Пока сердце покрыто крылом

      Они летели долго. Лес под ними сменялся холмами, затем низкими скалами, затем снова глухими зарослями. Ночная тьма становилась гуще, воздух — холоднее, но фурия не снижал высоту. Его дыхание было рваным и тяжёлым, крылья вздрагивали от боли, но он держал. Держал его. Четыре лапы сомкнулись вокруг тела Чонгука, слишком крепко, почти отчаянно. Не как у того, кто уносит добычу. Как у того, кто боится потерять. Иногда хватка усиливалась — в те моменты, когда боль в крыле будто вспыхивала сильнее. Омега чувствовал дрожь огромного тела и гладил тёплую чешую, шепча то ли слова, то ли просто дыхание. — Я здесь… я не уйду… тихо… Дракон сделал последний рывок и пошёл на снижение. Они приземлились в укрытом месте, где деревья стояли так тесно, что не пропускали лунный свет, а рядом пряталось маленькое озеро — прозрачное, как зеркало. Сюда было далеко от прежнего кратера, так далеко, что даже ветер казался другим. Касание земли вышло резким. Дракон дрогнул всем телом от боли, но не отпустил. Он лежал, согнувшись, прижимая Чонгука к груди всеми лапами и крыльями сразу — так тесно, будто боялся, что стоит ослабить хватку, и его просто унесёт у него из-под сердца. Его дыхание было горячим и неровным, грудь вздымалась часто. — Тихо… тихо… — прошептал Чонгук, не пытаясь вырваться. — Я никуда не уйду. Ты уже спас меня. Он вдруг понял, что не боится. Ни дракона. Ни ночи. Ни леса. Страх остался там, среди охотников и сетей.  Здесь, под тяжёлыми крыльями и в кольце лап, он чувствовал другое — как будто весь мир наконец-то знал, где его место. В груди стало тихо. Тепло расползлось по ребрам. Он в безопасности. Потому что рядом — он. Дракон, будто почувствовав это, замедлил дыхание. Лапы всё ещё держали его, но уже не в судорожной хватке — скорее, осторожно, неуверенно, как держат самое дорогое. И лишь спустя долгое мгновение отпустил, раскрыв крылья, позволяя омеге выбраться и сесть рядом. Сам он последовал примеру и также присел. Чонгук вздохнул свободнее — и в тот же миг дракон наклонил голову и осторожно коснулся его руки языком. Едва-едва. Словно благодарность. Чонгук моргнул… а затем засмеялся. Негромко, удивлённо, счастливо. — Ты… благодаришь меня?.. Фурия повторил движение — уже увереннее. Тёплый, широкий язык провёл по его пальцам, ладоням, запястьям. Прикосновения были такими осторожными, будто дракон боялся причинить боль. Но вместе с тем в них чувствовалась нежность, от которой щекотало в груди. Чонгук светился. По-настоящему. Улыбка не сходила с его лица, глаза смеялись, а сердце отозвалось такой волной тепла, что он сам не знал — смеяться ему или расплакаться от этого счастья. И тут ночная фурия понял. Что это ему нравится. Что от этих касаний омега становится мягче, теплее, ярче. И тогда дракон перестал сдерживаться. Он начал вылизывать его — откровенно, старательно, совершенно беззастенчиво по-драконьи. Руки, плечи, щёки, волосы — всё стало мокрым и блестящим. Чонгук уже не смеялся, а едва дышал сквозь смех. — П-подожди… стой… я… — он захлебнулся в собственной улыбке. — Я весь… мокрый! И правда — он был полностью покрыт теплой слюной дракона, словно попал под странный, но очень счастливый дождь. Он вдруг вспомнил про сумку. — Так нельзя оставаться… — пробормотал он, чувствуя, как щеки вспыхнули. — У меня есть одежда… запасная… Он посмотрел на озеро. Вода манила чистотой и прохладой. Чонгук сглотнул. — Только… ты отвернись, ладно?.. — голос прозвучал тихо, смущённо. Дракон чудным образом понял его, послушался сразу. Крупная чёрная спина повернулась, крылья слегка раскрылись, словно он не только отвернулся — он ещё и заслонил его от всего мира. Чонгук улыбнулся этому молчаливому жесту и, глубоко вздохнув, вошёл в воду. Холод объял тело, но вскоре стал приятным. Он смыл слюну, провёл рукой по волосам, брызнул на лицо. Сердце всё ещё колотилось, и он сам не знал — от смущения или от радости. Он уже собирался выходить. И именно в этот момент случилось то, чего он не ожидал. Ночная фурия вдруг резко втянула воздух и выпустила плазму вниз, под себя — не разрушительную, а короткую, резкую, больше похожую на всплеск эмоции. Трава вспыхнула, и густое облако дыма поднялось вокруг него, закрывая тёмный силуэт. — Эй?.. — Чонгук не понял, что происходит. Дым рассеялся. И дракона не было. На земле сидел человек. Мужчина с тёплыми тёмными волосами, мягкими карими глазами и выражением лица, будто ночь хранила в себе улыбку. Он сидел, полуразвернувшись, так что колени закрывали всё, что нужно было скрыть. Кожа чуть блестела от влаги и тепла, взгляд был направлен на Чонгука. Тот за секунду покраснел до кончиков ушей и… с брызгами сиганул обратно в воду. — Ч-что?! — только и смог выдохнуть он, торча из озера лишь глазами. — Где… дракон?.. Незнакомец тихо рассмеялся. Не злорадно. Мягко. С теплом — тем самым, что было до этого в карих глазах. — Скажем так, — он слегка наклонил голову, улыбаясь, — это… ещё одна благодарность за твою храбрость. Голос был глубоким и спокойным. В нём не было ни тени опасности, лишь небольшая дружелюбная насмешливость, будто он сам удивлялся происходящему не меньше Чонгука. Чон смотрел на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как мир снова меняется у него на глазах. Он знал только одно: Ночная фурия исчезла. А его взгляд — остался в этом человеке. Вода скрывала Чонгука почти полностью. Он чувствовал, как сердце стучит в горле, а щеки горят сильнее, чем после бега. Лес был тих и казалось — даже звёзды наклонились поближе, чтобы не пропустить ни слова. Человек на берегу слегка наклонил голову, словно рассматривая его. — Ты не замёрзнешь там? — мягко спросил он. — Я… нормально, — слишком быстро ответил Чонгук и сильнее уткнулся в воду, будто она могла скрыть смущение. Мужчина улыбнулся шире, но не подходил. Он сидел спокойно, не делая резких движений — как будто боялся спугнуть его или ранить взглядом. Чонгук нервно сглотнул. — Эм… ты… — он запнулся, пытаясь подобрать слово, — ты кто? Пауза была короткой, но наполненной смыслом. — Тот, кому ты только что спас жизнь, — спокойно ответил мужчина, чуть приподнимая бровь. — Думаю, это уже кое-какое знакомство. Слова ударили по сердцу неожиданным теплом. Чонгук отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на него — осторожно, как смотрят на пламя. — Я… не то чтобы… спас… — пробормотал он. — Я просто… не мог иначе. — Вот поэтому и спас, — спокойно парировал незнакомец. Они замолчали на мгновение. Вода тихо колыхалась, листья шептались где-то наверху. Чонгук вдруг вспомнил о сумке. — Подожди минутку… не смотри… — сказал он быстро. — Уже не смотрю, — мужчина повернулся в сторону, закрывая глаза ладонью с преувеличенной серьёзностью, отчего Чонгук тихо фыркнул от невольного смеха. Он поспешно выбрался из воды, схватил из сумки запасную одежду, переоделся, движения путались от спешки и смущения. Когда наконец натянул рубашку, сделал глубокий вдох: — Всё. Можешь смотреть. Мужчина открыл глаза. Взгляд его стал мягче. Чонгук, чувствуя, как сердце неслышно стучит, порылся в сумке снова и протянул ему плащ — тёплый и длинный. — Возьми… тебе же холодно, — сказал он тихо. — Тут ночью сыро. Тот немного удивился. Не плащу. Ему. — Ты дрожишь, но отдаёшь мне, — проговорил мужчина медленно. — Странный ты. — Это… нормально, — Чонгук смутился и отвёл взгляд. — Ты же вроде… человек… как и я… тебе нужно. Пальцы незнакомца коснулись плаща. Он принял его осторожно, будто брал не одежду, а что-то большее. — Спасибо, — искренне сказал он. Ткань легла на плечи, скрыв половину тела. Он стал выглядеть менее уязвимым и более… реальным. И тогда вопрос сорвался сам. — А где… дракон? — Чонгук поднял глаза. — Ночная фурия, которая был здесь… с тобой… или раньше… Он не успел договорить. Мужчина посмотрел прямо на него. Долго. Тихо. В его взгляде было нечто такое же глубокое и тёплое, как в фиолетовых глазах, что смотрели на него над озером, под крылом, среди плазмы и дождя. Тот же блеск, та же мягкая осторожность, то же «мой». И тогда он просто сказал: — Тэхён. Чонгук моргнул. — Ч-что? — Моё имя, — мягко пояснил мужчина. — Тэхён. Имя будто легло в пространство вокруг них, словно всегда было там, просто дожидалось произнесения. Оно странно подходило и ночи, и тихой улыбке, и тому ощущению защиты, которое обнимало Чонгука с самого полёта. Принц замер, чувствуя, как где-то глубоко внутри откликается это имя — как будто его давно знали. — Тэхён… — повторил он шёпотом, осторожно, будто мог ранить. — А тебя как зовут? — спросил тот так, словно ответ ему был важен. Чонгук опустил глаза, потом снова поднял. — Чонгук. Тэхён улыбнулся уголками губ. — Подходит, — тихо сказал он. — Что? — не понял Чонгук. — Просто имя подходит, — ответил тот, не отводя взгляда. Они сидели друг напротив друга — один в плаще, другой босой, согнувший ноги и всё ещё слегка блестящий от воды и тепла. И между ними не было больше дракона, охотников, плазмы, сетей. Но чувство защиты никуда не делось. И Чонгук понял: Даже так — в человеческом облике, с мягкой улыбкой и именем, которое ложилось на язык слишком легко, — он чувствует себя в безопасности. Точно так же, как под крылом. Может быть, даже сильнее. Тэхён тихо усмехнулся: — Похоже, сегодня — ночь смелых. Ты не только спас дракона… — он сделал паузу, тёплую и чуть игривую, — но и сам оказался храбрее, чем думаешь. Становилось холоднее. Лес вокруг уже не был просто декорацией — он слушал. Где-то далеко кричала сова, листья тихо шуршали, но здесь, у маленького озера, будто существовал свой отдельный мир. Маленький круг тепла среди темноты. Чонгук всё ещё чувствовал смущение от случившегося, но оно постепенно уступало место любопытству и какому-то тихому очарованию. Тэхён сидел напротив него, укутанный в плащ, и, казалось, сам не до конца привык к человеческому телу — движение плеч было немного неловким, взгляд слишком внимательным. — Знаешь… — тихо произнёс Чонгук, — я всё ещё не понимаю… как ты… Он сделал неопределённый жест рукой — то ли крылья, то ли плазма, то ли просто «всё вот это». Тэхён улыбнулся. — Я тоже не всегда всё понимаю, — признался он спокойно. — Но живу с этим достаточно долго, чтобы не удивляться самому себе слишком громко. Чонгук опустил глаза, осторожно сжимая край штанов пальцами. Он нервничал. И в то же время не хотел, чтобы этот разговор кончался. Порыв ночного ветра прошелестел по поляне, и Чонгук невольно поёжился. — Ты замёрз, — мягко сказал Тэхён. И прежде чем Чонгук успел ответить, он протянул руку к лежавшим рядом сухим веткам. На ладони на секунду вспыхнул мягкий фиолетовый огонёк — такой же, как в плазменных вспышках, только тихий, домашний. Чонгук ахнул. Пламя сорвалось с его кожи и коснулось веток, как ласковое прикосновение. Дерево вспыхнуло ровным огнём — не резким, не опасным, словно костёр сам радовался появлению тепла. Оранжевые блики заплясали на лицах, в глазах появились золотые искры. — Ты… — Чонгук растерянно смотрел на его ладонь. — Ты только что… рукой… — Привычка, — чуть смущённо произнёс Тэхён. — Иногда забываю, что это не выглядит… обычно. Чонгук тихо рассмеялся — от удивления и лёгкости, сразу вместе. — «Необычно» — мягко сказано. Костёр согревал их. Дым уходил вверх и терялся среди ветвей, а огонь отражался в глазах Тэхёна — так, что Чонгуку вдруг стало спокойно просто от того, что он смотрит. Тишина легла между ними — не тяжёлая, не неловкая. Та, которая возникает только там, где ничего не нужно объяснять. И тогда случилось первое прикосновение. Не яркое, не внезапное. Просто Тэхён осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев локтя Чонгука — словно проверял, действительно ли он здесь, не сон ли снова. Прикосновение было тёплым, очень живым. Чонгук вздрогнул, но не отстранился. Тэхён убрал руку — и улыбнулся лёгкой, виноватой улыбкой. — Прости, — тихо сказал он. — Я всё ещё думаю, что ты можешь раствориться. — Я не растворюсь, — ответил Чонгук так мягко, словно даёт обещание. И сам, робко, коснулся его пальцев в ответ. Мир на секунду стал очень тихим. Где-то в груди ночной фурии отозвалось что-то старое, инстинктивное, и прежде чем он успел это удержать, из горла вырвался короткий звук — низкий, вибрирующий, почти рычание. Не угрожающее. Скорее… довольное. Он тут же прикусил губу, взгляд стал смущённым. — Я… это… — Тэхён моргнул. — Извини. Привычка. Не всегда… человеческая. Чонгук замер… потом тихо рассмеялся. — Ты сейчас… мурлыкнул? — спросил он едва слышно. Тэхён смутился окончательно и отвёл взгляд в сторону. — Возможно, — пробормотал он. — Не обсуждается. Чонгук снова коснулся его руки — уже увереннее. — Мне понравилось, — признался он честно. Тэхён посмотрел на него. Долго. И в этом взгляде было всё — полёт, накрывающее крыло, отчаянный крик среди охотников, мягкое имя у воды и костёр, горящий из ничего на его ладони. Костёр потрескивал. Ночь слушала. И Чонгук понял: это больше не просто «дракон» и «принц». Это что-то, что началось с доверия под дождём и будет тянуть их дальше — куда бы ни повёл этот лес, небо или огонь.

***

Огонь тихо потрескивал. Искры взлетали и исчезали в темноте, будто маленькие звёзды пытались вернуться на небо и не находили дорогу. Свет костра ложился на лица мягкими бликами: золотом — на кожу, янтарем — в глаза. Чонгук сидел, поджав ноги под себя, и слушал, как лес дышит вокруг. Но больше всего он слушал голос рядом. — Ты не боялся, — тихо сказал Тэхён, смотря в пламя. — Там, у кратера. Не меня — их. Чонгук замолчал. Потом покачал головой. — Я боялся, — признался он честно. — Очень. Только… не за себя. Тэхён повернул к нему голову. — За кого? Чонгук встретил взгляд и будто нырнул в него. — За тебя. Эти два простых слова повисли в воздухе, как нота, которая никак не хочет исчезать. Огонь треснул чуть громче, будто тоже услышал. Тэхён выдохнул — медленно, глубоко. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль, и тут же сменилось теплом. — Я привык, что меня боятся, — сказал он негромко. — Но не привык… что за меня боятся. Он замолчал на мгновение, словно перебирая воспоминания, которые не хотел выносить на свет. Потом улыбнулся — мягко, почти осторожно. — Это дорого стоит, Чонгук. Имя легло на губы легко, как будто давно жило там. Чонгук отвел взгляд на костёр. — Я весь день слышал разговоры о драконах, — признался он. — Слуги, охотники… все были так готовы к тому, что это «добыча». Только никто не подумал, что это может быть… кто-то. Тэхён тихо усмехнулся уголками губ. — «Кто-то», а не «что-то», — повторил он. — Мне нравится, как ты смотришь на мир. Чонгук смущённо пожал плечами. — Я просто… — он запнулся, подбирая слово, — не могу иначе. Тишина снова вернулась — лёгкая, теплая. Пламя убаюкивало, воздух полнился ароматом дыма, влажных листьев и чего-то ещё — знакомого, родного, от которого в груди становилось спокойно. Веки Чонгука начали тяжелеть. Тэхён заметил это сразу. — Устал, — сказал он мягко, без вопроса. — Немного… — признался Чонгук, едва слышно. — Но здесь так спокойно… что не хочется закрывать глаза. Вдруг исчезнет. Тэхён посмотрел на него долго, затем тихо улыбнулся. — Не исчезнет. — вернул ему его же слова. Он чуть придвинулся ближе к костру и продолжил спокойно: — Я могу… снова превратиться, — произнёс он так, будто предлагает самое естественное. — В дракона. Так тебе будет теплее. Я смогу укрыть тебя крыльями. Ночь холодная. Чонгук поднял взгляд. — Правда можно?.. — в его голосе смешались надежда и смущение. — Можно, — уверенно ответил Тэхён. — И мне будет спокойнее. Я… так лучше защищаю. Чонгук порозовел. — Я… не против… — он сжал край рубашки в пальцах и улыбнулся робко. — Даже… наоборот. Тэхён мягко рассмеялся. — Тогда одно условие. Он взялся за край плаща на своих плечах и аккуратно снял его. Омега тут же отвернулся, ведь альфа перед ним стоял полностью обнажённым. — Иначе порвётся, — объяснил он просто. — В драконьем виде он мне уже не по размеру. Плащ лег рядом на траву. Огонь отразился в его глазах ещё раз — и в следующую секунду вокруг поднялся лёгкий дым, воздух задрожал тихой волной, как вода от касания. И вот он был снова. Ночная фурия. Чёрная, как сама ночь. Глаза — глубокие, знакомые, такие же тёплые, как голос только что. Он наклонился чуть ближе, почти касаясь Чонгука носом, словно проверял, действительно ли он не исчез. Потом расправил крылья. И аккуратно накрыл ими Чонгука. Тепло сразу окутало его со всех сторон — не жар, не огонь, а то особое тепло, которое бывает только от живого существа. Чонгук устроился ближе, чувствуя мягкую чешую под пальцами и ровное тяжёлое дыхание рядом. Аромат накрыл его волной. Не резкий, не навязчивый — родной. Смесь дыма, ночного воздуха и чего-то, что невозможно назвать словами, но от чего расслаблялось всё внутри. Это был тот самый запах, под которым хотелось закрыть глаза без страха. Он выдохнул. — Спасибо… — прошептал он. Тэхён тихо провибрировал грудью — почти так же, как раньше, когда был в человеческом облике, только глубже. Этот звук прошёл через тело Чонгука тёплой волной и успокоил окончательно. Мысли растаяли. Веки опустились. Чонгук уснул, уткнувшись лбом в тёплую чёрную чешую, а ночная фурия, не обращая внимания на боль в крыле, держала его ближе к сердцу и не выпускала всю ночь. И запах, который теперь был для него родным, стал последним, что он чувствовал перед сном.