мы не хотим их видеть. В офисе не было окон. Точнее, было одно — в стене между кабинетом и спальней. Так папа мог контролировать обе комнаты одновременно. Слева от окна стоял диван, приятный на ощупь. Прямо напротив, у дальней стены, располагался огромный стол, а за ним — не менее огромный стеллаж. Я обошла комнату вдоль и поперёк. Заглянула под стол, открыла все ящики, постучала по зеркалу. Кстати, стекло показалось мне мутным в некоторых местах. И всё же я нашла подсказку. Не записку. Вырезку из газеты. Она лежала среди документов старых слуг. Крупным шрифтом было написано: «ЛОК ФАНЕП ПОСЕЩАЛ ДЕТЕКТИВА ДЖЕЙМСА КУАЛИТА» И что? Папа посещал какого-то детектива. Зачем об этом писать в газете? Я уже хотела всё отложить и уйти, но заметила пометку простым карандашом. Папа, видимо, не сильно нажимал на грифель — слова было трудно разобрать. Имя детектива было обведено в овал, от него шла стрелка к надписи: «Если вдруг тебе передадут записку — обращайся к нему». Обратиться к Джеймсу? Получается, без помощи опытного детектива это дело не раскрыть. Что ты скрывал от меня, папа? Найти Джеймса оказалось несложно. Он был довольно известен. Детектив-инспектор Scotland Yard. — Что ж… — я набираю номер, указанный на вырезке. Бумага хрустит в моей руке, а пальцы дрожат, будто я собираюсь вызвать не детектива, а призрака. Гудок. Ещё один. Ещё. На четвёртом я почти решаюсь бросить трубку — вдруг это ошибка?.. вдруг отец имел в виду не это?.. — но щелчок в линии не даёт мне уйти. — Детектив-инспектор Джеймс Куалит, — говорит он. Голос твёрдый. Почти как у папы. Но у Джеймса в нём есть что-то ещё. Что-то… сладкое. Я сглатываю. Почему разговаривать с записками отца было легче? — Это… — я запинаюсь, что на меня совсем не похоже. — Это Миранда Фанеп. Возможно… вам знакома наша фамилия. Пауза. Слишком длинная. — Мисс Фанеп, — я чувствую, как он улыбается. — Почему вы мне звоните? Как формально. Будто я записываюсь к стоматологу. Я сжимаю край стола. — Мой отец… перед смертью оставил мне записку. И там было написано обратиться… к вам. Снова тишина. Но теперь она внимательная. — Когда вы можете приехать? — спрашивает он. — Приехать? — я почти смеюсь. — Я сегодня не собираюсь покидать дом. — Тогда я приеду сам, — отвечает он спокойно, будто это самое очевидное решение. — Scotland Yard не возражает, когда дело касается записки от умершего. Адрес? Я диктую автоматически. И только когда линия обрывается, меня пронзает мысль: Он едет ко мне. В мой дом. Сегодня. Стук сердца заглушает даже тишину старых стен. Вот и снег.  Маленькие снежинки летают за окном.