...Под омелой

      Тэхен закрывает ноутбук, встает и медленно идет к выключателю. Слышит судорожный выдох в темноте, и у самого внизу живота бьет вспышка желания. Атмосфера слишком интимная, свет включать совсем не хочется. Хочется опуститься на колени перед этим дрожащим от желания мужчиной и довести его до рваных стонов. Ким уверен, что стонет он восхитительно возбуждающе. Легкий тычок в сердце упорно игнорируется, Тэхену незнакомо такое. Он понятия не имеет, что значит влюбиться, привязаться. Он прекрасно жил без этой зависимости тридцать два года и дальше будет жить. В свое и чужое удовольствие.       Где-то далеко, где человек достать и увидеть не может, посмеивается один маленький Купидон, старательно начищая наконечник стрелы.       Вспышка на мгновение ослепляет, и Чонгук зажмуривается от яркости. Он пережил эту пытку и уже готов сорваться и бежать. Валить из этого кабинета, здания, от этих невозможных глаз и голоса. Он резко встает, разворачивается и буквально налетает на неслышно подошедшего Тэхена. Сильные руки инстинктивно обхватывают талию, а носы едва не сталкиваются. Сознание вопит раненной косаткой, тело готово отключиться, но Чона тупо коротит, и он замирает тихим зверьком, пялясь в глаза.       — Простите, не хотел вас напугать, — тихо, низко говорит Тэхен, нехотя разжимая руки и позволяя Чону отойти на пару шагов. Он чувствует пульсацию во всем теле и не сразу понимает, что это его сердце заходится в ненормальном ритме, срываясь на быстрый бег. Такое он ощущает только в спортзале, и сейчас никак не может понять причину этого состояния.       — Я… Да… — Чонгуку не хватает кислорода. К визуальным эффектам добавились тактильные. Но самое ужасное — запах. Он вдохнул аромат свежего древесного парфюма с легкими нотами чего-то пряного и теперь уверен, что этот запах будет преследовать его в кошмарах. В тысячный раз он напоминает себе, что Ким Тэхен сегодня вернется домой к жене. И завтра, и еще сотни вечеров после. Но это уже совсем не помогает, а начинает бесить. Почему так? Почему мужчина, который будоражит каждую клетку тела, волнует каждый нерв и занимает все мысли, уже занят? И занят не им. Острый укол ревности сбивает возбуждение и вызывает раздражение. — Все в порядке, — сухо давит из себя Чонгук, неотрывно глядя на безымянный палец Кима.       Тэхен четко видит эту перемену, прослеживает взгляд, замечает резкую складку между бровей и поджатые губы. Вот теперь пора. Игра переходит на новый уровень.       — Тогда пройдем на террасу, — спокойно улыбается Ким.       — Зачем? — непонимающе спрашивает Чон, наконец подняв похолодевший взгляд.       — Дегустация, — поясняет Ким. — Все наши клиенты проходят через пытку едой, — пытается шуткой разрядить атмосферу. — Кейтеринговая служба готовит основные сеты для каждого моего гостя. Это обязательная программа. Вам придется выбирать, — звучит очень двусмысленно.       — Меня устроит любой вариант, — отрезает Чонгук. — Уверен, вы нас не отравите.       — Как знать, — подмигивает Тэхен и делает шаг навстречу. — Но все же не отказывайтесь. Думаю, вы с обеда не ели, легкий ужин лишним не будет, — искушает, соблазняет, заманивает в сети как паук, медленно оплетая паутиной свою жертву. Вот только кто настоящая жертва, Ким Тэхен?       — Я не голоден, — делает последнюю попытку Чонгук, уже готовый сдаться. Но голос подводит, срывается и звучит совсем неуверенно. А живот и вовсе предает, издавая булькающий звук. Чонгук так себя загнал, что по правде сказать, и не обедал даже.       — Бросьте, все голодны в семь вечера, — ласково улыбается Тэхен. Этот контраст ломает все в голове Чона. Такого Кима он еще не видел. Такого Кима не знает сам Ким, и это его немного обескураживает. Давно он стал проявлять нежность к своим, пусть и потенциальным, партнерам? Но именно сейчас дико хочется накормить усталого, голодного и до безумия красивого мужчину. Накормить и показать вид с крыши. Не просто так они там оборудовали закрытую террасу. С нее виден почти весь Сеул, а сейчас, в преддверии праздника, город выглядит просто прекрасно.       Тэхен мог попросить накрыть прямо в переговорной, это было нормальной практикой, но почему-то непреодолимо тянет именно на террасу и именно с Чонгуком.       — Хорошо, — сдается Чон, тяжело вздохнув. Побег не удался, и он с грустью осознает, что уходить не хочет. Ты влип, Чонгук, влип сильно.       Тэхен широко улыбается и разворачивается на выход.       — Возьмите пальто. Там хоть и отапливается, но может быть прохладно, — неожиданно для себя проявляет заботу.       — Спасибо, — тихо благодарит Чон, плетясь следом. Отчего-то становится тоскливо на душе. Самые долгие отношения в его жизни длились два месяца и были около пяти лет назад. Больше он бы не выдержал, его душила эта связь, душил хороший парень, душили обязательства. Чонгук просто сбежал, не в силах все это выносить. Но сейчас вдруг хочется простой человеческой заботы, участия, теплого взгляда, такого, каким одарил его только что Тэхен. Осознание собственного одиночества болезненно сжимает грудь.       — С вами все в порядке? — интересуется Ким, видя, как понуро идет Чон к лифту.       — Да, просто устал, — привычно лжет Чонгук.       — Вот на крыше и отдохнете, — бодро сообщает.       Терраса представляет собой стеклянный куб, украшенный к новому году гирляндами, композициями из еловых веток и шаров, ярких красных лент и огромного количества веток омелы. Чонгук входит внутрь, и его глаза округляются. Пахнет свежим деревом, медом и чем-то пряным. Одна из стен куба примыкает к самому краю крыши и открывает поистине потрясающий вид. Он подходит к стеклу и замирает, изучая вечерний город.       — Это очень красиво, — еле слышно бормочет. — Невероятно.       — Это моя идея, — тихо отвечает Тэхен, подходя и становясь рядом. — Я люблю здесь проводить вечера, когда надо подумать, — пускается в маленькие откровения. Ким все еще продолжает игру, но правила внезапно меняются. Он не знает, почему так отчаянно не хочется тащить Чонгука просто в постель, а узнать его. Хоть немного, совсем капельку приоткрыть дверь и заглянуть в душу. Не входить, нет, но чуть подсмотреть и закрыть.       — Это прекрасное место. Я бы хотел иметь такое, — выдыхает Чон, а на стекле появляется мутный кружок от его дыхания. Тэхен зависает. Он смотрит, чуть наклонив голову, на задумчивый профиль мужчины и впечатывает этот образ в сознание.       — Чонгук, вы… — он не договаривает, потому что Чон поворачивает голову в его сторону и внимательно смотрит в глаза. — Давайте поедим, — давит из себя Ким. Все рассыпается, обрушивается и крошится на осколки. Он больше не тот дерзкий соблазнитель, заманивающий и завораживающий. Он просто Тэхен. Мужчина, которому не все равно.       Чонгук молча поворачивается к низкому столу и только сейчас замечает обилие закусок, десертов, маленьких порций салата и напитков. Вокруг стоят скамейки с подушками, лежат пледы. Вся атмосфера кажется волшебной, какой-то чувственной, неспешной.       Он идет к столу, снимает свое длинное черное пальто и кладет его на спинку скамьи. Тэхен следует его примеру, стянув с себя серый тренч и небрежно бросив его на подушки. Они молча садятся за стол, никто не знает, что говорить, хотя слов предостаточно. Но что-то незримо меняется между ними, что-то глубоко проникает под кожу и слова становятся не нужны.       — Попробуйте всего понемногу и скажите, что вам понравилось больше, — спустя долгие минуты тихо говорит Тэхен, поднимая взгляд на Чона.       — Столько всего, — бормочет Чонгук, бегая глазами по обилию на столе. Он тянется к крошечному канапе, аккуратно берет в руки. Крутит, всматриваясь и пытаясь понять, что это, а потом засовывает в рот. Это… Он только сейчас понимает, насколько голоден. Вкус взрывается на языке. Что-то соленое, немного сладости, свежесть листьев салата и слегка кисловатый соус. Он прикрывает глаза и еле слышно мычит от удовольствия. Тэхен пропускает вдох, уставившись во все глаза на мужчину. Сердце сходит с ума. Оно бьется так громко, что отдается пульсацией в висках и шумом в ушах. Тело вздрагивает от жара, горячей волной пронесшегося от шеи вниз и сокрушительно ударившего в пах.       — Вам нравится? — медленно, томно шепчет.       Чонгук открывает глаза, смотрит на Тэхена, и его взгляд резко темнеет.       — Очень, — хрипло говорит и стискивает челюсти. Напряжение опять растет, не давая здраво мыслить. Только на этот раз Чона не бьет в бесконтрольной лихорадке, а медленно подводит к краю. Он моргает, тенет руку и берет следующую закуску, не глядя. Взгляд все еще прожигает человека напротив. Он неспешно пробует все подряд, но смотреть не прекращает.       Тэхену нравится эта игра в гляделки. Он чувствует, как нарастает возбуждение. Не физическое, а искрящееся в воздухе, бьющее точно в цель. Он прекрасно знает, что сделай сейчас шаг, ему не откажут. Но так не хочется, так неинтересно. Куда приятнее томить, немного мучить, качать на качелях эмоций и желаний.       Чонгук плавно откидывается на спинку скамьи и немного ежится. Здесь и правда прохладно. Он уже подумывает надеть пальто, как Тэхен резко встает, идет к нему и наклоняется, нависая голой шеей прямо перед глазами. Чонгук сглатывает, снова чувствуя аромат древесного парфюма, и отклоняется назад вопреки желанию прильнуть ближе. Тэхен выпрямляется так же внезапно, разворачивает плед и набрасывает его на плечи Чона. Неосознанно поправляет, следя, чтобы мужчина был укрыт надежно. Чуть сжимает края, ведет ладонями по плечам.       — Тэхен, — шепчет Чонгук, — что вы делаете?       Ким вздрагивает и застывает. Во взгляде мелькает растерянность. Он и сам не знает, что делает. Заботится? Проявляет нежность? Что это вообще?       — Вам ведь холодно, — так же шепчет Тэхен, медленно убирая руки с плеч мужчины.       — Вам тоже, — замечая вздыбленные волоски на предплечьях, говорит Чонгук.       — Мне? — Тэхен смотрит на свои руки. — Я в порядке. — Он выпрямляется, запускает пальцы в свои волосы, зачесывая их назад. Это действие что-то с сокрушительным грохотом ломает внутри Чона. Он резко встает, сокращает расстояние между ними и пристально смотрит в глаза, будто ищет там что-то важное.       Тэхен судорожно вздыхает и уничтожает эти жалкие сантиметры. Игра окончена. Губы касаются чужих, сразу впиваясь голодным поцелуем.       Купидон поправляет лук, берет стрелу за хвост, кладет ее на основание большого пальца и оттягивает тетиву. Широко улыбается, смотрит на ветки омелы, которые окружают двоих мужчин, и разжимает пальцы. Одним выстрелом двоих. Надежно сшивает, на века.       Чонгук резко отстраняется и отходит на полшага назад. Как бы не хотелось, он не может себе этого позволить. Кольца на пальце Кима сжимают ему горло.       — Что?..       — Твоя жена… — выдыхает Чонгук.       — Я не женат. — Тэхен снова подходит и кладет руки на талию Чона, притягивая его к себе. Тот не сопротивляется, но и не тянется вперед. Просто стоит и смотрит темным взглядом.       — Невеста?       — Нет.       — Девушка?       — Нет, — шепчет Ким, опускаясь к шее и целуя чуть ниже мочки.       — Парень? — еле слышно стонет Чонгук.       — Нет. — Обдает жарким дыханием кожу, чувствуя, как тело в руках чуть дрожит от напряжения.       — Но кольца… — хрипит Чон.       Тэхен отстраняется, смотрит в глаза и чуть ухмыляется.       — Чтобы не лезли те, кому не дозволено. — Он поднимает руку, кладет ее на затылок, закапываясь в шелковистые волосы, и ловит взгляд на грани взрыва. — Тебе дозволено, — низко шепчет и, не давая ответить, снова целует.       На этот раз Чонгук отвечает на поцелуй. Яростно, немного болезненно, жадно врывается языком в рот, вылизывает, кусает и протяжно стонет, когда рука опускается ниже и с силой сжимает ягодицу. Он хватается за шею, прижимая к себе, будто пытается слиться воедино, вплестись в этого мужчину. Дыхание рвется на сотню крошечных вдохов, кислорода отчаянно не хватает, что кружит голову и туманит рассудок. Тело готово вспыхнуть от возбуждения, но никто не хочет останавливать эту сладкую пытку. Губы уже саднит, а на террасе становится невыносимо жарко.       Чонгук с усилием разрывает поцелуй, тяжело дыша. Чуть морщится от неприятных ощущений в штанах. Член пульсирует, зажатый тканью.       — Мы не можем… — рычаще проговаривает. — Здесь не можем…       — Мы все можем. Офис давно закрыт. — Тэхен снова тянет Чона на себя, но игнорирует губы, впиваясь в шею кусачим поцелуем. Он царапает зубами кожу, втягивает ее в рот и наконец слышит протяжный стон. Удовольствие этот звук вызывает невероятное. — Просто позволь мне сделать то, о чем я думаю всю неделю. — Он прикусывает мочку уха, перекатывая во рту языком небольшие серьги-кольца.       — Тэхен… — Чонгук умоляюще всхлипывает, понимая, что сдастся. Этому человеку невозможно противостоять. — Тэхен, пожалуйста, — все еще пытается не сорваться.       — Просто заткнись, байкер, — властно шипит на ухо Ким и накрывает ладонью пах. Чон дергается всем телом, крупно вздрагивает, чувствует, как слабеют ноги, а разум отключается. Блядство. Это чистой воды блядство. Но такое вкусное и желанное, что сил больше не остается. Он толкается бедрами в ладонь и шипит сквозь сжатые зубы. — Да, Чонгук, вот так. — Тэхен крепче сжимает член, вырывая откровенный скулеж с зацелованных губ. — Сегодня ты мой. Сегодня ты в моей власти, — утробно хрипит в ухо. У самого стоит так, что больно шевелиться, но это подождет еще немного.       Ким чуть подталкивает Чонгука и усаживает его на скамью. Сам опускается на колени между разведенных ног, усаживается себе на пятки, ведет ладонями по бедрам и кайфует от твердости мышц. Он мечтал об этих бедрах, мечтал оседлать их, мечтал почувствовать, как они будут сжимать его, пока он сам будет вбиваться в это прекрасное тело. Он грезил этими ногами, но больше всего он желал почувствовать вкус. И сейчас ничто не сможет нарушить его планы. Тэхен расправляется с ремнем, пуговицей, молнией, смотрит темным тяжелым взглядом в горящие желанием глаза и, когда освобождает член, нетерпеливо облизывается. Крупный, анатомически правильный и наверняка очень горячий. Рот непроизвольно наполняется слюной, но Тэхен не спешит. Он приподнимается, расстегивает свои брюки и спускает их вместе с бельем. Видит, как вспыхивает взгляд Чонгука.       — Ты… Господи… — шепчет Чон, окончательно теряя рассудок. Этот мужчина доведет его до безумия.       — Господа здесь нет, байкер, — ухмыляется Тэхен. — Здесь только порочность, искушение и страсть. — Он наконец наклоняется и лижет головку, собирая мутноватые капли. Чонгук запрокидывает голову и сжимает кулаки, боясь кончить прямо сейчас. — Смотри на меня, — требует Ким. — Смотри, как мне хорошо. — Он рывком опускается на член почти до основания, расслабляет горло и берет полностью немаленький член. Чонгук не успевает удивиться талантам Тэхена. Он задыхается от ощущений, от узости, от взгляда, который неотрывно следит, и от руки, которая активно двигается по члену. Тэхен ублажает себя, пока отсасывает ему. И это разрушает полностью, без остатка. Чон рычит, стараясь удержать подступающий оргазм. Тэхен с прошлым звуком отстраняется. — Не сдерживайся. Кончи для меня.       Он снова заглатывает, двигает головой, кружит языком по венам, головке, не переставая сжимать собственный кулак и быстро водить им вверх-вниз. Чонгука выгибает, он напрягается всем телом и стонет с низким утробным рычанием, дрожа в наслаждении.       Тэхен не выпускает, продолжая выдавливать все до последней капли, на что Чонгук шипит от яркости ощущений и болезненного удовольствия. Ким отстраняется в тот момент, когда сам почти достигает пика. Он запрокидывает голову, обнажая шею, в которую тут же вгрызается Чонгук, склонившийся над ним. Он кусает прямо под кадыком, и в этот момент Тэхен громко мычит, бурно кончая на плед, свалившийся в ноги.       Ким открывает глаза, смотрит на немного потерянного мужчину перед собой, а потом чистой рукой притягивает за шею и глубоко целует.       Чонгук немного умер. Ему так кажется. Он до конца еще не осознает, что произошло, но чувствует собственный вкус во рту и настойчивый язык, хозяйничающий как у себя дома. Тэхен не целует, он присваивает, и это даже лучше, чем недавний оргазм. Это цепляет что-то внутри, вплетается в вены, растекается ярким светом и заполняет все естество.       Тэхен отрывается от губ, смотрит в глаза и нежно ведет кончиками пальцев по скуле, обводит большим покрасневшие губы, потерявшие контур, и улыбается. Ярко и ласково. В голове и груди разливается горячая волна, которая заставляет его податься вперед и впечататься в мужчину напротив. Он прижимается так крепко и отчаянно, будто в этих объятиях его единственное спасение. Чонгук обнимает, ведет ладонью по волосам, вдыхает древесный аромат, смешанный с запахами их возбуждения, и чувствует, как ему хорошо. Невероятно хорошо. И дело вовсе не в сексе.       Тэхен совершенно не желает выбираться из объятий и лишаться мягких поглаживаний в волосах. Но ощутимо подмерзающая задница и мокрая рука вынуждают это сделать. Он медленно отодвигается, заглядывает в глаза, а Чонгук совершенно неожиданно его целует. Очень нежно и трепетно, аккуратно сминает губы, и это вызывает будоражащую волну мурашек. Тэхен отвечает на поцелуй так же мягко, но все же отстраняется.       — Нужно привести себя в порядок, — тихо говорит, натягивает на себя боксеры и брюки и, не застегивая их, встает. Хватает со стола салфетки, вытирая ими уже подсохшую сперму. Почему так щемит в груди? Почему, разомкнув руки, стало невыносимо холодно? Почему хочется обратно в эти объятия? И почему до покалывания в пальцах хочется утащить этого байкера с собой?       — Тэхен, я… — мнется Чонгук, звеня пряжкой ремня. — Что сейчас произошло?       Ким оборачивается, смотрит как всегда пронзительно.       — То, что должно было произойти рано или поздно, — тихо говорит. — Ты же все понимаешь, а я все вижу.       — Да, но это… Внезапно, что ли… — растерянно бормочет Чон.       — Может быть, — улыбается Тэхен. — А может, и нет.       Дальше собираются молча. Ким пишет в чат кейтерингового отдела, чтобы убрали утром со стола и оставляет заявку на второе меню на триста человек. Уверен, что не ошибается, потому что это его любимое, точно лучшее. Оно дороже бюджета, но Тэхен готов перекрыть разницу за счет компании. Он внезапно чувствует, что ради этих темных глаз готов вообще на многое. Но почему? Чонгук далеко не первый мужчина в его жизни. Да он даже не в десятке, а ощущения совсем не такие, как раньше. Будто это совсем не разовая акция, будто за этим жгучим порывом стоит что-то большее.       Неловкость между ними растет, а молчание затягивается. Чонгук прячет взгляд. Да, хотел, мечтал, жаждал, мучился и страдал от желания хотя бы коснуться. А сейчас все так тяжело и скованно. Он исподтишка наблюдает, как собирается Тэхен, надевает тренч, поправляет волосы. Чон стоит застывшим изваянием и не знает, что делать дальше. Сказать что-то? Хотя бы улыбнуться? Но это, кажется, невозможно мало. Хочется подойти и заглянуть в глаза, увидеть там что-то, что даст толчок, что поможет понять. Но он не может. Поэтому просто подходит к стеклу и смотрит на город, пока Тэхен заканчивает дела. Почему-то прощаться и уходить кажется неправильным. Он не замечает, как Ким встает рядом, но чувствует на себе прожигающий взгляд. Медленно поворачивает голову.       — Жалеешь? — тихо спрашивает Тэхен, пытаясь отыскать в выражении лица ответ.       — Нет, — еле слышно говорит Чон. — Боюсь, — признается честно, отчего становится чуть легче сделать вдох.       — Чего?       Чонгук смотрит на пуговицу на рубашке Тэхена, а потом поднимает взгляд и уверенно произносит:       — Что это не повторится.       После этих слов в воздухе что-то меняется. Он становится будто чище, легче, прозрачнее. Уходит тяжесть неловкости, потому что глаза напротив на долю секунды вспыхивают каким-то другим огнем. Не влечением и соблазнением, а чем-то очень теплым, ласковым.       Тэхен чуть дергает уголками губ и продолжает смотреть. Пауза кажется бесконечно долгой, но и она рвется, когда мужчина делает короткий шаг навстречу, а Чонгук подается вперед. Это такие маленькие жесты, но настолько значимые и важные, что в груди становится жарко у обоих.       — Я не даю обещаний, — бархатно шепчет Ким, — никому и никогда.       — Будет какое-то «но» или это прощание? — немного болезненно спрашивает Чон.       — Будет «но», — уверенно произносит Тэхен и сам не понимает, как так вышло, что теперь это не его игра. Это вообще больше не игра. Она закончилась в тот момент, когда он впервые коснулся этих мягких губ. Следующие слова он говорит не обдумывая, они просто рвутся сами откуда-то из самой глубины его существа: — Это не конец. Я не хочу прощаться. Как будто не могу, это выше моих сил.       Чонгук выдыхает с таким явным облегчением, что сам немного пугается.       — Кто решил здесь все украсить омелой? — внезапно задает вопрос.       Тэхен выгибается бровь от такого неожиданного вопроса.       — Это была моя идея. Я сам рисовал эскиз. Почему ты спросил?       Чонгук смотрит на башню Намсан, переводит взгляд на улицы, по которым спешат машины, отчего те кажутся красно-золотистыми мерцающими гирляндами, и тихо улыбается.       — Примета такая есть, — задумчиво бормочет.       — Веришь в приметы? — удивление в голосе искреннее.       — Никогда не верил, — на выдохе отвечает. — Пора домой.       — Я провожу и подожду такси. — Тэхен разворачивается, чтобы выйти с террасы, но его останавливает рука на запястье. Он оборачивается, смотрит в глаза. Пауза, выдох, губы находят его и целуют снова так нежно, что кружится голова. Тэхен ломается изнутри от этого поцелуя, а Чонгук будто чувствует, что рушит тщательно выстроенные стены, крошит скорлупу и пробивается в само сердце. Он аккуратно обхватывает лицо ладонями, ведет пальцами к подбородку, невесомо касается шеи и мягко поглаживает неровно пульсирующую вену. Тэхен тихо мычит в поцелуй и притягивает его ближе, забираясь руками под пальто.       Секунда. Именно столько проходит времени, чтобы в сознание ворвалось простое и одновременно ужасно сложное — он сдается чувствам. Тем, в существование которых не верит, всегда думая, что это сказки для наивных дурачков. А сейчас он сам наивный дурачок, доверчиво тянущийся за теплом. Этот байкер его сломал, испортил… Очеловечил. И сейчас привязывает к себе, целуя так неправильно нежно. Тэхен так не привык, он любит настойчиво, грубовато, напористо и жадно. Или уже не любит?       Поцелуй не длится долго, но этого хватает, чтобы лишить обоих права на одиночество.       — Не нужно такси, — шепчет Чонгук, прижимаясь щекой к щеке Тэхена, — я отвезу.       — Спасибо, — только и может выдавить из себя дезориентированный Тэхен. Он и хотел бы отказаться, сказать, что сам доберется и нечего его возить. Да и не нужно никому знать, где он живет. Никому, кроме байкера.

***

      — Опять твои выходки?       Мелодичный голос отвлекает от прекрасного зрелища. Хитрая улыбка сама наползает на лицо.       — Им давно пора было встретиться, — в голосе смешинки.       — Одна стрела?       — Ага. Идеальная для двоих, — с гордостью произносит Купидон.       — Тебе опять влетит. Знаешь же, что так нельзя. Они теперь сдохнут друг без друга. — Высокая фигура подходит ближе, отчего на маленького блондина нависает тень.       — Они пройдут этот путь, — серьезнеет. — Только они и пройдут. Другие бы сломались, но не эти.       — Дурак ты, конечно, — хмыкает Судьба. — Я бы их постепенно вела, но ты же упертый.       — Я эффективный, — ярко улыбается, демонстрируя ямочки на пухлых щеках. — А ты бы еще год их кругами водила.       Рука тянется к блондинистой вихрастой макушке, зарывается в волосы и ласково треплет.       — Омела, как забавно, — тихо посмеивается. — Может, ты и прав.       — Я всегда прав. Сама посмотри, — показывает маленькой ладошкой.       — Украл мою работу, негодник, — по-доброму ворчит девушка и смотрит на обнимающуюся пару. — Красивые, — выдыхает.       — До чертиков, — колокольчиком смеется.       — Ох, хорошо, что тебя сейчас никто не слышит. Выписали бы десять лет пустоши за такие слова.       — Ну и пусть. Я счастлив. И они будут, — твердо говорит, встряхивает белоснежными крыльями и поднимает пустой колчан. Нужно делать новую стрелу, в мире еще столько потерянных и глупых.

***

      Чонгук молча ведет машину, иногда украдкой поглядывая на мужчину на пассажирском. В голове гудят мысли. Их так много, что вычленить хоть одну не выходит. Он старается выглядеть расслабленно, но пальцы то и дело начинают нервно барабанить по рулю. Тэхен молчит и смотрит вперед. Он назвал адрес и больше не произнес ни слова.       Чон поджимает губы, нервно грызет нижнюю и решается на вопрос:       — Теперь ты жалеешь?       Тэхен чуть ухмыляется.       — Нет, я хотел этого. Не в моих правилах жалеть о том, что я получил желаемое. — Он недолго молчит и добавляет: — Тебя.       Кожа на руле скрипит, это Чонгук с силой его сжимает. Он чувствует, как легкая волна возбуждения проносится по позвоночнику и импульсом бьет в пах. Нет, все-таки Тэхен змей-искуситель — одним голосом взрывает все нервные окончания и превращает его в похотливое животное.       — Черт, — несдержанно выпаливает Чонгук.       — Извини. — И вот ни капли сожаления в голосе.       Чонгук с силой стискивает челюсти, толкается языком в щеку и медленно, жестко произносит:       — Не извиню.       — Я умею извиняться, — провокационно шепчет Ким.       — Сука… — шипит Чон, теряя самообладание. Он вообще-то за рулем, блять!       Навигатор просит свернуть направо через триста метров, и это хоть немного отвлекает от развратных мыслей. Организовали корпоратив. Шикарно вышло. Незабываемо.       Чонгук паркуется возле небольшого современного дома. Почему-то казалось, что Тэхен должен жить в квартире, а тут дом.       Тишина в машине становится густой и вязкой, но никто не двигается и ничего не говорит. Чон все еще напряженно смотрит вперед, Ким смотрит на его профиль и чего-то ждет то ли от него, то ли от самого себя, будто принимает какое-то очень важное решение.       — Зайдешь? — наконец говорит и смотрит, кажется, прямо в мозг, пытаясь прочитать мысли. А там нет никаких мыслей. Там сплошные извращения во всех возможных вариациях.       — Нет, — со стоном сожаления выдыхает Чонгук и откидывает голову на спинку сиденья, прикрывая глаза. — Ты не подумай, что я не хочу, — пытается объяснить или оправдаться. — Просто я не могу. Боюсь, что не выдержу столько тебя за раз, — криво ухмыляется, не открывая глаз.       Тэхен наблюдает за этими страданиями — а кроме как страданиями это назвать иначе нельзя — и тихо вздыхает.       — В моем доме никто никогда не был, — еле слышно бормочет. Чего? Он это сейчас что делает? Откровенничает? Вот это он влип, конечно. А Чонгук резко распахивает глаза и таращится ошалелым взглядом. Он-то думал, что там очередь у дверей, а оно вон как. — Не смотри так, — тихо смеется Ким. — Это правда. И я понятия не имею, почему рассказал. И почему пригласил. Просто захотелось показать тебе… себя?       — Тэхен? — удивленно говорит Чонгук. — Я… Боже…       Они снова молчат, но тишина уже не такая тяжелая. Она мягкая, спокойная. Чон поднимает руку, хочет коснуться плеча, но ее перехватывают длинные пальцы и несильно сжимают.       — Понятия не имею, что происходит, — озадаченно бормочет Тэхен, поглаживая большим пальцем чужое запястье. — Будто я — это не я, а какой-то другой я.       — Охренеть, — тихо смеется Чонгук. — Я даже мечтать не мог увидеть вот такого тебя.       — Какого? — Ким смотрит своим привычным прожигающим взглядом, но Чонгук уже видит совсем не то, что раньше. Сейчас Тэхен кажется любопытным ребенком, а не соблазнительным мужиком, которого хочется разложить на ближайшей горизонтальной поверхности.       — Настоящего, — улыбается Чон.       Тэхен хмыкает, но улыбается в ответ. А Чонгук тянет его руку, вынуждая придвинуться ближе. Целует в уголок губ и тихо шепчет:       — Доброй ночи, Омела. — Он только сейчас понимает, чем пахнет Тэхен. Свежей древесно-хвойной омелой с тонкой ноткой пряной гвоздики.       — Доброй ночи, байкер, — так же тихо отвечает Тэхен и прижимается губами теснее, через секунду отстраняясь.