50/50

В кабинете царила кромешная тьма, нарушаемая лишь мерцающим светом с стены, где через проектор плясали сюрреалистичные образы из «Любви, смерти и роботов». Три фигуры были расплывчатыми силуэтами на фоне безумной визуальной симфонии «Джибаро». — Вы представляете, — голос Арми прозвучал приглушенно в темноте, — я читал интервью с этими мультипликаторами. Этот проект — уникальный по сложности. Каждая точка на теле этой девушки-сирены, каждый муар… и то, как она двигается в воде… это же просто безумие. — Армс, — буркнул Генри, не отрывая взгляда от стены. — Ты можешь помолчать и не мешать просмотру? Гении работали, а ты тут со своими комментариями. Но Тимоти не слышал их перепалки. Он сидел, поджав ноги, и смотрел, завороженный. И в этой темноте, под гипнотизирующий ритм анимации, случилось невероятное: он совершенно не думал о болезни. Ни о боли, ни о химии, ни о страхе. Его сознание было полностью поглощено картинкой и сюжетом. «Подумать только, — пронеслось у него в голове, — я, который всегда присекал любой беспорядок в этом кабинете и считал этих двоих безответственными идиотами, сейчас сижу с ними в импровизированном кинотеатре. А час назад…» Он мысленно ухмыльнулся, вспомнив, как помогал Арми брить Генри, а потом сам брил самого Арми. Импровизированный барбершоп сменился импровизированным кинозалом, Тимоти сам заказал пиццу и колу. И он был не менеджером и не пациентом. Он был просто собой. Тимоти повернул голову и посмотрел на сидящих чуть поодаль лысых Арми и Генри. Их лица были освещены неземным светом с экрана, и он не смог сдержать тихого смешка. Этот звук был таким непривычным для него самого, что он сам удивился. Внезапно тишину разрезал оглушительный, настойчивый звонок. Телефон Тимоти завибрировал и засветился на столе, как сигнал бедствия из другого мира. Арми рыкнул, не оборачиваясь: — Генри, блядь, я же просил, отключи звук! — Это… мой, — виновато пробормотал Тимоти, поднимая аппарат. На экране горело имя «Кид». Сердце упало. — Кид приехал. Два силуэта разом повернули к нему головы. Свет проектора скользнул по недовольному лицу Арми. — Ну и пусть подождет в машине. Мы же почти досмотрели. Десять минут. Тимоти помялся. Он не хотел ссоры. Они с Кидом только что помирились после долгого молчания. Но мысль о том, чтобы разорвать этот волшебный кокон, эту новую реальность, была невыносима. Всего десять минут. — Нет, — он с трудом заставил себя сказать, поднимаясь с кресла. Его тень гигантско и прерывисто заколебалась на стене. — Я… я все-таки пойду. Арми тяжело вздохнул. В его вздохе было разочарование, но не злость. — Окей. Я провожу тебя. Генри, не говоря ни слова, потянулся к ноутбуку и поставил видео на паузу. Безумный танец золотой сирены замер на месте. — Ладно. Я жду. Только недолго, а то засну тут. Тимоти кивнул, чувствуя странную смесь вины и облегчения, и направился к выходу, а Арми уже поднимался ему навстречу, его силуэт в темноте казался большим и надежным.