Story about office clerk

Когда шторм утихает, мы благодарим того, кто дал нам укрытие. Но редко спрашиваем, кто этот шторм послал..

***

Дождь тихо стучал по окнам, пока мягкий туман крался по дорожкам сада, пытаясь подобраться к дому как можно ближе. Голова парня лежала на мягкой подушке, его черные локоны были разбросаны по шёлковой наволочке. Глаза медленно открылись от приглушённого света, проникающего сквозь шторы. Хван поморщился и инстинктивно прикрыл лицо рукой, пытаясь укрыться от лучей. Спустя мгновение он потер ещё слипающиеся веки, затем медленно потянулся, чувствуя, как все мышцы в теле болезненно ноют после всего пережитого напряжения и стресса. Ноэ тихо зевнул, сел на кровати и попытался прогнать остатки сна. Это удалось не сразу, но через пару минут парень, слегка пошатываясь, поднялся и направился в сторону ванной комнаты. Каждый шаг отзывался болью в теле, но он всё же подошёл к раковине и взглянул в зеркало. В отражении мелькнуло уставшее, бледное лицо; казалось, сон вообще не помог организму восстановиться. Но Хвана это не остановило. Он наклонился и плеснул в лицо ледяной водой, отгоняя последние остатки сна. Парень поднял голову и снова посмотрел на себя. Тёмно-карие глаза в приглушённом свете ванной казались чёрной бездной. В этом взгляде, пусть и чуть отдохнувшем за ночь, словно ничего не отражалось. Будто весь ужас, произошедший за последние два дня, стёрся за эти часы спокойного, но так и не принесшего облегчения забытья. Ноэ взял зубную щётку, выдавил немного пасты и принялся чистить зубы. Идеальная линия улыбки постепенно покрывалась белой пеной. Задумавшись о чём-то своём, парень опомнился лишь спустя пять минут. Он тщательно прополоскал рот, промыл щётку и поставил её обратно в стаканчик. Хван ещё раз ополоснул лицо прохладной водой и, подняв взгляд в зеркало, обратил внимание на колье. Оно слабо мерцало на предплечье, почти не давя на руку, лишь изредка подавая о себе знать: то вспыхивало чуть ярче, то гасло на пять-десять секунд. Парень невольно нахмурился, но, отбросив плохие мысли, направился в спальню. Он снова потянулся, и в абсолютной тишине громко хрустнули позвонки. Подойдя к двери, Ноэ открыл её, прошёл к противоположной и тихо постучал к подруге. Ответ последовал мгновенно, едва прозвучал первый стук: — Заходите, открыто... Голос девушки звучал приглушённо и устало, словно она вовсе не ложилась спать. Когда он вошёл в комнату, сразу стало видно, что все его догадки оказались верны. Под глазами у Эммы залегли глубокие тени недосыпа, сама она выглядела измождённой и еле держалась на ногах. Девушка потерла глаза и спросила: — А... Это ты, Хван? — Она зевнула, прикрывая рот рукой. — Доброе утро. Ты хоть отдохнул? Или, как и я, всю ночь не сомкнул глаз? — Доброе утро. Ты не спала? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил парень, подходя ближе. — Ничего такого. После того как ты уснул, меня тоже осмотрели на наличие травм, а потом я прилегла, — девушка, которая до этого улыбалась, заметно нахмурилась и продолжила: — Но пока лежала, в первую половину ночи я слышала странные шорохи и шум в коридоре... Ноэ тоже нахмурился и положил руку ей на плечо: — Ты думаешь, это они?.. Надеюсь, они еще не добрались досюда... — Я тоже очень надеюсь. А ещё очень надеюсь, что Сон нам всё объяснит как можно скорее. Хотелось бы знать побольше о том, от кого или чего мы тебя пытаемся спасти... Девушка слабо улыбнулась и собрала верхние пряди небольшим крабиком, убирая надоедливые волоски от уставшего лица. — Тогда пойдём и спросим, где мы можем его найти. Время уже почти девять... Десять? Он точно должен был встать. Насколько я знаю, он очень ранняя пташка, — произнёс парень, открывая дверь и приглашая девушку выйти первой. Та тихо хихикнула, покачала головой и сказала: — Ты, как всегда, джентльмен до глубины души. Спасибо... Она проскользнула в дверной проём — усталая, но всё же невероятно грациозная, словно представительница семейства кошачьих. Хван лишь хмыкнул, закрыл за ней дверь и вышел вслед. Длинный коридор, ведущий к лестнице, они преодолели в тишине, пока не наткнулись на милую девушку, смахивающую лёгкую пыль с рамы картины мягкой метёлкой. Парень тихо кашлянул, привлекая внимание, и спросил: — Извините, вы не подскажете, где мы можем найти Сона? Домработница повернулась на голос гостя, убрала разноцветную пуховку и спокойно ответила: — Да, конечно. Следуйте за мной. Она плавным шагом направилась к лестнице. Друзьям оставалось лишь последовать за ней, идя через длинные, широкие коридоры, сияющие чистотой и богатством. Спустя пару минут оба оказались в красивой, светлой столовой. По её панорамным окнам медленно стекали капли утреннего дождя. За длинным столом сидел Йим, перелистывая какие-то бумаги. Он то и дело чуть хмурился, но, услышав шаги, поднял глаза на дверной проём. — Доброе утро. Я надеюсь, вы смогли отдохнуть после вчерашнего? — на лице мужчины играла лёгкая полуулыбка. Он встал со стула, откладывая бумаги. — Присаживайтесь за стол, скоро принесут завтрак. Вам нужно поесть, чтобы восстановить силы. Друзья переглянулись и тихо присели. Ноэ устроился по левую руку от хозяина дома, а Эмма села напротив. Парень посмотрел на Сон-Хуна, который всё ещё продолжал просматривать бумаги. И только Хван хотел поинтересоваться, что так занимает внимание его хорошего знакомого, как в столовую вошли две служанки. Одна везла тележку с блюдами, вторая помогала ей, придерживая дверь, а затем приступила к сервировке. Как только с многочисленных блюд, тарелочек и мисочек сняли крышки, комнату тут же наполнил аромат морской капусты, кунжутного масла и чего-то знакомо-острого. Перед каждым поставили тарелки, в которых дымился миёк-кук , издавая тот самый вкусный запах, пробуждающий аппетит. Стоящие рядом розетки с панчхан — ярким кимчи, редисом, пуджимкэ, намуль и золотистым омлетом — также привлекали внимание. Йим взял ложку, зачерпнул немного нежного тофу из общего блюда и деликатно положил его в рис Хвана. — Ешь, — мягко произнёс он, переходя на корейский. — 힘을 내야 해. 오늘 하루는 힘들 거야. После этого мужчина обернулся к девушке и спросил уже по-английски: — Вы не хотите тоже попробовать немного тофу? Оно хорошо сочетается с этим супом. Картер чуть рассеянно моргнула, а затем ответила: — Не откажусь. Мне всегда было интересно попробовать традиционный корейский завтрак... — Надеюсь, он вас не разочарует, — дружелюбно улыбнулся Йим. — Я решил, что Хвану сейчас поможет что-то из нашей родной еды, чтобы быстрее «встать на ноги» после вчерашнего. К тому же я совершенно не привык к традиционному американскому завтраку, сколько бы я здесь ни жил. Вы уж простите мне мои привычки. — Не извиняйтесь, это скорее нам стоит поблагодарить вас за заботу, — тихо сказал Ноэ, глядя на теплую домашнюю еду перед собой. Он чувствовал себя крайне неловко. Они вчера так внезапно появились здесь, а хозяин дома не только легко согласился им помочь, но и окружил такой нежностью. Всё это заставляло молодого человека ощущать скованность и глубокую благодарность, с которой он не знал, что делать. Мужчина покачал головой и мягко возразил: — Хван, не стоит благодарностей. И не переживай из-за мелочей. Тебе стоит поберечь свои и так уже измотанные нервы. Так что приятного вам аппетита. Парень кивнул и, подняв взгляд на подругу, одними губами произнёс: — Приятного аппетита. Затем он взял в руки палочки и ложку, начиная тихую, но приятную трапезу. Стоило Ноэ положить в рот кусочек тофу и отпить горячего бульона, как по горлу разлилось приятное, чуть солоноватое тепло. Вкус нежного, тающего во рту тофу обволакивал душу. На сердце вдруг стало легче, и парень невольно улыбнулся, посмотрев на Йима. Девушка последовала примеру друга и вскоре тоже слегка улыбнулась. Ведь вкусная еда способна поднять настроение даже в самые трудные времена, и Эмма сейчас понимала это как никогда хорошо. Сон-Хун, увидев, что его гости довольны завтраком, тоже продолжил есть. Так, в спокойствии и тишине, пролетело полчаса. Дождь за окном постепенно усиливался, в то время как еда и закуски исчезали со стола, пока не остались лишь пустые тарелки. Хван отпил из стоявшей перед ним чашки чай, чуть нахмурился и спросил: — Какой у нас дальнейший план действий? Мне нужно что-то сделать для ритуала? Как-то помочь с подготовкой? Йим перестал пить. Он медленно поставил чашку и провёл кончиком пальца по краю блюдца, и его взгляд стал серьезным. — Твоя помощь пока не нужна. Тебе надо лишь отдохнуть перед тяжёлым вечером. Однако расслабляться полностью нам сейчас, к сожалению, нельзя. Сегодня ночью мне поступило одно сообщение... И оно не сулит ничего хорошего. Друзья переглянулись, и в тот же миг напряглись. Руки Картер судорожно сжали чашку, а Ноэ внимательно посмотрел на Сон-Хуна. — Должно произойти что-то плохое? Это из-за них? Из-за теней вы так переживаете? — Нет, друг мой, — ответил хозяин дома, покачав головой. — К сожалению, это, возможно, нечто ещё более ужасное, чем тени... Вчера ночью рядом с одной из моих усадьб были замечены следы одной организации. Они... те, кто охотится за такими, как ты, чтобы получить силу и власть древних артефактов в свои руки. Все называют их просто «Синдикат», однако реальное имя организации известно немногим... И вам лучше его не слышать, чтобы не было проблем в будущем. Мужчина произнёс всё это, как показалось Хвану, мучительно медленно. Однако это был ещё не конец объяснения. — Если они заявятся сюда, будет очень плохо. Поэтому нам стоит провести первый ритуал как можно скорее, пока они не добрались досюда раньше теней. Мои люди, конечно, справятся с ними, но нам не стоит рисковать. После этих слов внутри Ноэ опять что-то с грохотом рухнуло. Наверное, это в дребезги разбилась надежда на спокойную жизнь. Однако, мотнув головой, парень спросил: — Мы же сможем провести ритуал сегодня? Я готов ко всему, что от меня потребуется... Он отодвинул от себя чашку, пока Эмма взволнованно переводила взгляд с друга на знакомого. Мужчина же, в свою очередь, встал со стула, подошёл к Хвану и положил ему руку на плечо: — Я подготовлю всё к вечеру, а тебе стоит немного успокоиться. Постарайся хоть чуть-чуть дать своему телу и разуму отдохнуть перед ритуалом. А тебе, Эмма, я рекомендую поспать, если получится. Но для начала обсудите, пожалуйста, с моей горничной, что тебе надо привезти к вечеру из дома. Хван, тебя это тоже касается. Он сделал паузу и добавил уже у двери: — А сейчас я вынужден откланяться, мне пора начинать подготовку... После этих слов Йим забрал свои бумаги и вышел из столовой. Вслед за ним грянул раскатистый гром. Казалось, дождь за окном после этого полил с новой силой. Ноэ проследил за удаляющимся силуэтом мужчины, затем перевёл взгляд на Картер, кивнул сам себе и подошёл к ней. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты. Разберёмся с вещами, и ты пойдёшь спать. Тебе надо отдохнуть, — сказал парень, протягивая руку подруге и помогая ей встать со стула. Девушка поднялась, и они вышли в коридор, где почти сразу заметили одну из горничных. Друзья подошли к ней, и Хван вежливо поинтересовался: — Извините, нам сказали обсудить список вещей с горничной. Можем мы обратиться к вам по этому вопросу или стоит поискать кого-то другого? Девушка, до этого спокойно стоявшая в коридоре, встрепенулась, смахнула невидимые пылинки с подола платья и ответила: — Да, конечно. Вы можете обратиться ко мне, я именно для этого здесь. Готова внимательно выслушать вас и принести необходимые вещи из вашего дома. Слова были произнесены строго, но это лишь придало девушке уверенной серьёзности и значимости. Они переглянулись, и Ноэ кивнул подруге, предлагая начать первой. Эмма принялась перечислять то, что ей необходимо привезти. Разговор был недолгим, хотя к его концу Хван уже начал слегка скучать. Когда девушка закончила, горничная переключила внимание на него: — Теперь ваша очередь, господин Ноэ. Что вам нужно привести из дома? Парень на мгновение задумался, а затем начал перечислять: — Мне необходим базовый набор вещей... Он называл самое необходимое, попутно обдумывая, что будет удобнее и комфортнее носить в ближайшие дни. Закончив со списком, Хван вдруг вспомнил кое-что важное и добавил: — А ещё, пожалуйста, принесите мои очки. Они лежат на столе в спальне. Кажется, это всё, что мне нужно. Спасибо вам, что выслушали нас. — Всегда пожалуйста, рада вам помочь, — ответила горничная, добавляя перед тем, как развернуться и уйти: — Ваши вещи будут в ваших комнатах только после обеда. Девушка поклонилась, развернулась и скрылась за поворотом, оставляя друзей одних в длинном коридоре. Ноэ посмотрел на подругу и мягко сказал: — Пойдём, тебе надо поспать хотя бы пару часиков. Девушка кивнула, зевнула и побрела за парнем. Через несколько секунд она чуть не врезалась в одну из тумб в коридоре и громко ойкнула, но Хван вовремя оттянул её от постамента с вазой. — Кажется, ты уже не дойдёшь. Держись, — произнёс он и бережно подхватил её на руки, поддерживая под колени и за спину. Эмма успела лишь кратко вскрикнуть, а затем рассмеялась, обнимая друга за шею. — Какой же ты у меня всё-таки хороший, — тихо прошептала она, пока её глаза слипались от усталости. Не успели они дойти до комнаты, как девушка уже сладко спала на руках парня, чувствуя себя в его объятиях в полной безопасности. Ноэ не стал будить подругу. Он тихо занёс её в комнату, уложил на кровать и укрыл тёплым пуховым одеялом, позволяя Картер и дальше восстанавливать силы. Парень тихо вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь, и осмотрелся. Оставшись один в таком огромном пространстве, он вновь почувствовал себя крайне неуютно. По коже в миг пробежали мурашки, а на душе заскребли кошки. Руки, ещё недавно так уверенно державшие подругу, теперь мелко дрожали, выдавая внезапную усталость и тяжесть. Чтобы развеять это наваждение, Хван решил немного прогуляться по дому. Бесконечные картины и скульптуры в высоких коридорах лишь глубже погружали его в пучину мрачных мыслей. Пространство вокруг казалось сужалось, а из тёмных щелей то и дело просачивались неуловимые силуэты, исчезавшие в тот же миг, стоило парню обернуться. Эхо его собственных шагов звучало слишком громко в этой звенящей тишине. Так он бродил по особняку ещё какое-то время, пока не наткнулся на довольно необычную комнату. Это был огромный зал, потолки которого, казалось, уходили в небеса. Хрустальная люстра переливалась в ритме вспышек молний за панорамными окнами. В центре зала, на лакированном дубовом паркете, чернело суровой тенью тёмное фортепиано. Ноэ аккуратно вошёл внутрь, стараясь не издавать звуков. Этот зал, казалось, был полон тишины и забвения, которые не хотелось нарушать хоть каким-то шумом. Парень подошёл к инструменту и провёл ладонью по его крышке, чувствуя холод лакированного дерева и странное, загадочное единение с ним. Его рука медленно скользнула по корпусу, изучая рельеф инструмента, а затем Хван тихо опустился на стул. С благоговейным трепетом он поднял крышку, и его пальцы легли на клавиши, предчувствуя скорое звучание нот. Однако вместо музыки помещение вдруг сотряс резкий раскат грома, и в тот же миг на плечи Хвана опустились чьи-то тёплые руки. Парень резко вздрогнул и обернулся, ощутив жар рядом стоящего тела. За спиной у него стоял Йим. Его тёплые руки мягко легли на плечи парня, слегка поглаживая их, словно успокаивая. — Это я. Прости, что напугал. Заметил твой интерес и решил подойти. Ноэ облегчённо выдохнул и убрал руки от клавиш, разворачиваясь к мужчине. — Ничего страшного, я просто не ожидал... — Он слабо улыбнулся и добавил: — Не знал, что у вас есть фортепиано. Даже предположить не мог, что вы умеете на нём играть. Сон-Хун лишь усмехнулся и игриво щёлкнул парня по носу. — Ты ещё многого обо мне не знаешь, мой дорогой друг. И обращайся ко мне на «ты». Мы же вроде договорились? Хван смущённо опустил глаза, понимая, что снова от неловкости и страха перешёл на официальное «вы». — Прости... Просто это было неожиданно. — Ничего страшного. А ты сам умеешь играть? Ты так уверенно сел за инструмент... Тихий вопрос, прозвучавший под шум дождя, застал парня врасплох. Он немного замялся, прежде чем ответить: — Ну так... Совсем немного. Родители когда-то хотели, чтобы я научился, но как-то не сложилось... Может, из-за меня, а может, из-за их скоропостижной смерти... Плечи Ноэ заметно поникли, а руки невольно сжались в кулаки. — Простите... Мне не стоило об этом говорить. — Нет-нет, не извиняйся. Я хорошо тебя понимаю, — произнёс Йим, мягко приобнимая парня за плечи. — Давай я покажу, как надо играть. Уверен, у тебя всё легко получится. После этих слов он аккуратно развернул Хвана вместе со стулом обратно к фортепиано. К спине парня уверенно прижалась тёплая грудь Сон-Хуна. Йим провёл своими руками поверх рук Ноэ и бережно уложил их на клавиши, показывая правильную постановку. Парень смущённо отвёл взгляд, чувствуя горячее дыхание мужчины у самого уха. Когда же он услышал низкий, бархатный шёпот, то невольно вздрогнул. — Держи руки ровнее. Музыка — это прежде всего контроль, дисциплина. И, что немаловажно, эмоции... Именно они нам и нужны. На лице Йима расплылась довольная улыбка, озарённая вспышкой молнии за окном. — Эмоции? Нам нужны эмоции? — переспросил Ноэ, оборачиваясь к мужчине. Тот, не отстраняясь, продолжил поправлять позу парня. Он выпрямил его спинку, заставляя сесть ровно и уверенно. — Именно эмоции нам и нужны. В том, как управлять тенями, большой загадки нет. Нужны сильные эмоции, как и в музыке. Чем ярче ты хочешь сыграть, тем больше эмоций надо вложить в мелодию. Так и с тенями... После этих слов мужчина резко нажал на клавишу. В зале раздался громкий, протяжный звук, сливающийся с дождём, барабанящим по стёклам. Хван вздрогнул. И тут же он почувствовал, как поверх его рук ложатся ладони Сон-Хуна. По комнате в миг понеслись тончайшие ноты мелодии. Но пока парень пытался вслушаться в чудеса композиции, он вдруг ощутил, как чьи-то руки медленно скользнули по его бокам и спине, заставляя мышцы напрячься, а щёки покраснеть. — Должны быть напряжены и задействованы все мышцы тела, — прошептал Йим ему на ухо. — А эмоции должны быть ориентиром для твоей силы. Яркие эмоции, которые ты испытываешь по отношению к теням, ты должен направить на управление ими. Если ты их боишься — значит, направь свой страх на то, чтобы унять их. Заставь их бояться тебя. Ты должен быть хищником, а не они. После этого горячее дыхание отстранилось от шеи Хвана, вслед за ним исчезло и сильное тело, поддерживавшее его всё это время. Парень даже немного растерялся: ему вдруг стало резко холодно и неуютно без этих крепких, почти нежных объятий. Пустота за спиной казалась теперь опаснее, чем сами тени. Ноэ обернулся, а затем встал со стула. Йим тихо усмехнулся, заметив остатки румянца на щеках парня. — Тебе стоит пойти в комнату и отдохнуть, или хотя бы посидеть в библиотеке. Вечером мне нужна будет от тебя полная отдача, — сказал Сон-Хун, чуть наклоняясь к Хвану. Он поправил ему прядь волос, и, словно старший наставник, отстранился, направляясь к двери. — Отдыхай. Я зайду к тебе позже. Мужчина вышел, оставив за собой лишь приоткрытую дверь, лёгкие порывы ветра и смущённого парня. Хван ещё какое-то время смотрел на колеблющуюся створку, а затем направился обратно в свою комнату, прокручивая в голове каждое слово хозяина дома.

***

Йим не соврал: он пришёл к Ноэ только ближе к шести вечера. Раздались два коротких стука, и дверь открылась. — Надеюсь, ты настроился на ритуал и обдумал мои слова, — произнёс мужчина, входя в комнату и скрещивая руки на груди. — Ведь нам нужно правильно подготовить тебя к предстоящему. Он медленно прошёлся по помещению, продолжая: — Слуги уже подготовили для тебя специальную купальню. Тебе придётся омыться и отмокнуть в особом травяном растворе, а затем полностью покрыть тело маслами. После этого нанесём на твою кожу рисунки специальной краской... Ну и, разумеется, проведение самого ритуала. Я всё подготовил, нам осталось лишь воплотить задуманное и молиться, чтобы всё сработало. На эти слова отреагировало колье, так долго молчавшее в течение дня. Оно ярко мигнуло на руке парня, словно выражая яростное несогласие, а затем резко стало горячим, обжигая и без того раздражённую кожу. Хван вздрогнул и прошипел сквозь зубы: — Сука... Да прекрати же ты наконец! Он попытался стащить артефакт с предплечья, но тот не поддался усилиям парня. Наоборот, колье словно вцепилось в кожу ещё сильнее, доставляя мучительную боль. И только Хван хотел резко дёрнуть рукой, как её крепко перехватил мужчина. — Стой! Старайся пока не реагировать на него. Собери в себе эту злобу, эту ярость против боли — она нам понадобится позже, — тихий, низкий голос Йима деликатно, но властно пытался успокоить растерянного парня. — К тому же, если ты попытаешься избавиться от него сейчас, то скорее покалечишь себя и повредишь артефакт. А этого нам сейчас никак нельзя. Успокоение сработало быстро. Внимание Ноэ переключилось с жгучей боли на крепкую хватку сильных рук вокруг его запястий и на бархатный тембр голоса хозяина дома, который звучал как единственный якорь в этом хаосе. Парень расслабил руки, пытаясь унять гнев внутри себя. Ему нужно было сосредоточиться, если он хочет помочь себе выбраться из той ямы, в которой застрял. Сон-Хун, заметив перемену в настроении парня, одобрительно кивнул и сказал: — Пойдём. Пора омыть твоё тело и душу от усталости и грязи последних дней. Он протянул Хвану руку и помог тому подняться. Вскоре они прошли вдоль коридора к той самой комнате. Возле двери их уже ждала Эмма. Она выглядела гораздо свежее и отдохнувшее. Хван заметил это и улыбнулся, чувствуя, как часть его беспокойств растворяется. Картер, увидев друга, быстро подошла и крепко обняла его. — Будь осторожен, пожалуйста... — прошептала она дрожащим голосом. — Я не переживу, если с тобой что-то случится... После этого она отстранилась и обратилась уже к хозяину дома, стараясь говорить твердо: — Я надеюсь, вы сделаете всё правильно. Буду ждать вас после ритуала. Мужчина сдержанно кивнул и произнёс кратко: — Я сделаю всё, что в моих силах. Если что-то пойдёт не так, вы первая об этом узнаете. Но не будем о плохом... Девушка кивнула и пропустила обоих в комнату. Сама же она нервно прикусила губу, ещё мгновение постояла у порога, теребя свободный край футболки, а затем медленно побрела к себе. Парни зашли в комнату, где Йим указал на глубокую купальню и сказал: — Раздевайся и заходи. Тщательно отмой каждую часть своего тела и постарайся не тревожить артефакт. Мужчина взял с полки стопку вещей и положил их на высокую деревянную подставку рядом с ванной. — Вот это тебе нужно будет надеть после того, как омоешься и разотрешь масла по телу. Ты всё понял? — спросил Сон-Хун, наблюдая за бегающим взглядом Ноэ. Тот кивнул, а затем уточнил: — А где лежат нужные масла? И сколько у меня есть времени? Мужчина показал, где стоят флаконы, а затем, поправив ему волосы, произнёс: — У тебя ровно час. Я приду за тобой, когда время истечёт. На стене есть часы. И, пожалуйста, будь предельно осторожен... После этого Йим кивнул и вышел, оставляя парня в полном одиночестве. Хван тяжело вздохнул и осмотрелся. Комната была средних размеров; по центру стояла огромная купальня, наполненная горячей водой, от которой поднимался густой пар. На стенах тянулись полки, заставленные колбами, пучками сухих трав и другой странной атрибутикой. По коже парня пробежали неприятные холодные мурашки, поэтому он отвлекся от рассматривания окружения и стал быстро стягивать с себя одежду. Очередная волна дрожи пробежала вдоль позвоночника, заставляя Ноэ поежиться. Он скинул последние вещи, а затем стал избавляться от старых бинтов и пластырей. Они упали на пол бесформенной кучкой — мрачным напоминанием о пережитых днях. Парень глубоко вдохнул пряный воздух и медленно шагнул в горячую воду. Организм непривычно реагировал на высокую температуру, но Хван, не останавливаясь, погрузился в воду полностью, скрывшись в облаке душистых трав. Ноющие мышцы постепенно расслаблялись. Парень начал водить руками по телу, смывая первичную грязь. Он медленно проходился по местам ран, то и дело тихо шипя от неприятных ощущений. Однако, следуя указаниям Йима, Хван вскоре принялся тщательно отмывать каждую пядь кожи, избавляясь от всей грязи, накопившейся за эти дни. Он вычистил даже мельчайшие частички пыли из-под ногтей, чувствуя, как становится всё чище и легче. Впрочем, не всё прошло так гладко, как хотелось бы. К середине процесса правая рука, на которой находилось колье, начала слегка неметь, а сам артефакт вновь стал горячим, доставляя носителю ощутимый дискомфорт. Казалось, вода и травы вызывали у него странную, почти агрессивную реакцию. Выбрался парень, как и предполагал, спустя сорок пять минут. От его тела исходил лёгкий пар, а кожа приобрела приятный красноватый оттенок. Руки Хвана быстро нашли нужные масла, и вскоре его голову вскружили ароматы душистых деревьев и редких трав. Он бережно втирал их в разгорячённую кожу, чувствуя легкое покалывание в конечностях. Кожа же становилась непривычно чувствительной, обостряя каждое прикосновение. Оттого чистота и какое-то благоговение, исходящие от омытого тела, ощущались им особенно остро, даже сквозь тонкую длинную льняную рубашку и нижнее бельё, которые он надел согласно инструкции. Ровно в назначенное время раздалось два стука в дверь, и в комнату вошёл Сон-Хун. Он внимательно осмотрел парня с ног до головы, словно оценивая качество подготовки. — Ты хорошо постарался. Теперь надо нанести важные символы на твои руки и торс. Мы сделаем это здесь, чтобы ты не замёрз и не испачкался. Мужчина поставил банку с густой краской и кисть на подставку, жестом указывая парню присесть рядом. Ноэ послушно сел, оголяя руки для удобства Йима. Тот присел рядом, обхватив ладонь парня своей рукой. В другой он держал традиционную кисть, которую вскоре макнул в густую, тягучую краску. Медленно выводя каждый штрих, мужчина сантиметр за сантиметром покрывал кожу Хвана сложными узорами, готовя его к ритуалу. Парень сидел смирно, терпеливо дожидаясь конца. Каждое мельчайшее прикосновение кисти отзывалось в теле острой дрожью. Разгорячённая, раскалённая до предела кожа ощущала любые взаимодействия невероятно остро, превращая простое рисование в пытку наслаждением и болью. Сон-Хун продолжал наносить знаки и символы. Вскоре, покончив с руками, он мягко погладил парня по плечу, пытаясь его приободрить, и произнёс: — Ложись на живот и подними рубашку вверх. Мне нужна твоя спина. Ноэ кивнул, оттянул рубашку и лёг на живот, подставляя взору свою бледную спину, испещрённую старыми синяками. Йим аккуратно провёл по ней холодной рукой, заставляя парня покрыться мурашками. Это вызвало у мужчины лишь лёгкую, едва заметную улыбку, после которой он вновь макнул кисть в краску. Вскоре на спине Хвана стали вырисовываться сложные символы. Их становилось всё больше и больше, пока они окончательно не заполнили собой всё свободное пространство между лопатками и поясницей. Мужчина отложил кисть, достал изящный веер и стал медленно обдувать краску, помогая ей скорее высохнуть. Прохладный поток воздуха заставил парня вздрогнуть: по его телу пробежали невольные мурашки, словно от прикосновения десятков невидимых пальцев. Вскоре Сон-Хун перестал обдувать спину Ноэ и положил ему руку на плечо. — Вставай. Надо нанести последние символы на грудь и лицо, поэтому тебе придётся немного подержать рубашку. Хорошо? Парень кивнул и поднялся. Кожа на спине неприятно стянулась от высохшей краски, но Хван лишь чуть пожал плечами, стараясь не показать, насколько затекло тело. Сейчас это было совсем не то, о чём стоило беспокоиться. Он сел, поднял рубашку вверх, оголяя грудь и торс, и откинул голову назад, пытаясь хоть чуть-чуть расслабиться. Однако сделать это не получилось. Едва он почувствовал прикосновение кисти к коже и опустил взгляд вниз, как густая краска залила его щеки. Йим стоял перед ним на коленях, аккуратно выводя сложные знаки. Белёсая прядь волос выбилась из причёски и сползла на лоб, мешая мужчине, но тот лишь мельком сдувал её обратно, шевеля губами и беззвучно проговаривая какие-то слова. Ноэ отвёл взгляд, чувствуя, как лицо горит от смущения. Он тяжело вздохнул, прикрыл глаза и снова откинул голову назад, позволяя стыду и неловкости поглотить себя целиком. Сон-Хун заметил эту реакцию и тихо усмехнулся в уголок губ. Он продолжал выводить символы, то и дело наклоняясь ближе и обдувая свежие линии горячим дыханием, чтобы они скорее высохли. Узоры в ответ на дыхание вспыхивали тусклым светом и в тот же миг потухали, оставляя под кожей приятный, но тревожный жар. От этого у Хвана по коже бежали предательские мурашки, а кончики ушей становились пунцовыми. Он старался дышать медленно, пытаясь унять румянец, и лишь когда мужчина закончил рисовать и взялся за веер, ему наконец удалось совладать со своим смущением. Однако парень до сих пор чувствовал, как громко бьётся его сердце. Казалось, этот стук слышен всей комнате, и тяжёлый грохот полностью перекрывал тихие вздохи мужчины и шелест кисти. Вскоре веер был отложен в сторону. Йим мягко, но властно взял подбородок парня в руку и тихо произнёс: — Не дёргайся, хорошо... После этого он принялся наносить последние, но оттого не менее важные символы прямо на лицо Хвана. Мужчина аккуратно вывел последние штрихи, а затем вновь мягко дунул на лицо парня, помогая узорам высохнуть и активироваться. Те на мгновение вспыхнули алым светом — в унисон со всеми символами на теле, — а затем так же резко потухли, сигнализируя о готовности. В этот момент артефакт на предплечье болезненно сжал и без того чувствительную кожу, заставив Ноэ зашипеть и судорожно вцепиться в запястье мужчины. Йим тут же провел ладонью по руке парня, словно отгоняя боль в сторону. — Посмотри на меня, Хван. Посмотри на меня... — произнёс он, дожидаясь, пока парень откроет глаза. И только когда их взгляды встретились, Сон-Хун продолжил: — От тебя потребуется максимум выдержки. Боль будет пронизывать тебя всего, так что ты можешь кричать. Но главное — помни мои слова об эмоциях. Ты можешь управлять ими, а они — не тобой. После этих слов колье ярко мигнуло и перестало так сильно сжимать руку Ноэ. Парень кивнул, понимая, что ему предстоит пережить в ближайшее время, а затем сказал, глядя Йиму прямо в глаза: — Если что-то пойдёт не так, пообещайте мне, что защитите Эмму от этих проклятых теней. Пожалуйста. Хван склонил голову, почти касаясь лбом рук мужчины, лежащих перед ним. — Подними голову и не сомневайся в себе. У тебя всё получится, Хван. Но я обещаю: с Эммой всё будет в порядке, если тебе так будет легче. После этих слов Сон-Хун окончательно выпрямился и помог парню подняться. Тот встал, слегка пошатываясь, и спросил: — Мне нужно будет что-то говорить или делать во время процесса? Мужчина, внимательно осмотревший Ноэ с головы до ног, чуть прищурился и ответил: — Тебе нужно постараться ничего не говорить и оставаться неподвижным. Но если не выйдет — ничего страшного, я справлюсь и так. Просто положись на меня. Он легонько похлопал парня по плечу и повёл его вниз, к лестнице, ведущей в неизвестность. Тот без сопротивления последовал за старшим, и вскоре они очутились перед неожиданно массивной, тёмной дубовой дверью. Хван неосознанно протянул руку вперед и коснулся шершавой поверхности. За дверью было нечто иное; всё его естество кричало о том, что там прячется опасность. — Они там... — произнёс он, ощущая холодные порывы, исходящие из щелей. — Да, скорее всего, они уже ждут нас где-то рядом. Нам стоит поторопиться, — ответил мужчина и распахнул дверь, пропуская Ноэ внутрь. Парень шагнул в комнату, тревожно осматриваясь. Всё здесь казалось полной противоположностью верхним этажам. Стены были мрачными, а пол выложен из крупных, ледяных камней, которые морозили босые ступни Хвана до боли. Он поднял взгляд: стены тоже были из того же камня, и лишь горящие свечи, расставленные большим кругом в центре, бросали дрожащие тени. Едва дверь за ними закрылась, как в комнате повеяло ледяным ветром, отчего парня передёрнуло. Сердце сжалось в груди, норовя выскочить наружу. Оно забилось в бешеном ритме, заглушая все окружающие звуки. Страх полностью поглотил Ноэ, и лишь знакомый твердый голос, зазвучавший на родном языке, вернул его к реальности. — 집중해, 황. 정신을 차려. — произнёс Йим, помогая парню встать в центр круга. — 무릎을 꿇고 두 손을 모아라. Хван повиновался строгим указаниям. Он опустился на колени, чувствуя каждой клеткой кожи все неровности холодного пола. И только он хотел поднять свои онемевшие руки, как чьи-то пальцы нежно, но властно взяли его за подбородок. Рядом стоял Йим. Его рука поддерживала лицо Ноэ, а большой палец аккуратно провел по щеке, словно стирая страх. — 내가 한 말을 기억해. 그리고 기도해. Парень благоговейно кивнул и прикрыл глаза, складывая руки в молитвенном жесте. Он начал мысленно, шепча про себя древние молитвы на корейском, чувствуя, как тело холодеет, а сердце уходит в пятки, пытаясь спрятаться от нарастающего страха. Сон-Хун кивнул, довольно прищурив глаза, и отошёл за пределы круга. Он снял пиджак, подвернул рукава рубашки, давая себе простор для действий. Затем мужчина поднял с пола ритуальный кинжал и быстрым движением рассёк им свою ладонь, тихо шипя от острой боли. Сжав руку в кулак, он медленно пошёл вокруг Хвана, позволяя тёплой крови стекать на холодный камень, оставляя багровый след. И тут он запел. Его голос отражался от стен, создавая необъяснимо красивую, жуткую многоголосицу. Едва Сон-Хун замкнул круг из своей крови, как Ноэ ощутил резкий жар. Символы на его теле буквально вспыхнули алым огнём. Они словно ожили, зашевелились и начали проникать глубже под кожу, подчиняясь тяжёлому, вибрирующему пению мастера. Парню стало трудно дышать, будто воздух исчез из комнаты. Он судорожно вдохнул, ощущая, как тело начинает мелко дрожать. Голос Йима тем временем зазвучал громогласнее, разносясь по залу и возвращаясь эхом в трёхкратном объёме. — 선조들의 영혼이시여, 이 기도를 들어주소서. 저를 도와주십시오... — руки Йима тоже сложились в молитвенном жесте, хотя кровь продолжала капать с пальцев. И только символы на теле перестали так ярко гореть, как вдруг они вспыхнули с новой, ослепительной силой. Боль пронзила Ноэ, заставляя стиснуть зубы и бессильно упасть на колени, склонив голову. Руку, где было колье, пробило разрядом тока; артефакт дико сжался, обжигая плоть до кости. С губ парня сорвался тихий, сдавленный скулеж. Боль прошила всё тело, заставляя его трястись в конвульсиях. Из глаз потекли слезы, но он не проронил ни слова, лишь сильнее сжимая челюсти, чтобы не закричать. Хван судорожно вздохнул, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха, пока Йим продолжал петь, взывая к древним духам. И только он сделал глубокий вдох, чтобы продолжить, как тени от свечей начали двигаться странно, искажаясь, а вскоре и вовсе перестали быть просто тенями. Из мрака вырвалось чудовище и тут же рвануло к свету, чуть не сбив Йима с ног. Тот устоял, но прервал пение на долю секунды. Ноэ вскинул взгляд и встретился глазами со старым врагом. Едва тени потянулись к лицу носителя, как тот отшатнулся и сжался в комок, чувствуя, как дикий страх вырывается из груди. Ему захотелось закричать во всё горло, и Ноэ поддался этому порыву: — 나가! 나가! 나가!!! Его голос звонко отразился от стен, заставив парня инстинктивно прикрыть уши руками. Теней словно отбросило невидимой волной, и в тот же миг пение Йима возобновилось с ещё большей мощью. Свечи запыхали ярче, а узоры на теле Хвана вспыхнули ослепительным огнём. — 여기서 나가... — прошептал он сквозь стиснутые зубы, прежде чем силы окончательно оставили его. Сон-Хун вновь сложил руки в молитвенном жесте и грянул голосом, взывая к предкам, пока сознание Ноэ не начало медленно угасать. Сильнейшая боль в последний раз прошибла всё его тело, и он безвольно рухнул на холодный пол, словно брошенная ненужная кукла. Глаза Йима распахнулись, и он запел ещё громче, заставляя остатки теней отступить, уйти от бессознательного тела. Он встал между ними и Хваном, демонстрируя непоколебимость. На его лице сияла хищная, белоснежная улыбка, а в глазах плескалась такая сила, что казалось, они горят во тьме не хуже символов на теле парня. — 더 큰 화를 부르기 전에 사라져라! — прошипел мужчина теням. Те колыхнулись и скрылись в тёмном углу, просочившись сквозь стены. Они отступили, и Сон-Хун, закончив молитву, быстро подошёл к младшему. Затем он бессильно рухнул на колени рядом с ним. — 네가 해냈어... 잘했어... — прошептал мужчина, глядя на бледное лицо парня. После этого он поднялся, бережно взял Ноэ на руки и вынес его из комнаты, оставляя за собой на каменном полу прерывистый след из кровавых капель.