Клетка

Воздух в фойе отеля густым, как пáтока, и столь же приторным. Отель. Это проклятое, уродливое, наивное место стало его клеткой. Позолоченной, местами даже забавной, но клеткой. И дверь в ней захлопнулась против воли Аластора. Рози знала, что он не сможет отказать ей, поэтому и послала его помогать принцессе, которая так наивно поверила, что ему есть дело до искупления. Все здесь за дело, и раз уж они попали в ад, то нет смысла пытаться попасть в рай. Люди не меняются. Именно так и считал Аластор. Он посмотрел в сторону бара, где принцесса так яро пыталась отобрать бутылку у..кто это вообще? -Но, мистер Пит, вы же даже не попробовали заполнить анкету самопознания! Мы могли бы раскрасить её вместе!-звонкий голос принцессы звучал почти на весь холл, было довольно забавно наблюдать, как она пытается что-то донести до этих отбросов. Грешник, грузный мужчина с вечно красным лицом, лишь громко отхлебнул из своей бутылки, не глядя на Чарли.  -Оставь свои бумажки, девочка. Мне и тут хорошо. Рай, Ад, какая разница? Везде есть выпивка - грешник, похожий на медузу просто продолжил пить, будто и вовсе не слышал возмущения принцессы -здравствуй, Шарлотта. Могу узнать, что вы не поделили с гостем?-он немного наклонился, опираясь на свой микрофон. -эм..я Чарли. ладно, не важно. Наш постоялец даже не пытается искупиться! Он только и делает, что пьет. Его даже хаск обслуживать перестал!-девушка показала рукой в сторону бармена, который в свою очередь без интереса протирал бокалы. Аластор на секунду задумался. Вообще, ему не было дела до этого места, но все же он должен помогать. Да и если принцесса замолвит за него словечко отцу, то он от этого ничего не потеряет. Аластор остановился перед пьяницей, его высокая фигура отбрасывала на того длинную тень. Он не наклонялся, он просто смотрел сверху вниз, а его улыбка растянулась ещё шире, становясь неестественной, пугающей. -Видите ли, мой друг - продолжил Аластор, и его тон сменился с слащавого на стальной, -наше заведение для тех, кто стремится к чему-то. А вы…- Его трость легонько щёлкнула по горлышку бутылки.- Вы стремитесь лишь ко дну. И это ужасно банально. Поэтому вы либо прекращаете пить, либо выметаетесь отсюда. Грешник лишь дернулся и ушел на второй этаж, а Аластор прищурил глаза, смотря тому в спину.  Аластор задумался, перед глазами всплыл образ Рози. Мысль о ней заставляла его пальцы судорожно сжимать рукоять микрофона. Контракт дал ему силу, защиту, но взамен приковал не только к той, у кого его душа, но и к этому отелю. Он был обязан служить, пока его долг не будет считаться выплаченным. А сколько ему выплачивать его, Аластор не знал. Внезапно знакомое, сладкое и одуряющее благоухание роз заполнило пространство. Воздух задрожал, и в отражении полированной поверхности его микрофона на мгновение мелькнул силуэт в платье.  Очаруй его, дорогой. Стань ему полезен, интересен. Король Ада скучает… а скучающий король-самая опасная игрушка в песочнице. Ты должен завладеть его вниманием, ты ведь не откажешь милой даме?-прошептал знакомый голос прямо в его разуме. Аластор не пошевелился. Он ненавидел, когда она вторгалась так прямо. Он обратил внимание на Чарли. По ее сияющим глазам Аластор все понял еще до того, как массивные двери отеля открылись. Он вошел в фойе, и вся его сущность сжалась в тугой, болезненный комок. Люцифер Морнингстар, король Ада, остановился перед баром, разглядывая все с видом заскучавшего коллекционера, случайно наткнувшегося на дешевую подделку. Он был меньше ростом, чем Аластор ожидал, но его аура заполняла комнату, тяжелая, как расплавленное золото, и древняя, как сам грех. Она давила на слух Аластора, заставляя его шипение сбиваться на тревожный вой. -добро пожаловать!-весело крикнула Чарли, хватая отца за рукав. -Пап, это Аластор! Наш управляющий. Люцифер медленно повернул голову. Его глаза, такие же, как у дочери, но лишенные их тепла и наивности, скользнули по Аластору с ног до головы. В них читалось любопытство, легкая брезгливость, с какой смотрят на слишком яркого, навязчивого насекомого. -привет, чар-чар!-Люцифер обнял дочь, а после повернулся на Аластора, его улыбка почти моментально спала с лица. Он протянул ему руку чисто из вежливости. Улыбка Аластора стала еще шире, неестественней. Он чувствовал, как по его спине пробегают невидимые иголки. Он ненавидел его. Ненавидел его снисходительный тон, его неприкрытую власть, сам факт его существования, который был постоянным напоминанием о пирамиде власти, где Аластор, при всей своей силе, занимал лишь одну из нижних ступеней. -ваше величество -его голос прозвучал как зацикленная пластинка, полная фальшивой почтительности. Он протянул руку в ответ - несказанно рад познакомиться с вами. Люцифер тем временем уже потерял к нему интерес, переключившись на девушку своей дочери. Аластор стоял, застывший с улыбкой на лице. Его пальцы сжимали трость до побеления костяшек. Он был пешкой. Сначала в игре Рози, а теперь его бросали на самый опасный участок доски-прямо к ногам короля. Выбора не было. Контракт жал его горло невидимыми цепями. Ослушаться означало не просто смерть, а небытие, хуже того, что он уже испытал. Коротко кивнув Чарли, он растворился в тенях. Треск камина разорвал тишину его номера. Не громкий, но слишком отвлекающий, было чувство, будто эти звуки вонзаются прямо в мозг. Аластор не пошевелился, продолжая смотреть в окно на вечно сумеречный город, но его пальцы непроизвольно сжали подоконник. Люцифер. Имя отдавалось в его сознании глухим, раздражающим гулом. Король-затворник. Падший архангел. Отец той самой назоливой принцессы, в чьей жалкой идее об искуплении он был вынужден участвовать. И, по иронии судьбы, единственный человек в этом проклятом круге, чье доверие ему теперь предстояло завоевать. Люцифер был воплощением всего, что Аластор ненавидел: бессильный правитель, потакающий своим порокам, безвольная марионетка, давно забывшая, что у нее в руках есть нити. Он предпочел бы снова сцепиться с Воксом, чем вынуждать себя к фальшивой любезности перед этим упавшим сиянием, но выбора не было. Сделка есть сделка. Его собственная оплошность, его клетка. Теперь защелкнулся второй замок. Итак, он сидел в своем кресле, отбросив напускное веселье, начал продумывать план. Как подобраться к Королю Ада? Варианты, один нелепее другого, прокручивались в его голове. Может, преподнести себя как верного союзника в отеле? Слишком прямо. Люцифер, при всей своей наивности, мог заподозрить неладное, если Аластор, известный своим скептицизмом, вдруг станет ярым фанатом идеи искупления. -нет, это явно не подходит - радио демон скрестил руки на груди, пытаясь придумать что-то получше. Его уши опустились назад, будто это могло ему помочь. А может..лесть? Сделать пару комплиментов его силе, сказать что он отличный правитель. Аластор сжал губы в тонкую ниточку. Мысль о том, чтобы разыгрывать восхищение перед этим тупицей, вызывала у него физическое отвращение. Это был путь шута, и он не намерен был надевать колпак с бубенцами. Можно было и вызвать на дуэль. Заманчиво, чертовски заманчиво. Узнать, на что еще способен Люцифер. Но и проиграть он тоже не мог себе позволить. Все-таки ему нужно было заслужить доверие короля, а не позорно проиграть и стать объектом насмешки. Слишком рискованно. Раздражение от собственной безысходности нарастало, а вместе с ним и трезвое мышление. И тут его взгляд упал на стакан с темно-красной жидкостью, стоявший на столе. Вино. Абсурдный, почти оскорбительный образ пришел ему в голову. Люцифер, сидящий за барной стойкой в отеле, с бокалом отвратительного вина, с развязанным языком и ослабленной волей. И тогда, сквозь раздражение, родился новый план. Манипуляция через слабость. Люцифер был одинок. Это било в глаза. Он был отцом, пытающимся наверстать упущенное, королем без королевства, звездой, погасшей для всех, включая себя самого. Он жаждал не восхищения, не уважения, а возможности выговориться, излить душу. Уголок губ Аластора дрогнул, вытягиваясь в медленную, лишенную всякой теплоты улыбку. Идея обрела форму. Он не будет подлизываться. Он предложит товарищеские отношения. Не как подданный королю, а как… равный? Нет, не равный. Как единственный, кто видит в нем не титул, а суть. Единственный, кто не боится говорить с ним прямо, с легкой долей неуважительной почтительности. Кто может оценить его идеи и посочувствовать его бремени. Он встал, и тени в комнате ожили, потянувшись к нему, как преданные гончие. Это будет тонкая игра, самый изощренный танец в его карьере. Он не станет просить доверия. Он заставит Люцифера захотеть довериться ему. Показать, что они оба, такие могущественные и непонятые, стоят выше этой адской суеты. Что они могут быть друг для друга единственными по-настоящему интересными собеседниками. Аластор поправил галстук, и его улыбка стала шире. Первый шаг будет прост. Небольшая беседа наедине. Возможно, на ту тему, как трудно находить достойных собеседников, когда ты обладаешь силой. И конечно, несколько искусно подобранных комплиментов по поводу его силы и влияния-ровно столько, чтобы польстить, но не вызвать подозрений в лести. Игра начиналась. И проигрыш, как прекрасно понимал Аластор, был невозможен. Цена была слишком высока - его собственная душа, зажатая в тиски.