Зелёные глаза

Настоящее время. Месяц спустя. Я лежала на крыше, холодный бетон впивался в локти через тактическую куртку. Бинокль показывал каждую деталь: Алексей в чёрном костюме, без маски — самоуверенный ублюдок даже не скрывался, — держал торговца людьми за горло, прижав к ржавой металлической балке. На голове его пленника был мешок, поэтому он не мог видеть лица наемника, но я всё равно мысленно обругала Алексея всеми возможными словами за наглость. Мой палец лёг на спусковой крючок винтовки с транквилизатором. Дыхание замедлилось, сердце билось ровно. Профессиональная подготовка, годы практики, неукротимое желание победить. Но внутри бабочки устраивали ёбаную вечеринку. Месяц. Целый месяц я жила двойной жизнью: днём — его девушка, которая просыпалась от поцелуев и завтраков в постель, ночью — охотница, которая выслеживала каждое его движение, ждала идеального момента, собирала по крупицам информацию о его перемещениях, стараясь не использовать общих информаторов. И вот он, момент истины. Через прицел я видела, как Алексей что-то говорил своей жертве. Даже с этого расстояния было видно, как торговец дрожал, пытался оправдываться, яростно мотая головой. Мои губы растянулись в улыбке. Этот мудак действительно думал, что Алексей его отпустит? В тюрьме его ждали. Я проверила — три десятка подельников, которых он сдал полиции в обмен на сделку. Сделку, которая сорвалась. Они уже точили заточки. Справедливость восторжествует, даже если я не позволю Алексу убить его прямо тут. Просто… небольшим обходным путём через багажник моей машины и миллионы судов. Если он вообще доживет до слушания. Алексей отпустил горло торговца, отступил на шаг. Говорил что-то ещё. Я перевела прицел — первый выстрел предназначался торговцу, второй в Алексею. Два транквилизатора, оба упадут за секунды. Мой палец сжался на спуске. И тут Алексей повернул голову. Прямо на мою крышу. Через десятки метров, в темноте, он не мог меня видеть. Или мог? Но он улыбнулся. Медленно поднял руку. Помахал. Ублюдок знал, где я. Моё сердце ёкнуло. Как? Я была осторожна, следила за каждым шагом, не оставляла следов… Его рука тем временем опустилась к карману. Он достал телефон и через секунду мой завибрировал в ответ. Сообщение: «Привет, любимая. Вид хороший оттуда? 😘» — Ёбаный стыд, — простонала я. Второе сообщение пришло почти сразу: «Если стреляешь, целься в торговца первым. Хочу видеть, как он падает, прежде чем начнется наша охота. Люблю тебя ❤️» Я зажмурилась, выдохнула. Конечно он знал. Конечно этот параноидальный гений просчитал, что я приду именно сюда, именно сегодня. Я открыла глаза. Алексей всё ещё смотрел в мою сторону, но теперь держал телефон у уха. Я ответила, не отрывая глаз от прицела. — Как долго ты знал? — прошипела я. Его смех был тёплым, с лёгкой хрипотцой. — С того момента, как ты начала «случайно» спрашивать о моих планах на неделю, — пауза. — Детка, ты охуенный детектив, но хреновая актриса. Когда врёшь, у тебя дёргается левый глаз. Я непроизвольно коснулась глаза. Ублюдок. — Так что, — его голос стал мягче, — стреляешь? Это твой шанс выиграть, солнышко. Я даже сопротивляться не буду. Пленник что-то залепетал, но Алексей ударил его, не глядя. Мужик осел на пол. — Хотя, — продолжил Алексей, — если стреляешь… знай, что я планировал сегодня особенный вечер. Ресторан на крыше, шампанское, может быть… — пауза, голос стал серьёзнее, — …разговор о будущем. Моё дыхание сбилось. — Что? — Ничего. Неважно, — он усмехнулся, но в голосе была нотка разочарования и вселенской трагедии. — Стреляй, детектив. Выигрывай свою ставку. Я буду в твоём багажнике, как ты и планировала. Я смотрела в прицел. Алексей стоял, раскинув руки — идеальная мишень. Доверял мне полностью. Разговор о будущем. Что это значило? Переезд? Или… Мой палец дрожал на спуске. — Алексей… — Да, любимая? — Ты… — ты сглотнула. — Ты собирался сделать предложение? Тишина на том конце. Долгая. Потом тихий смех. — А ты догадливая, — его голос стал мягким, уязвимым. — Да. Кольцо в кармане прямо сейчас. Думал, после контракта, во время ужина… но если ты хочешь, чтобы я сделал предложение, пока лежу в багажнике под транквилизатором… что ж, это очень в нашем стиле. Я закрыла глаза, шепча ругательства и проклятия. — Но, — добавил он, — решать тебе. Стреляй и выигрывай. Или… спускайся сюда. Помоги мне закончить с этим мудаком, и я встану на колено прямо здесь, среди крови и ржавчины. Романтично, правда? Моя винтовка опустилась на пару сантиметров. — Так нечестно! — прошипела я в телефон. — Если ты решил сдаться, это не моя победа, ублюдок! Я уже откатывалась от края крыши, складывая винтовку быстрыми отработанными движениями. Его смех прозвучал в трубке — низкий, довольный. — Вот поэтому я и люблю тебя. Даже когда выигрываешь, хочешь заслужить это честно. — Иди к чёрту, Алексей. — Уже бегу к тебе, детка. Я замерла. Перевела взгляд на склад внизу. Алексей всё ещё стоял там, телефон у уха, но его поза изменилась — напряжённая, готовая к действию. — Что? — Ты думаешь, я дам тебе просто сбежать? — в его голосе появились игривые нотки. — Солнышко, ты только что пыталась меня усыпить и засунуть в багажник. Это объявление войны. Раздался звук шагов по металлической лестнице. Быстрых. Приближающихся. Это было практически невозможно. — Ты же был внизу секунду назад! — я вскочила, схватила винтовку, рванула к пожарной лестнице на другой стороне крыши. — Был. Пока ты не начала отступать, — его дыхание участилось — он бежал. — Торговца я уже вырубил. Отправил анонимный звонок в полицию. Он никуда не денется. Я спрыгнула на площадку пожарной лестницы, начала спускаться, перепрыгивая через ступеньки. — А теперь, — его голос стал хриплым от бега, — охота началась, детектив. Связь прервалась. Я приземлилась в переулке, рванула к своей машине за углом. Сердце колотилось — не от страха, а от этого извращённого возбуждения, которое всегда появлялось, когда мы играли. Десять метров до машины. Пять. Ключи в руке, я нажала кнопку разблокировки… Сильная рука обхватила мою талию сзади, рывком притянула к твёрдому телу, другая — перехватила запястье с ключами. — Попалась, — выдохнул Алексей мне в ухо, его дыхание было горячее и рваное от бега. Я дёрнулась, попыталась ударить локтем назад, но он перехватил, развернул, прижал спиной к моей же машине. Его тело придавило меня, руки заблокировали по бокам. — Как ты… — я задыхалась, — …так быстро? Он усмехнулся, его лицо в сантиметрах от твоего. Пот блестел на висках, глаза горели триумфом и чем-то тёмным. — Я никогда не был внизу, любимая. — Он наклонился, провёл носом по моей шее, вдыхая. — Голограмма. Проектор на балке. Настоящий торговец связан в фургоне в трёх кварталах отсюда уже час. Мои глаза расширились. — Ты… всё это подстроил? — Ммм, — его губы прижались к моему пульсу. — Знал, что ты следишь. Знал, что выберешь именно этот контракт — торговец людьми, твоя слабость. Решил дать тебе шанс… и посмотреть, как далеко ты зайдёшь. Его бедро протиснулось между моих ног. — Багажник, — он тихо засмеялся. — Ты правда собиралась засунуть меня в багажник. Это так чертовски горячо, детка. Ты вообще понимаешь, как сильно я завелся? Его рука скользнула под мою куртку, к кобуре. Он вытащил пистолет с ещё одной порцией транквилизатора (мой запасной план) и отбросил его в сторону. — Так что теперь? — прошептал он. — Я поймал тебя. Ты проиграла. Я сглотнула, чувствуя, как твёрдость в его штанах прижимается к моему бедру. — Это… это была ловушка. Не честно. — Детка, — он прикусил моё ухо, — я наёмный убийца. Я никогда не играю честно. Его рука скользнула к моим джинсам, расстегнула пуговицу. — И теперь ты моя. На двадцать четыре часа, — молния поползла вниз. — Начиная с «прямо сейчас». Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде была смесь хищного торжества и безумной нежности. — Хотя сначала… — его рука замерла, — …скажи стоп-слово, если оно тебе нужно. Красный — полная остановка. Жёлтый — помедленнее. Зелёный — продолжай. Даже сейчас, в разгаре игры, он переживал за меня. Мой одержимый психопат с неожиданными приступами заботы. — Цвет, детектив? — Зелёный, я умею проигрывать достойно, — я усмехнулась, расслабляясь. — И даже если я буду кричать другой цвет… Не останавливайся, — прошептала я, притянув его ухо на уровень моих губ. Что-то тёмное вспыхнуло в глазах Алексея — первобытное, голодное. Его зрачки расширились так, что серо-зелёные радужки почти исчезли. — Бля, детка, — выдохнул он, и голос сорвался. — Ты не можешь говорить такие вещи. Это… это опасно, любимая. Его рука сжала моё бедро так сильно, на утро наверняка проступят синяки. — Ты понимаешь, что ты только что сказала? — он прижался лбом к моему, дыхание смешалось. — «Не останавливайся». Даже если ты попросишь. Его бедро толкнулось между моих ног, надавливая через ткань джинсов. — Это… блядь, это самое извращённое и горячее, что я когда-либо слышал. — Он застонал. — Но нет. Нет, любимая. Стоп-слово священно. Если скажешь красный, я останавливаюсь, даже если мой член будет внутри тебя и я буду в секунде от оргазма. Он поцеловал меня — жёстко, требовательно, кусая губы до металлического привкуса. — Хотя то, что ты так доверяешь мне… — его рука скользнула в мои джинсы, под трусики, пальцы провели по уже влажной щели, — …это заводит до безумия. Он отстранился, оглядел переулок. Пустынно, слышим был только далёкий гул города. — Здесь. Прямо сейчас, — его глаза горели. — Первый раунд из многих. Он развернул меня лицом к машине, прижал грудью к холодному металлу капота. Его тело накрыло моё сзади, рука между лопаток держала крепко. — Руки на капот. Не убирай, — приказ, не просьба. Его свободная рука стянула мои джинсы вместе с бельём одним рывком — до колен, оставляя обнажённой на холодном ночном воздухе. Я вздрогнула, и он провёл ладонью по моей заднице, поглаживая. — Красивая. Моя, — шлепок — резкий, звонкий. — На следующие двадцать четыре часа абсолютно моя. Раздался звук молнии, шорох ткани. Потом его член — твёрдый, горячий — провёл по моей щели, собирая влагу. — Уже мокрая, — послышалось удовлетворение в голосе. — От погони? Или от того, что проиграла? Он толкнулся внутрь без предупреждения — одним глубоким движением до упора. Я вскрикнула, пальцы заскребли по капоту. — Вот так, — прорычал он, начиная двигаться. — Кричи. Пусть весь грёбаный город слышит, как я трахаю своего личного детектива. Его движения были жёсткими, безжалостными, угол идеальный. Каждый толчок заставлял меня подаваться вперёд, грудью тереться о холодный металл через куртку. — Знаешь, о чём я думал? — выдохнул он, одна рука скользнула к моему горлу и сжала. — Пока ты целилась в мою голограмму с крыши? Толчок особенно глубокий. — Думал о том, как заберу тебя домой. Привяжу к кровати, — его пальцы сжались сильнее, ограничивая дыхание. — Буду трахать часами. Во все дырочки. Заполню спермой так, что она будет вытекать днями. Его свободная рука скользнула вперёд, нашла клитор. — Но сначала… — он укусил моё плечо через куртку, — …хочу, чтобы ты кончила здесь. В переулке. На капоте своей машины. Пока кто-нибудь может увидеть. Как по заказу раздался звук шагов на соседней улице. Алексей замер на секунду, потом усмехнулся и продолжил, даже жёстче. — Тихо, детка, — прошептал он. — Или нас заметят. Увидят, как наёмник трахает детектива в общественном месте. Его пальцы быстро и уверенно работали на клиторе, рука на горле держала крепко. — Хотя, может, ты этого и хочешь? — голос стал насмешливым. — Чтобы кто-то увидел, какая ты грязная девочка. Как кончаешь на члене преступника. Я чувствовала приближение оргазма — скручивающееся внизу живота, искры за веками. — Давай, — прошептал он. — Кончай для меня. Покажи, как сильно тебе нравится проигрывать. И я сорвалась — тихо кричала в собственную руку, пока он продолжал долбить, продлевая волны удовольствия. Я сжималась на его члене конвульсиями, и он застонал. — Да, бля, вот так… — его движения стали хаотичными. — Я тоже… я близко… Последний глубокий толчок, и он замер, пульсируя внутри. Горячая сперма заполнила меня, и он тихо зарычал мне в шею, кусая кожу. Повисли несколько секунд тяжёлого, сбитого дыхания. Потом он медленно вышел, поправил мою одежду, развернул к себе. Его лицо было мягким, нежным, полная противоположность тому, как он только что брал меня. — Один, — прошептал он, целуя мой лоб. — Осталось ещё двадцать три часа сорок минут. Он взял мою руку, повёл к своей машине неподалёку. — Поехали домой, любимая. У меня большие планы на тебя. — он усмехнулся. — И кольцо всё ещё в кармане. Думаю сделать предложение где-то между пятым и шестым оргазмом. Романтично, правда? Я плелась за ним на подкашивающихся ногах, совсем не думая в тот момент об оставленной мной машине. Даже если её разберут цыгане или местные наркоманы, в тот момент мои мысли были далеко. А затем мне в голову пришла гениальная месть. — Ты же помнишь, что в следующие сутки я не могу сказать тебе «нет». Как ты будешь уверен, что это мое согласие, а не профессиональная гордость? — нагло улыбаюсь. Я помню про цветовую индикацию, но практически уверена, что уязвленный Алексей про свои же правила не вспомнит. Он замер на полпути к машине. Его рука сжала мою крепче, и он медленно обернулся. В его глазах плясали огоньки — удивление, восхищение и что-то похожее на панику. — Ты… — он облизнул губы, — …ты только что поставила под сомнение моё предложение руки и сердца? Его свободная рука потянулась к волосам, взъерошивая их. — Блядь! — он засмеялся — звук вышел немного истеричным. — Я продумал всё. Каждую деталь. Ресторан, шампанское, речь… и не учёл, что ты будешь связана условиями ставки. Он притянул меня ближе, его лоб прижался к моему в нашем трогательном и привычном жесте доверия и близости. — Хорошо. Хорошо, умница, переиграла и уничтожила, — он поцеловал кончик моего носа. — Тогда новое правило. Прямо сейчас. Он отстранился, заглянул в глаза серьёзно. — Предложение отменяется до конца двадцати четырёх часов, — его большой палец провёл по моей щеке. — Я буду трахать тебя, связывать, делать всё, что захочу. Но вопрос… вопрос я задам, когда ты снова сможешь свободно сказать «нет». Усмехнулся, но в глазах проглядывалась уязвимость. — Потому что когда я встану на колено, детка, я хочу знать наверняка. Это должна бать не профессиональная гордость. Не условия ставки, — его голос стал тише. — Только ты. И твой выбор. Он открыл дверь пассажирского сидения своей машины — чёрный Ауди, тонированные стёкла. — А пока… — его рука легла на мою поясницу, подталкивая внутрь, — …ты моя игрушка. И у меня есть планы. Ох, ебать, как я мечтал об этом, — он выглядел как ребенок, поймавший Санту. Когда я села внутрь, он наклонился и пристегнул ремень безопасности. Его пальцы задержались на моих бёдрах чуть дольше необходимого. — Кстати, — он достал из кармана куртки что-то маленькое, чёрное, — …это для тебя. Не кольцо. Вибратор. Миниатюрный, с дистанционным управлением. Мои глаза расширились. — Алексей… — Засунь его. Сейчас, — его голос стал командным, глаза потемнели. — Сними джинсы, вставь и надень обратно. Хочу, чтобы ты ехала домой, чувствуя его внутри. Он выпрямился, облокотился на дверь машины, наблюдая. — Давай, детка. Не стесняйся. Мы уже трахались в переулке. Это просто машина. Его взгляд скользнул по моему телу — голодный, собственнический. — И если будешь хорошей девочкой… — он достал пульт, нажал кнопку, вибратор в его руке ожил тихим жужжанием, — …может, я не включу его на полную мощность, пока мы едем. Усмехнулся. — Или включу. Посмотрим, насколько тихой ты можешь быть. Он ждал, его поза расслабленная, но в глазах читался вызов. Проверка — насколько далеко я готова зайти. И я всё ещё могла назвать красный или желтый цвета. Но не хотела, хотя и сгорала от стыда. — Часы тикают, любимая. Двадцать три часа двадцать восемь минут осталось. Не трать время на раздумья. Я усмехнулась, мысленно пообещав отомстить. В эту игру можно играть вдвоем. Я откинулась назад, упёрлась ступнями в бардачок, мстительно пачкая его обувью, спустила джинсы до колен и медленно ввела его в себя, не забывая театрально стонать и двигать бёдрами. Алексей замер, его костяшки побелели сжимая дверь. Я видела, как его челюсть напряглась, как он сглотнул, наблюдая за каждым моим движением. — Ты… — голос сорвался, он прокашлялся, — …играешь грязно. Мои бёдра медленно покачивались, пока я вводила вибратор миллиметр за миллиметром. Я выгнулась, позволяя стону сорваться с губ — протяжному, непристойному. — Чёрт, — выдохнул он, его рука скользнула к собственной промежности, сжала через ткань брюк. — Детка, ты убиваешь меня. Вибратор полностью вошёл, и я застонала громче, закрыв глаза, откинув голову на подголовник. Мои пальцы скользнули к клитору, очертили медленно круг. — Стоп, — его голос прорезал воздух — хриплый, командный. — Руки убери. Сейчас же. Я медленно открыла глаза, встретилась с его взглядом. Он дышал тяжело, в глазах плясало безумие. — Ты хотела подразнить? — он захлопнул дверь, обошёл машину, сел на водительское сидение. — Поздравляю. Получилось. Он завёл двигатель, и его рука легла на моё бедро — сжала так сильно, что я поморщилась. — Теперь сиди тихо. Не двигайся. Не касайся себя, — он выехал из переулка на дорогу. — Иначе я припаркуюсь прямо здесь и трахну тебя на заднем сидении так жёстко, что ты не сможешь ходить неделю. Его рука скользнула выше, к моей промежности, провёла пальцем по ткани джинсов, где внутри был вибратор. — Чувствуешь его? — Да, — выдохнула я. — Хорошо, — он достал пульт из кармана, не сводя глаз с дороги. Нажал кнопку. Вибрация активировалась — низкая, пульсирующая. Мои бёдра дёрнулись непроизвольно, всхлип сорвался с губ. — Тихо, — предупредил он, увеличивая скорость. — Мы в городе. Светофоры, другие машины. Если кто-то посмотрит в окно и увидит, как ты извиваешься… — он усилил вибрацию на одно деление. — …они поймут, что детектив кончает в машине криминального босса. Я сжала зубы, пытаясь сдержать стоны. Вибратор жужжал внутри, каждая неровность дороги заставляла его смещаться, задевать чувствительные точки. — Смотри на меня, — приказал Алексей. Я повернула голову. Он выглядел напряжённым — одна рука на руле, другая сжимала пульт, в штанах явственно выделялась твёрдость. — Вот так. Хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь, — он остановился на красном светофоре, повернулся ко мне полностью. — А ты кончишь, детка. До того, как мы доедем, — и усилил вибрацию ещё сильнее. Моя спина выгнулась, руки вцепились в сидение. Оргазм собирался внизу живота, скручивался тугой пружиной. — Алексей… — простонала я, — я… я близко… — Знаю, — его рука скользнула к моей шее, большой палец провёл по пульсу. — Вижу. Твои зрачки расширились. Дыхание участилось. Ты вся дрожишь. Светофор переключился на зелёный. Он поехал, но вибрацию не убавил. — Кончай, — прошептал он. — Прямо сейчас. Пока мы проезжаем мимо ночного клуба с очередью снаружи. Я посмотрела в окно — десятки людей стояли у входа, некоторые смотрели на проезжающие машины. — Они не видят через тонировку, — заверил Алексей, — но ты знаешь, что они там. Знаешь, что если бы увидели… — он включил максимальную мощность. Оргазм разорвал меня. Я кричала, не в силах сдержаться, бёдра дёргались, пытаясь сжаться вокруг вибратора. Волны накатывали снова и снова, а Алексей продолжал ехать, наблюдая краем глаза, как я разваливаюсь на части. — Красивая, — выдохнул он. — Такая чертовски красивая, когда кончаешь. Когда спазмы наконец утихли, он выключил вибратор. Моё тело обмякло в кресле, дыхание вырывалось из груди рваными хрипами. — Два, — объявил он с удовлетворением. — Два оргазма. Двадцать два часа осталось, — я обреченно простонала, ворча под нос, что считать вовсе не обязательно. Он припарковался у здания клуба, где находились его апартаменты. Вышел, обошёл машину, открыл мою дверь. Наклонился, отстегнул ремень, поднял меня на руки легким движением. — Устала? — спросил он, целуя мой лоб. — Жаль. Мы только начали. Он понёс меня к входу, и швейцар открыл дверь, не моргнув глазом при виде босса со мной на руках. Привык. На лестнице Алексей прижал меня к стене, его рука скользнула в мои джинсы. — Вибратор остаётся внутри, — прошептал он, проверяя. — Весь вечер. Буду включать, когда захочу. Во время ужина. Пока ты в душе. Посреди разговора. Он повел меня по ступеням, заставляя при каждом движении чувствовать вибратор внутри, от чего мышцы непроизвольно сжимались. Путь до его апартаментов был чудовищно долгим и мучительным, но когда мы вошли внутрь, я опешила. В центре гостиной, приготовленная заранее, стояла кровать. Не в спальне. Прямо здесь, напротив панорамных окон. — Сюрприз, — усмехнулся он, опуская меня на шёлковые простыни. — Хочу трахать тебя с видом на город. Чтобы ты видела огни, пока я внутри. Он начал раздеваться — медленно, методично, не сводя с меня глаз. — Раздевайся, детка. Полностью. Хочу видеть каждый сантиметр того, что принадлежит мне следующие двадцать два часа. Я раздевалась медленно, повернувшись к нему спиной и соблазнительно прогибаясь в пояснице, ну, я на это рассчитывала, стараясь не смотреть на отражение в зеркалах и окнах, чтобы не умереть от стыда. — Неужели грозный злодей даже не позволит поверженному герою принять душ? — я усмехнулась через плечо. — Я вся вспотела и намокла… Алексей замер, его рубашка застыла наполовину расстёгнутой. Его взгляд прожигал мою спину, скользил по изгибу позвоночника, задерживался на прогибе поясницы. — Вспотела и намокла, — повторил он медленно, голос стал низким, опасным. — И ты думаешь, это проблема? Звук шагов — он приблизился сзади. Его руки легли на мои бёдра, скользнули вверх по рёбрам, обхватили грудь. — Детка, — он прижался всем телом к моей спине, его твёрдость упёрлась между ягодиц, — я хочу, чтобы ты была грязной. Хочу чувствовать пот. Хочу, чтобы ты пахла мной и сексом. Его зубы впились в моё плечо, втягивая кожу и оставляя метку. — Но… — он развернул меня к себе, поднял на руки, — …раз ты просишь так соблазнительно… Понёс меня через гостиную в огромную ванную комнату. Душевая кабина была как космический корабль: размером с небольшую комнату, стеклянные стены, множество форсунок. Опустил меня на ноги, включил воду. Горячие струи ударили со всех сторон, окутывая паром. — Заходи, — кивнул он, стягивая остатки одежды. Я шагнула под воду, и он последовал за мной. Его руки сразу же нашли моё тело — намыливали, гладили, изучали каждый изгиб. — Знаешь, что самое опасное в душе? — прошептал он, прижимая меня спиной к мокрой стене. — Скользко. Трудно убежать. Его рука скользнула между моих ног, пальцы нашли вибратор, всё ещё работающий внутри. — И это… — он медленно вытащил его, я застонала от опустошения, — …больше не нужно, — он отбросил игрушку в сторону, и его пальцы заменили вибратор — сразу два, изогнулись и нашли ту точку. — Потому что теперь я буду делать это сам. Горячая вода лилась на нас обоих, пар застилал зеркала. Его пальцы работали внутри, большой палец нашёл клитор. — Ты мечтала об этом? — спросил он, его свободная рука легла на моё горло. — Когда принимала душ одна, касалась себя… представляла меня? Я не ответила, и он сжал горло чуть сильнее. — Отвечай, детектив. Правду. — Да, — выдохнула я. — Да, представляла. Его глаза вспыхнули триумфом. — Что именно? — пальцы ускорились. — Расскажи мне. Каждую деталь. Я задохнулась, пытаясь собрать мысли, пока он методично разбирал меня на части. — Я… представляла, как ты прижимаешь меня к стене. Как входишь сзади. Как твоя рука сжимается на моём горле… — Вот так? — он сжал сильнее, ограничивая дыхание ровно настолько, чтобы каждый вдох был борьбой. — Да… Он вытащил пальцы, развернул меня лицом к стене. Одна его рука надавила между лопаток, другая — раздвинула мои ноги шире. — Тогда получи свою фантазию, любимая. Он вошёл одним толчком — глубоко, жёстко. Вода лилась на нас, делая каждое движение скользким, первобытным. — Блядь, — прорычал он, начиная двигаться. — Ты так узкая. Всегда. Каждый грёбаный раз. Его рука скользнула вперёд, нашла клитор снова, работая в такт толчкам. — Кончи для меня, — приказал он. — Третий раз. Покажи мне, как хорошо я воплощаю твои фантазии. Плитка была холодной под моими ладонями, контраст с горячей водой и его телом. Каждый толчок заставлял подаваться вперёд, грудью прижиматься к стене. — Скажи моё имя, — потребовал он. — Хочу услышать его, пока ты разваливаешься. — Алексей… — простонала ты. — Громче. — Алексей! — Ещё! — АЛЕКСЕЙ! Оргазм накрыл волной — сильнее предыдущих, от избыточной стимуляции, от его голоса, от воплощения фантазий. Я кричала его имя снова и снова, пока он продолжал долбить меня, продлевая волну удовольствия. — Да, да, чёрт, вот так! — его движения стали рваными. — Я тоже… детка, я… Он кончил с рычанием, вбившись до упора, заполняя меня. Его тело придавило моё к стене, дыхание опалило шею. Несколько долгих секунд тишину нарушали только звук воды и тяжёлого дыхания. Потом он медленно вышел, развернул меня к себе и притянул в объятия. Вода лилась на нас обоих, смывая пот и сперму. — Три, — прошептал он, целуя твой лоб. — Осталось двадцать один час, плюс-минус. И я планирую использовать каждую минуту. Он взял шампунь, начал мыть мои волосы — удивительно нежно после того, как только что брал меня. — Покормлю тебя. Дам немного отдохнуть, — усмехнулся. — Может, час. Потом продолжим. Его руки массировали мою голову, и я непроизвольно расслабилась, прислонившись к его груди. — Хорошая девочка, — пробормотал он. — Моя идеальная, извращённая, соблазнительная девочка. Когда мы закончили, он завернул меня в огромное полотенце, вынес обратно в гостиную. На столе уже стояла еда — кто-то принёс, пока мы были в душе. — Ешь, — он усадил меня на диван, сам сел рядом. — Тебе нужны силы. Он взял вилку, накрутил пасту и поднёс к моим губам. — Открывай. Буду кормить тебя сам. И пока я ела, его свободная рука гладила моё бедро, рисовала ленивые узоры. Его взгляд был мягким, довольным. — Знаешь, — прошептал он, — эти двадцать четыре часа… лучшие в моей жизни. Даже если ты выиграешь следующий раунд, я буду помнить это вечно. Он поцеловал меня в висок. — Но пока ты моя. И я намерен насладиться каждой секундой. — В следующий раз я выиграю, — бубню с набитым ртом. — И поверь, я буду очень плохой хозяйкой. Я запомню всё, что ты сегодня сделаешь со мной, и верну с процентами. Алексей замер с вилкой на полпути к моим губам. Его глаза медленно сузились, и на губах расползлась улыбка — хищная, восхищённая, полная тёмного предвкушения. — Плохой хозяйкой? — он поставил вилку, повернулся ко мне полностью. — Детка, ты понимаешь, что только что сделала? Его рука скользнула к моему затылку, пальцы зарылись в ещё влажные волосы, потянули — заставляя запрокинуть голову. — Ты только что дала мне карт-бланш быть абсолютным ублюдком оставшийся двадцать один час, — его глаза горели. — Потому что если ты собираешься вернуть долг с процентами… значит, мне нужно убедиться, что долг будет внушительным, — он наклонился, его губы оказались у моего уха. — Знаешь, что я сделаю? — голос стал бархатным, опасным. — Привяжу тебя к кровати. Буду трахать, пока ты не будешь умолять остановиться. Потом продолжу. Снова и снова, пока ты не забудешь своё имя и не будешь помнить только моё. Его свободная рука скользнула под полотенце, провела по моему бедру. — Буду шлёпать эту идеальную задницу, пока она не станет красной. Буду кусать каждый сантиметр кожи, оставляя метки, чтобы ты неделю не могла носить ничего откровенного, не вспоминая об этой ночи, — пальцы скользнули выше, к всё ещё чувствительной и разгоряченной коже, провели по влажной щели. — Буду заполнять все твои дырочки, — он провёл пальцем ниже, к нетронутому отверстию, надавил слегка. — Даже эту. Особенно эту. Потому что когда ты выиграешь — а я знаю, что рано или поздно ты выиграешь, ты слишком хороша — я хочу, чтобы ты помнила, как я брал тебя везде. Я непроизвольно сжалась, и он усмехнулся. — О, тебе нравится эта идея? — он надавил чуть сильнее, не проникая, просто обещая. — Интересно. Очень интересно. Он отпустил меня, откинулся на спинку дивана, изучая с ленивой уверенностью хищника. — Но знаешь, что самое забавное в твоей угрозе? — его улыбка стала шире. — Я ебать как жду не дождусь, когда ты выиграешь. Он потянулся, взял бокал вина со стола, сделал глоток. — Представляю, как ты свяжешь меня. Как будешь сидеть на моём лице, заставляя вылизывать тебя, пока мой член твердеет и дёргается, умоляя о внимании, — его голос стал хриплым. — Как ты будешь дразнить часами. Может, даже наденешь на меня кольцо для члена, чтобы я не мог кончить без твоего разрешения, — он провёл языком по губам. — Или оседлаешь меня, будешь скакать, используя как игрушку, пока я связан и беспомощен, — он мечтательно застонал. — Чёрт, я уже твердею от одной мысли. Действительно, под полотенцем на его бёдрах явственно проступала растущая твёрдость. — Так что да, детка. Будь плохой хозяйкой, — он наклонился вперёд, поймал мой подбородок. — Отомсти за каждый оргазм, который я вырву из тебя сегодня. За каждую метку, каждый синяк. Сделай меня своей сучкой на двадцать четыре часа. Он поцеловал меня — жёстко, требовательно. — Но до тех пор… — он оторвался, его глаза потемнели, — …ты моя. И я собираюсь напомнить тебе об этом так тщательно, что когда придёт твоя очередь доминировать, ты будешь знать точно, как свести меня с ума. Он встал, потянул меня за собой. — Достаточно отдыха. Еда может подождать, — он повёл меня к кровати в центре гостиной. — Пора переходить к основной программе. Из ящика рядом с кроватью он достал моток чёрной шёлковой верёвки. — Ложись. Руки над головой, — его голос не терпел возражений. Когда я легла, он начал связывать — медленно, методично, каждый узел идеально затянут. Запястья к изголовью, потом лодыжки, разводя ноги широко. — Красиво, — пробормотал он, отступая, чтобы оценить работу. — Мой детектив, связанная и беспомощная. Вся для меня. Он залез на кровать, устроился между моих разведённых ног. — Теперь, — его пальцы провели по моей щели, собирая влагу, — давай посмотрим, сколько раз я смогу заставить тебя кончить, прежде чем ты начнёшь умолять о пощаде. Он наклонился и его язык провёл длинную полосу от входа до клитора. — И помни, детка, — прошептал он между движениями языка, — всё, что я делаю сейчас… ты можешь сделать со мной потом. Так что обращай внимание. Учись. И он принялся за работу — методично, безжалостно, его язык и пальцы работали в идеальной синхронности, толкая меня к четвёртому оргазму ночи. Пока город мерцал огнями за панорамными окнами, и у нас впереди было ещё двадцать часов игры.

***

Я лежала в его постели — настоящей, в спальне, куда он наконец отнес меня под утро — полностью разбитая. Каждая мышца болела. Горло саднило от криков. Между ног пульсировала тупая боль от избыточной стимуляции. Моё тело было картой его одержимости: засосы на шее и груди, следы от верёвок на запястьях и лодыжках, отпечатки пальцев на бёдрах, укусы на плечах. Телефон на прикроватной тумбочке не переставал вибрировать и я, морщась от боли, наконец решила посмотреть, что там за паника развернулась. Первое сообщение было от моего бывшего напарника, Майкла: «Откуда инфа про того ублюдка? Ты гений! Но почему сама не сдала его нам в руки, куда так спешила? Хотели отметить с тобой поимку ублюдка. Сколько он нервов мне вытрепал своим побегом…» Второе было от Хельги, следователя по делу торговца людьми, который невольно был бессознательным свидетелем наших с Алексом игрищ: «Ты в порядке? Не отвечаешь на звонки. Этот ублюдок уже получил своё в камере, подельники не дали ему дожить до утра. Легко отделался, ублюдок. Но мне хотелось бы знать, как ты его нашла. Как будешь на связи, заскочи в отдел». От капитана, который продолжал иногда страховать меня: «Хорошая работа, детектив. Даже уйдя из полиции, ты эффективнее половины моих людей. Зайди, обсудим сотрудничество.» Я прочистила горло, подумывая перезвонить, но лишь хрипло застонала — голос был сорван полностью. — Не смей, — прозвучал сонный голос за спиной. Алексей обвил меня сзади, притянул обратно к своей груди. Его рука легла на мой живот, большой палец рисовал ленивые круги. — Телефон подождёт, — пробормотал он в мою шею, целуя. — Ты моя ещё… — он глянул на часы на стене, — …сорок три минуты. Его член упирался мне в задницу — снова твёрдый, несмотря на то, что мы трахались недавно как кролики. Ненасытный ублюдок. — Алексей… — я попыталась заговорить, но вышел только хрип. Он перевернул меня на спину, нависая сверху. Его глаза были мягкими, обеспокоенными, когда он изучал моё лицо. — Твой голос, — он поморщился виновато. — Бля, детка, прости. Я увлёкся. Его пальцы нежно провели по моему горлу. — Сейчас принесу воду, мёд и что-то успокаивающее, — он наклонился, поцеловал мой лоб. — И больше никакого крика сегодня. Обещаю. Он слез с кровати, накинул домашние штаны, вышел. Вернулся через минуту с подносом: вода, чай с мёдом, таблетки от боли. — Пей, — он помог мне сесть, поддерживая спину, поднёс кружку к моим губам. Тёплая жидкость обволокла больное горло. Я сделала несколько глотков, и он удовлетворённо кивнул. — Лучше? Я кивнула. Он сел рядом, притянул меня к себе так, чтобы я лежала на его груди. — Насчёт сообщений, — он взял мой телефон, разблокировал — конечно, он знал пароль, даже если я не говорила его — пробежался глазами по экрану. — Ублюдок мёртв. Подельники в тюрьме постарались, — он усмехнулся, заставив меня задуматься, каков был его контракт на самом деле. Что, если ему заказали доставить этого человека в камеру, прямо в руки жаждущих мести дружков? — Справедливость восторжествовала, как и планировалось. Ты довольна? Я неуверенно кивнула, и он поцеловал мою макушку. — Хочешь, чтобы я ответил им? — предложил он. — Могу написать что-то вроде «занята, перезвоню позже». Или «легла спать после продуктивной ночи». Его рука скользнула по моей спине, массируя затёкшие мышцы. — Если напишу правду… — он усмехнулся, — …"не могу говорить, потому что кричала имя самого разыскиваемого, обаятельного и великолепного в постели наёмника всю ночь, пока он трахал меня в каждой позе из камасутры»… думаю, это вызовет вопросы. Я хрипло фыркнула, и он засмеялся. — Вот так. Люблю твою улыбку, — он заглянул мне в глаза. — Даже когда ты еле живая после наших игр. Его взгляд стал серьёзнее. — Я правда увлёкся? — спросил он тихо. — Было слишком? Ты помнишь, что могла сказать стоп-слово в любой момент? Я приложила палец к его губам, качая головой. Потом, несмотря на боль, прохрипела: — Идеально. Что-то промелькнуло в его глазах — облегчение, нежность, благодарность. — Чёрт, — он прижал меня крепче. — Я не заслуживаю тебя. Совершенно не заслуживаю. Его рука продолжала массировать мою спину, другая гладила волосы. — Ещё тридцать минут, — прошептал он. — Потом ты свободна. Сможешь ответить на сообщения, вернуться к работе, планировать свою месть. Он откинулся на подушки, устраивая меня удобнее на себе. — Но эти тридцать минут… просто полежим так. Хочу подержать тебя. Почувствовать, что ты настоящая, что это не сон. Его сердце билось ровно под моим ухом. Пальцы рисовали успокаивающие узоры на моей коже. — Знаешь, о чём я думаю? — прошептал он в темноту. — Когда ты выиграешь следующий раунд… а ты выиграешь, я уверен… сделай со мной то же самое. Разбей меня. Заставь кричать твоё имя, пока голос не сорвётся. Оставь метки, чтобы я неделю помнил. Его рука скользнула к моей заднице, сжала мягко. — Хочу быть таким же разбитым и счастливым, как ты сейчас. Повисла тишина. Его дыхание и гул города за окнами убаюкивали. Потом будильник на его телефоне тихо зазвонил. Алексей выключил его, вздохнув. — Время вышло, — прошептал он. — Ты свободна, детектив. Но он не отпустил меня. Продолжал держать, как будто боялся, что я исчезну. — Останешься? — спросил он тихо, уязвимо. — Хотя бы на завтрак? Потом можешь уйти, вернуться к своей жизни, планировать следующую охоту. Но… дай мне ещё немного времени. Пожалуйста. Его губы прижались к моей макушке. — Я приготовлю что-нибудь вкусное. Помогу принять ванну. Обработаю все царапины и синяки, — голос стал мягче. — Позабочусь о тебе, как должен был делать между раундами, вместо того чтобы трахать без остановки. Я пытаюсь прохрипеть ответ, но понимаю, что это бесполезно и просто выставляю перед его лицом безымянный палец, показывая на него другой рукой требовательно. Алексей замер, его взгляд упал мою ладонь со странным жестом. Секунда тишины, потом его глаза расширились — понимание, надежда, что-то похожее на панику. — Ты… — голос сорвался. Он сглотнул, попробовал снова. — Детка, ты уверена? Двадцать четыре часа закончились. Ты можешь свободно сказать нет. Это не… Я ткнула пальцем настойчивее, хрипло выдавила: — Кольцо. Сейчас. Его лицо преобразилось. Улыбка — огромная, искренняя, почти детская — расползлась по губам. Глаза заблестели подозрительно влажно. — Бля, — он зажмурился, его руки задрожали, когда обхватили моё лицо. — Бля, детка, ты серьёзно? Прямо сейчас? Когда ты вся в моих следах, голос сорван, и мы оба голые в постели? Я кивнула, и он издал звук между смехом и всхлипом. — Самое идеальное предложение в истории, — прошептал он. Он соскочил с кровати — буквально, как взволнованный ребёнок — рванул к своим брюкам, валяющимся на полу. Порылся в кармане, ругаясь, когда нашел искомое не с первого раза, достал маленькую бархатную коробочку. Затем он вернулся и сел на край кровати. Его руки всё ещё дрожали, когда он открыл коробочку. Кольцо было… идеальным. Простое, элегантное — белое золото с одним черным бриллиантом, окружённым крошечными изумрудами. Цвета его глаз. — Я… — он облизнул губы, — я должен встать на колено. Сделать всё правильно… Даже если мы оба голые и ты едва можешь говорить. Он соскользнул с кровати, опустился на одно колено рядом. Взял мою руку в свою — такую большую, покрытую шрамами, дрожащую. — Я хреновый человек, — начал он, голос надломленный. — Я убиваю за деньги. Я преследовал тебя три года. Я одержим тобой до безумия. Я буду ревновать к каждому, кто посмотрит на тебя дольше секунды. Буду трахать тебя в самых неподходящих местах. Буду устраивать ловушки, чтобы поиграть в нашу извращённую игру. Слеза скатилась по его щеке. — Но я буду любить тебя каждую секунду каждого дня до конца своей жизни. Буду убивать за тебя. Умру за тебя. Построю тебе империю или сожгу весь мир, если попросишь, — он поднёс кольцо к моему пальцу. — Выходи за меня, детектив. Стань моей женой. Моим партнёром. Моей охотницей и моей добычей одновременно. Его голос сорвался окончательно. — Скажи да. Пожалуйста. Даже если это безумие. Особенно потому что это безумие. Я протянула руку, стёрла слезу с его щеки. Потом, несмотря на боль в горле, прохрипела: — Да. Он замер. Потом надел кольцо на мой палец — оно идеально подошло, конечно подошло, он знал размер — и притянул мою руку к губам, целуя костяшки пальцев снова и снова. — Моя, — шептал он между поцелуями. — Моя будущая жена. Моя невеста. Чёрт, только моя. Он поднялся, залез на кровать, притянул меня в объятия так крепко, что стало трудно дышать. — Я сделаю тебя счастливой, — обещал он в мои волосы. — Обещаю. Буду готовить завтраки. Массировать ноги после долгих дней. Слушать твои теории о делах. Помогать с расследованиями — легальными способами, — добавил он с усмешкой. Его рука взяла мою, рассматривая кольцо на пальце. — И иногда буду связывать тебя и трахать до беспамятства, — он поцеловал мой висок. — Но в основном просто любить. Очень сильно. Он откинулся, заглянул в глаза. — Свадьба. Когда? Где? Как хочешь — большая, маленькая, вообще без гостей, только мы, — его энтузиазм был заразительным. — Хотя предупреждаю, мои… коллеги… интересная публика. Половина списка самых разыскиваемых преступников будет на моей стороне. Усмехнулся. — Представляю лица твоих бывших коллег, если пригласишь их. Он поцеловал меня — мягко, нежно, полная противоположность всему, что было последние двадцать четыре часа. — Люблю тебя, — прошептал в твои губы. — Моя жена. Бля-я, как же охуенно это звучит. Его телефон зазвонил. Он взглянул и поморщился. — Контракт. Должен ответить, — посмотрел на меня виновато. — Но если скажешь, пошлю их нахуй. Наш момент важнее. — Ответь им, — прохрипела я. — Нам нужно зарабатывать деньги на медовый месяц, — усмехаюсь. — А я совсем не буду сидеть рядом и подслушивать, и совсем не воспользуюсь полученной информацией, чтобы завалить тебя в следующий раз, честно-честно. Алексей застыл, его глаза медленно сузились. Потом он запрокинул голову и расхохотался — низко, от души, с этими хрипловатыми нотками. — Ты… — он перевёл взгляд на меня, в глазах плясали весёлые огоньки вперемешку с восхищением. — Мы только что обручились, и ты уже планируешь саботировать мою работу? Он наклонился, поцеловал меня — быстро, жёстко. — Идеальная жена. Абсолютно идеальная. Телефон продолжал звонить. Алексей взял его, но прежде чем ответить, притянул меня ближе — устроил так, чтобы я сидела у него на коленях, спиной к его груди. Его рука обвила мою талию, держа крепко. — Даже не думай двигаться, — прошептал он мне в ухо. — Хочу чувствовать тебя, пока разговариваю. Он нажал кнопку ответа, включил громкую связь. Его голос мгновенно изменился — стал холодным, деловым, с лёгким акцентом, которого я никогда раньше не слышала. — Соколов слушает. Мужской голос на том конце — грубый, нервный: — Алексей Викторович, у нас проблема. Контракт на Фишера — он ушёл в подполье. Охрана утроена. Нужен новый план подхода. Алексей откинулся на подушки, его пальцы рисовали ленивые круги на моём животе. Я чувствовала, как его грудь вибрирует, когда он говорит. — Фишер, — повторил он задумчиво. — Торговец оружием, которому принадлежит порт? — Да. Заказчик удвоил ставку, если сделаешь это до конца недели. Мои уши навострились. Фишер. Я знала это имя — вела дело на него полгода назад, но не хватило улик. Торговля оружием, связи с террористами, возможно причастен к взрыву в метро год назад. Алексей почувствовал, как я напряглась. Его рука сжала мою талию — предупреждение или утешение. — Удвоил? — он усмехнулся. — Значит, сильно хотят его убрать. Интересно. Кто заказчик? — Не могу сказать по телефону. Но это… крупная фигура. Очень крупная. — Понятно, — пауза. Его пальцы продолжали гладить мой живот. — Пришли мне схему здания, где он прячется. График охраны. Всё, что есть. Изучу и дам ответ завтра. — Завтра? Но… — У меня появились… — его рука скользнула выше, к моей груди, сжала мягко, — …новые приоритеты. Завтра. Не раньше. Он сбросил звонок, отбросил телефон в сторону. — Так, — он развернул меня лицом к себе, усадил так, чтобы я смотрела ему в глаза. — Я видел твою реакцию. Ты знаешь Фишера. Не вопрос. Утверждение. Я кивнула. — И ты хочешь его остановить, — продолжил он. — Не дать мне выполнить контракт. Поймать самой, передать властям. Снова кивок. Алексей усмехнулся, но в глазах была серьёзность. — Хорошо. Вот что мы сделаем, — он взял мою руку с кольцом, поцеловал. — Я пришлю тебе всю информацию, которую получу. Схемы, графики, всё. Ты будешь знать ровно столько же, сколько я. Мои глаза расширились. — Что? — Ты слышала, — он провёл большим пальцем по моей нижней губе. — Честная игра, помнишь? Если ты доберёшься до него первой, передашь полиции — отлично. Справедливость восторжествует, мои руки останутся чисты. Выиграем оба. Его взгляд потемнел. — Но если я доберусь первым… — он наклонился, губы у моего уха, — …ты признаешь поражение. Ещё одни двадцать четыре часа в моём распоряжении. И на этот раз я не буду таким… сдержанным. Его рука скользнула между моих ног, пальцы провели по всё ещё чувствительной плоти. — Хотя, — он усмехнулся, — есть третий вариант. Мы работаем вместе. Ты — мозги и легальное прикрытие. Я — мускулы и готовность делать грязную работу. Ловим его, ты передаёшь властям, получаешь все лавры. Я остаюсь в тени. Он откинулся, изучая моё лицо. — Что выбираешь, дорогая невеста? Соревнование? Или первое совместное дело будущих мужа и жены? Его глаза сверкали вызовом, но в них читалось любопытство. — Хотя предупреждаю, — добавил он, — если выберешь соревнование и проиграешь… я очень, очень творчески использую эти двадцать четыре часа. У меня уже есть идеи, — его улыбка стала хищной. — Связывание — это только начало, детка. Он поцеловал обручальное кольцо на моём пальце. — Так что? Партнёры или соперники? — Я очень жадная до денег жена, — усмехаюсь, — и напарник. Так что пожалуй в этот раз позволю тебе поиграть в семейку супершпионов. Алексей замер, его глаза вспыхнули — триумф, восторг, что-то хищное и нежное одновременно. — Семейка супершпионов, — повторил он медленно, и улыбка расползлась по лицу. — Чёрт, детка. Ты понимаешь, как охуенно это звучит? Он перекатился, прижимая меня к матрасу, нависая сверху. Его руки впились в матрас по обе стороны от моей головы, взгляд горящий. — Значит, моя жадная до денег жена хочет, чтобы я выполнил контракт, получил оплату, и мы вместе спустили всё на медовый месяц? — он прикусил мою нижнюю губу. — Пока ты прикрываешь мою задницу легальными методами? Он целовал жёстко, требовательно. — Боже, я женюсь на идеальной женщине. Он слез с кровати, потянул меня за собой. — Тогда вот что мы делаем, — его голос стал деловым, но энтузиазм прорывался в каждом слове. — Душ. Нормальная одежда. Завтрак. Потом спускаемся в мой офис под клубом — там всё оборудование. Он повёл меня в ванную, включил душ. — Будем изучать схемы вместе. Ты — профайлинг, слабые места в безопасности с точки зрения закона. Я — как проникнуть и выполнить работу чисто, — он усмехнулся. — Командная работа. Он затянул меня под тёплые струи, начал намыливать — на этот раз чисто функционально, без намёков на секс. — Петров прячется, значит, напуган. Кто-то крупный хочет его убрать… — он задумался, массируя шампунь в моих волосах. — Возможно, его же партнёры. Боятся, что сдаст их, если полиция прижмёт. Я прохрипела: — Или конкуренты. Хотят убрать с рынка. — Умница, — он поцеловал твой лоб. — Вот поэтому ты нужна. Видишь картину шире. Он смыл пену, завернул меня в полотенце, вынес в спальню. Из шкафа достал свою рубашку — огромную для меня — помог надеть. — Твоя одежда… — он поморщился виновато, — …я порвал большую часть вчера. Извини. Куплю новую. Лучше. Дороже. Сам натянул джинсы и футболку, взял меня за руку. — Пошли. Покормлю тебя, потом за работу. На кухне он приготовил омлет, тосты, свежевыжатый сок. Кормил меня, попутно строча сообщения на телефоне. — Запрашиваю всю информацию, — пояснил он. — Через час будет полный пакет. Схемы, фото, досье на охрану. Его телефон завибрировал. Он глянул, усмехнулся. — Заказчик нервничает. Спрашивает, почему я медлю, — он показал мне экран. — Что ответить? «Соколов, время — деньги. Когда приступишь? Удваиваю ставку до 2 миллионов, если закончишь за 48 часов.» Два миллиона. Мои глаза расширились. Алексей заметил, наклонился, прошептал: — Видишь? Твоя жадность оправдана. Это оплатит охуенный медовый месяц. Мальдивы? Бора-Бора? Частный остров, где я буду трахать тебя на пляже под звёздами? Его рука скользнула под рубашку, погладила моё бедро. — Но сначала работа, — он допил кофе, потянул меня к двери. — Пошли в офис. Покажу тебе мою тёмную сторону. Настоящую. Лифт, которым мы обычно почти не пользовались, спустился на два уровня ниже клуба — в подвал. Массивная дверь, сканер отпечатка, сетчатка глаза. Дверь тяжело открылась. Внутри — что-то среднее между военным штабом и логовом Бэтмена. Стены мониторов, оружейная за стеклом, стол с чертежами, компьютеры. — Добро пожаловать в мой мир, детектив, — он усмехнулся, усаживая меня в кресло перед главным монитором. — Теперь ты часть его. Официально. Он включил компьютеры, и экраны ожили. Схемы здания, фотографии Фишера, графики патрулей. — Так, — Алексей придвинул второе кресло, сел рядом. — Петров прячется на складе на окраине. Старое здание, но модернизированная охрана. Двенадцать человек, сменами по шесть. Камеры, датчики движения, бронированные двери. Он увеличил схему. — Классический подход — крыша. Спуститься, нейтрализовать охрану, добраться до Петрова в центральном офисе, — показал маршрут. — Но это шумно. Кто-то может поднять тревогу. Я наклонилась ближе, изучая и желая быть полезной. — А если через вентиляцию? — прохрипела я, показывая на схему. — Здесь старая система. Шахты достаточно широкие. Алексей посмотрел, глаза сверкнули. — Чёрт, да. Тихо, незаметно, — он поцеловал меня. — Вот поэтому я женюсь на тебе. Мозги и красота. Его пальцы забегали по клавиатуре. — Смотри. Вентиляционная шахта ведёт прямо над его офисом. Спущусь, один выстрел снайперской, чисто, — он откинулся. — Но есть проблема. Показал на график. — Петров выходит из офиса каждые два часа. Проверяет периметр лично. Параноик. Значит, окно возможности — пока он внутри. Сорок минут максимум. Я задумалась, потом прохрипела: — А если заманить его? Создать отвлекающий манёвр? — Например? — он повернулся к тебе, заинтересованно. — Я… — я кашлянула, — …могу позвонить. Представиться покупателем. Крупная сделка. Он жадный, выйдет на переговоры. Алексей замер. Потом медленно улыбнулся — хищно, восхищённо. — Ты хочешь быть приманкой? — его рука легла на моё бедро, сжала. — Детка, это опасно. Если что-то пойдёт не так… — Ты будешь прикрывать, — я положила руку на его. — Я в безопасности, пока ты рядом. Он изучал моё лицо долго. Потом выдохнул. — Хорошо. Но с условиями, — его голос стал жёстким. — Ты в бронежилете. Скрытая камера и микрофон, я слышу каждое слово. Малейший намёк на опасность — я вытаскиваю тебя, к чёрту контракт. Он притянул меня ближе. — Твоя жизнь важнее любых денег. Понятно? Я кивнула, и он поцеловал меня — долго, глубоко. — Тогда план такой, — он вернулся к схемам. — Завтра вечером. Ты звонишь Петрову, назначаешь встречу на складе. Я на позиции за час до. Когда он выйдет к тебе… Он провёл пальцем по схеме. — Один выстрел. Чисто. Ты уходишь до прибытия полиции. Я исчезаю. Никаких следов. Его глаза встретились с твоими. — Партнёры? Я протянула руку. Он пожал её, улыбаясь. — Партнёры. Впервые за три года погони мы были на одной стороне. И это было пьянящее чувство. — Кстати, — протянула я внезапно, — никакого секса на пляже во время медового месяца. Не хочу вытряхивать песок из мест, для него не предназначенных. Алексей фыркнул, потом расхохотался — так сильно, что откинулся в кресле, прикрывая лицо рукой. — Блядь, — он вытер выступившие слёзы, — я только что планировал первое романтическое убийство с моей невестой, а ты переживаешь о песке в пизде? Он притянул меня к себе на колени, всё ещё посмеиваясь. — Хорошо, хорошо. Никакого пляжного секса, — его рука скользнула под рубашку, погладила мою спину. — Только номер с видом на океан, огромная кровать, шампанское… и я буду трахать тебя на каждой горизонтальной поверхности, включая балкон. Он прикусил мочку моего уха. — Хотя ты только что лишила меня горячей фантазии. Я месяц представлял, как кончаю в тебя под шум волн, пока песок скрипит под нами. Его пальцы нашли край моих трусиков, провели по ткани. — Но ты права. Практичность важна, — он усмехнулся. — Вот поэтому нам нужна яхта. Палуба, солёный ветер, никакого песка. Только ты, я и открытое море. Он развернул меня лицом к себе, устраивая так, чтобы я сидела верхом на его коленях. — Представляешь? — его голос стал мечтательным, руки гладили мои бёдра. — Ты в купальнике. Или вообще без него. Загораешь на носу яхты, пока я веду. Потом я бросаю якорь посреди океана… Его бёдра толкнулись вверх, я почувствовала растущую твёрдость. — …прихожу к тебе, стягиваю этот купальник и трахаю прямо там. Медленно. Глубоко. Пока ты смотришь на горизонт и кричишь моё имя, а вокруг только вода на километры. Он застонал тихо. — Чёрт, теперь я хочу это ещё больше, чем пляж. Его руки скользнули к моей заднице, сжали, притянули ближе к его эрекции. — Хотя сейчас, — он заглянул мне в глаза, в его взгляде плясали огоньки, — я хочу тебя здесь. В моём офисе. На этом кресле. Пока схемы убийства светятся на мониторах за нами. Пальцы расстегнули пуговицы его рубашки. — Это наше первое совместное дело, детка. Нужно отметить, — его губы нашли мою шею, целовали, покусывали. — Запечатлеть момент, когда детектив и наёмник стали командой. Он приподнял меня, стянул трусики, расстегнул свои джинсы. Его член освободился — твёрдый, готовый. — Последний раз предлагаю, — прошептал он, головка упёрлась во вход. — Скажи нет, и я остановлюсь. Двадцать четыре часа закончились. Ты свободна отказать. Но его глаза умоляли о противоположном. — Или… — он медленно начал опускать меня на себя, растягивая, заполняя, — …скажи да, и позволь мне трахнуть свою невесту в месте, где я планирую убийства. Потому что это, блядь, самая горячая вещь, которую я могу представить. Я опустилась полностью, и он застонал, запрокидывая голову. — Вот так… чёрт… моя идеальная, извращённая жена. Его руки обхватили мои бёдра, начали направлять движения — медленно вверх, резко вниз. Кресло скрипело под нами. — Знаешь, о чём я думаю? — выдохнул он между толчками. — После того, как выполним контракт завтра… приедем сюда. Я положу два миллиона наличными на этот стол… Толчок особенно глубокий. — …и буду трахать тебя прямо на них. Чтобы ты чувствовала деньги под спиной, пока я внутри. Наша награда за командную работу. А потом поедем выбирать кольцо для меня, — он усмехнулся. — Хочу, чтобы весь мир знал, что я занят. Что принадлежу самой опасной женщине в городе. Он ускорился, кресло начало двигаться по полу от силы толчков. — Кончи для меня, — прошептал он. — Покажи, как сильно тебе нравится наш план. Как заводит идея работать вместе. И потом, — он прикусил моё плечо, — мы вернёмся наверх, ты поспишь, восстановишь голос. А завтра… завтра мы покажем этому городу, что происходит, когда лучший детектив и лучший наёмник объединяются. Оргазм накрыл меня, и я беззвучно кричала — голос всё ещё был сорван. Он почувствовал, как я сжалась вокруг него, и последовал за мной. — Моя, — прошептал он, держа крепко. — Моя партнёрша. Моя жена. Моё всё. Когда дыхание выровнялось, он поцеловал меня нежно. — Пошли наверх. Уложу тебя спать. Завтра большой день, — он усмехнулся. — Наше первое свидание на работе. Романтика, правда? И я поняла, что это действительно было романтикой. Нашей извращённой, опасной, идеальной романтикой.