Игра в одержимость
7 декабря 2025 г., 15:55
— Да почему я? — громко возмущается Чонгук. Громче, чем того требуют правила приличия на рабочем месте.
— Потому что вы собранный, ответственный и надежный работник, — спокойно поясняет директор подразделения. — А еще вы молоды, у вас современное и прогрессивное видение мира. Мы не можем облажаться. Не в этот раз, — устало вздыхает и смотрит исподлобья на своего заметно притихшего заместителя.
В прошлом году именно он занимался организацией корпоратива. И это было… Не сказать, что ужасно. Это была катастрофа. Симфонический оркестр, тоскливый виолончелист, не попадающий в ноты, кривоногие балерины. Но даже не это самое хреновое. Заключительным аккордом — читать, гвоздем в крышку гроба — стало практически полное отсутствие закусок и алкоголя. Гости, а их было порядка трехсот, включая представителей главного офиса, зевать начали уже через час. А расходиться через два. Незабываемый корпоратив. Настолько, что его припомнили в этом году и настойчиво намекнули, что это «собрание клуба престарелых» больше видеть не хотят.
— Но я… — еще пытается сопротивляться Чонгук.
— Вы точно справитесь, — кивает директор и поднимается из-за стола, давая понять, что собрание окончено.
Слышится скрип стульев, шуршание бумаг и скрежет шестеренок в голове Чон Чонгука, который не спешит уходить и сидит за столом, обхватив голову руками.
— Да за что? — сдавленно шипит и тихо обреченно стонет. — Прогрессивное видение мира, — кривляет слова директора. — Знал бы, насколько, точно не поручил бы мне этот гребаный корпоратив.
Чон Чонгук, тридцать лет, руководитель отдела маркетинга в компании, занимающейся производством мелких полезных гаджетов. Умные часы, колонки, навигаторы, трекеры, бытовые мелочи по системе «умный дом» и прочая хрень. Их подразделение специализируется как раз на этой мелкой хрени, которую нужно активно продвигать и продавать. Чем Чонгук с успехом занимается уже четвертый год.
Он тяжело встает со стула, сгребает бумаги по очередному рекламному проекту, который готовили к рождеству, и плетется на выход из конференц-зала. Костюм внезапно становится тесным, галстук душит, и он на секунду задумывается, что повеситься на нем в туалете — единственное спасение от всего этого пиздеца.
В кабинете стоит привычный галдеж. Маркетологи — народец весьма шумный и подвижный, и Чон обычно любит эту возню. Не сегодня. Сегодня хочется покоя и умиротворения. Да уволиться хочется, прямо сейчас написать заявление, собрать пожитки в коробку и упиздить в закат. Идеально было бы упиздивать на фоне взрывающегося здания офиса. Очень по-киношному.
— Руководитель Чон, — вопит молоденькая маркетолог Кихе и подлетает к нему, заискивающе заглядывая в глаза, — а где будет корпоратив? — Она улыбается соблазнительной улыбкой, наматывая прядь длинных, крашеных в русый волос на палец.
«В пизде», — хочет ответить Чонгук, но только закатывает глаза на откровенные заигрывания.
— Идите работать, Кихе, — устало произносит и отворачивается, остро желая скрыться за дверями кабинета. Это не сильно спасет, потому что стены в нем стеклянные, но хотя бы станет тихо.
Он слышит, как девушка недовольно фыркает и цокает каблуками к своему месту.
Таких Кихе на его памяти уже и не сосчитать. Как и количество их попыток соблазнить привлекательного сотрудника. Чонгук бы и рад соблазниться, но, во-первых, не на работе, во-вторых, не девушкой. Единственный опыт отношений с противоположным полом закончился вселенским позором на весь университет. Еще долго Чонгук пытался отмыться от клейма «импотент». Но разве он виноват, что когда его очаровательная девушка разделась, это вызвало не острое желание наброситься на нее, а острое желание выпрыгнуть в окно? Спасло только то, что был седьмой этаж, а Чонгук хотел еще немного пожить.
После этого случая он замкнулся в себе, не понимая, что с ним не так. Даже к врачу сходил. Это и стало переломным моментом. Когда проктолог ввел палец, чтобы исследовать простату, в паху стало жарко, а член начал уверенно твердеть.
Молодой симпатичный доктор поспешил успокоить, что так иногда бывает и смущаться подобного не стоит, но в голове Чонгука уже поселились смутные сомнения, что дело вовсе не в «иногда бывает».
А потом к Чону подселили нового соседа. Высокий стройный парень со смешинками в глазах и лучезарной улыбкой зацепил до этого неведомые струны в… паху. Чонгук уже через неделю болезненно дрочил в душе, представляя своего соседа. После третьей дрочки он окончательно осознал, что парни его привлекают куда больше девушек. Стало страшно. А потом стало все равно. Учеба закрутила и задушила так, что ни на что другое не оставалось сил.
Потом короткие романы с парнями из клубов, случайные связи, попытки опробовать всякое разное, поиски себя в паре и последний вывод — Чон Чонгук гей-универсал, которому нравится секс. Прогрессивные взгляды на мир, ничего не скажешь.
Он обреченно плюхается на свое кресло и двумя пальцами ослабляет галстук. Носит их нечасто, и сегодня надел совсем не кстати. Недолго подумав, стягивает его через голову, швыряет в верхнюю полку стола и благополучно про него забывает. Но он вспомнит очень скоро.
***
— Добрый день, у меня назначена встреча, — говорит девушке за стойкой. — Минуту, — кивает та и что-то ищет в компьютере. — Чон Чонгук? — спрашивает и получает утвердительный кивок. — Проходите, — вежливо улыбается, но глаза остаются холодными. Чонгук на это только тихо хмыкает и уверенно шагает к двери кабинета директора ивент-агентства. Он нашел его совершенно случайно, прихватив рекламный буклет со стойки консьержа в своем доме вместе с информационным письмом о новостях ЖК. Информация в буклете гласила, что агентство реализует любую идею «под ключ», и Чонгук ухватился за него как за последнюю соломинку. Отчаянно не хотелось заниматься хоть какой-то организацией, поэтому спихнуть весь процесс на профессионалов в тот момент показалось здравым решением. Чонгук еще пожалеет пару раз об этом, но не так, чтобы уж слишком сильно. Он коротко стучит в дверь и тут же ее распахивает, делая шаг в просторный современный кабинет. Его владелец не сидит за столом, а стоит у окна спиной ко входу, сложив руки на груди. Чонгук бегло осматривает высокую фигуру, широкие плечи, узкую талию и охренеть какую соблазнительную круглую задницу, из которой растут невообразимо длинные стройные ноги. Он ухмыляется своим мыслям и только открывает рот, чтобы поздороваться, фигура оборачивается, а Чонгук застывает, утыкаясь в красивое… Нет, это лицо не красивое. Оно блядски охуенное. Именно так думает Чон, забыв захлопнуть рот обратно. Мужчина криво ухмыляется, медленно подходит и протягивает руку. — Чон Чонгук? — кивает в знак приветствия. — Ким Тэхен, рад быть полезен. Семь слов, произнесенных богическим низким голосом нихрена не отрезвляют, а только больше гипнотизируют. Чонгук сглатывает, встряхивает головой и наконец протягивает руку. Ладонь уверенно пожимают длинные изящные пальцы. — Добрый… — пищит Чон и прокашливается. — …день, — заканчивает уже своим привычным голосом. Хрень какая-то. Ну мужик, красивый, и что теперь? Слюной захлебнуться и вести себя как умалишенный? Видали и не таких красавцев. Хотя кому ты врешь, Чонгук? Таких точно не видали. И дело даже не во внешности, а в какой-то мощной ауре, которой фонит от этого Кима за километр. Опасно, очень опасно. — Присаживайтесь и жалуйтесь, — тихо смеется Тэхен, приглашающим жестом показывая на кресло у стола. — Судя по всему, на вас повесили организацию праздника? — Он обходит стол и усаживается на свое место, подаваясь вперед и упираясь локтями в отполированную до блеска поверхность. — К сожалению, — хмыкает Чонгук, неуклюже плюхаясь в кресло. Еще и ноги не слушаются, вообще отлично. — Не переживайте. Думаю, мы сможем помочь. Есть какие-то идеи? — улыбается Тэхен, изучая собеседника внимательным взглядом. — Никаких, — тяжело вздыхает Чонгук. — Главное, чтобы это не было нудно и скучно. Нам хватило прошлого раза… — А что было в прошлый раз? — заинтересованно выгибает бровь Ким, неотрывно глядя в глаза, отчего Чонгук невольно ежится. Взгляд, как рентген, пронизывает насквозь, поэтому он отводит глаза, скользит по плечу, руке и натыкается на два кольца на безымянном пальце. Одно тонкое с небольшим камнем, второе широкое гладкое, без изысков, явно обручальное. Этот харизматичный мужик женат, и Чонгук мгновенно теряет к нему интерес. Ну, почти. А тот, заметив направление взгляда, шевелит пальцами, давая понять, что все видит. — В прошлый раз… Ммм… — Чон задумывается ненадолго, зависнув на большом пальце Кима, который теребит край ежедневника. — Это был кошмар. Все слишком чопорное, сдержанное и дико скучное. Оркестр, балет… — Балет? — Тэхен начинает смеяться, а Чонгук старается незаметно сглотнуть. Чертовщина какая-то. — Серьезно? Скажите вы самый молодой сотрудник в коллективе, а остальные нафталиновые пенсионеры? — веселится Ким. — Нет, у нас довольно молодой коллектив, — заражается настроением Чонгук и широко улыбается, наконец немного расслабляясь. Тэхен цепляется за эту улыбку, откровенно пялясь. Во взгляде что-то такое, чего Чон распознать не может. Интерес? Любопытство? — Наш замдиректора решил выслужиться перед начальством, и вот так вышло, — разводит руками. — Да уж, можно взять за пример, как делать не нужно, — улыбается Ким. — Сколько человек планируется и чего точно не должно быть? — Он открывает блокнот в кожаном переплете и берет ручку, готовясь делать пометки. — Кроме балета, — посмеивается. — Балет может быть, но точно не классический, — смеется Чонгук. — Мужской? Шоу-балет под дождем? — хитро прищуривается Тэхен и поднимает взгляд на собеседника, явно не ожидавшего такого провокационного вопроса. — Ээээ, — мямлит Чон. — Нууу, это тоже крайность, наверное, — замедленно бормочет и снова нервно сглатывает, наблюдая, как двигается кадык Кима на довольно мощной шее. Почему-то в голове абсолютно дебильные мысли по поводу этой части тела, которая вдруг стала невозможно привлекательной. Он в который раз одергивает себя, мысленно напоминая, что этот мужик занят. А мужик оборзевает окончательно и одним движением поочередно поднимает рукава рубашки до локтя. Чонгук пялится уже на руки и браслеты на них. На левой множество различных цепочек со вставками и без, а на правой один — красный, сплетенный из грубой джутовой нити. Ладно, это просто надо пережить. — Я пошутил, — низко смеется Тэхен, но в глазах какой-то странный блеск. Он издевается просто, да? — Давайте сегодня определимся с примерным сценарием, я набросаю варианты, а вы выберете подходящий. По дате вы по телефону сказали, что это будет двадцатое декабря, верно? — Да, — снова хрипит Чон, — было бы идеально, если бы вы прислали хоть что-то. Я понятия не имею, чего они хотят. И почему вообще я, — еле слышно заканчивает мысль. — Мне нужно знать количество гостей, средний возраст, сколько мужчин и женщин и какая кухня предпочтительнее? — Тэхен делает какие-то свои пометки, быстро записывая в блокнот. — Сейчас? — таращится Чон. — Можете прислать в Каток, — пожимает плечами Ким. — Но… Договорить не дает протянутая визитка. — Здесь рабочий и личный, — криво улыбается Тэхен. — А, спасибо, — растерянно бубнит Чонгук. И это главный маркетолог предприятия, а не хер собачий. Немаленького серьезного предприятия, но сейчас он слабоумный подросток, пускающий слюни на женатого мужика, пусть и до свистящей фляги притягательного. Он выходит из кабинета со странным ощущением, будто где-то там его раздели, препарировали и собрали обратно в каком-то неправильном порядке. Словно внутри все органы перемешались, и они как-то не так улеглись и не дают нормально передвигаться. Чонгук даже не прощается с секретарем, которая провожает его озадаченным взглядом.***
Ким Тэхен не является владельцем ивент-агентства, контрольный пакет акций принадлежит его отцу. Но тот здраво рассудил, что молодая кровь и современный взгляд сына справятся куда лучше с управлением всех процессов. Крупных клиентов младший Ким всегда принимает сам, и этот заказ не становится исключением. Когда в кабинет вошел Чонгук, он буквально спиной почувствовал на себе изучающий взгляд. А когда увидел его, внутренний радар даже не просигналил, а завопил пожарной сиреной. Все стало понятно окончательно, когда Чон заметил кольца и сразу стал спокойнее. Но не в правилах Тэхена просто так отпускать собственное любопытство. Когда его секретарь сообщила, что есть крупный заказ на двадцатое, Ким еще сомневался. Эта дата была забронирована, но что-то внутри зудело и требовало провести встречу. И не зря. Этот Чонгук чем-то цеплял. Чем-то, что хотелось разгадать. Именно поэтому он взял заказ, отказавшись от предыдущего. Да, могли возникнуть некоторые проблемы, но в их практике такое случалось, и даже в договоре был прописан пункт, что агентство оставляет за собой право расторгнуть его в одностороннем порядке, если условия окажутся невыгодными. Сообщать о том, что Тэхен разглядел другую «выгоду» для себя лично, он, конечно, не стал, сославшись на более значимый чек. И теперь ломает голову, как угодить этому брутальному мужику с глазами трепетной лани. Чонгук уже через два часа прислал ответ на запрос, не забыв указать бюджет, который и правда оказался больше предыдущего. Тэхен открыл Каток, посмотрел фото профиля и едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Чон стоял на аве на побережье на закате в кожаных штанах и косухе, а его задница опиралась на внушительных размеров черный байк. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, взгляд пронзительный и тяжелый (да, он несколько раз приблизил фото). Опупенный контраст с тем, что он увидел на встрече. — Михи, зайди, — нажав на кнопку на внутреннем телефоне, просит Ким. Девушка вплывает в кабинет и невинно улыбается. Тэхену плевать, он привык к ее вечно флиртующему состоянию. Уже лет пять она пытается затащить его если не в загс, то хотя бы в постель. Безрезультатно. Он, конечно, не святой, невинность не бережет и судьбу свою не ждет, но Михи… Она точно не его кандидатура, и дело даже не в половой принадлежности. Она дочь близкого друга отца, а это практически оберег от любых ее посягательств. — Звали, директор Ким? — Она усаживается в кресло без приглашения, что уже давно стало нормой, и закидывает ногу на ногу, демонстрируя разрез на юбке, далекий от понятия приличия. — Да, подготовь мне список свободных артистов на двадцатое, — спокойно просит Тэхен. — И список свободных залов на триста и более человек. Сегодня, Михи, — сухо говорит, зная, что та может отложить на одной ей известное «потом». — Хорошо, — вздыхает девушка. — Что-то еще? — в голосе явный намек, который игнорируется. — Нет, можешь идти, — кивает Тэхен, не отрываясь от экрана ноутбука, на котором открыт чат в Катоке. Чат с Чонгуком, в котором всего два сообщения. Список и его простое спасибо в ответ. Дико хочется что-то написать, но Ким сдерживает этот порыв. Еще не время. Он даже не слышит, что еще болтает девушка, прежде чем уйти. Все мысли заняты накаченными бедрами в кожаных штанах. Черт, это очень-очень… Плохо? Хорошо? Будоражит? Интересует. Да. Тэхен быстро просматривает прошлогодние мероприятия, выбирая, как ему кажется, подходящие варианты, но делая пометки, что изменить, что добавить и чем накормить. В итоге получаются три достойных, которые он еще раз внимательно просматривает, удовлетворенно кивает и со спокойной совестью открывает чат с Чонгуком на ноутбуке. — Ну что, байкер, я готов увидеть тебя снова, — тихо говорит и ухмыляется. Он набирает стандартное приветствие и прикрепляет файл. Секунду думает и дописывает, что готов обсудить все при личной встрече. Отправив сообщение, он закидывает руки за голову и откидывается в кресле, расслабленно раскачиваясь. Загорается значок «в сети», а за ним вторая галочка напротив его сообщений. Чонгук печатает… печатает… печатает… Тэхен не выдерживает и подается вперед, нетерпеливо следя за прыгающими точками. Наконец прилетает благодарность и пояснение, что пока неизвестно, когда можно будет что-то обсуждать. Сначала Чон обсудит все с руководством. Последнее сообщение заставляет улыбнуться. «Балет еще не простили, поэтому хотят понимать, что их ждет. Я вам сообщу, когда определимся. Назначим встречу». Тэхен печатает, что будет ждать, желает хорошего вечера и смотрит на часы. Мать твою, одиннадцатый час! И Чонгук не спал, отвечал. Эта мысль отдается в груди чем-то странным, незнакомым. Ким разминает шею, захлопывает ноут и встает с кресла. Забрав пиджак, быстро собирается, вызывает такси и идет на парковку. В голове гудят мысли, их так много, но они все сводятся к одному — кожаные штаны и большие темные глаза. Кажется, все катится куда-то не туда, и Тэхен неосознанно начинает нарушать правила своей же игры.***
Чонгук хреново спит. А еще хреново ест и хреново себя чувствует. Он никак не может выкинуть из головы образ Кима, который прочно засел там. Сотню раз он напоминал себе, что тот женат, что несвободен, что Чонгуку ничего там не светит, но стоит закрыть глаза, как мозг упорно подкидывает проницательный взгляд в обрамлении темных ресниц. С момента встречи прошла неделя, руководство осталось довольно всеми идеями, что прислал Тэхен, и полностью доверило дальнейшую организацию без дополнительных согласований. Чонгук взвыл, потеряв последнюю надежду спихнуть это все на кого-то другого. И теперь тянул время, стараясь угомонить внезапно начавшийся пубертат, каждый вечер и каждое утро не дающий спокойно сходить в душ. Он тупо боится встречаться с Кимом. Боится, что кончит от одного его «Добрый день». Это становится навязчивой идеей. Доведя себя до ручки, он тратит целый вечер на то, чтобы отыскать все профили в соцсетях, изучить сайт, облизать каждую фотку практически буквально и подрочить. Снова. — Руководитель Чон, что там с нашим корпоративом? — голос замдиректора вырывает из задумчивости. Чонгук и не заметил, как карандашом продырявил парочку страниц в блокноте, копаясь в собственной голове. — Все хорошо, господин Ма, — нагло врет. — В ближайшие дни утвердим окончательный вариант. — Он выть готов в голос оттого, что не может решиться на банальную встречу. Не свидание в интимной обстановке, а деловую встречу двух взрослых людей. — Прекрасно, — нагловато улыбается мужчина, осматривая Чонгука с ног до головы. — Вы какой-то бледный, нездоровится? — Прищуривается. «Вся кровь от лица в член ушла!» — хочет огрызнуться Чон, но только натянуто улыбается. — Просто легкая усталость, не обращайте внимания. Господин Ма еще несколько секунд смотрит на Чонгука, кивает и выходит из стекляшки. Тот зарывается обеими руками в волосы, нависает над столом и отчаянно громко стонет, чем привлекает внимание коллег. Спохватывается, поворачивается к монитору и открывает чат с Тэхеном. Встречи все равно не избежать, поэтому пора брать член… тьфу! Волю в кулак и выходить на связь. Он тяжело вздыхает, еще раз себе напоминает, что Ким женат, и начинает печатать сообщение.***
— Добрый день, — вежливо здоровается Тэхен и мягко улыбается, при этом взгляд остается все тем же изучающе-хитрым. Чонгук тихо радуется, что не реагирует так бурно, как себе представлял, на этот низкий вибрирующий баритон, и улыбается натянутой улыбкой. — Добрый день, господин Ким, — вежливо кивает, подходя ближе. — Можно просто Тэхен. — «Тебе как угодно можно», но вслух этого, конечно, не говорит. Он изучающе пробегается взглядом по спортивной фигуре, задерживается на бедрах, которые прекрасно помнит в кожаных штанах, и непроизвольно облизывает губы, на мгновение прикусывая нижнюю. — Мг, — мычит Чон. Хорошо, что он не смотрел в этот момент на Кима, иначе сдох бы от спермотоксикоза. Он направляется к креслу, но его останавливают. — Пройдем в переговорную. Там установлен проектор, я покажу номера наших артистов и залы. На большом экране смотреть удобнее, но если вас устроит мой ноутбук… — Нет, пройдем в переговорную, — нервно дергается Чонгук, но тут же берет себя в руки. От одной мысли, что он может сидеть максимально близко к этому искусителю перед компьютером, начинает подташнивать. Тэхен ухмыляется, но внутренне ликует. Все так, как он и предполагал, и это его очень радует. Осталось дело за малым. И это малое он провернет прямо в переговорной. Он подхватывает свой блокнот, ноутбук, поправляет рукава рубашки, а сам исподтишка наблюдает, как сухо сглатывает Чонгук, таращась на его оголенные предплечья. Ему ужасно хочется забраться в голову этого мужчины и реализовать все фантазии, которые там копятся. Но сейчас еще не время. Эта трепетная лань может испугаться. В груди что-то настойчиво жжется и теребит сердце, но Тэхен отмахивается от этого чувства. Чувства вообще не про него. Удовольствия, игры, ощущение превосходства и власти — это да, это подходит. Они выходят из кабинета. Ким пропускает гостя вперед, ненадолго залипая на его задницу в узких брюках. Хороша — соблазнительно круглая, упругая. То, что надо. — Михи, первая переговорная свободна? — холодно уточняет у секретаря. — Да, директор Ким, — кивает девушка и сверлит злобным взглядом Чонгука, который вообще не может понять такую реакцию на себя. Он ясно видит всю неприязнь девушки, но распознать ее природу не может. — Отлично, — чуть приподнимает уголок губ в кривой ухмылке Тэхен. — Проходите. — Он едва касается спины Чона между лопаток и замечает, как в это мгновение все мышцы мужчины каменеют. А Чонгуку плохо. Настолько, что он едва не падает от этого невесомого касания. Этот Ким не дает и шанса на выживание. Он одет в простые черные брюки, но рубашка… Да застегни ты эти чертовы пуговицы! Ключицы и ямка между ними вызывают тахикардию и повышенное слюноотделение. А едва заметно выделяющиеся под голубой тканью темные соски доводят до истерии. Чонгук готов согласиться на что угодно, чтобы свалить уже наконец отсюда, запереться в туалете и спустить, потому что еще немного — и он или скончается, или «скончается». Никогда до этого он не испытывал такого нездорового влечения. Оно сродни лихорадке, которую не берут никакие лекарства. Его ломает, выкручивает, бросает то в жар, то в холод, но не отпускает ни на секунду. А Тэхен вообще не облегчает состояние. Его голос, плавные движения, ухмылка и этот пронзительный взгляд только добивают, добивают, добивают… Убивают. В переговорной Чонгук садится как можно дальше — практически посередине длинного стола и почти сразу жалеет об этом. Тэхен же занимает место напротив на несколько кресел позади, что дает ему преимущество наблюдать за мужчиной и отнимает у того хоть какую-то возможность контролировать ситуацию. Ким выключает свет, погружая помещение в полумрак, освещаемый только огнями вечернего Сеула. Он садится в кресло, запускает первый ролик с видеорядом из банкетного зала. — Это Princess Holl, — тихо комментирует Тэхен. — Он отвечает всем вашим запросам, но немного выходит за рамки бюджета. Если согласуете это с руководством, то я бы другие варианты и не рассматривал. Чонгук заторможено кивает, тупо пялясь в экран. Ему вообще все равно на эти холлы, принцесс и прочую фигню. Давайте уже быстрее закончим с этим, и он пойдет решать огромную проблему, мешающую сидеть и соображать. — Я согласую, — чуть хрипловато отвечает и неосознанно сводит колени. Какого хрена? Может, дело в парфюме? Он с какими-то феромонами? Будто Виагры сожрал, но так ведь не бывает. — Прекрасно, — довольно отзывается Тэхен, и знал бы Чонгук, что это довольство вовсе не от согласования зала. — Теперь артисты. — Он включает поочередно несколько роликов с кавер-группамии, акробатами на полотнах и кольцах, известным танцевальным коллективом, исполняющим уличные танцы. Чонгук половину пропускает. Он чувствует себя коброй, заколдованной дудочкой заклинателя. Если он потянет за собой, Чон безропотно пойдет хоть в костер, хоть в пропасть. На задворках сознания слышится вопрос. — Хотите, чтобы я вам отсосал? — Да, — выдыхает Чонгук, чувствуя разливающийся по телу жар. Но секунду спустя дергается на кресле так, что оно скрипит ножками по полу. Он резко оборачивается и таращится на Кима. — Ч-что? — заикается и сглатывает. — Хотите, чтобы я вам отослал ролики? Для руководства. — Лукавство на лице такое, что змеем сейчас кажется Тэхен. Теперь Чонгук точно знает, как выглядел тот, кто подсунул Еве запретный плод. — А… да… пожалуйста, — мямлит Чонгук, опуская взгляд на свои дрожащие пальцы. С этим надо что-то делать. Примерещится же такое. Чон на морально-волевых возвращает себе ускользающий контроль над разумом и телом и поднимает взгляд на собеседника, сталкиваясь с темными омутами. Он и не догадывается, что ему ничуть не померещилось, и Тэхен это действительно сказал. Сказал и испытал почти физическое наслаждение от хриплого «да» на выдохе. Игра продолжается. Вот только сердечная мышца как-то слишком неправильно себя ведет.
