Пока сердце покрыто крылом

       Утро началось не со слов. С решения. Они не спешили — но знали, что сегодня нужно лететь. Лес уже не был достаточно тихим: ветер приносил запах дыма, далёкие звуки людей, неясное чувство, что мир снизу ищет их слишком настойчиво. — Надо собираться, — сказал Тэхён. Чонгук кивнул. Они начали готовиться к отлёту аккуратно, почти бережно — как собирают то, что уже стало важным. Чонгук сложил в сумку всё, что было нажито за эти дни: ягоды, высушенные на солнце листья, свёрнутые полоски ткани, чистую воду из родника. Маленький глиняный горшочек — обязательно. Несколько найденных трав, перевязанных стеблями. Пару плоских камней, которые незаметно стали «нашим местом у костра». — Ты берёшь всё, — улыбнулся Тэхён. — Всё, что связано с нами, — ответил Чонгук тихо. Тэхён завернул мясо, которое осталось с прошлого вечера, в большие листья, связал их тонкими лианами. Осторожно проверил крыло — оно уже почти не болело. Больше тянуло, чем жгло. И в этом была заслуга одного человека. — Ты хорошо лечишь, — сказал он, смотря на Чонгука. — Я просто мазал, — смутился омега. — Ты мазал так, как будто лечишь сердце, — мягко ответил Тэхён.

***

Они взлетели. Не резко — спокойно, уверенно. Чонгук летел рядом — иногда чуть выше, иногда чуть ниже, то спотыкаясь о ветер, то ловя его и улыбаясь всем телом. Полёт был долгим. Ветер становился всё сильнее — толкал вбок, шёл навстречу, играл с крыльями, проверяя их прочность. Облака густели — не пушистые, а плотные, как белые стены, которые нужно было прорезать. Они ныряли в них и выходили — мокрые от капель, сияющие от света. Иногда Чонгук терял Тэхёна из вида и сердце сжималось — а потом он выныривал сбоку, почти касаясь крылом, и всё снова становилось правильным. — Ты устал? — спросил Тэхён. — Нет, — честно ответил Чонгук. — Мне… хорошо. И это было правдой: небо держало. Наконец облака разошлись. Над облаками была другая тишина — глубокая, как море. Воздух здесь не шумел — он звучал низко и ровно, будто огромный организм медленно дышит. И там, где должен был быть снег, лёд и каменная пустота вершин, их встретила зелень. Большая поляна на вершине горы лежала, как кусочек весны над миром. Трава мягко колыхалась от ветра, маленькие цветы тянулись к солнцу, росинки горели, как стекляшки. Скалы вокруг образовывали естественные стены — надёжные, сильные, защищающие от посторонних. И среди всей этой тишины стоял дом. Двухэтажный, деревянный, тёплый на взгляд. С маленькой террасой, широкими окнами, гладкими перилами веранды. Он не давил — он приглашал. Чонгук чувствовал не страх и не чуждость. Он чувствовал… что-то родное. Они приземлились и превратились в людей. Чонгук первым прикрылся руками, смутившись, вспыхнув до ушей: — Можешь… отвернуться? Я… не привык. Тэхён улыбнулся и послушался без единого слова. Он отвернулся, смотря на облака внизу, а Чонгук быстро натянул рубаху и штаны. Тэхёну он тоже протянул свой плащ — привычно. — Тебе холодно, — сказал он просто. — Мне тепло от тебя, — ответил Тэхён, но плащ всё равно надел. Они медленно вошли в дом. Внутри было просторно и удивительно уютно. Чонгук шёл медленно, почти благоговейно, рассматривая всё. Справа — небольшая кухня: стол, полки со склянками, травами, связками сушёных растений. Медная посуда, аккуратно сложенная. Кувшины для воды. Место для приготовления еды — не роскошь, а дом. Слева — ванная и рядом лестница. Ванная настоящая — с большой деревянной бочкой, трубами, что выводили воду от родника через бойлер, маленькая баня на двоих, где позже тёплый пар оставит капли на стенах. Чонгук остановился у двери и тихо сказал: — Здесь… очень уютно. На втором этаже — спальня с широким окном во весь рост. Кровать — большая, удобная, покрытая мягкими одеялами и подушками. Полки с книгами, свёрнутыми картами, маленькими безделушками, которые казались дороже драгоценностей. Невероятно.  — Если хочешь - ложись, отдохни, а я пока включу отопление в доме. — предложил Тэхён. — Нет-нет, что ты , я лучше тебе помогу, ты тоже устал ведь! Да и мне не так холодно…   — Чонгук… мне тепло, из-за того что кровь дракона меня греет. Ты пока ещё только-только стал им, потому по телу циркулирует обычная, человеческая кровь, из-за чего ты мёрзнешь, — спокойно начал объяснять альфа, — то же самое с усталостью. Да и я всё таки альфа, позволь заботиться о тебе. — мягко улыбнувшись, Тэхён вышел из комнаты, оставляя омегу одного и направился в отдельную скрытую комнатку, где находилась система термосифона, включая её.

***

Закончив все мелкие дела по дому, он вернулся обратно в комнату, в которой ему открылась очаровательная картина: омега лежал под одеялом, плотно им укрывшись, головой на второй подушке, но обнимал тэхёнову, зарывшись в неё носом и тихо сопя. Волосы разметались по наволочке, а на лице полное умиротворение. Не став сдерживать порыв, альфа тихо подошёл и осторожно поцеловал того в лоб, немного задержавшись в прикосновении. Тэхён сел у окна в небольшое кресло, наблюдая за спящим Гуком и иногда смотря на улицу. Небо лежало под ними, как море. Мир снизу казался далёким и маленьким.

***

— Начнём тренироваться? — через некоторое время спросил Тэхён. — Да, — кивнул Чонгук. — Я хочу научиться… по-настоящему. Альфа кивнул и достав из шкафа две накидки - себе и омеге, они пошли на поляну, предварительно переодевшись для удобства. Ветер на вершине был другим — резким, упрямым, свободным. Он не жалел никого, даже тех, у кого есть крылья. Поэтому учиться приходилось по-настоящему. Чонгук то ловил поток, то терял его, то заваливался на бок, то вдруг красиво взлетал и сам себе удивлялся. — Не борись с ветром, — повторял Тэхён, тоже в облике дракона. — Он не враг. Он хочет нести. Ты просто не мешай. — Я не мешаю, я путаюсь, — буркнул Чонгук и попытался снова. Порыв ветра ударил внезапно. Крыло повело, хвост чуть не запутался в крыльях, и вместо красивого приземления получилось очень неловкое — прямо на Тэхёна. Буквально. Чонгук плюхнулся на него всем телом, распластав лапы и крылья, и застыл, ошарашенно моргая. Омега лежал сверху на ночной фурии. — Я… я не хотел! — выпалил он. В ответ Тэхён вместо того чтобы выбраться… обнял его. Сразу. Всеми лапами. Мягко, но крепко прижал к себе и легко перевернулся, меняя их местами. Теперь Чонгук уже оказался под ним, прижатый к траве тёплой тяжестью драконьего тела, а Тэхён смотрел сверху — откровенно игриво. Фиолетовые глаза смеялись. — Ну? И чего мы так смущаемся? Чонгук зарычал тихо и сердито: — Ты… дурак. Это прозвучало нежнее, чем хотелось. Тэхён довольно фыркнул и наклонился ниже, лизнул его по морде широким тёплым языком. Совершенно по-драконьи, совсем не серьёзно. Чонгук пискнул, дёрнулся, уткнулся носом ему в шею от смущения. Альфа слез с него легко и грациозно. — Продолжаем? — спросил он уже спокойно. — Продолжаем, — пробурчал Чонгук, делая вид, что его морда не горит. Они продолжили. К вечеру оба валились от усталости — приятной, тренировочной. Мышцы гудели. Они приготовили ужин вместе: мясо, немного ягод, тёплый чай с травами. Есть хотелось молча — и это была приятная тишина.

***

Потом была баня. Пар приятно шёл по стенам, воздух был влажным и тёплым. Чонгук стоял с полотенцем, прижимая его к себе так, будто это последняя защита от мира. — Я… так легче, — пробормотал он. Тэхён мягко улыбнулся: — Я не буду тебя рассматривать. Пауза. — И не нужно прятаться, небесный мой. Твоей коже нужно тепло, чтобы расслабить мышцы. Чонгук замялся. Полотенце всё равно держал. Потом всё-таки зашёл, упрямо прижимая его руками, плечи напряжены. Пар коснулся кожи, расслабляя её понемногу. Тэхён сел рядом — на расстоянии, чтобы не давить. — Можно по-твоему, — тихо сказал он. — Столько, сколько тебе комфортно. Чонгук поднял на него глаза. Тэхён наклонился и поцеловал его. Нежно. Долго. Медленно. Поцелуй был таким тёплым, что полотенце и мысли о нём растворились сами собой. Чонгук перестал помнить, где держал руки, где смущался — осталось только ощущение близости и того, что он любим так, какой есть. Тэхён бережно обнимал, просто позволяя телу расслабиться и отогреться. Альфа поднял Чонгука на руки так легко, будто тот весил как пушинка. Омега прижался к нему, ещё тёплый от пара, расслабленный и с чуть рассеянным взглядом. Сердце билось быстро — не от усталости. Спальня была покрыта уютным мраком. За окном медленно текли облака. Тэхён опустил его на кровать и остался сверху — не наваливаясь, а накрывая присутствием, теплом, запахом. Поцелуй был сначала мягким, потом — смелее. Не спешным, а просто более уверенным. Губы скользили, они дышали друг другом, время от времени прерывались, чтобы посмотреть в глаза — и снова возвращались. Чонгук тянулся сам, пальцы цеплялись за плечи, как за что-то единственно надёжное. Тэхён провёл ладонью по его боку. Нежно, осторожно, будто проверяя реакцию. Чонгук вздрогнул — не от страха, от отклика. Его тело отвечало сразу, без слов. Тогда Тэхён приблизился ещё, прижимая их ближе, так, чтобы не оставалось промежутков воздуха. Касания становились смелее. Рука легла на тазовую косточку, не касаясь — давая время привыкнуть к касаниям. Он наклонился ближе и прошептал у губ: — Можно? Чонгук кивнул. Едва заметно. Но достаточно. Омега в ответ изучал кончиками пальцев — где чувствительно: линия спины, ключицы, талия, шея. Там, где дрожь начинается первой. Неуверенно вначале, потом увереннее, проводя руками по груди и плечам Тэхёна, чувствуя силу под ладонями и выбирая, где задержаться. Дыхание стало жарче, когда альфа осторожно накрыл рукой возбуждение Чонгука и начал неспешно ею двигать. Они целовались глубже — так, что мир исчезал. В какой-то момент Чонгук выгнулся ему навстречу, заставляя сократить расстояние до нуля, и тихий стон сорвался сам, без просьбы и без разрешения. Тэхён замер на миг — от этого звука и от того, как сладко это звучало. Он притянул его ещё ближе, чувствуя, как тело доверяет, как раскрывается. Но не перешёл дальше — не туда, где можно сломать момент. Он обхватил и своё возбуждение вместе с Чонгуковым, которое и не думало опадать, двигался мягко, в одном ритме с ним. Ласки стали глубже, медленнее, наполненнее. Тэхён время от времени останавливался, чтобы посмотреть в глаза, словно спрашивая снова и снова: «всё хорошо?». И каждый раз получал ответ — поцелуем, прикосновением, выдохом в его губы. Когда жар стал слишком высоким, он наклонился и уткнулся носом в его шею, кончая в кулак и немного на живот омеги - он вместе с ним, глубоко вдохнул родной запах дождя и цветов, успокаивая себя, удерживая границы — не потому что нельзя, а потому что берёг. Он бережно вытер его салфетками и лёг рядом, прижимая его к себе. Чонгук был тёплый, растрёпанный, с мягким дрожащим дыханием. Он провёл ладонью по груди Тэхёна, оставаясь близко, и закрыл глаза. Усталость, тепло и ощущение защищённости накрыли его сразу. Он уснул так — на груди у своего альфы. А Тэхён ещё долго гладил его по спине, принимая эту доверчивую тяжесть, как самый большой подарок.