Пока сердце покрыто крылом

      Утро выдалось таким же, как всегда — или, по крайней мере, пыталось казаться таким. Золотистый свет разливался по мраморным полам, учителя говорили привычно-ровными голосами, страницы книг шуршали под пальцами. Только внутри всё было иначе. Мысли Чонгука уплывали от формул, дат и правил, стоило лишь закрыть глаза. Там, где должны были быть сухие фразы наставников, возникал шум ветра и запах мокрой травы. Вместо букв — фиолетовые глаза. Вместо строк — теплое крыло над головой. Он слушал — но не слышал. Он кивал — но не понимал. И вдруг заметил, что во дворце сегодня шумно. Не громко — нет. Но словно под стенами ходила дрожь. Служанки шептались у лестницы, прижимая к груди корзины с бельём. — Говорят, у северного леса в небе светило ярким огнем… — И следы на земле нашли, огромные, как телега… — Это всё сказки, госпожа, драконов не существует… — А если существует?.. Чонгук замер на секунду. Слово «дракон» ударило в грудь, как камень в воду — и волны от него всё ещё расходились внутри. Он прошёл дальше по коридору, но разговоры не отставали. В библиотеке писцы спорили полушёпотом: — Пастух клянётся, что видел тень с крыльями… — Луна обманчива, вы это знаете. — Но пепел на поле остался. Пепел, как от огня… Во дворе оруженосцы говорили уже громче, без осторожности: — Следы когтей на скале, я сам видел! — Старая легенда проснулась, вот увидите. — Если проснулась — её уложат обратно, охота уже готовится. Это последнее задело его сильнее всего. Охота. Слово холодной линией провело по позвоночнику. К концу дня Чонгук уже не мог сосредоточиться ни на чём. Каждая новая фраза, случайно услышанная, только усиливала тревогу: «крылья», «огонь», «следы», «ловчие сети», «стрелы, пропитанные снадобьем». Сумерки подкрались незаметно. Небо за окнами стало густым и синим, как вода глубокой реки. Чонгук возвращался по пустому коридору, когда услышал знакомый металлический звук: скрежет заточенных клинков. Он остановился. За приоткрытой дверью оружейной разговаривали низкие мужские голоса. — Ночью выходим. — Где видели в последний раз? — У озёрного кратера. Тварь раненая, далеко не уйдёт. — Значит, возьмём её быстро. Сети — в первую очередь, не подпускать близко. — Если взлетит? — Не взлетит. Мы подготовились. Кто-то усмехнулся. — За голову дракона дадут награду, сам король будет доволен. Внутри Чонгука всё оборвалось. Раненая. Кратер. Он не услышал, как закончился разговор. Не заметил, как охотники вышли. Мир стал узким — сузился до одной мысли, до одного образа: черная чешуя, медленное дыхание, мягкий взгляд, тёплое крыло над ним под дождём. Они идут за ним. Ночью. И он будет один. Комната была погружена в полумрак. Тень от рамы окна ложилась на пол, как дорога, ведущая наружу. Чонгук стоял посреди комнаты и впервые за долгое время не колебался. Он вспомнил своих друзей, с которыми за последнее время почти не виделся, так как все силы уходили на ночные вылазки и учёбу и мысленно перед ними извинился. Он подошёл к шкафу и потянулся к привычной сумке, которую брал на учёбу или редкие поездки. Кожа мягко скрипнула в пальцах. Он открыл её и стал быстро складывать вещи — не раздумывая, словно тело знало, что понадобится, раньше разума. Чистая рубашка и штаны, тёплый плащ, фляга с водой. Горшочек с мазью он аккуратно положил в боковой карман, обмотав тканью, чтобы не разбился. Добавил немного перевязочного материала и свой нож — не для боя, а для «на всякий случай». Он остановился на мгновение, оглядел комнату. Часть его будто понимала — возвращение может быть не скоро. Он взял сумку, закинул на плечо, открыл окно и вдохнул ночной воздух. Он пах мокрыми листьями, рекой и тем самым местом, куда его тянуло всем существом. — Подожди меня… — прошептал он в темноту и исчез из комнаты. Стража не заметила его. Или заметила — и решила не останавливаться судьбу того, кто идёт как будто не по земле, а по зову. Лес встретил его, как всегда — только на этот раз тёмный, тревожный. Ветки царапали плащ, под ногами шуршала трава. Он шёл быстро, почти бегом, не разбирая дороги. Та самая невидимая нить тянула его вперёд, всё сильнее. Кратер возник перед ним, как всегда неожиданно. Озеро отражало луну, светящиеся растения тихо мерцали. И он был там. Черный силуэт на камнях. Он поднял голову, когда Чонгук приблизился. Их взгляды встретились. Никаких слов не понадобилось — ни человеческих, ни иных. Дракон его узнал. Чонгук — тоже. — Я здесь, — выдохнул он, не подходя вплотную. — Я пришёл. Фиолетовые глаза смягчились. Но ночь вокруг не была пустой. Ветер донёс до него чужой звук — приглушённые шаги, шорох ткани, звон металла, осторожные голоса. Они приближались. Из-за деревьев показались тени — длинные, человеческие, с луками и тяжёлыми сетями в руках. Охотники. Чонгук побледнел. Сердце ударило так сильно, что мир будто качнулся. Он понял только одно — слишком поздно, чтобы убежать, и слишком рано, чтобы смириться. И он встал между ними. Не думая. Просто так, как требовало то самое тёплое чувство под ребрами. Охотники выходили из тени деревьев один за другим — с тихими шагами, с луками наготове, с тяжелыми сетями на плечах. Их глаза горели тем холодным блеском, который появляется у людей, идущих за добычей. Фурия поднялся. Он встал между Чонгуком и людьми почти мгновенно, как будто это движение было заложено в нём всегда. Чёрные крылья распахнулись широко, закрывая его собой. Рана на боку болезненно натянулась, но он не дрогнул. Звук, сорвавшийся из его груди, был не просто рычанием. Он был предупреждением. Земля под лапами дрогнула. Охотники замерли на миг, но затем кто-то хрипло бросил: — Не тратьте время! Сети вперёд! Густые, тяжёлые сети с металлическими грузами взмыли в воздух. Стрелы со свистом разрезали ночь. В ответ воздух вспыхнул синим — дракон поднял голову и выпустил в небо плазменный заряд. Он осветил лес резким фиолетовым светом, словно родилась ещё одна звезда. Сети от удара разлетелись в стороны, часть стрел расплавилась в воздухе. — Назад! — закричал кто-то. — Это не простая тварь! Чонгук не видел больше никого, кроме него. Боль в крыле снова напомнила о себе — он дернулся, но остался на месте. Каждая мышца его тела кричала о ране, но он не отступал. Он стоял так, чтобы даже тень стрелы не коснулась того, кто был за его спиной. — Перестаньте! — голос сорвался у Чонгука. — Оставьте его! Стрелы полетели снова. Дракон рычал — яростно, глухо, так, что в груди вибрировал воздух. Он разорвал одну сеть, вторую, зацепил когтями третью, но охотники не сдавались. И тогда Чонгук закричал. Не от страха перед драконом — от страха за него. — Хватит! Улетай! Пожалуйста! Улетай! — голос сорвался почти на плач. — Они не отступят! Беги! Этот крик разрезал ночь сильнее, чем плазма. Что-то в нём — в тоне, в дрожи, в отчаянном «пожалуйста» — ударило в сердце дракона. Фурия резко повернул голову на звук. На секунду мир исчез: не было охотников, стрел, сетей — ничего. Был только голос. И тот, кому он принадлежал. Фиолетовые глаза встретились с его глазами, и в них вспыхнуло то же, что в ту ночь под крылом — выбор. — Принц?.. — шепнул один из охотников, бледнея. — Это же… Его высочество… Шум поднялся мгновенно. — Уберите его оттуда! — Он мешает! — Мы не можем стрелять, пока он там! Но было уже поздно. Дракон взмахнул крыльями. Боль пронзила раненое крыло, но он не обратил внимания. Он поднялся на задние лапы, оттолкнулся от земли — и в тот же миг одной мощной передней лапой схватил Чонгука за талию. Мир перевернулся. Воздух ударил в лицо. Земля резко ушла вниз. Лес стал лишь темной массой под ними. — Что за! — только и успел выдохнуть Чонгук, уцепившись за черную чешую. Дракон взлетал выше и выше, не оглядываясь, не слушая крики охотников внизу. Стрелы попытались взмыть следом — но уже не доставали. Сети бессильно упали на камни. — Они… улетели… — прошептал кто-то внизу, с горечью и страхом. Ночь распахнулась над ними. Ветер рвался в волосы. Сердце билось так близко к его коже, что казалось, оно бьётся в такт ударам крыльев. Рана жгла, но фурия не сбавлял высоты — не сейчас, не тогда, когда тот, кого он выбрал, был у него в лапах. Чонгук прижался к тёплой груди дракона и только теперь понял: он не кричит от ужаса. Он плачет от облегчения.