Take on me

Громкий стук кнокера заставил моё сердце скатиться куда-то вниз, к самому животу. И почему я так переживаю из-за какого-то детектива? Выходя из комнаты, я столкнулась с Оливией. Мы вместе спустились к входной двери. Открыв её, Оливия впустила в дом прохладный воздух — и его. — Леди Миранда, — Джеймс вошёл, протягивая мне руку. Я приняла её. Его ладонь была тёплой, несмотря на то, что он только что зашёл с улицы. — Детектив, — я посмотрела на него снизу вверх. Джеймс словно вобрал в себя всю бежевую палитру. Из-под расстёгнутого пальто виднелись клетчатая жилетка и полосатый галстук. Причёска выглядела естественно растрёпанной, небрежной, придавая образу молодость и лёгкую задумчивость. Каштановые волосы, зачёсанные набок, с чёлкой, падающей на лоб, скрывали взгляд. Он улыбался искусанными губами. Джеймс задержал мою руку чуть дольше, чем позволяла вежливость. Будто взвешивал, проверял, не дрожат ли пальцы. По спине пробежал знакомый, неприятный холодок тревоги. — Вы позвали меня, чтобы обсудить найденное письмо? — спросил он спокойно. Но взгляд был цепким. Слишком умным. Слишком наблюдательным. Ненавижу, когда на меня так смотрят. — Очевидно, — я словно выдавливала слова, но взгляд не отвела. Я Миранда, а не девочка, которой страшно перед очередным мужчиной в пальто. Оливия тихо закрыла дверь, и дом будто втянул в себя воздух. Тишина стала вязкой, как густой сироп. Джеймс снял пальто, небрежно перекинул его через руку и сделал пару шагов, осматривая холл так, будто искал следы, которых я сама не замечала. — Интересный дом, — заметил он. — Чувствуется порядок. Я едва не рассмеялась. Порядок. У меня внутри постоянная буря, а он говорит о порядке, потому что ковёр лежит ровно. — Не льстите мне, — я прошла в гостиную. — Садитесь. Если хотите. Он сел спокойно, уверенно. Как человек, который не боится ни места, ни людей, ни теней по углам. Его взгляд скользнул по камину и вернулся ко мне. — Леди Миранда… — он медленно переплёл пальцы. — Прежде чем вы покажете письмо, я должен спросить. Вам угрожают? Сердце дёрнулось снова. Я ненавидела этот вопрос. Слишком прямой. Слишком серьёзный. Слишком правильный. Почему все делают вид, что они правильные? Было видно, что ему неудобно. Он явно хотел сесть иначе, свободнее, но вместо этого деловито закинул ногу на ногу. Я вдруг поняла, что чувствую то же самое. — Не уверена, — сказала я. — Но раз вы здесь, значит… что-то происходит. Он кивнул. Улыбка исчезла. Лицо стало жёстким. Опасным. — Тогда давайте выясним, что именно. Я рассказала всё. Про болезнь отца, про прошедший год, про письмо, переданное Оливией за обедом. Слова давались с трудом. Я замолкала, делала паузы, смотрела в потолок, чтобы не расплакаться. «Если смотреть вверх, мозг думает, что всё наладится», — говорил когда-то друг отца. Джеймс слушал так, будто я рассказывала ему интересную историю. Возможно, для него так и было. Мы слишком разные. Ему — убийства и кражи. Мне — выдуманные миры, где никто ничего не требует. — Звучит весьма интересно, — сказал он наконец и встал. — Покажете рабочее место вашего отца? Это был риторический вопрос. По пути я заметила, как он оставил пальто на спинке кресла. В кабинете отец Джеймс осматривал всё внимательно, но не педантично. Его отпечатки остались почти на каждом предмете. — Стёкла мутные, — заметил он, глядя на окно. — Я тоже это заметила. Он прикусил губу. Я поймала себя на том, что повторяю это движение. Когда он содрал кожу, словно что-то понял. — У вашего отца были друзья? — Были… — неуверенно ответила я. — Но я их не знаю. Он нахмурился и открыл нижний ящик стола. Шорох бумаг. Стук. — Чёрт, — он ударился головой. В его руке были документы. Я выхватила их раньше, чем он успел остановить меня. — Леди Миранда! Мы напоминали детей, играющих в охоту за сокровищами. Blue.window.i.firm. Фирма по производству клея… Важно было не это. Внизу стояла подпись отца. Меня бросило в жар. Слёзы обожгли щеки. — Папа… он умер из-за клея… Джеймс осторожно забрал документы и просто стоял рядом. Потом обнял меня. — Я ничего не понимаю, — тихо сказал он. — Но вы можете обнимать меня. Он был как большое облако. А я — ангел с отрубленными крыльями. 

***

Фабрика оказалась тайной. Она находилась под домом Оливера Кинобиуса — друга моего отца. Комната была тесной, заставленной столами. Всё слишком близко. Слишком открыто. — Почему вы скрывали завод? — спросил Джеймс. — Да захотелось Джиму фабрику но с того ни с него открыть… — начал Оливер. Я закрыла уши. Джеймс положил руку мне на талию, и мир стал тише. — Понятно, — оборвал он.   *** Обратно мы шли под снегом. Хлопья летали в воздухе. Дети визжали, смеялись, бросались снегом. Это казалось чужим. — Вы всегда так уходите в себя? — спросил Джеймс. — А вы всегда задаёте вопросы не вовремя? — Мне не нравится это место, — сказал он. — И то, как ваш отец с ним связан. — Значит, он умер не просто так? Он остановился. — Миранда… вы закрыли дверь, когда мы уходили? Я обернулась. Дверь дома была нараспашку открыта.