Пока сердце покрыто крылом

      Чонгук возвращался туда, будто был связан с этим местом невидимой нитью. Он уже не сомневался в своих действиях. Просто знал — его ждут. Лес встретил его знакомыми тропами. Луна всё также освещала путь, а густые мохнатые ветви величественных деревьев будто сами расступились перед ним, пропуская к заветному месту. В воздухе стоял тот же запах влажной земли после ночного дождя, и где-то глубоко под этим запахом чувствовалось что-то ещё — притягательное, родное, тёплое. Он не мог дать точное название этому чувству, просто шел именно по нему. Кратер показался перед ним так же внезапно, как и в прошлые разы. Светящиеся растения мерцали мягкими оттенками зелёного и синевато-бирюзовыми, отражаясь в спокойной темной глади воды. И среди всего этого завораживающего света лежал он. Черный дракон. Тот же самый. Тот, чья рана не выходила у Чонгука из головы два дня подряд. Теперь она уже не кровоточила — засохшие тёмные полосы легли неровным рисунком, но вокруг существа всё равно чувствовалось напряжение, как будто сама земля знала, что боль ещё рядом. Дракон дышал глубоко и тяжело, его крылья были чуть расправлены, словно даже во сне он не мог полностью расслабиться, оставаясь на стороже. — Я вернулся, — тихо сказал Чонгук, не ожидая ответа и всё же надеясь. Фиолетовые глаза открылись. В них не было злости. Было узнавание. Тихий глухой звук прокатился в груди дракона — не рычание, не предупреждение. Скорее, отклик. Чонгук почувствовал, как сердце неожиданно дернулось в ответ, будто внутри него тоже отозвалось что-то скрытое. Он медленно опустился вниз, подходя ближе и садясь практически напротив, но не протягивая руки сразу. Просто был рядом. Дракон не дёрнулся, не отстранился, не спрятал морду, не прижал крылья — наоборот, позволил человеку приблизиться вновь. Чонгук медленно расшнуровал сумку, доставая оттуда заветный горшочек с мазью и ещё немного еды. Всё то, что приготовил, когда собирался, едва вспомнив взгляд фиолетовых глаз, тянувших его назад в лес. — Я только помогу, — прошептал он, хотя понимал, что слова здесь — всего лишь звук. Он осторожно встал, действуя не спеша, обошёл дракона немного сбоку, оказавшись рядом с раненым крылом. Когда его пальцы коснулись чешуи у края раны, дракон резко вздрогнул. Хвост дернулся, в зрачках мелькнула искра напряжения. Чонгук тут же остановился. Подождал, давая время вспомнить ощущения, и продолжил наносить лекарство, не пропуская ни единого миллиметра. Закончив, он так же не спеша убрал в сумку горшочек, заодно вытерев пальцы о бинт, который прихватил с собой на всякий случай, и сел обратно на прежнее место.  И тут это случилось — медленно, осторожно, как будто дракон принимал решение. Голова лёгким движением потянулась к его ладони. Не для укуса. Не для угрозы. Для касания. Чонгук, едва касаясь, провёл рукой вдоль шеи, почти боясь дышать. Чешуя была прохладной и гладкой, но под ней жила тепло и мощь, от которой перехватывало дыхание. Он осторожно касался мощного тела, разглаживая кожу короткими движениями пальцев. Фурия закрыл глаза. Не от боли — от доверия. Он медленно придвинулся ближе, так, что колено Чонгука слегка прислонилось к его боку. Тяжёлое дыхание коснулось его правой руки. И в этот момент что-то изменилось. Тепло прокатилось по ладоням, поднялось к плечам, к горлу, к лопаткам. Будто под кожей просыпалось что-то, до этого спавшее очень долго. В груди возникло чувство странного, тихого звона — будто невидимая струна была задета и теперь дрожала, вторя дыханию дракона. Зрачки Чонгука на миг сузились. Мир стал резче. Каждый шорох листьев приобрёл форму. Каждая тень — глубину. Он слышал, как капля воды падает в озеро на другом конце кратера. Чувствовал едва заметное движение воздуха на коже. И ещё — жар и ритм, исходящий от огромного тела рядом. Ритм сердца, совпадающий с его собственным. Дракон резко поднял голову. Принюхался. Почти вплотную. Его нос неожиданно коснулся горла Чонгука. Тот застыл, резко раскрыв широко глаза, но не от страха — от странного ощущения, будто его узнают. Будто не смотрят на него впервые в жизни. Будто это не встреча, а возвращение к чему-то давно утраченному, забытому. Фиолетовые глаза сузились. Взгляд стал глубже. Не человеческим, но понимающим. Дракон тихо выдохнул и вдруг…прижался. Тяжёлая голова легла ему на плечо, горячее дыхание окутало шею и переходило на всё тело. Это касание было не случайностью и не сном. Это было выбором. Чонгук медленно обнял его голову обеими руками. Пальцы скользнули между роговыми пластинами, остановились у основания шеи. Он не знал, как правильно прикасаться к драконам. Он просто делал то, что чувствовал. И дракон принимал. В глубине Чонгука что-то отозвалось на этот выбор. Не словами. Не мыслями. Чувством «так должно быть». — Я… не оставлю тебя, — шёпотом сказал он, хотя никто не требовал слов. — Никогда. Дракон на секунду замер, а затем едва слышно провибрировал грудью. Этот звук прошёл через тело Чонгука, откликнувшись где-то под ребрами, там, где теперь тихо горело тепло. Уголки губ сами собой дрогнули в улыбке. Он совершенно не понимал, что происходит. Но впервые за всю жизнь ощущал себя не чужим — скорее найденным. Луна поднялась выше, отражаясь в озере. Свет лег на чёрную чешую серебристыми бликами, а на секунду Чонгуку показалось, что в этом свете рядом с драконьим силуэтом мелькнула другая тень — светлая, с мягкими очертаниями крыльев. Он удивлённо моргнул — и видение исчезло. Но чувство осталось. Когда омега уже собирался уходить, отстраняясь от дракона, дождь начался внезапно — будто небо не выдержало тишины. Сначала редкие капли, осторожные, как чей-то несмелый шаг. Потом сильнее. Листья зашуршали, камни потемнели, озеро укрылось мягкой рябью. Холодная вода коснулась кожи Чонгука, пробежала по волосам, по ресницам, заставляя моргнуть. Он собирался подняться, чтобы уйти, но не успел. Нечто огромное и тёплое накрыло его сверху. Крыло. Широкое, тяжелое, бархатно-черное в ночном свете. Оно сомкнулось над ним, как навес, пряча от дождя. Мир сузился до пространства под крылом, где пахло теплом, дымом и чем-то странно родным. Дракон придвинулся ближе, так что их плечи коснулись. Чонгук тихо рассмеялся — растерянно, но счастливо. — Спасибо… — шепнул он. Дракон не ответил словами. Он просто остался рядом.

***

Во дворец он вернулся почти под утро. Слуги ещё спали, коридоры были наполнены только запахом свечного воска и тишиной. Его одежда была влажной, на руках — следы земли и трав, волосы спутались от дождя и ветра. Но глаза… глаза сияли. Он закрыл за собой дверь комнаты и почти сразу рухнул на постель. Тело немного ныло усталости, как после долгого пути, но внутри всё ещё звучал тихий гул от прикосновения тёплого крыла. Сон накрыл его быстро, мягко, без сопротивления. И он летел. Без земли. Без неба. Просто движение. Ветер скользил вдоль тела, подталкивал снизу, обнимал со всех сторон. Мир под ним был огромным и сверкающим от ночного света: леса, озёра, горные хребты, где луна запуталась в тумане. Он не видел себя — не было ни рук, ни ног, ни тела. Было только лёгкое ощущение крыльев, расправленных широко-широко, и свобода, такая чистая, что хотелось смеяться. Но он не был один. Рядом, чуть впереди, скользила тёмная тень. Чёрная, как ночь без звёзд, гибкая и быстрая. Ночная фурия повернул голову, и фиолетовые глаза на мгновение встретились с ним — не человеческие, но теплые, узнающие. В небе пошёл дождь. Капли падали сквозь них, рассыпаясь искрами, и вдруг та же тёмная тень расправила крыло — и накрыла его, как тогда в кратере. Тепло охватило его снова. Под этим крылом мир стал тише, дождь — мягче, ветер — ласковее. Они опустились к земле, чтобы укрыться от мокрых капель, барабанящих по коже. Рядом оказалось небольшое озеро. Омега уже намеревался к нему подойти, но резко заметил. Лапы. Собственные. Не чёрные. Светлые, почти жемчужные, с мягким переливающимся сиянием на чешуе. Они касались влажных камней у воды, оставляя на них прозрачные следы. Он медленно опустил взгляд — не вверх, не вокруг — вниз. Вода лежала гладким зеркалом. И в ней отражался не человек. Существо с гладкой чешуёй молочного цвета. Глаза — сияющие небесно-голубым, глубокие, будто в них жила вся луна сразу. Крылья — широкие, светлые, с тонкими прожилками. Оно смотрело на него из отражения не как чужак, а как тот, кто ждал давно. Чонгук захотел позвать — но звука не получилось. Лёгкая рябь прошла по поверхности воды, отражение дрогнуло и рассыпалось белыми искрами. Он проснулся. Резко. Сердце стучало так, будто он бежал. В комнате было тихо, только дождь всё ещё барабанил по карнизу. Он провёл ладонью по лицу, сел на постели, пытаясь вернуть дыхание. — Что… что это было?.. — выдохнул он. Он оглядел руки. Самые обычные. Человеческие. Но ощущение полёта всё ещё не отпускало — оно жило в плечах, в спине, будто там должно было быть что-то ещё, забытое. Он лег обратно, уткнувшись лицом в подушку. Глаза закрылись сами. На этот раз сон был пустым. Без неба. Без крыльев. Без воды и белого отражения. Только тихий дождь за окном и странное чувство в груди — как будто часть его осталась где-то в другом мире, под тёмным крылом, рядом с фиолетовыми глазами.