50/50

— Кид! — голос Тимоти прозвучал резко, c упреком. — Я же просил не опаздывать! Этот вечер важен для меня! Кид выключил музыку, заглушил двигатель и вышел из машины, потягиваясь с видом уставшего героя. — Расслабься, зайка. Дела. Общался с потенциальным заказчиком, настоящим меценатом. Он настоял заехать в ресторан, пришлось поужинать с ним. Неудобно было отказываться. Тимоти почувствовал, как по лицу разливается жар. Он с утра просил Кида не опаздывать на ужин с родителями. Он говорил неоднократно как ему трудно с ними наедине. Он объяснял, что сегодня ему нужна поддержка, что он собирается сообщить важную новость для всех и что он не справится в одиночку. И все это было проигнорировано ради «мецената» и ужина в ресторане. Он сглотнул ком раздражения, ощущая его горький привкус в горле. Ладно Кид просто не понимал серьезность. Если бы Тимоти потрудился рассказать с утра он бы не опоздал. Так что виноват в этой ситуации только Тимоти. — Ладно, прости. Слава богу, ты приехал, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Потому что я больше не вывожу. Кид усмехнулся, коротко и снисходительно. Он шагнул к Тимоти, обнял его одной рукой и притянул к себе, грубо прижав губы к его губам. От него пахло вином. Тимоти просил его сто раз не пить когда он водит его машину. Но и эта просьба была проигнорирована. — Тихо, тихо, детка. Сейчас разберемся с твоими стариками. Не бойся. Он прошел в дом, как хозяин. На веранде атмосфера застыла, как остывший ужин. Кид с театральной уверенностью подошел к Луке, наклонился и поцеловал его в щеку. — Лука, вы великолепно выглядите. Простите за опоздание, дела. Лука ответил ему поцелуем, его улыбка была вымученной, но привычной. — Ничего, Кид, мы понимаем. Художники. Затем Кид протянул руку Марку. Тот не двинулся с места. Его взгляд, холодный и острый, как скальпель, скользнул по протянутой руке, а затем поднялся на лицо Кида. — Ужин уже остыл, — произнес Марк, и слова его повисли в воздухе, словно ледяные сосульки. — Давай обойдемся без церемоний. Вы хотели нам что-то сообщить. Говорите. Я уде зочу вернуться домой. Кид, нимало не смутившись, развалился на стуле рядом с Тимоти, который только что робко устроился на своем месте. Он взял с тарелки оливку и бросил ее в рот. — Ну, для меня это такая же новость, как и для вас, — начал он с игривой улыбкой, будто речь шла о совместной поездке на море. — Но я, честно, молю Бога, чтобы Тимми не забеременел. Я к этому еще не готов. Карьера, понимаете? Нужно много работать, а дети… это серьезно. Марк замер. Его пальцы впились в край стола. - Никто не готов к детям от тебя уж поверь, - ядовито выдавил Марк. - Это потому что я черный? - Это потому что ты тупой! - прорычал Марк. Лука не проронил ни звука. На веранде повисло напряжение которое было густым настолкьо что его можно было потрогать. Это было молчание, полное такого чистого, беспримесного презрения со стороны Марка, что от него перехватывало дыхание. Он смотрел на Кида, как на насекомое, которое посмело вползти в его идеальный мир. Лука с ужасом посмотрел на Тимоти, ища в его глазах опровержение, шутку, что угодно. Тимоти сидел, опустив глаза в свою тарелку. Он чувствовал, как подступает тошнота. Его спаситель. Его щит. Только что он превратил его исповедь в фарс, его боль — в повод для шутки о своей карьере. Откц был ни чуть не лучше. В горле встал новый ком, на этот раз — от стыда и отчаяния. Он понял, что помощи ждать неоткуда. Тимоти медленно поднялся. Его движения были механическими, будто его тело двигали невидимые нити. Он поднял свой бокал с вином. Рука не дрогнула. Внутри него все кричало, но снаружи — лишь бледное, застывшее лицо с огромными глазами, полыми от ужаса. Он посмотрел на отца, чье лицо было маской ярости. На Луку, в глазах которого застыла паника. На Кида, смотрящего на него с легким любопытством. — Итак… все в сборе, — его голос прозвучал тихо, но четко, разрезая гнетущую тишину. — У меня для вас новость. Он сделал паузу, собирая в кулак всю свою волю, все остатки мужества. - У меня рак. Он выпил содержимое бокала и поставил пустой бокал на стол. Звон хрусталя прозвучал, как похоронный колокол. Идиллия была мертва. Идеальный ужин окончен. Наступила тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание Луки и сдавленный вздох Марка. И в этой тишине Тимоти наконец-то остался наедине со своей болью. Совершенно один. Через пару секунд раздался грохот. Марк не выдержав оглушительной новости потерял сознание.