Тень за ускользающим эфиром

      Солнце, только пробудившейся от сна, озарило окна горожан нового Орлеана, заставляя покинуть нагретые постели. Аластор тоже не стал противиться и со своей любимой улыбкой направился делать свой фирменный кофе, который, как не странно, любили все, кому доводилось попробовать.       После всех водных процедур и выпитого напитка, юноша направился к шкафу, где стоял дольше обычного. Он всё и делал, что думал не о том и тяжело вздохнув, он взял повседневную одежду, не желая выделяться и в этот раз.       Накидывая пальто и напоследок выглянув из угла, Аластор улыбнулся смотря на время. Он прекрасно вписывался по времени и наконец выйдя из дома, тот запер дверь и поспешил наружу.       Ветер был на удивление сильным и только вышедшего парня накрыло сыровым потоком ветра, от чего не застегнутое пальто растрепалось. А удивление, что замерло на лице, дало понять, что ветер прокрался во все щели, заставляя покрыться тело неприятными мурашками.       Резким движением руки, Аластор запахнул пальто и крепко завязал поясом, пытаясь не потерять поднятое настроение.       Проходя мимо почтового ящика, взгляд невольно скользнул по нему, рассматривая признаки вмешательства. Дело было в том, что последующий месяц, один надоедливый парень не давал и продыху Аластору, присылая письма каждый день и по началу тот даже был увлечён, но с каждым днём желание читать эти намёки стали страшной скукой.       Но последние две недели в ящике появилась пыль. Аластор с начала обрадовался, но потом что-то пошло не так. Он почувствовал пустоту и какую-то грусть. Да, письма были даже не разговорными, со своими ошибками, но каждый вечер под тёплым светом фонарей и с кружкой чая, вечер делался по-настоящему особенным. В эти вечера Аластор открывался и давал себе отдохнуть, иногда посмеиваясь с рисунков Винсента и историй о Валентино.         В конце концов он планировал написать ответное письмо, ведь вдохновился им и желал выразить небольшую поддержку в чужом городе и с чужими людьми, но каждый раз, когда пальцы обхватывали стержень, то Аластор останавливался, впадал в ступор. И по итогу, письмо, что было написано криво-косо, что не соответствовало стандартам Аластора было запаковано и отброшено в хлам.       Теперь, смотря на ящик, Аластор искренне надеялся на письмо от Винсента, только теперь он поздно осознал их значимость.       Он ушёл. Ему казалось несвойственным всё это. Эти ожидания, эти фантазии и конечно же эти воспоминания...

***

      Винсент добрался до родного города быстрее чем он думал, он даже не успел заскучать и как только машина припарковалась у здания, парень быстро выбежал, широким шагом направляясь на радиостанцию.       Ему было всё равно, как Аластор будет увиливать от проблемы, он возьмёт его и не выпустит пока тот не раскроет все свои карты. Ему нужно было заглянуть в эти бесстыжие глаза, что одним мгновением горели нежностью, а через пару секунд — презрением. Он готов был разорвать любого кто попадётся ему по пути, будь это даже Агата, что поднимала его по карьерной лестнице. Плевать!       Улица осталась позади смазанным пятном огней и шагая по ковролину прямо в корпус радиостанции, Винсент чувствовал как ему не хватает воздуха.       Он знал абсолютно всё о нём, но казалось, Аластор не знал о нём абсолютно ничего и это приводило его в ужаснейшую апатию.       Он видел ту самую дверь в его студию и сердце прошибло током. Больше никаких игр. Он слишком долго позволял возить себя на этих эмоциональных аттракционах и сегодня эта поездка должна была закончиться.       Винсент помнил о его эфире что должен был начаться через 10 минут и он был полностью уверен перехватить его на это несчастное время. Внезапно из-за двери выбежал светловолосый мужчина и извиняясь, что столкнулся с Винсентом, побежал дальше.       Он не стал заострять своё внимание и легко поддавшаяся дверь открылась, впуская разгневанного юношу.       Когда дверь проскрипела, озвучивая нежданного гостя, Аластор, стоя вполоборота медленно повернулся, снимая наушники. На лице было еле заметное удивление, это могло даже перерасти в радость, но столь неимоверную ошибку он не мог допустить. И вновь натянув свою фальшивую улыбку, произнёс.       — Не думал, что ты сбежишь от туда настолько скоро, — сказал он спокойно, рассматривая сердитого парня напротив, — Что-то случилось Винсент Уитмен?       — О да, Аластор, случилось, — Винсент не стал ждать приглашения и быстрым шагом преодолев расстояние между ними, остановился прямо перед Аластором, — Не хочешь рассказать, что происходит?       Аластор смотрел на парня с тем самым невыносимым спокойным любопытством, пытаясь понять, что его так взбесило. Неужели то, что его письма оставались проигнорироваными?       — Может ты скажешь нормальным языком? Я всё же не ясновидящий, — произнёс так же спокойно, как делал он со всеми. Ни тени вины, только холодная гордость.       Это спокойствие стало последней каплей. Винсент резко подался вперёд, схватил радиоведущего за грудки и прижал к столу от чего Аластор не ожидая подобного потерял равновесие, оказываясь посаженным на стол.       Когда он попытался дёрнуться в сторону и выйти из этой ситуации, руки Винсента с глухим стуком врезались в стол по обе стороны от его бёдер, создавая клетку. Аластор замер. Его личное пространство, которое он охранял с такой щепетильностью, было нарушено. Он почувствовал, как чужое дыхание обжигает кожу и почувствовал, как горят уши и шея, как предательский румянец выдает его с потрохами.       Он хотел оттолкнуть Винсента, но вместо этого просто замер, не в силах даже поднять взгляд, боясь, что любое движение сделает это пугающее смущение еще более очевидным и сдаст его с потрохами.       Молчание длилось недолго, Винсент проскользил своей рукой по жилетке к галстуку и крепко за него схватив, подтянул Аластора к себе, заставляя взглянуть ему прямо в глаза.       На что радиоведущий сначала смотрел куда угодно, но не в эти разноцветные глаза, но понимая, как выглядит — выпрямился и поднял взгляд, скучающе улыбаясь.       — Что за игры, Винси? — наконец произнёс Аластор, свиду расслабленный, но внутренне паникующий.       — А тебе всё весело, да, Аластор? — сказал он монотонно, крепко держа галстук, будто огораживая того от побега.       И тут Аластор посмотрел на него по-другому. В глазах напротив он увидел такую решимость, что его собственная спесь моментально испарилась, оставив место лишь неуправляемой панике. Он чувствовал, как краснеет, как подрагивают его собственные колени, касаясь чужих ног.       Он скосил глаза, скалясь и вновь начиная искать альтернативные варианты побега. Но ничего не находил.       Холодные пальцы прикоснулись к его подбородку, поднимая.       Он не просто поднял его лицо, он заставил его встретиться с реальностью.         — Не смей отворачиваться, — тихо произнёс парень, замечая как уши Аластора покраснели.       — Я не отворачиваюсь, — выплюнул радиоведущий, с напором смотря на него, — Чего ты добиваешься? Чего!       — Чтобы ты не скрывал свои чувства, Ал, — улыбнулся парень.       Он медленно сократил расстояние между ними практически до минимума, чувствуя, как жар от лица Аластора передаётся ему.       Аластор тем самым рвано выдохнул, его губы дрогнули, но он не отстранился, не мог, а может, впервые в жизни и не хотел.       Руки Винсента опустились, прикасаясь к спине кареглазого. Он медленно притягивал его к себе, давая Аластору каждую секунду на то, чтобы оттолкнуть или возразить, но не заметив противоречий, уткнулся лбом в его плечо. Винсент обнимал Аластора словно хрупкую вазу, которая может хрустнуть в один прекрасный момент и разрушить всё вновь, но никаких трещин так и не последовало. Он позволил себе сжать его чуть сильнее, запоминая этот запах, это прикосновение.       — Не хватает сопливой музыки, — пробурчал Аластор, пытаясь даже не думать о возможном контакте его лица с его телом.       — Снова ты... — он закатил глаза и с нежеланием отстранился, складывая руки на груди.       — О чём ты?       — Снова ты портишь такой идеальный момент своей речью, — с горечью сказал Винсент, отворачиваясь.       — Без моей речи ты бы распустил свои руки, — подметил Аластор и в ответ увидел испепеляющий взгляд на покрасневшем лице, — Что? Я же видел как тебе нравится ко мне прикасаться, — ухмыльнулся кареглазый.       В этот самый момент дверь студии с тихим скрипом открылась. И на пороге застыл звукоинженер, который отходил по важным делам, секундой назад он насвистывал что-то весёлое, а сейчас он стоял в оцепенение глядя на этих двух.       Он вошёл как раз вовремя, чтобы увидеть своего радиоведущего, сидящего на столе с растрёпанными волосами и с еле заметным румянцем, с ведущем телестудии неподалёку.       — Я думал тут должен начаться эфир, но... — Вавилон неуверенно осмотрел туда ли он попал и задним ходом направился к выходу, пытаясь отыскать ручку двери, — Но похоже я ошибся дверью....       — Чёрт, эфир! — Аластор спрыгнул со стола как ни в чём не бывало и направился на своё место, прихватив наушники, — А ну на рабочее место, Вавилон.       — Ладно? — он был одновременно напуган и ошеломлён столь веским безразличием от Аластора, но не стал расспрашивать.       Винсент смотрел им в спины, не понимая что происходит. Его бросили? Забыли? Но Аластор заметив растерянный взгляд выглянул из-за стены, проговорил.       — У меня эфир будет час или два, ты можешь пока устроится у нас на диване или пойти домой, — и вновь спрятавшись, он присел, настраивая микрофон, ожидая начала эфира.       — Как скажешь, — уныло сказал Винсент, присев на диван.       Похоже эти два часа он проведёт за повторением воспоминаний, а может и не только за ними...

В это же время..

Лес..

      Ревущие моторы и звук шин проскользнули сквозь заросший лес. Они остановились перед ним, этим местом, где на современных картах оно отсутствовало. К сожалению на машинах невозможно было проехать дальше, лес глубокий и не знаешь где можешь наткнуться на болото. Было принято решение идти вглубь пешком.       Выйдя первым, Джонсон сплюнул, выражая своё недовольство, поправляя свою полицейскую форму. Городские власти приметили этот лес и решили воспользоваться им, планируя проложить шоссе. А местным полицейским приказали сопровождать геодезистов, якобы здесь небезопасно и за ними нужен контроль.       Джонсон и пара его коллег собрались вместе, отделяясь от двух молодых девушек геодезистов.       Один понизил голос и ухмыльнулся своей противной улыбочкой.       — Знаете, а нам всё же повезло быть в компании этих девчушек, — облизнулся шатен, кидая взгляды на геодезисток.       — Не думал, что тебе так скоро хочется оказаться подвешенным, — закатил глаза Джонсон, закуривая сигарету.       — Не понял, — нахмурился мерзкий тип, поглядывая на коллег, которые словно и не слышали, отвернувшись рассматривая заросли.       — Эти девушки – дочери одного влиятельного человека, — продолжил он, любуясь за поникшим выражением лица, — Так что если ты захотел заняться пакостями то... — Джонсон вынул сапоги и кинул тому в ноги, — Вперёд и с песней, я не хочу здесь задерживаться.       — Тоже чувствуешь эту жуткую атмосферу? — откликнулся другой полицейский, более молодой.       — Да, — сухо отчеканил Джонсон, переобуваясь.       Спустя пару минут, небольшая компания двинулась вглубь леса, игнорируя приставучие ветки...       — Агрх, чёрт возьми! ... или кто-то пытался игнорировать.       Природа здесь и правда была словно напитанна тёмной энергией, всё надавливая на голову. Но от работы, к сожалению, не отказаться и сквозь неприязнь они сопровождали геодезистов.       Когда те прошли уже приличное расстояние, девушки остановили их, чтобы установить аппаратуру и замерить расстояние. Пока все выдохнули, Джонсон приметил что-то довольно интересное...       Он обратил внимание на землю. То есть, земля как земля, но она была притоптанная. А это точно не должно быть свойственно тут, где никто не суётся. Он присел, опуская ладонь на землю.       — Вам не кажется, что тут будто кто-то ходил? — Джонсон откликнул парней и приподнял голову и обнаружил нечто пугающее, — И очень долго...       Вся земля и опавшие листья на ней дальше шли в таком же виде. Она даже стала твёрдой, что неожиданно для болотных лесов.       — Может дети? — спросили из группы.       — Какие дети! Это наверное олени или лоси, кто тут водится то, — возгласил другой.       — Если бы были животные, тут остались бы следы, — нахмурился Джонсон, вставая и направляясь вперёд. Что-то в нём появилось такое тревожное, что страх слился с любопытством.       Ребята за спиной что-то кричали ему, но он был поглощён своим наблюдением. Что-то не давало покое и казалось, когда он шёл всё глубже и глубже лес сам отталкивал его, тыкая колючими ветками, да сувал под ноги крепкие корни, словно подножки.       И в порыве эмоций Джонсон вышел на маленькую поляну и обнаружил старую непримечательную избушку. Он в растерянности открыл рот и сзади послышалось шуршание и звуки шагов.       — Джонс ты чего? — крикнул один из них, наклоняясь, пытаясь отдышаться.       — Ты нас напугал, надо возвращаться, а то девчонки попугаются, — произнёс с усмешкой шатен, сжимая плечо Джонсона.       — Нет! Посмотрите! — выкрикнул офицер, указывая на серую хижину, что практически сливалась с местной зеленью.       — Твоюж... — пробормотал кто-то из прибежавших.       Мужчины переглянулись и приготовив оружие, медленно двинулись к тёмному домишке.                   Подойдя к двери, Джонсон хотел было уже открыть, но молодой парень остановил его и непонимающе обернувшись Джонсон увидел в его глазах неподдельный страх. Он смотрел наверх.       Офицер понимал, что молодняк был пугливым, но....       — Оккультные символы.... — над их головами, прямо на пороге висела символика всеми известного Вуду.       Вся тревога вдруг пропала и Джонсон с яростью открыл хлипкую дверь, наставляя пистолет перед собой.       Он медленно продвигался вперёд, пока коллеги шли сзади, освещая фонариками и не заметив что-то под ногами он споткнулся полетев прямо в середину комнаты.       Проворчав что-то невнятное, Джонсон захотел поскорее встать, но надавив на прогнившие доски, они словно «закровоточили» и жидкость это была точно не схожа с влагой.       — Может быть он охотник и так коллекционирует своих пойманных жертв? — спросил молодой парень, проходя вдоль шкафов, на которых разных форм и видов покоились черепа животных. В большом количестве были рогатые.       — Ага, может быть, — поддержал другой, рассматривая кухонный стол, — Ну и готовил он тушки оленей, не жизнь, а мечта.       Тот самый шатен, что недавно строил планы не геодезисток повернул фонарик в сторону офицера и хотел было подойти, но пальцы будто специально отпустили фонарик и тот, с глухим стуком, упал.       Цикнув, мужчина присел чтобы поднять, вот только когда рука потянулась к фонарику он обнаружил нечто пугающее.       Луч света был чётко направлен на то, что было сверху офицера.       — Джонсон... — глаза были направлены на большой череп аллигатора, из полых глаз которого словно стекала алая кровь, взгляд скользнул ниже, — Алтарь..       — Что это за чертовщина?? — один из полицейских направил фонарь на алтарь и был слегка напуган.       Забавно, что на алтаре были безобидные вещи: символы, цветы и кости. Любой бы подумал, что это кости животного, да вот только они так хотели думать.       — Уходим, — наконец поднялся Джонсон с тёмным выражением лица.       Он молча повёл всех прочь из этого места. Никто даже и не подумал спросить его о таком скором возвращении, ведь даже не догадывались, что Джонсон открыл чей-то очень охраняемый секрет и тому будет точно не из приятных.

Вечер

      Из-за раннего приезда, Винсент не работал и весь свой день проводил с Аластором, слушая его эфиры и в перерывах пытаясь заговорить с ним.       Ему до сих пор не верилось, что он смог к нему прикоснуться, да не просто прикоснуться, а прижать к себе.       Уходя, парни пошли вместе. Ну как, «пошли», Винсент увязался за радиоведущим хвостиком, на что тот не был особо рад.       Вечерние бары уже зазывали своих посетителей и сквозь разговоры, слышался всемилюбимый джаз. Но почему то, между ними была настоящая тишина и это напрягало больше всего. Музыка и смех заметно ушли на задний план. Наконец, Винсент не выдержал и решил первым начать диалог.       — Мне не стоило быть столь напористым, — они шли дальше, но Аластор не стал долго ждать.       — Напористым? Дорогой, ты не был напористым, — произнёс тот с улыбкой, Винсент уже было выдохнул, но через минуту выражение лица радиоведущего потемнело и теперь извергалось ядом, — Ты показал свою слабость, Винс. Понравилось физическое доминирование?       — Физическое доминирование?.. Я не... — попытался оправдаться, но его грубо перебили.       — Выпьем чего-нибудь? Ту неподалёку есть хорошее место, — Винсент застыл, понимая, что задел кареглазого за живое, — Но если подобное повторится и ты снова ко мне прикоснёшься, хоть пальцем, я убью тебя, откусывая твои прекрасные пальчики. Договорились?       — Я ведь и тоже могу укусить, Ал, — огрызнулся тот, хмуро смотря ему в глаза.       Между ними возник немой поединок, где каждый не пытался отступить. В воздухе, казалось, запахло жареным. Аластору было противно, неприятно от себя, от своей слабости и руки неприятно зачесались, намекая показать этому щенку, где его место.       — Не боишься? — это был вопрос в пустоту, скорее усмирить свой гнев, лишь бы не дошло до кровавой бойни.       — Я давно тебя не боюсь, Ал. С нашей первой встречи, — и в этот момент, радиоведущий понял что не только он испытывал похожие чувства.       В глазах пробежала искра, но не та, что символизирует радость, а искра неизведанного страха перед будущим.       Он отступил, спотыкаясь и ошеломлённо смотря на парня, который пытался подойти и придержать. Но Аластор слишком резко отдёрнул руку, выставляя ладонь вперёд, отгораживая его от себя.       — Нет... Не смей Винс, — взгляд опустился.       Он отошёл, выпрямляясь и в последний раз кинув взгляд на него, развернулся, шагая в неизвестном направлении.       Винсент же остался стоять на том же месте, смотря в удаляющуюся спину и будто пытаясь удержать его.       Он простоял так ещё немного, когда вовсе не потерял того из виду. А когда на него начали странно смотреть, вовсе ушёл. В душе было гадко и грустно. Что, в принципе, уже стало родным.       Улица гудела, где-то слышались радостные голоса, где-то праздные хлопки. А он просто шёл домой. Веселье проходило мимо него, даже не смея касаться, будто он был чужаком, не способный знать этот сладких вкус на языке.       Но он даже не пытался пробиться.       Зачем ему это счастье, которое нельзя разделить с человеком, что всеми силами отвергает?       Казалось он уже сто раз мусолил одну тему, но даже так, он не нашёл способ решить эту проблему. И похоже не решит, пока Аластор не позволит.