Пока сердце покрыто крылом

      Воздух звонил. Не от холода — от ожидания. Чонгук чувствовал его каждой клеткой: ветер не просто касался крыльев, он звал. Не хотелось больше ходить по земле. Она казалась слишком узкой, слишком плоской для того, что теперь жило у него за плечами. Тэхён смотрел на него и уже знал. — Попробуем? — спросил он спокойно, но в глазах искрилась тёплая, горделивая радость. Чонгук кивнул. Он был фурией. Белой, светлой, чуть неуклюжей — но своей. Крылья дрожали не от слабости, а от переполненности. Он расправил их — слишком широко, задев ветви, смутился, сложил немного и снова расправил, уже осторожнее. — Не прыгай сразу высоко, — сказал Тэхён, переходя в драконий облик. — Сначала почувствуй землю. Она должна отпустить тебя, не толкать. Чонгук упёрся лапами в почву. Сердце било в рёбра, будто тоже хотело улететь первым. Ветер прошёл по крыльям, и в следующий миг он оттолкнулся. Не красиво. Слишком резко. Он подпрыгнул, взмахнул крыльями неровно, накренился на бок, закрутился, ударил сам себя хвостом по лапам, судорожно взмахнул ещё раз — и вдруг… полетел. Недалеко. Низко. Но — сам. Крик вырвался у него совершенно неконтролируемо — чистый, радостный, звонкий. Не человеческий и не драконий — оба сразу. Он смеялся прямо в небо, разрезая воздух крыльями, пока ветер шёл под него поддерживающей волной. Он снова накренился, почти рухнул в деревья, отчаянно взмахнул ещё — и поймал воздух. Тэхён взлетел рядом. Легко, как будто не было раны, не было остаточной боли, не было тяжести. Он не обгонял и не спасал — просто держал скорость рядом, чтобы Чонгук чувствовал его присутствие сбоку, как тёплую линию в небе. — Выше! — засмеялся Чонгук, и голос его дрожал от счастья. Он поднялся. Ещё немного. Ещё. Мир под ним распахнулся: лес стал зелёным морем, вода — серебряной лентой, ветер — живым, большим существом, которое несло, а не падало на него. Он сделал круг, второй, третий, чуть столкнулся нос к носу с Тэхёном — от неожиданности пискнул и резко дёрнул в сторону. Они засмеялись оба. Потом началось то, ради чего фурии существуют. Синхронизация. Они перестали «летать рядом» и начали лететь вместе. Крыло к крылу, движение к движению. Тэхён чуть наклонялся — и Чонгук повторял без слов. Тэхён складывал крылья и падал на мгновение — и белая фурия бросалась следом, чувствуя тот же захватывающий провал в животе и тот же всплеск ветра под грудью. С земли это выглядело так, будто ночь и рассвет танцуют. Иногда они почти сталкивались — и отталкивались кончиками носов, смеясь. Иногда расходились так далеко, что становились только двумя точками, и вдруг снова сближались вихрем. Чонгук впервые не боялся высоты. Высоты не было. Был только полёт.

***

Они легли на тёплый поток и просто скользили. Тэхён посмотрел вниз — привычным драконьим взглядом. Чонгук тоже посмотрел. Вдали, у кромки леса, поднимались тонкие струйки дыма. Не природного — кострового. Тэхён сразу стал серьёзнее. Его крылья чуть напряглись. Чонгук не сразу понял — потом догадался. — Охотники? — его голос стал тише. Тэхён кивнул. Дым был далеко. Но направление было правильным — как путь, ведущий от дворца к лесу. Его было много — не один костёр, не случайные путники, а люди, которые задержались надолго. Чонгук почувствовал холод под рёбрами, который не имел отношения к ветру. — Они ищут… меня? — спросил он тихо. — Тебя, — подтвердил Тэхён. — И меня. Белая фурия посмотрела вниз ещё раз. Он не чувствовал прежнего страха — не так, как когда-то. Рядом с Тэхёном страх был не ледяным, а живым, двигающимся, готовым превратиться в силу. Тэхён подлетел ближе, их крылья коснулись. — Завтра мы летим ко мне, — сказал он спокойно. — Дом высоко. Там нас не найдут. — В облаках, — прошептал Чонгук. — В облаках, — подтвердил он. Они ещё какое-то время кружили над лесом — не из упрямства, а чтобы запомнить этот момент: первое общее небо, первый полёт рядом, первый выбор — не вниз, а выше. Потом плавно пошли на снижение. Чонгук приземлился неловко — подпрыгнул, съехал по траве, перевернулся и остановился на спине, раскинув крылья. Тэхён приземлился рядом гораздо элегантнее и просто лег носом ему на грудь. Чонгук тихо засмеялся. — Я летал… — Ты летал, — ответил Тэхён. — И завтра полетишь домой. Дом — не туда, где стены. Дом — туда, где будут ждать.

***

Вечер был тёплым. Не от огня — от того, что в груди всё ещё летал воздух. Чонгук лежал и смотрел на костёр. Его пальцы дрожали совсем немного — от переполненности, не от холода. — Ты сегодня был прекрасен, — тихо сказал лежащий рядом Тэхён.  Чонгук улыбнулся, не отводя взгляда от огня: — Я падал каждые пять минут. — И поднимался каждые пять минут, — мягко поправил его Тэхён. — Это и есть полёт. Омега замолчал. Эмоции переполняли его так, что было трудно подобрать слова. Он чувствовал восторг, лёгкий страх, сладкое ожидание — и что-то новое, очень глубокое и тёплое, связанное не с крыльями. — Завтра я увижу твой дом… — прошептал он. — Настоящий. — Твой тоже, — ответил Тэхён. Чонгук моргнул. — Мой? — Дом — там, где тебя ждут, — сказал Тэхён просто, будто это очевидно. Огонь потрескивал. Запах дыма смешивался с ароматом леса. Ветер проносился за пределами их небольшого укрытия, в то время как внутри было тепло и витала укутывающая нежностью атмосфера. Чонгук закусил губу и шепнул: — Я никогда не ждал ночи так сильно… Он улыбнулся шире: — Хочу проснуться и лететь. Тэхён смотрел на него долго. Потом придвинулся ближе и привычно прижал его к себе, так, как делал это уже естественно — как будто он всегда так спал. Ладонь легла на его спину, другая — на плечо, тепло полностью накрыло. И тогда случился второй поцелуй. Не случайно, не робко — осознанно. Тэхён наклонился и сначала просто коснулся его губ, как проверки: «ты здесь?». Потом углубился. Медленно, нежно, без спешки — но настойчивее, чем в первый раз. Губы двигались увереннее, дыхание смешалось. Чонгук плавился. Словно всё тепло костра перебралось внутрь тела. Он прижимался ближе сам, отвечая неровно, но искренне. И когда Тэхён немного усилил поцелуй — мягко притянул его за талию, ладонью провёл по спине — из губ Чонгука вырвался тихий, едва слышный полустон. Тэхён замер на секунду. Желание, разливающиеся по телу и сильное, прошлось от кончиков волос до кончиков пальцев ног, и он прижал его ещё крепче. Но границы оставались священными. Чтобы не шагнуть дальше, он аккуратно разорвал поцелуй и уткнулся носом ему в макушку, глубоко вдохнул его запах — свежего дождя и нежных цветов — и медленно выдохнул, успокаиваясь. — Спи, — прошептал он. — Мой небесный. Чонгук уже засыпал — прямо у него на груди, слушая сердцебиение, которое совпадало с его собственным.