Take on me

Я в жизни не смогу описать страх, который заставил меня стоять посреди дороги и бояться зайти в дом. Дрожь поразила тело. Джеймс осторожно дернул ручку незакрытой двери. Из окна я увидела, как к нему спускается Оливия. Она выглядит нетронутой, но страх прослеживается в каждом её движении. — Детектив! — она выбежала на улицу в одном платье и туфлях. — Не поверите, что случилось! Миссис! — Она дернулась ко мне. — В дом кто-то проник. Я закрылась в своей комнате и не знаю, украли ли что-то. — В чужой дом просто так не забегают, что-то украли точно, — сказал Джеймс, снова закусывая губу. — Господи, ужас какой… — зашептала Оливия, чуть не валясь с ног. Джеймс подошёл ко мне: — Вы как, леди Миранда? Как я… Я никак! Мой дом только что ограбили, отец умер непонятно из-за чего, и я начала влюбляться в человека, которого знаю меньше половины дня. И об этом мечтала перед своим днём рождения! А ещё за день я съела только суп. — Мне плохо… — я ощущаю, как ноги подкашиваются, зрение теряет фокус. — Вы побледнели, леди. Как себя чувствуете? — Джеймс наклонился надо мной. Но он не успел ничего понять, и я падаю своим поголодавшим телом на холодный снег. Прихожу в себя уже на диване в гостиной. Мои ноги лежат на согнутых коленях Джеймса. — Миссис? — Оливия мгновенно оказалась у моего лица. Её щека блестела чем-то, напоминавшим глиттер. — Подождите, Оливия. Если человек открыл глаза, это не значит, что он пришёл в себя. — Что украли?.. — моя первая мысль. Оливия отходит, Джеймс отпускает мои ноги. Дом наполнился тишиной, такой же, как год назад, когда нашли тело отца. — В комнате мистера Фанепа разбросаны вещи… — начала Оливия. — Когда вы успели её осмотреть? — перебил Джеймс, прищурившись. Оливия отвела взгляд. Тут и я начала сомневаться в её верности. — Оливия… — произнесли мы с Джеймсом одновременно. Пауза повисла. Джеймс не выдержал и побежал вверх. — Стойте! — голос Оливии стал неузнаваемым. Уверенный тон превратился в писк. А её неуверенная походка… Что должно случиться с человеком, чтобы он настолько изменился за один день? — Детектив! Подождите! Оливия рванула за Джеймсом. Я осталась одна и ничего не понимаю. Опустив взгляд, замечаю записку. Разворачиваю бумагу с трепетом в сердце. «Я бегу, бегу, Секреты страшные найду, Слова ужасные услышу, Но всё равно тебя люблю.» Это даже не стих, а четверостишье. Но от него одновременно хорошо и плохо. Надежд держать не стоит, но сердце замирает. Сверху, словно кот с собакой дерутся, всё падает на пол. Крики, стук дверей… хаос. Я зацепилась за одну малюсенькую деталь, которая могла бы ничего не значить, но всё равно значит. В один такт по лестнице спускаются две пары ног. Я, как бешеная, кладу стих обратно на место. Джеймс выглядит побитым: красная царапина на лице, галстук повернут к левому плечу, от жилетки отлетело две пуговицы. Оливия осталась прежней, разве что её прическа слегка потрепалась. — Мы капельку не поладили, но уже всё хорошо, — успокаивает меня Джеймс, садясь обратно на диван. — Да, всё в норме, мисс Миранда. Давайте я приготовлю чай? — предлагает Оливия. Не дождавшись ответа, она убегает на кухню. — Что случилось? — интересуюсь, рассматривая царапину Джеймса. Кровь не течёт, рана лёгкая. Он молчит, кусая губу. Так и хочется остановить его, но это было бы неэтично. — Случилось? Ничего не случилось, — произносит Джеймс. Он врет, и это видно, но не краснеет, не смотрит в глаза. Зажимает зубами губу. И это не настолько прекрасно, как огонь. Это измученная губа парня, в которого я влюбилась меньше чем за день. Я не выдерживаю. Ни какая любовь не затмит желание знать, что хотел передать мне папа. — Ты перестаёшь кусать губу и рассказываешь мне всё, что узнал! — я накидываюсь на него, хватая за рубашку. Наши лица ужасно близко друг к другу. Он ошеломлён, но не отталкивает. Я сама отпускаю его. Мы смотрим друг на друга. Зрачок в зрачок. Могут ли два человека, знакомых меньше дня, обрести связь? Сегодня мы опровергли что-то. Дыхание совпадает, сердце бьётся в одном ритме. Не существует больше ничего кроме нас. — Я знаю, почему окна в кабинете мистера Фанепа грязные, — шепчет Джеймс. Если я их поцелую, почувствую вкус крови? Или он меня заразит? К чему я вообще об этом думаю? — Там заложена надпись. Мы оборачиваемся на кухню, где Оливия химичит чай с имбирём. Она заботливо подогревает еду, словно мама. Оливия всегда терпела все мои выходки, грубости, трепала нервы, но её лицо всегда было весёлым. Волшебница с стальными нервами, хоть и со своими скелетами в шкафу. — Оливия, — зову, и сразу вижу её голову на пороге. — Не стоит готовить стол. Я и детектив пойдём спать. — Хорошо, миссис Миранда! — Оливия готова ко всему. — Детектив, я постелила вам в комнате для гостей. Мы с Джеймсом поднимаемся на второй этаж. Он спрашивает разрешение на ночь в моей комнате. Я разрешаю. Я приготовила маленький нежно-розовый диван для Джеймса. Ему приходится поджимать ноги. Стыдно: такой большой дом, а гостя разместили на диване. — Леди Миранда, мне нравится розовый, — улыбается Джеймс. Я тоже улыбаюсь. Ложу уставшее тело на кровать, проваливаясь в сон. Я тону. Вокруг меня вода. Джеймса на диване нет — значит, он выбрался. А я болтаюсь, как осьминог. Вода всегда пугала меня: нет краёв, нет формы, затягивает в водоворот без выхода. Просыпаюсь в холодном поту. Пульс бьётся, дыхание сбилось. — Леди Миранда? — Джеймс рядом, сонный взгляд. — Всё нормально. Просто кошмар. — Кошмар? — Кошмар. — Какой кошмар? — Он подходит, берёт за руку. — Мне приснилось, как наш дом затопило водой. Все нашли выход, а я тонула… осталась одна в массе воды. Джеймс обнимает меня. Пульс и дыхание возвращаются в норму. Тело поддаётся телу Джеймса. Мы как одно целое, как расческа, что нашла свои локоны. — Извиняюсь за наглость, но не хотите ли прогуляться до комнаты вашего отца? — Джеймс знает, чего я хочу. — Оливия нам не помешает. Мы пробираемся в кабинет папы. Окна в темноте кажутся чище, но это иллюзия. Везде блестки — такие же, что были на щеке Оливии, когда она приводила меня в чувства. — Оливия хотела разгадать шифр глиттером, — усмехается Джеймс. — Мы клеим на окно бумагу, аккуратно отклеиваем. Часть остаётся, и мы получаем разгадку. Как мы это делали, я не буду описывать. Главное: на окнах образовалась надпись: «В подвал». Наверно, это самый тревожный спуск. Но меня ждет нечто неожиданное: торт со свечами, рядом упакованный подарок и граммофон. — Что… — вырывается у меня. — С днём рождения, мисс Миранда! — Оливия выпрыгивает из угла. Я хочу плакать и улыбаться одновременно. Это слёзы счастья. — Вы знали… — я смотрю на Джеймса. — Естественно, леди. — Он притягивает меня к себе. Я встаю на носочки, хочу поцеловать, но вспоминаю про раны на губах Джеймса. — Ничего страшного, — говорит он. — Я успел намазать их бальзамом. Теперь он сам целует меня. Тёплое ощущение разливается по телу. Сердце танцует. Из граммофона играет резаный голос: — Я бегу, бегу. Секреты страшные найду. Слова ужасные услышу. Но всё равно тебя люблю. — И я тебя… — мямлю, прижимаясь к Джеймсу. Оливия режет торт. Я права: ей нужен театр. Так хорошо играть роль я не видела нигде. — Я не дам вам больше никогда утонуть. Неважно где, — шепчет Джеймс. — Держите. — Протягивает газету с подчеркнутым абзацем: поиски парикмахеров. — Откуда узнали? — Парикмахера узнают по прическе. А у вас она прекрасная. Вы — одно из чудес света. Мне так хорошо давно не было. Я не хочу терять это чувство. Хотя с Джеймсом это почти невозможно. «Он всё ещё рядом, заметила?» — вспоминаю записку папы. Заметила, пап. И больше не упущу.