12. Озарения
7 марта 2026 г., 15:52
Любовь обрушилась на Гермиону, как удар молнии среди ясного неба. Эта сокрушительная истина настигла её внезапно, и никакие рациональные доводы, никакие попытки убедить себя в обратном не могли её поколебать. Всего три месяца назад она сомневалась, что выдержит хотя бы неделю работы со Снейпом бок о бок, а теперь этот человек стал центром её вселенной.
Судьба словно смеялась над ней: после всех пережитых лет, после войны и потерь, она не заслужила тихой, спокойной жизни. Нет, ей непременно нужно было воспылать чувствами к своему бывшему профессору, и разница в возрасте почти в двадцать лет была здесь наименьшей из проблем.
После их последнего разговора в кладовой они словно заключили негласное перемирие — держаться на расстоянии. И хотя Снейп всегда был для неё загадкой, Гермиона почти не сомневалась: он сознательно избегает её. После её унизительного представления в кладовой — этой дурацкой выходки с банкой и этим идиотским признанием в собственной несносности — даже он не мог не заметить, что с ней творится что-то неладное. А раз он молчит и держится в стороне, значит, его сердце остаётся холодным. Великолепный старт для новой карьеры, ничего не скажешь!
***
— Я спать, — голос Джинни вырвал её из омута размышлений. Они сидели на кухне в доме номер двенадцать на площади Гриммо — она, Гарри, Джинни и Виолет. Вечер уже перевалил за полночь. — Тренировка сегодня вымотала, — добавила Джинни, потягиваясь. Гарри потянулся, запрокинув руки над головой, и громко зевнул. Актёр из него был отвратительный. — Я тоже страшно устал, — подтвердил он, взъерошивая и без того растрёпанные волосы. — Ты не против, Гермиона? — Конечно нет, — отозвалась она, бросив взгляд на Виолет. — У меня же компания. — Тогда спокойной ночи. — Сладких снов, — улыбнулась Виолет. Гарри скорчил жалобную гримасу, за что тут же получил от Джинни шутливый тычок под рёбра, и они скрылись в коридоре. Гермиона проводила их смехом, в котором сквозила непривычная, острая зависть. Она искренне радовалась за друзей, но в этот вечер, как никогда прежде, мечтала и о своём собственном счастье. О том, как было бы, если бы он взял её за руку и повёл за собой в спальню… По телу разлилась тёплая волна. — Может, наконец расскажешь, что происходит? — раздался в тишине голос Виолет. Гермиона вздрогнула, словно её застали за чем-то непристойным. — О чём ты? — Ты весь вечер сама не своя, — Виолет откинулась на спинку стула, внимательно изучая подругу. — То краснеешь, то бледнеешь. Когда Гарри спросил о работе со Снейпом, ты в буквальном смысле растерзала свой буррито, а потом мечтательно облизывала ложку… — Ви! — Но это же правда! Ты шарахаешься сквозь призраков, ходишь как на иголках. Будь мы в Нью-Йорке, я бы силком затащила тебя в бар и заставила найти кого-нибудь, кто тебя хорошенько… — Ви!! — …но мы не в Нью-Йорке, и, кажется, есть один совершенно конкретный человек, которому ты бы не отказалась отдаться. — Виолет Харпер Ванштейн! — взвизгнула Гермиона и запустила в мракоборца горошиной. Виолет расплылась в самодовольной ухмылке и заиграла бровями. Гермиона в отчаянии принялась собирать грязную посуду, лихорадочно соображая, есть ли смысл отрицать очевидное. В конце концов она сдалась и с тяжким вздохом уронила голову на столешницу. — Ох, Виолет, — простонала она в дерево. — Это катастрофа. Скрип стула, шаги, звон стекла. Подняв голову, Гермиона увидела, как подруга ставит перед ней стакан, наполняя его янтарной жидкостью из заветной бутылки. — Огненный виски? Ты с ума сошла? — Ты не будешь сидеть здесь, потягивая своё сливочное пиво как двенадцатилетняя девочка, пока рассказываешь мне о своём горячем профессоре. — Он не горячий! И… — Гермиона в панике покосилась на дверь. — Не здесь! Виолет пожала плечами. — Почему нет? Эти двое голубков сегодня из спальни уже не вылезут, поверь мне, у них дела поважнее. — Она задумчиво покрутила стакан в руках, янтарная жидкость плеснулась о стенки. — Итак, что же стряслось между «он козёл» и «он горячий»? — Это всё ты! Ты со своим увлечением им и своим дурацким флиртом! Иначе я бы и не взглянула на него! — Ой, да брось, конечно взглянула бы. Просто чуть позже. Я всегда рада помочь! — Помочь? — истерически рассмеялась Гермиона. — Я совершенно потеряла голову! И мне это совсем не нравится! — Почему? — Ты когда-нибудь проходила сквозь призраков? Не самое приятное ощущение! — Проходила. Но я не об этом. Почему ты потеряла голову? — Я не знаю… — Гермиона задумалась, подбирая слова. — Наверное, потому что не ожидала этого. И мне… как-то стыдно за свои чувства. — Стыдно? Почему? — Потому что… — Гермиона глубоко вздохнула. — Потому что он был моим профессором. Потому что он совсем не тот мужчина, с которым я представляла свою жизнь. И потому что я боюсь даже представить реакцию друзей, когда они узнают. — И это говоришь мне ты? — Виолет подалась вперёд, в её глазах сверкнул огонь. — Ты, которая всегда твердила о свободе выбора и о том, что нужно слушать сердце? Я, конечно, безнадёжна в плане серьёзных отношений, но от тебя я такого не ожидала! Твои друзья любят тебя. Даже с учётом вашего прошлого с Северусом они примут твой выбор. А если нет — у тебя всегда есть я. — Всё равно ничего не выйдет. Профессор Снейп не отвечает на мои чувства. — Вот как? И откуда такая уверенность? — Ну… — Гермиона запнулась. — Он был моим профессором. Он никогда меня не выносил. Я навсегда останусь для него назойливой всезнайкой. И он целую неделю не разговаривает со мной. — Гермиона, послушай меня. Я эксперт в таких делах. — О да, в этом тебе не откажешь. — Твой профессор, конечно, случай особый. Но я умею читать людей. Я не знаю, хочет ли он с тобой будущего, но он определённо в тебе заинтересован. — Она многозначительно указала на потолок. — Как минимум настолько, чтобы желать с тобой того, чем сейчас занимаются там наши голубки наверху. — О Мерлин… — выдохнула Гермиона и сделала большой глоток огненного виски. — Откуда ты знаешь? — спросила она охрипшим голосом. — Я же сказала — эксперт. Гермиона рассеянно кивнула, переваривая услышанное. — Допустим. Но почему тогда он так холоден со мной? Виолет пожала плечами. — Может, он девственник и просто боится. — О, нет, он точно не девственник. — Да ну? И откуда, позволь спросить, тебе это известно? Гермиона задумалась, что можно рассказать, не выдав слишком много. — Я знаю женщину, которая с ним спала. Мракоборка подалась вперёд, глаза её загорелись охотничьим азартом. — Не может быть! Я её знаю? — Больше ничего не скажу. — Считаю это за «да». Надеюсь, это не кто-то из твоих коллег? О Господи, они же все такие старые! Умоляю, скажи, что не они. Гермиона рассмеялась. — Нет, никто из профессоров в Хогвартсе! — Никто из профессоров или никто из профессоров Хогвартса? — прищурилась Виолет. — Кто-то из Илверморни? — Она на секунду задумалась, и вдруг её лицо озарилось догадкой. — Да ты издеваешься! Виридиан?! — Кажется, я начинаю понимать, каково это — быть на допросе у мракоборца, — пробормотала Гермиона и снова приложилась к стакану. — Виридиан? Эта мегера? — Виолет всё ещё не могла поверить. — Она не так уж плоха. Холодновата, но не злая. — Это потому что ты не была её ученицей. Судя по всему, в Илверморни она играла ту же роль, что Снейп у вас. И он сам тебе рассказал? — Нет. Мы встретились на конференции по зельеварению. Она вела себя с ним невероятно холодно, а после пары бокалов вот этого, — Гермиона кивнула на стакан, — он и рассказал. — Почему она злилась? Гермиона сделала ещё глоток. Какая разница, расскажет она или нет? — Десять лет назад у них что-то было. Один раз. А когда он не захотел продолжать, она обиделась. Виолет откинулась на спинку стула, на её лице расцвела широченная ухмылка. — Что это значит? — насторожилась Гермиона. — Если она так обиделась, что он не захотел повторения, значит, это было чертовски хорошо. Я так и знала! В тихом омуте черти водятся! Щёки Гермионы вспыхнули. — Ладно, хватит о Виридиан, — махнула рукой Виолет. — Что собираешься делать? — Эмигрировать. Кажется, неплохой идеей. — Возьми себя в руки, Гермиона! Представь, что встречаться со Снейпом необходимо, чтобы спасти задницу Гарри, — и дело в шляпе. — О боже, ты можешь представить Снейпа на свидании? — Называй это как хочешь, но я могу представить с ним многое… — Тебя это… не смущает? Я так боялась тебе рассказать, потому что ты сама была им увлечена. Виолет протянула руку через стол и накрыла ладонь Гермионы своей. — Я говорила серьёзно. Да, я нахожу его привлекательным, но ты же знаешь меня — для меня он был бы просто вызовом, завоеванием. А у тебя с ним связь. Он тебя любит, я уверена, и я меньше всего хочу вставать между вами. Наоборот — я буду счастлива, если у вас всё сложится. — Ты потрясающая, Виолет, — выдохнула Гермиона. — Я не всегда это показывала в последнее время, прости. — Всё нормально. Если бы я была так хронически недотрахана, как ты… — Ви! Виолет откинула голову и расхохоталась.***
Мысль о том, что Снейп, возможно, всё-таки отвечает ей взаимностью, вопреки ожиданиям, не принесла Гермионе ни уверенности, ни смелости. Наоборот — лишь усилила смятение. На следующее утро, направляясь в учительскую, она чувствовала, как в животе марширует целая армия муравьёв. Нервы скрутили желудок так, что начало подташнивать. Она сжимала палочку так крепко, что побелели костяшки, лишь бы занять чем-то дрожащие руки. Она увидела Снейпа только со спины, войдя в комнату, но этого хватило, чтобы адреналин огненной волной прокатился по телу. Она — взрослая женщина, в прошлом — подросток, прошедший войну. Её бесило, что какая-то влюблённость так выбивает из колеи. Но она не была идеальной. Нельзя быть сильной во всём. Северус Снейп стал её новой слабостью. Она села как можно дальше от него, но вскоре поняла, что это была ошибка: теперь она могла наблюдать за ним, не опасаясь быть пойманной. Она, конечно, старалась делать это незаметно, но взгляд то и дело сам скользил в его сторону. И только его ужасный вид удерживал её от того, чтобы не погрузиться в откровенные фантазии прямо во время педсовета. Снейп был бледен до синевы, под глазами залегли тёмные круги. Время от времени он закрывал глаза, словно даже свет причинял ему боль. Он не проронил ни слова за всё собрание — видимо, сил не хватало даже на привычные язвительные комментарии. Когда МакГонагалл объявила заседание закрытым, он поднялся резко, но вместе с тем как-то вяло и бесшумно выскользнул за дверь. Гермиона задумчиво смотрела ему вслед. — Дорогая моя, с вами всё хорошо? — МакГонагалл подошла к ней, тоже провожая взглядом удаляющуюся фигуру. — Вы какая-то рассеянная. Гермиона вздохнула. — Знаю, простите. Мне очень неловко, что я разочаровываю вас так скоро, Минерва. — Глупости. Я просто волнуюсь. Может, слишком много нагрузки? Слишком много учеников? — Она сделала паузу, и в её глазах мелькнул понимающий огонёк. — Или слишком много Северуса? Гермиона едва сдержала истерический смешок. Да! Слишком много Северуса! И одновременно — до боли мало. — Нет, с работой я справляюсь. У меня учеников даже меньше, чем у других. И профессор Снейп… он стал вполне сносным. Просто… личное. — Понимаю. У вас есть друзья, которые поддержат. Но если вдруг понадобится совет старой ворчуньи вроде меня — я всегда готова выслушать. — Спасибо. Я постараюсь взять себя в руки и не допустить, чтобы это отразилось на работе. МакГонагалл кивнула и направилась к выходу, но Гермиона окликнула её: — Минерва! Можно спросить? Что стало с мечом Гриффиндора? Он у вас? — Да, в моём кабинете. А что? — Как думаете, я могла бы одолжить его на пару дней? МакГонагалл вскинула бровь — в манере, которая могла соперничать разве что со снейповской. — Мерлин, Гермиона, вам мало приключений? Зачем вам снова меч? — Чисто научный интерес, обещаю. Хочу изучить его. Возможно… кое-что выяснить. Я буду предельно осторожна. МакГонагалл ещё мгновение изучала её лицо, потом кивнула. — Хорошо. Забирайте, когда понадобится. — Спасибо, Минерва!***
Собственные сумбурные чувства к сложному коллеге отвлекли Гермиону от главной цели: сварить зелье для этого самого коллеги. Мысль о том, что меч теперь в её распоряжении, грела, хотя она по-прежнему не представляла, как именно использовать его, не повредив реликвию. Размышляя над этой проблемой, она шла к себе в кабинет и вдруг заметила, что дверь в кладовую с ингредиентами приоткрыта, а из щели пробивается свет. Кто там — сомнений не возникало, а когда до неё донеслось тихое ругательство, исчезли последние сомнения. Гермиона на мгновение замерла, раздумывая, не лучше ли пройти мимо и оставить его в покое. Но она скучала по их разговорам. И хотела узнать, как он себя чувствует. Она постучала, чтобы не напугать. — Всё хорошо? И тут же мысленно обругала себя: ну какой идиотский вопрос! — Превосходно, — донеслось в ответ. — Опять мигрень? — осторожно спросила она. Вместо ответа — раздражённый вздох и шорох. Казалось, он что-то ищет. — Где, чёрт возьми, эта проклятая эссенция белладонны? — У меня, — отозвалась Гермиона. Снейп вздохнул снова и, наконец, повернулся к ней. Он выглядел ужасно. Просто ужасно. Но это ничуть не умаляло желания Гермионы прижаться к его губам. — Вся эссенция у вас? — спросил он. Гермиона сглотнула. — Да. Берите, мне она больше не нужна. — Если не нужна, зачем вы её… — Снейп зажмурился, на лбу пролегла глубокая складка. — Неважно. Давайте сюда. Гермиона направилась в свой кабинет, и он последовал за ней. Он явно пытался сохранять видимость бодрости, но опёрся о дверной косяк, и это движение сказало больше любых слов. — Ваши зелья не помогают? — спросила она, протягивая пузырёк. Он нетерпеливо протянул руку. Гермиона опустила склянку в его ладонь, стараясь не коснуться пальцев. Не проронив больше ни слова, Снейп развернулся и исчез в своём кабинете. Виолет ошиблась. Никакой взаимности нет и в помине. Хотя, справедливости ради, в таком состоянии он вряд ли был способен на адекватную оценку чего бы то ни было. — Вы пробовали когда-нибудь… — Имбирь? Да, спасибо за ценное наблюдение! Гермиона цокнула. — Чёрный пихтовый клевер! Вот что я хотела сказать! Снейп замер на пороге и обернулся. Взгляд его был полон муки, но во внимании ему не откажешь. — Конкретнее, будьте так добры. Она заставила себя не реагировать на его тон — просто напомнила себе, что это говорит боль. — Чёрный пихтовый клевер. Помните лекцию в Уэльсе? Отвар из него только недавно начали применять в целебных зельях. Я не знаю, как он сочетается… — она понизила голос, — с остальными вашими препаратами, но могу дать свои записи. Снейп помедлил, обдумывая, затем коротко кивнул. Гермиона вернулась в кабинет, порылась в папке с материалами конференции. — Вот, — пробормотала она, вытаскивая листки. Пальцы скользили по строчкам, пока она двигалась по комнате, вчитываясь в записи. — Инструкция… дозировка… взаимодействие с… ох! Она едва не врезалась в него — он снова стоял в дверях, прислонившись к косяку. — Здесь всё, — протянула она бумаги. — Может, поможет. Снейп покосился на пергамент, но даже этот взгляд, кажется, дался ему с трудом. — Может, я… — начала было она, но он перебил. — Нет! — выдохнул он, поморщившись. — Нет, — повторил мягче. — Спасибо. И снова этот рой в животе. Благодарность из его уст — даже сквозь мигрень. Сомнений не оставалось: Гермиона влюблена до беспамятства.
