aeterniras tecum

***

A place to stay

«Ubi quies est, ibi veritas.»

      Хёнджин проснулся не с первого будильника, и даже не со второго, и не с третьего. Сон будто не хотел выпускать его из своих оков, кровать — из тёплого плена. Даже солнце сегодня не пробивалось сквозь шторы. Его не было.       Пол первого дня. А Хёнджин хотел встать в девять, чтобы без всякой спешки собраться, сделать свои дела и спокойно пойти к тому, чьё имя стало первой мыслью с утра. Не вышло.       Хван быстро подскочил со своей постели, но тут же медленно присел обратно. Голова из-за резкости движений с просони закружилась. Опустил ноги пол холодный пол, от прикосновения бросило в дрожь и мурашки пробежали по телу.       — Твою мать... — голос ото сна был хриплым, практически чужим.       Проведя рукой по лицу, избавившись от последних остатков сна и лёгкого потемнения перед глазами, Хёнджин снова встал, но уже осторожнее. Босые ноги глухо шоркали об деревянный паркет. Он не включал свет, предпочитая сохранить серость утра. Так было немного спокойнее. За окном ноябрь уже не притворялся осенью — воздух был прозрачным, резким, будто вымытым ночным дождём. Деревья стояли почти голые, редкие листья цеплялись за ветки упрямо, как будто не желали сдаваться.       Собственная комната напоминала Хёнджину аквариум, наполненный лёгкой смутной туманностью, где каждая деталь была знакомой, до боли родной, но сегодня как будто чужой. Проходя мимо зеркала, он случайно поймал отражение — небрежные волосы, серо-голубые тени под глазами, лёгкая усталость, впитавшаяся в черты лица. Ничего нового, и всё же — что-то изменилось. Может, взгляд. Может, осанка. Может, просто сегодня этот человек в отражении выглядел живее, чем обычно.       Душ смыл остатки сна. Горячая вода лилась ровно, без суеты, и он стоял под ней чуть дольше, чем следовало опаздывающему человеку, чувствуя, как вместе с паром растворяются мысли. На секунду закрыл глаза, и снова увидел тот момент, когда Феликс смотрел на него через плечо, улыбаясь своими блестящими глазами, полными любопытства и какого-то безграничного понимания того, о чём он даже не мог знать. От этого воспоминания внутри будто зажглось что-то едва ощутимое, тёплое, упрямое. Тянущее в районе солнечного сплетения, вызывающее небольшой трепет ожидания.       Хван повязал махровое полотенце вокруг бёдер и подошёл к раковине, всматриваясь в своё отражение. Каплям воды позволил стекать с кончиков волос по острым ключицам и ниже, по груди. Горячий пар после душа окутал ванную, и зеркало превратилось в неясную, туманную стену, замыленный портал. Хёнджин провёл ладонью, и пар отступил, оставляя за собой прозрачный след, неясный контур, в котором его лицо искажалось. Неосознанно он задержал ладонь на зеркале дольше, чем требовалось. Кожа быстро остыла, а отпечаток начал исчезать, возвращая стеклу мутную цельность.       Хёнджин опустил руку и отвернулся, не дожидаясь, пока отражение снова станет чётким.       Вскоре полотенце сменилось одеждой. Привычной, простой, как он привык — тёмные джинсы, свитер, куртка, перекинутая через спинку стула ещё со вечера. Он двигался без спешки, но и не медлительно. Скорее машинально. Руки знали, куда тянуться, тело помнило порядок действий лучше головы. Сейчас в ней витало какое-то объёмное облако. Будто он ещё спал, или не до конца проснулся, хотя глаза давно уже не слипались. Честно говоря, такая тишина и плотность в голове, причём без мыслей — немного успокаивала Хвана.       На кухне было пусто.       Чашка осталась на столе со вчерашнего вечера, остатки чая в ней давно остыли. Хёнджин не потрудился помыть её ни тогда, ни сейчас тоже. Просто машинально убрал посуду в раковину, не включая свет. Серое утро проникало сюда через окно с прозрачной тюлью вместо плотных штор, оседало на поверхностях, делало пространство плоским и спокойным.       Хёнджин не завтракал. Не потому, что не хотел — просто мысль о еде не находила отклика, да и животе хоть было пусто, но не до той степени, чтобы всерьёз проголодаться.       Вместо этого он налил воды, сделал несколько глотков и на секунду задержался, глядя в окно. Двор был почти пустым, редкие прохожие шли, ссутулившись, пряча руки в карманы. Ноябрь держал их в одинаковом положении — слегка сжатом, экономящем тепло.       Возвращаясь в комнату, Хёнджин остановился у стола. Блокнот Феликса всё ещё лежал там. Он взял его, перевернул в руках, словно проверяя вес, и аккуратно положил в рюкзак. Молния прошуршала тихо, Хёнджин практически не вслушивался во внешние звуки.       На выходе он на секунду замер, будто что-то проверяя внутри себя. Тревоги не было. Было другое, спокойное, собранное ожидание, которое не требовало объяснений. Просто оно есть и Хёнджин не задумывается.       Холод встретил его сразу, вдобавок ветер хлестал в лицо, кололся тысячами мелких иголочек, заставляя щуриться, но не сбавлять шаг. Воздух оказался резче, чем казался из окна, и Хёнджин глубже вдохнул, чувствуя, как он холодом и свежестью оседает в груди.       Асфальт был тёмным от влаги, небо — низким, без намёка на солнце.       Район менялся постепенно — знакомые дома, редкие магазины, остановка, где он обычно не задерживался. Всё выглядело немного иначе, будто город тоже решил не торопиться. Мысли возвращались к Феликсу без усилия, как что-то уже встроенное в этот день.       Он задумал о том, как тот, вероятно, встретит его: улыбнётся, так ярко, что у Хёнджина полностью пропадёт потребность в солнце, отступит в сторону, освобождая проход, скажет что-то простое, будничное, но при этом до одури будет щекотливо внутри. И от этой предсказуемости внутри всё равно не становилось спокойнее.       Дом Феликса появился в поле зрения неожиданно быстро. Хёнджин остановился у подъезда, поднял взгляд на окна, не пытаясь угадать нужное. Просто смотрел, собираясь с тем самым состоянием, которое хотелось сохранить —  тёплым, настоящим ожиданием. Он нажал на кнопку домофона без колебаний и уже спустя пару секунд раздалось звонкое пиликанье, Хёнджин открыл дверь в парадную.       Подъезд встретил приглушённым светом и невысохшей краски. Стены в новом жилом комплексе только-только покрасили. Где-то наверху хлопнула дверь, эхом отозвались чужие шаги, далёкие, никак не связанные с ним.       Лифт ехал медленно, будто нарочно растягивал это ожидание. Когда двери разъехались, Феликс уже стоял в проёме квартиры будто ждал Хёнджина тут всё это время, опираясь плечом о косяк.       Волосы его были слегка взъерошены и влажные, видимо он только из душа. Взгляд — ясный, внимательный, с каким-то лёгким прищуром, из-за которого Хёнджин тут же неосознанно улыбнулся ему.       — Привет. Проходи, — сказал Феликс, отвечая на улыбку Хвана собственной и отступил в сторону.       Квартира оказалась совсем не такой, какой Хёнджин её представлял. Здесь было меньше искуственного света, больше мягких оттенков. Легкий хаос, из-за которого Хёнджиру только сильнее казалось, что вещи тут не просто стоят, а по-настоящему живут. Плед на спинке дивана, стопка книг на полу рядом с ним, кружка на подоконнике. Всё выглядело обжитым, но от этого ещё более уютным.       — Сразу за работу? — Феликс закрыл дверь и прошёл вглубь квартиры, спросил, скорее чтобы не давать тишине разростись между ними.       — Да, конечно. — Ответил Хёнджин, снимая куртку.       Парни устроились за небольшим столом у окна. Крышка ноутбука открылась почти синхронно с рюкзаком Хёнджина. Он достал блокнот из рюкзака чуть раньше, чем собирался, и положил рядом, не торопясь передавать.       Феликс заметил сразу.       — О, мой блокнот?       — Да, — Хёнджин сдвинул блокнот ближе к нему. — Я не стал смотреть. Просто… пролистал пару страниц, чтобы убедиться, что ничего не выпало.       — Спасибо, и... прости. Я уже и сам устал от своей невнимательности, если честно. То телефон, то это...       — Ничего страшного. — Поспешил перебить Хёнджин и взял блокнот, задержал на нём взгляд, провёл ладонью по обложке — жест был почти интимным, привычным, как прикосновение к чему-то своему. Потом отложил в сторону, но так, чтобы он оставался в поле зрения. — Ты не напрягаешь меня. Но в следующий раз будь осторожнее. Вместо блокнота может потеряться что-то более значимое, хорошо?       Феликс улыбнулся, опуская глаза вниз, и нажал на кнопку, открывая документ их проекта.       Работа шла спокойно. Им больше не требовалось притираться друг к другу — этот этап уже остался позади. Теперь движения были уверенными, взглядами они понимали друг друга без слов. Хёнджин комментировал структуру, составлял "каркас" всей работы. Феликс дополнял текст деталями, вливал в неё краски. Иногда они спорили — негромко, без давления, находили компромисс быстрее, чем ожидали.       — Вот тут. — Хёнджин наклонился ближе, указательным пальцем ведя по экрану. — Если сократить абзац, смысл останется, а читать будет легче.       — Думаешь? — Феликс приблизился тоже, почти вплотную. Их плечи соприкоснулись всего на секунду, но этого хватило, чтобы успеть почувствовать небольшой разряд тока, прошедший теплом под кожей. — А мне наоборот казалось, что именно здесь важно расписать подробнее.       Хёнджин перечитал строчку ещё раз.       — Хорошо, тогда можно оставить, но разбей, чтобы текст дышал.       Феликс кивнул и начал печатать.       Такие мелочи складывались в ощущение, что они не просто делают проект, а просто они учатся работать рядом. Делить пространство. Время. Внимание. Молчаливые взгляды. Общую цель и её постепенное достижение.

***

      Минут через сорок Феликс откинулся на спинку стула и провёл ладонью по лицу, чересчур драматично вздыхая.       — Всё. Кажется, готово. — Выдохнул он.       Хёнджин внимательно пробежался глазами по последним абзацам, будто искал изъян, но не нашёл.       — Да, — наконец согласился он. — Теперь точно готово.       На секунду между ними повисла тишина. Плотная, но на удивление не напряженная. Просто говорить сейчас не было необходимостью.       — Спасибо, — Феликс повернулся к нему. — Я рад, что мы сделали это вместе.       — Я тоже. — ответил Хёнджин, отведя взгляд в сторону.       А потом, словно опомнившись, он протянул руку к блокноту, и снова аккуратно пододвинул его к Феликсу.       — Теперь официально возвращаю владельцу.       Феликс взял блокнот, но убрал не сразу. Полистал, задержался на какой-то странице, усмехнулся.       — Забавно, — сказал он. — Обычно мне сложно показывать кому-то такие вещи. А тут я даже не переживал, что он у тебя.       — Почему? — Хёнджин посмотрел на него внимательнее.       Феликс пожал плечами.       — Наверное, потому что знаю, что ты не станешь лезть туда, куда тебя не просят.       Эта фраза задела Хёнджина глубже, чем он ожидал. Он кивнул, не комментируя, но внутри что-то мягко и сладко сжалось, словно ещё один кирпич в стене недоверия был аккуратно вынут.       Живот напомнил о голоде почти одновременно у обоих.       — Кажется, мы заслужили еду за продуктивную работу. — Усмехнулся Феликс.       — Согласен. — Хёнджин закрыл ноутбук, отодвигая его в сторону.

***

      Кухня в квартире Феликса не была большой. Обычных размеров, как у большинства корейских семей или студентов, снимающих место жительства по дешевой цене. Небольшая газовая плита, рядом на столешнице находилась микроволновка, а над ней светлые деревянные шкафы в которых, вероятно, находилась посуда или крупы. Кухонный стол стоял посреди этого небольшого пространства, за которым Феликс обедал и, может быть, готовил каждый день.       Блондин открыл холодильник, постоял перед ним пару секунд, изучая, затем с хлопком закрыл.       — Не густо. — вздохнул он. — Если честно, я чаще заказываю доставки, чем готовлю сам. Так что... выбор невелик.       — Тогда готовим? — предложил Хёнджин.       — Пицца подойдёт?       — Более чем.       И с этого момента плотность воздуха в квартире постепенно начала смягчаться. Рабочая сосредоточенность растаяла, уступив место чему-то более домашнему, неспешному, комфортному. Парни двигались по кухне, не мешая друг другу, изредка сталкиваясь локтями или плечами. Смеялись над упрямым тестом, которое липло к пальцам.       — Ты режешь слишком тонко. Мы даже не почувствуем вкусы ингредиентов.       — Зато красиво. — Хван улыбнулся уголком губ, нарезая палку колбасы кружочками.       — Красота тут не главный критерий.       — Не соглашусь.       В этих коротких репликах чувствовалось больше близости, чем в длинных разговорах. Потому что они были бытовыми, они были простыми. Хёнджин ловил себя на мысли, что стоять вот так плечом к плечу с Феликсом посреди кухни и спорить о чём-то, что не имело значения — ему легко.       Рядом с Феликсом не хотелось держать дистанцию какой он привык себя ограничивать, не хотелось быть настороже. Он позволял себе расслабиться, говорить чуть больше, чем обычно, задерживаться взглядом дольше, чем позволял себе раньше.       Когда пицца отправилась в духовку, они облокотились о стол почти одновременно.       — Забавно.— хмыкнул Феликс, глядя в стекло духовки. — Мы начали с проекта, а закончили вот этим.       — Мне нравится такой финал. — Ответил Хёнджин.       Запах начал распространяться по кухне незаметно, нарастая. Сначала тонкий, едва уловимый, он медленно оседал в воздухе, смешивался с теплом духовки, с привычным запахом квартиры Феликса — чем-то нейтральным, чистым, не имеющим резких нот. Хёнджин подумал, что этот запах успокаивает его куда сильнее, чем ожидалось.       Феликс сидел на краю кухонного стола, и лениво покачивал ступнёй в воздухе.       — Я, обычно, ем что попало. — Произнёс блондин внезапно, наверное, чтобы не раствориться в тишине. — Особенно когда заваливаюсь учёбой. Потом понимаю, что прошёл день, а я так и не поел нормально.       — Похоже на тебя. — Предположил Хёнджин, взглянув на него.       — А ты? — Феликс тоже повернул голову. — Ты часто готовишь?       — Не вижу в этом смысла. — Он пожал плечами, фиксируя взгляд Феликса на себе. — Я не умею, да и тратить время на это не люблю.       — Вместе готовить весело. — Ли улыбнулся, и взору Хёнджина снова открылся вид на пляшущие на скулах бледные веснушки. Ну точно олицетворение солнца в ясный день.       — Весело. — Он согласился тише, и всё-таки отвёл взгляд, потому что ещё не привык к этим янтарным глазам, что так открыто изучают его, пытаясь добраться до самой души. Разве к такому вообще можно привыкнуть? — Я впервые занялся подобным с кем-то.       Брови Феликса взлетели вверх, мягкий баритон его голоса стал звонче, а слова прозвучали на ломанном корейском.       — Ты что, никогда не готовил с друзьями? Ну, там на ночёвках, или просто, в гостях?       Хёнджин медленно помотал головой в отрицании. От любопытства парня напротив хотелось одновременно и рассмеяться, и сгореть от стыда.       — Я никогда не был в гостях у кого-либо. — признался он с трудом и опустил голову ниже.       Феликс понял комментировать не стал. Он смотрел внимательно, но без попытки копнуть глубже. Он понял, не стал расспрашивать и пытаться надавить, даже если не желая сделать больно. И это, по мнению Хёнджина, отличало его от всех других солнечных мальчиков. Феликс уважал его, и его молчание.       Таймер духовки щёлкнул, и Феликс тут же подскочил к духовке.       — Готово!       Пицца вышла неидеальной. Далеко не идеальной. Край теста выпекся чуть неровным, сыр растёкся слишком смело, но выглядело это живо, по-настоящему, не как на картинках в интернета. Да и на звезду Мишлен они точно не претендовали. Феликс поставил противень на стол и довольно гордо улыбнулся, будто это была его личная маленькая победа.       — Выглядит лучше, чем я ожидал, — сказал он.       — Главное — вкус. — ответил Хёнджин и оттолкнувшись от столешницы, шагнул к Феликсу, чтобы помочь разрезать пиццу.       Они ели прямо на кухне, сидя рядом, без спешки. Разговор тек сам собой — о простых вещах, о парах в университете, о том, как странно ощущается ноябрь, когда он уже не осень, но ещё не зима. Феликс говорил больше. Он всегда говорил больше, просто раньше Хёнджин не мог увидеть этого. Он иногда сбивался, перескакивал с темы на тему, но Хёнджин не торопил, не перебивал. Он слушал. И слушал с самым, что ни на есть настоящим интересом.       — Спасибо, что пришёл сегодня, — сказал Феликс чуть позже, когда тарелки опустели. — Я рад, что мы… — он замолчал, подбирая формулировку. — Что мы нормально всё сделали. И проект, и вообще...       — Я тоже. — ответил Хёнджин, его губы сами собой расплылись в мягкой улыбке.       Хван встал, чтобы убрать посуду, но Феликс тут же оказался рядом.       — Я сам.       — Я же гость в твоём доме, должен хоть с чем-то помочь. — нахмурился Хёнджин, старательно выхватывая тарелку из рук Феликса.       — Вот именно. Ты гость. Дай помочь. — Ли не отпускал. Умел быть упрямым, когда нужно. Хотя сейчас не было нужно.       Их пальцы на секунду соприкоснулись. Мимолётно, почти случайно, но этого хватило, чтобы Хёнджин почувствовал, как что-то внутри него откликается, стремительно плывёт теплом от середины груди до самого живота. Он машинально отпустил тарелку — пальцы ослабли.       — Ладно... Давай вместе.       Когда кухня снова стала чистой, они вернулись в комнату. Феликс убрал блокнот на полку, аккуратно, словно ставил на место что-то важное. Может быть, это действительно было чем-то важным для него?       — Останешься ещё немного? — спросил он немного тише. — Просто… ну, посидеть. Можем посмотреть фильм, или что-то типо того?       Хёнджин посмотрел на часы, подмечая что они снова просидели достаточно долго. И это было не удивительно, столько дел помимо проекта они переделали.       — Могу. — Он снова взглянул на Феликса.       Это «могу» далось ему намного легче, чем он ожидал. Парни устроились на диване, не вплотную, но гораздо ближе, чем могли бы. Диван был отнюдь не маленьким. За окном начинало темнеть, город медленно погружался в поздний вечер, и в этой смене света было что-то успокаивающее.       Феликс чувствовал странное желание остаться в этом моменте как можно дольше. Остановить время, чтобы никуда не торопиться, просто сидеть вот так рядом, бок о бок, обсуждать всякий бред, понимать что тебя слушают не для вида, а потому что реально интересно. Понимать, что ты имеешь значение, и далеко не самое последнее.       Хёнджин ощущал усталость. Тягучую, тёплую. И она больше расслабляла, чем давила. Внутри не было тревожного шума, которого он привык ощущать наедине с собой. Не было натянутости рядом с Феликсом, не приходилось размышлять перед ответом. Он позволял потоку своих мыслей течь без фильтрации, и это ощущалось так правильно. Хёнджин чувствовал, что он находится именно там, где должен быть. И, возможно, впервые за долгое время ему не хотелось уходить в себя. И от себя.