Эликсир жизни/ Das Lebenselixier

— Кто это там, позади тебя? — Это Гарри Поттер. — Дорогая, даже мы в Америке знаем, как выглядит Гарри Поттер. Я имею в виду того, кто рядом, мистер Неприступность в черном. — Ах, это… Это профессор Снейп. — Снейп? Тот самый Снейп? Двойной агент?       Гермиона с улыбкой покачала головой. У её подруги была слабость к магловским фильмам. — Он был не агент, а шпион. И да, это он. — Бог ты мой. Он выглядит намного лучше, чем на всех фото в статьях. И он был твоим учителем?       Гермиона нахмурилась. На расстоянии она не могла заметить никакой разницы. Снейп, как обычно, был в черном: мантия с высоким воротником, белой была лишь кожа, которую можно было мельком разглядеть на запястьях и шее. Его волосы были, возможно, чуть длиннее, но в остальном не изменились, а его выражение лица… Ну, он не выглядел так, будто готов убить любого, кто осмелится с ним заговорить, но он также не производил впечатления того, кто ждёт возможности завязать беседу. Можно было бы сказать, что выражение его лица было нейтральным, что было чудом, учитывая тот факт, что он стоял прямо рядом с Гарри.       Гарри, напротив, выглядел напряженным. Его улыбка была натянутой, и он всё время постукивал пальцами по бедру. МакГонагалл, разумеется, велела им проявлять дружелюбие — герой волшебного мира, мальчик, который выжил, и мужчина, который не раз спасал его, чуть не умерев при этом.       Провести этот праздник в Хогвартсе было идеей министра магии. Прошло три месяца со второй годовщины победы над Волдемортом и три месяца с тех пор, как Снейп вышел из комы. Хотя Волшебный суд оправдал его за совершенные преступления, всё ещё оставалось достаточно ведьм и волшебников, которые не доверяли ему. Гермиона могла это понять. Кингсли Бруствер — тоже. Он оказал услугу МакГонагалл, явившись на пир в Хогвартсе, чтобы убедить обеспокоенных родителей в том, что Снейп не представляет угрозы. Такова была неофициальная причина мероприятия. Официально же это была «летняя вечеринка в честь Альбуса Дамблдора», которому в том же месяце исполнилось бы 117 лет. А что может лучше символизировать победу добра, чем поставить рядом Гарри Поттера и Северуса Снейпа, некогда врагов, а теперь…       Гермиона вздохнула. Вероятно, эти двое никогда не станут друзьями, хотя она знала, что мнение Гарри о его бывшем учителе кардинально изменилось. Она могла лишь догадываться, что думал по этому поводу Снейп.       Разыграть эту мнимую гармонию было нехарактерно для директора, но Гермиона могла понять, что ей не хотелось получить статью Скитер о том, насколько сильно всемирно известный герой и изворотливый Пожиратель смерти ненавидели друг друга. Она перевела взгляд с Гарри на Снейпа. Она не могла понять интереса подруги к своиму бывшему профессору и, возможно, будущему коллеге. — Мы говорим об одном и том же человеке? — спросила она молодую девушку рядом. — Да, тот тип с таинственной аурой, который выглядит так, будто хотел бы оказаться в другом месте. В тихом омуте черти водятся, Миона. — Он действительно очень скрытный, и у него много секретов. — Вообще-то, я имела в виду, что такие парни в постели — нереальн… — О, Мерлин, нет! Нет, нет, нет, пожалуйста, остановись! Я не хочу это представлять! — Серьёзно? У тебя и правда странный вкус. — Зрелые, интересные мужчины со своенравным характером. Грешна, виновна. Сколько ему лет?       Гермиона пожала плечами. — Он ровесник родителей Гарри. Должно быть, ему около сорока. — Великолепно! Он опытен, но не слишком стар, чтобы у него что-то не получалось. — Мерлинова борода! Ты думаешь о чём-то, кроме... — Мисс Грейнджер.       Гермиона вздрогнула. Они не заметили, как Снейп исчез из их поля зрения. Теперь он стоял прямо за ними. — Профессор Снейп! — сказала Гермиона, заставив себя улыбнуться. — Рада видеть вас… среди живых. — Хотел бы я сказать то же самое, — ответил Снейп.       Молодая ведьма рядом с ними рассмеялась, привлекая внимание не только Гермионы, но и Снейпа. — Позвольте представить вам мою подругу, — поспешно сказала Гермиона. — Это Виолет Вандштейн.       Она с интересом смотрела то на Снейпа, то на Виолет. Виолет была высокой, почти одного роста со Снейпом. Она была стройной, но с формами, с длинными волосами каштанового цвета и глазами цвета лесного ореха. Она была из тех женщин, на которую все оборачиваются, когда она входит. Когда Гермиона путешествовала вместе с Виолет, она чувствовала себя практически невидимой. Зачастую это устраивало Гермиону. Иногда приводило в глубокое уныние. То, что Снейп не пялился на нее, как это делало большинство мужчин, было удивительно бодряще. — Очень приятно познакомиться! — сказала Виолет и протянула ему руку. — Американка, — констатировал Снейп и пожал руку в ответ. — Совершенно верно. — Виолет — моя соседка… была ею в Нью-Йорке, — пояснила Гермиона. — Она аврор в МАКУСА. — И что привело вас в Хогвартс, мисс Вандштейн? — спросил Снейп. — Когда Миона решила вернуться в свое гнездо, я подумала, что это была бы отличная возможность для затяжного отпуска. Я никогда не была в Европе. — И как вам здесь? — Ох… С каждой минутой всё лучше и лучше, — сказала она, широко улыбаясь. — Виолет завтра пойдет в Министерство магии, — сказала Гермиона и почувствовала, как у нее самой, а не у ее подруги, щеки пылают. — Тогда вам стоит познакомиться с министром, — сказал Снейп. — Я уверен, что он заинтересован в международном сотрудничестве. — Я тоже, — сказала Виолет, при этом глядя Снейпу прямо в глаза.       Гермиона хотела провалиться под землю. Она десятки раз видела, как ее подруга флиртует, но то, что она делала это именно со Снейпом, ее невероятно смущало. Она даже не знала, почему. Однако Снейп, казалось, совершенно не воспринимал этого. А может быть, он даже не замечал. — Я надеюсь, что жители Лондона смогут у вас чему-то научиться. Я слышал, что МАКУСА довольно прогрессивна. — Правда? — Игра бровями Виолет не была столь совершенной, как у Снейпа, но обычно этого было достаточно, чтобы произвести впечатление на мужчин. — В Америке потребовалось гораздо больше времени, прежде чем были разрешены браки между волшебниками и не-магами. — Не-маги — это... — возразила Гермиона, но Снейп прервал ее, не глядя на нее. — Маглы, я знаю. Верно. Но, насколько я знаю, МАКУСА претерпела реформацию с 1920-х годов. Правда ли, что с тех пор им управляют исключительно женщины-президенты? — Правда. Что не всегда является преимуществом. Женщинам часто труднее принимать решения головой. — Это не обязательно должно быть недостатком, — сказал Снейп. — Можете мне поверить, ведь я человек, который принимает решения только головой.       Виолет улыбнулась, и Гермиона едва сдержала, чтобы не закатить глаза. Она чувствовала себя исключенной из этого разговора. Она и не подозревала, что Снейп способен вести светскую беседу. Всё, что он когда-либо говорил ей, это: «Заткнись, Грейнджер», «Опусти руку, Грейнджер», «Никто не спрашивал твоего мнения, Грейнджер». — Приятного отдыха, — сказал он. — И не позволяйте холодному английскому климату вас испугать. — Этого я и не планировала, — ответила Виолет. — Я вам обязательно расскажу.       Снейп кивнул ей, затем посмотрел на Гермиону и кивнул ещё раз.       Когда он ушёл, Виолет уставилась на неё широко раскрытыми глазами. — Почему, клянусь задницей Мерлина, ты не упомянула, что у него такой голос? А этот нос! — Я знаю, что ты слишком доверяешь народной мудрости и пословицам, — раздражённо сказала Гермиона, — но, пожалуйста, не могли бы мы перестать говорить о Снейпе? Он подарил мне не самые лучшие времена в моей жизни, и последнее, что я хочу сделать, это представить его... ну, ты понимаешь.       Виолет поджала губы, сдерживая смех. — И почему же? — С чего бы мне начать? Для начала, потому что он был Пожирателем Смерти. Потому что мы считали его предателем. И потому что он был моим учителем в течение шести лет, и было бы очень странно даже думать о нём в таком ключе!       Виолет непонимающе посмотрела на неё. — Мне постоянно приходили в голову подобные мысли на уроках. С моим учителем по трансфигурации. Это совершенно нормально, это называется половым созреванием. — Ты имеешь в виду профессора Хобса? Он на десять лет моложе Снейпа и красавчик! И милый! Снейп никогда не был милым и не особенно... ну, он и тогда был немного неряшливым. — Возможно, это потому, что он каждый день рисковал своей жизнью, — резко ответила Виолет. — Не каждый двойной агент может шпионить и выглядеть как с иголочки.       Гермиона усмехнулась. — Джеймса Бонда на самом деле не существует, ты же знаешь, да?       Виолет махнула рукой. — И тогда, возможно, так и было. Сейчас он не произвёл на меня неопрятного впечатления. Наоборот. И от него хорошо пахло. — Хоро…? Постой... Ты не была к нему так близко! — Пока что нет, — усмехнулась Виолет. — Что? — Гермиона почувствовала, как внутри неё поднимается паника. Она знала этот взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — ответила Виолет, — что я собираюсь расколоть этого орешка — твоего профессора Снейпа. Красивые мальчики в конечном счёте скучны, мужчина должен обладать харизмой, а у него её предостаточно. — Он не мой профессор Снейп, и я не думаю, что это хорошая идея, — Гермиона вздохнула. — Кроме того... как долго ты собираешься оставаться в Англии? Несколько недель? — Я не говорила, что хочу выйти за него замуж. — Как скажешь. Но у тебя всё равно ничего не выйдет. — А что, разве ему не нравятся? — Я не знаю, нравится ли ему вообще что-нибудь. — Это даже не было ложью. Хотя Гермиона и знала о его любви к маме Гарри, никаких подробностей она не ведала, а Снейп был настолько неподдающимся классификации, что Гермиона была уверена: то же самое можно сказать и о его сексуальности.       Она сделала большой глоток пунша. Она никогда раньше не думала о Снейпе в таком ключе. Впрочем, это была не совсем правда. После откровения о Лили Поттер она задавалась вопросом, как далеко зашли их отношения. Но эти мысли наполняли её лишь грустью и подтверждали склонность Снейпа к несчастным обстоятельствам, а отнюдь не пробуждали каких-либо сексуальных размышлений о нём.       Она наблюдала за Снейпом, который присоединился к МакГонагалл неподалёку. Виолет не ошиблась. Несмотря на то что он был таким же, как и раньше, выглядел он иначе. Его кожа по-прежнему была очень бледной, но теперь это была скорее заметная бледность, а не та, что заставляла его всегда выглядеть больным. Глубокие тени под глазами и на скулах исчезли. Он выглядел... вполне жизнеспособным, что было удивительно для человека, пролежавшего в коме два года. И хотя он всё ещё оставался очень стройным, впервые его одежда сидела на нём... гармонично.       Да, Северус Снейп обладал харизмой, Гермиона не могла этого отрицать. Пока она размышляла, что же ей делать с этим наблюдением, Снейп посмотрел в её сторону. — Он смотрит сюда! — прошептала Виолет. — Я вижу, — раздражённо ответила Гермиона. — Он легилимент, и, кроме того, мы пялились на него всё это время. Хватит об этом! Я лучше познакомлю тебя со своими друзьями.

***

      После того как Гермиона познакомила подругу с некоторыми профессорами и бывшими однокурсниками, они подошли к Гарри, который был явно рад, что ему больше не нужно было притворяться. Он и Виолет увлечённо обсуждали обучение авроров, которое Гарри как раз проходил, и, как только Гермиона поняла, что больше не может их слушать, она незаметно улизнула по направлению к буфету, установленному в центре Большого зала.       Она с радостью отметила, что Виолет даже не пыталась соблазнить Гарри. Она уважала его, Гермиона это знала; более того, она прямо объяснила Виолет, что симпатичная рыжеволосая девушка, которая время от времени появлялась рядом с ним, — его девушка. Гермиона посмотрела на Джинни. Их разговор казался немного натянутым. Частота их общения с Гарри и Роном не имела значения — они пережили слишком многое, чтобы порвать связь, — но она отчётливо чувствовала, что дистанция не пошла на пользу её дружбе с Джинни. Гермиона смирилась с этим. В каком-то смысле в этом и была её цель — уехать ото всего. От Хогвартса. От Англии. И да, от своих друзей тоже.       После победы над Волдемортом Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы закончить седьмой курс. Закончить школу было для неё очень важно, но она уже никогда не чувствовала себя прежней. Она скучала по своим друзьям и одноклассникам. И да, порой, почти засыпая на уроках профессора Слизнорта, она даже скучала по профессору Снейпу.       В то время он находился в больнице Святого Мунго. Живой, но без сознания, и никто не мог сказать, придёт ли он когда-нибудь в себя.       Когда учёба закончилась, директор МакГонагалл спросила её, может ли она представить себя на месте Снейпа - преподавателем зельеварения. Она могла. Зелья всегда привлекали ее, а преподавание молодым ведьмам и волшебникам казалось куда заманчивее, чем сидеть за письменным столом в Министерстве. Но ей нужно было время. Она пообещала МакГонагалл подумать над этим и набраться опыта за границей.       С Виолет она познакомилась, когда пыталась найти своих родителей в Австралии. Путешествие туда было непростым даже для волшебников. Прямого пути с помощью портключа не существовало, приходилось делать остановку в Северной Америке. Виолет была привлекательной — и для женщин тоже, — но Гермиону очаровали в ней прежде всего открытость и доброжелательность. Виолет помогла ей получить разрешение на въезд от МАКУСА, и за время ожидания портключа две ведьмы успели подружиться. Девушка предложила навестить её, когда Гермиона будет в Штатах. И после окончания Хогвартса этот визит перерос в совместное проживание. Она подала документы в Школу Чародейства и Волшебства Ильверморни и стала там стажёром у мастера зелий. По выходным и во время каникул она жила с Виолет в Нью-Йорке. Через год она планировала вернуться в Хогвартс и преподавать там зельеварение.       А потом проснулся Снейп. Второго мая 2000 года, в день празднования победы над Волдемортом.       Гарри был первым, кто сообщил им об этом — почти сразу же, с помощью совы. Эмоции, вызванные этой новостью, были смешанными. С одной стороны, она почувствовала облегчение. Она была рада за Снейпа, что у него всё ещё есть шанс на новую жизнь после всех тягот последних лет. Но в то же время эта весть перевернула все её планы с ног на голову. Сможет ли она вернуться? Возможно, Снейп больше не захочет преподавать. А может, он займёт вакансию преподавателя Защиты от Тёмных Искусств.       Она подождала несколько недель, прежде чем написать профессору МакГонагалл и поинтересоваться дальнейшими планами. Директриса была немногословна в своём ответе. Она сказала, что Гермиона должна вернуться, как и планировалось, и что они вместе найдут решение. Через две недели в Хогвартсе начнется новый учебный год. Ей было интересно посмотреть, каким будет это решение. — Нью-Йорк, значит…       Гермиона оторвалась от своих мыслей, когда рядом с ней внезапно появился Снейп. Она посмотрела на него и мимолётно улыбнулась. — Маунт-Грейлок, если быть точным. Большую часть времени я жила при Ильверморни. — Вам там не понравилось? Или почему вы вернулись?       Они заговорили об этом раньше, чем она ожидала. — Я хотела получить новые впечатления, но мой дом — здесь. — Гермиона потянулась за аппетитно выглядящим кремовым пирожным и положила его на свою тарелку. Домовые эльфы в очередной раз превзошли самих себя, устроив шведский стол. — Кроме того, в Ильверморни нет вакансий. Я просто проходила там практику. — Чтобы потом заменить меня в Хогвартсе.       Гермиона горько усмехнулась. — Как будто кто-то может заменить вас, профессор. — Вряд ли. Но вы хотели занять мою должность. И до сих пор хотите.       Гермиона не могла поверить, что человек с таким интеллектом считает, что его гордость задета. Но, насколько она его знала, вероятно, он просто пытался спровоцировать её. Она энергично положила ещё одну булочку на свою тарелку и только потом посмотрела на него. — Думаю, вы понимаете, почему директриса была вынуждена действовать. Профессор Слизнорт уже собирался на пенсию, он временно занимал ваше место в качестве одолжения, поэтому необходимо было найти преемника. Никто не знал, сможете ли вы снова преподавать.       Снейп сцепил руки за спиной. — Я знаю, что испортил некоторым праздник второго мая, когда мой разум решил вернуться. Могу заверить вас, что это не было запланировано; я и сам считаю это чистой иронией судьбы. — Он скользнул взглядом по буфету, но ничего не взял. — Мне жаль, что я не оказал вам услуги, оставшись инвалидом.       Рот Гермионы буквально распахнулся от возмущения. — Как вы можете такое говорить?       Снейп приподнял бровь. — Вы выглядите искренне обиженной. — Так и есть! — сердито сказала Гермиона. — Как вы можете думать, что я могла желать этого?       Он поджал губы. — Думаю, нет. Вы слишком гриффиндорка для этого. Но мы оба знаем, что вы не проронили бы ни слезинки из-за меня. — Вы этого не знаете! — Вы когда-нибудь ступали на территорию Святого Мунго? — Несколько раз! Особенно в первые недели, я каждый раз сопровождала Гарри! — Поттера? — переспросил Снейп, словно не понимал, о ком речь. — Да, Гарри Поттера! И как же иначе, после всего, что вы сделали для него, для нас? Я знаю, что трудно отказаться от старых привычек, но вам не помешало бы быть менее подозрительным и не видеть в намерениях окружающих лишь плохое! — Она потянулась за одной из тарталеток на своей тарелке, но тут же положила её обратно. Аппетит пропал. — Вы не можете винить меня за то, что я удивился, мисс Грейнджер, — понизив голос, сказал Снейп. — Мы не питали друг к другу особой симпатии. — А почему мы должны были? Мы же считали вас предателем! — энергично продолжила Гермиона. — Вы вырвали сердце у всего Хогвартса и… — Мимо них прошёл сотрудник Министерства и бросил на них встревоженный взгляд. Гермиона заставила себя улыбнуться, а Снейп вежливо склонил голову. — И в предыдущие годы вы тоже не давали никому повода полюбить вас, — продолжила Гермиона, когда их снова никто не слышал. — Но раз уж, как вы выразились, вы никому не сделали одолжения, оставшись инвалидом, вам следует изменить своё отношение к окружающим и перестать от них отгораживаться!       Она взяла себя в руки и глубоко вздохнула. — Извините, профессор.       И с этими словами она оставила его стоять одного.       Они разговаривали всего пять минут, а этот человек уже успел вывести её из себя. Он заставил её почувствовать себя маленькой и незначительной. Но она была взрослой. В лучшем и в худшем случае ей придётся работать со Снейпом. И она не собирается больше это терпеть.