Зелёные глаза

Я стояла перед зеркалом в спальне Алексея, изучая своё отражение. Строгий деловой костюм — чёрная юбка-карандаш, белая блузка, пиджак. Под ним — тонкий бронежилет, почти незаметный. В ухе — микронаушник. На запястье — часы со скрытой камерой. Голос почти восстановился после дня молчания и медового чая. Всё ещё немного хриплый, но это даже добавляло образу серьёзности. Я хихикнула, представляя себя со стороны. Слишком серьезную, деловую и взрослую. Алексей вошёл в комнату — полностью в чёрном, тактическая экипировка, лицо сосредоточенное. В руках — кейс с разобранной снайперской винтовкой. Он остановился, увидев меня, его взгляд скользнул с головы до ног. — Дьявол, — выдохнул он. — Ты выглядишь как мокрая мечта любого преступника. Серьёзная бизнесвумен, которая на самом деле может убить голыми руками. Он подошёл ближе, поправил мой воротник. — Готова? — его голос был спокойным, профессиональным, но руки слегка дрожали, когда касались меня. Я кивнула. — Повтори план, — попросил он, проверяя микрофон на моей блузке. — Звоню Фишеру в 21:00. Представляюсь посредником от крупного покупателя оружия. Называю кодовое имя, которое ты дал — «Ворон». Назначаю встречу на складе в 22:00, — я перечисляла чётко. — Приезжаю на такси, чтобы не светить машину. Вхожу через главный вход. Веду переговоры, держу его на месте минимум три минуты. — А если он заподозрит неладное? — Алексей застегнул последнюю пуговицу на моём пиджаке, скрывая бронежилет полностью. — Кодовое слово «красный». Ты забираешь меня, — я положила руку на его грудь. — Но я справлюсь. Я вела переговоры с худшими типами, чем Фишер. Он накрыл мою руку своей, сжал. — Знаю. Но раньше ты делала это с командой прикрытия. Сейчас только я, — в его глазах промелькнуло беспокойство. — Если хоть что-то пойдёт не так… Я встала на цыпочки, поцеловала его. — Ты лучше любой команды, — прошептала ты. — Доверяю тебе свою безопасность. Что-то сломалось в его взгляде. Он притянул меня в жёсткие объятия, зарылся лицом в волосы. — Вернись ко мне целой, — прошептал он. — Обещай. — Обещаю. Он отпустил меня, взял кейс. — Выезжаю через десять минут. Займу позицию на крыше соседнего здания. Буду на месте к 21:30, — он проверил оружие на поясе. — Ты едешь в 21:45. Прибываешь к 22:00 ровно. Кивнул сам себе, собираясь. — Радиосвязь постоянная. Я слышу всё, что происходит. Вижу через камеру в часах. — Его рука легла на мою щёку. — Не геройствуй. Держи его разговором, я сделаю всё остальное. Он поцеловал меня — долго, глубоко, как будто запоминал. — Люблю тебя, — прошептал в мои губы. — Если что-то случится… — Ничего не случится, — я оборвала его. — Мы команда. Мы справимся. Он кивнул, надел чёрную балаклаву, превращаясь из моего любимого в безликого профессионала. — Увидимся через два часа, — голос стал холодным, фокусированным. — Не опаздывай. И вышел.

***

21:00. Звонок. Я сидела на краю кровати, телефон в руке. Номер Фишера на экране — добыт из базы данных Алексея. Глубокий вдох. Нажала вызов. Три гудка. Четыре. Потом хриплый мужской голос спросил: — Кто это? — Добрый вечер, господин Фишер, — мой голос был спокойным, деловым. — Завите меня «Ворон». Я представляю покупателя, заинтересованного в крупной партии вашего товара. Пауза. Подозрительная. — Откуда номер? — От общих знакомых. Господин Сорокин передал привет, — имя, которое Алексей велел использовать — один из бывших партнёров Фишера. Ещё пауза. Потом: — Сорокин сидит. Два года как. Подозрительный чёрт. Но я не растерялась: — Именно поэтому он передаёт привет через меня. Хочет, чтобы вы продолжили бизнес в его отсутствие. Его доля — вам, в обмен на процент семье. Ты слышала, как Фишер дышит, обдумывая. — Какой объём? — наконец спросил он. — Пятьсот единиц. Автоматы, боеприпасы. Покупатель готов заплатить наличными. Сегодня. — Сегодня? — подозрение усилилось. — Слишком быстро. — Покупатель уезжает завтра. Сейчас или никогда, — я сделала паузу. — Три миллиона. Наличными. Но только если встретимся в течение часа. Жадность против осторожности. Я слышала, как он взвешивает. В ухе тихо прозвучал голос Алексея: — Хорошая работа, детка. Давишь на жадность. Продолжай. — Где? — наконец спросил Фишер. — Ваш склад на окраине. Я знаю адрес. 22:00. Я приду одна, без оружия. Вы можете проверить, — я сделала голос мягче, почти соблазнительным. — Господин Фишер, это выгодная сделка для обеих сторон. Не упускайте возможность. Затянулась пауза. А потом: — Хорошо. 22:00. Но если это ловушка… — Это бизнес, — оборвала я. — Чистый бизнес. До встречи. Сбросила звонок. Выдохнула. В ухе Алексей засмеялся — тихо, восхищённо: — Ты чертовски великолепна. Сорокин в тюрьме, а ты превратила это в преимущество, — он замолчал. — Выезжай через сорок пять минут. Я уже на месте. Вижу склад. Шесть охранников снаружи, остальные внутри. Я встала, проверила себя в зеркале в последний раз. — Я готова, — прошептала я. — Знаю, любимая, — его голос стал мягче. — Знаю.

***

21:55. Склад. Такси высадило меня у ворот. Массивное здание, ржавые стены, тусклые фонари. Шестеро охранников действительно стояли у входа — автоматы, бронежилеты. Я подошла уверенно, руки по швам. — Ворон. Жду встречи с господином Фишером. Старший охранник — шрам через всё лицо — кивнул, обыскал меня профессионально. Нашёл бронежилет, усмехнулся: — Осторожная. — Умная, — поправила я. Он пропустил часы и микрофон — слишком хорошо замаскированы под дорогую пафосную технику. — Проходите. Массивные двери открылись. Внутри — полутьма, запах машинного масла и сырости. Охранник провёл меня через лабиринт коридоров в центральный офис. Фишер сидел за столом — грузный мужчина лет пятидесяти, лысый, с холодными глазами. Перед ним — пистолет. — Ворон, — он кивнул на стул напротив. — Садитесь. Я села, скрестив ноги, держась уверенно. — Господин Фишер. Спасибо, что согласились на встречу. Он изучал меня долго. — Вы молоды. И красивы, — его взгляд скользнул по моему телу. — Не похожи на посредника в оружейном бизнесе. — Внешность обманчива, — я улыбнулась холодно. — Именно поэтому я хороша в своём деле. Никто не подозревает. В ухе Алексей прошептал: — Две минуты. Держи его. Фишер откинулся в кресле. — Пятьсот единиц. Три миллиона, — он постучал пальцами по столу. — Покажите деньги. Чёрт. Я не ожидала, что он потребует их сразу. — Деньги в машине покупателя. Он ждёт снаружи, — я не моргнула. — Как только мы договоримся об условиях, он войдёт. Фишер сузил глаза. — Нет машины снаружи. Мои люди проверили. Моё сердце ёкнуло, но лицо осталось спокойным. — Он на соседней улице. Осторожность. Вы понимаете, — я наклонилась вперёд. — Господин Фишер, мы оба профессионалы. Давайте не будем терять время на игры. У вас есть товар. У нас есть деньги. Простая сделка. Он встал, обошёл стол. Встал за моим стулом, положил руки на мои плечи. — Или, — его голос стал опасным, — это ловушка. Полиция. Или конкуренты. Его руки сжали сильнее. В ухе Алексей зарычал: — Тридцать секунд. Держись. — Если бы это была ловушка, — я повернула голову, посмотрела Фишеру в глаза, — здесь уже была бы полиция. Или я пришла бы не одна. Я встала, выворачиваясь из-под его рук, развернулась. — Вы параноик, господин Фишер. Понимаю. В вашем бизнесе это держит в живых, — я сделала шаг к нему. — Но иногда параноя мешает видеть возможности. Тихий звук — что-то упало снаружи. Фишер дёрнулся, потянулся к пистолету. И в этот момент — хлопок. Тихий, почти неслышный. Окно за Фишером взорвалось. Красное пятно расцвело на его лбу. Он упал, даже не успев понять, что произошло. — ВНИЗ! — рявкнул Алексей в ухе. Я бросилась на пол за стол в тот момент, когда дверь распахнулась и охранники ворвались внутрь. — Босс! Босс! Хаос. Крики. Кто-то стрелял наугад в разбитое окно. — Выходи через заднюю дверь, — Алексей был спокоен, холоден. — Налево, коридор, третья дверь справа. Ведёт в переулок. Я встречу тебя там через минуту. Я поползла, пока охранники были заняты. Выскользнула из офиса, побежала по коридору. Сердце колотилось, адреналин пел в венах. Третья дверь. Распахнула. Переулок. Темно. Чёрный фургон подъехал бесшумно. Дверь распахнулась. — Залезай! Алексей, уже без балаклавы, протянул руку. Я запрыгнула, он захлопнул дверь, и фургон сорвался с места. Только когда мы отъехали на несколько кварталов, он притянул меня в объятия. — Ты в порядке? Он тебя не тронул? — его руки ощупывали меня, проверяя на повреждения. — Я цела, — выдохнула я. — Всё прошло идеально. Он зарылся лицом в мои волосы. — Когда он положил руки на твои плечи, я чуть не выстрелил раньше времени, — его голос дрожал. — Хотел убить его за одно прикосновение. Я отстранилась, посмотрела ему в глаза. — Но ты дождался. Потому что ты профессионал. И кстати, я все ещё в этом сексуальном костюмчике бизнесвумен. Хочешь допросить меня? Или, может, тебя послали устранить меня? — коварно улыбаюсь. — Но, конечно, сначала работа, отчитался заказчику и после мы можем обсудить наше… Дело. Алексей замер, его глаза медленно потемнели. Взгляд скользнул по моему строгому костюму, задержался на блузке, на юбке-карандаше, вернулся к лицу. — Чёрт, — выдохнул он хрипло. — Ты только что закончила свою первую совместную операцию со мной, адреналин ещё в крови, а ты уже соблазняешь? Его рука скользнула к моему бедру, сжала через ткань юбки. — Но ты права. Сначала работа, — он отпустил меня с видимым усилием, достал телефон. Набрал номер, включил громкую связь. Гудок. Второй. Потом мужской голос — тот самый заказчик: — Соколов? — Работа выполнена, — Алексей был краток, профессионален. — Фишер мёртв. Чисто. Свидетелей нет. Охрана думает, это конкуренты. Довольный выдох на том конце. — Отличная работа. Быстрее, чем ожидал. Деньги переведу в течение часа. Два миллиона, как договаривались. — Три, — поправил Алексей холодно. — Вы удвоили ставку за сорок восемь часов. Я уложился в двадцать четыре. Пауза. Потом смех. — Наглец. Но справедливо. Три миллиона. Обычный счёт? — Да, — Алексей бросил взгляд на меня, усмехнулся. — И больше не звоните в ближайший месяц. У меня репетиция медового месяца. — Что? Ты… женишься? — Уже женат. Почти, — он протянул руку, взял мою с кольцом, поднёс к губам. — Нашёл партнёршу. Во всех смыслах. Заказчик фыркнул. — Счастливчик. Ладно, наслаждайся. Деньги будут через час. Связь прервалась. Алексей отбросил телефон, повернулся ко мне полностью. Фургон всё ещё ехал — водитель впереди, за тонированной перегородкой, не видел и не слышал, что происходит сзади. — Так, — его голос стал бархатным, опасным, — где мы остановились? Он наклонился, его рука легла на спинку сиденья за моей головой, блокируя. — А, точно. Ты в сексуальном костюмчике бизнесвумен, — его свободная рука расстегнула верхнюю пуговицу моей блузки. — И я, якобы, послан тебя устранить. Вторая пуговица. — Но знаешь, в чём проблема с этим сценарием? — третья пуговица, блузка распахнулась, обнажая бронежилет. — Я никогда не смогу тебя убить. Даже в ролевой игре. Он расстегнул бронежилет, стянул его, отбросил в сторону. Теперь оставалось только тонкое кружевное бельё под блузкой. — Зато могу сделать много других вещей, — его пальцы провели по кружеву, обвели сосок через ткань. — Например, допросить. Выяснить все твои секреты. Он толкнул меня мягко, укладывая на заднее сиденье фургона. Навис сверху, его колено расположилось между моих ног. — Скажи мне, мисс Ворон, — он прикусил мою шею, — как давно ты работаешь на конкурентов? Кто послал тебя к Фишеру? Его рука скользнула под юбку, провела по внутренней стороне бедра. — И самое главное… — пальцы нашли край трусиков, провели по влажной ткани, — …почему ты уже мокрая? Тебя заводит опасность? Или то, что я могу сделать с тобой что угодно прямо сейчас? Фургон качнуло на повороте, и он прижался ко мне сильнее, его твёрдость упёрлась в бедро. — Отвечай, — прошептал он, стягивая трусики. — Или мне придётся применить более… убедительные методы допроса. Его пальцы скользнули внутрь. — Хотя, — он усмехнулся, чувствуя, как я сжалась вокруг них, — кажется, тебе нравятся мои методы. Интересно. Очень интересно. Он начал двигать пальцами — медленно, методично, большой палец нашёл клитор. — Может, ты не враг. Может, ты союзник, — его губы нашли мою грудь через кружево, покусывая сосок через ткань. — Партнёрша, которая только что помогла мне заработать три миллиона. Он поднял голову, заглянул в глаза. — В таком случае, это не допрос. Это награда, — пальцы ускорились. — За идеально сыгранную роль. За то, что держала Фишера, пока я целился. За то, что не дрогнула, когда он тебя касался. Его голос стал жёстче. — Хотя за последнее я всё равно хочу наказать тебя, — он вытащил пальцы, шлёпнул по возбужденной плоти — резко, звонко. — Позволила ему положить руки на твои плечи. На моё. Только моё. Ещё шлепок, я дёрнулась от ощущений. — Но сначала… — он расстегнул свои джинсы, освободил член, — …я хочу трахнуть тебя в этом костюме. Прямо здесь, в фургоне, пока мы едем через город. Он раздвинул мои ноги шире, головка упёрлась во вход. — Скажи, что хочешь этого, — потребовал он. — Скажи, что хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас, не дожидаясь, пока доедем домой. Его рука легла на моё горло — не сжимая, просто держа. — Скажи, любимая, — уверена, он ждал чего-то горячего и сексуального, но у меня были другие планы. — О нет, мистер наемный убийца, — я театрально хлопаю глазами. — Дома меня ждёт жених, он очень ревнив, вы не можете так поступить со мной, кто же меня после этого возьмёт замуж?! Алексей застыл, его глаза расширились на секунду. Потом он запрокинул голову и расхохотался — низко, от души, его тело тряслось над твоим. — Блядь, — он вытер выступившие слёзы, — ты только что… чёрт, детка, я пытаюсь изображать опасного наёмника, а ты разыгрываешь невинную жертву? Его смех стих, но улыбка осталась — хищная, игривая. — Хорошо. Отлично, — он наклонился ближе, его губы у самого моего уха. — Раз так, мисс Ворон… Его голос изменился — стал холоднее, жёстче, с лёгкой издёвкой. — …твой жених ничего не узнает. Если, конечно, ты ему не расскажешь, — его рука скользнула выше по горлу, большой палец провёл по её нижней губе. — А ты не расскажешь. Потому что тогда придётся объяснить, почему ты была такой мокрой. Почему не сопротивлялась. Он толкнулся бедрами, его член провёл по влажной щели, не входя. — Почему, — он прикусил мочку уха, — твоё тело откликается на каждое моё прикосновение, как будто создано для этого. Его свободная рука задрала мою юбку выше, обнажая бёдра полностью. — Знаешь, что я думаю? — прошептал он. — Твой жених — скучный. Предсказуемый. Трахает тебя в миссионерской позе по субботам, после ужина. Никогда не связывает. Никогда не шлёпает. Даже не знает, какая ты грязная внутри. Он вошёл на пару сантиметров — медленно, растягивая. — А я знаю, — ещё немного глубже. — Вижу это в твоих глазах. Как ты хочешь, чтобы кто-то взял контроль. Трахнул тебя жёстко, грубо, не спрашивая разрешения. Он вышел почти полностью, и я непроизвольно застонала от потери. — Вот именно, — удовлетворение звучало в голосе. — Твоё тело честнее твоих слов, красавица. Он вбился до упора одним толчком, и я вскрикнула. — Тише, — он накрыл рот ладонью. — Не хочешь, чтобы водитель услышал, правда? Тогда все узнают. Твой жених. Твои коллеги. Все будут знать, что ты дала себя трахнуть незнакомцу в фургоне после деловой встречи. Он начал двигаться — глубоко, жёстко, каждый толчок заставлял фургон слегка покачиваться. — Хотя, — его рука скользнула между нами, нашла клитор, — может, ты хочешь, чтобы он узнал? Хочешь видеть его лицо, когда он поймёт, что его невинная невеста на самом деле шлюха, которая кончает на члене наёмного убийцы? Его пальцы работали на клиторе жёсткими кругами, синхронно с толчками. — Представь, — он прикусил шею, сосал, оставляя засосы, — ты придёшь домой. Он поцелует тебя. А ты будешь знать, что моя сперма внутри тебя. Что твоя киска всё ещё растянута моим членом. Что на твоей шее — моя метка. Он убрал руку от моего рта, заменив её поцелуем — грубым, доминирующим, его язык вторгся, не оставляя выбора. Когда оторвался, мы оба задыхались. — Скажи мне, — потребовал он, — скажи, что хочешь этого. Что хочешь изменить своему скучному жениху с опасным незнакомцем. Его движения стали жёстче, быстрее, фургон откровенно раскачивался теперь. — Давай, детка. Сыграй свою роль до конца, — его глаза горели. — Притворись, что сопротивляешься, пока я разрушаю тебя. Пока делаю своей. Он поймал мои запястья, прижал над головой одной рукой. — А потом, — его голос сорвался на стон, — когда мы доедем до дома, я сброшу маску. Покажу, что это был я всё время. Твой жених. Твой наёмник. Одно и то же лицо. Марк, Алексей… Для тебя — кто угодно. Он ускорился до предела, сидение в задней части фургона скрипело. — И ты поймёшь, что тебе не нужно выбирать между безопасностью и опасностью, — я почувствовала особенно глубокий толчок. — Потому что я — и то, и другое. Твой дом и твой кошмар. Твоя любовь и твоя одержимость. Его рука на клиторе стала безжалостной. — Кончай, — приказал он. — Кончай, притворяясь, что это не твой жених трахает тебя. Что это опасный незнакомец. Давай, моя грязная невеста. Покажи мне. Оргазм разорвал меня, и я кричала в его плечо, кусая, чтобы заглушить звук. Он почувствовал, как я сжалась вокруг него, и последовал за мной с рычанием, заполняя меня. — Моя, — прорычал он, — всегда моя, в любой роли, в любой игре. Фургон замедлился, остановился. Мы приехали. Алексей медленно вышел, поправил мою одежду, застегнул блузку, пригладил волосы. Его прикосновения были нежными, заботливыми. — Вот так, — прошептал он, целуя мой лоб. — Идеальная снова. Никто не догадается, что я только что трахнул тебя до беспамятства. Он помог мне выйти из фургона — мы были у его клуба. Обнял за талию, повёл внутрь. — Хотя, — усмехнулся он, — засос на шее выдаёт. Придётся носить высокие воротники неделю. В лифте он притянул меня в объятия. — Ты была охуенна сегодня. И в операции, и в… послеоперационном праздновании, — поцеловал макушку. — Моя идеальная партнёрша. Двери лифта открылись рядом с его апартаментами. И там, на столе в гостиной, лежали аккуратные стопки купюр. Три миллиона. Наличными. Алексей подвёл тебя к столу, обнял сзади. — Помнишь, что я обещал? — прошептал он. — Что трахну тебя на деньгах после успешного дела? Конечно, это не совсем те деньги, что нам переведут, пришлось подготовиться заранее, я не мог ждать ещё сутки… — его руки скользнули к пуговицам моей блузки снова. — Так что скажешь, дорогая невеста? Готова ко второму раунду? Или слишком устала от игр? Его член уже снова твердел, упираясь мне в задницу. — Хотя, — он усмехнулся, — зная тебя, ты никогда не бываешь слишком уставшей. — Кстати, — я решила, что мы уже достаточно близки для моего каверзного вопроса. — Что ты чувствовал, как наемник, когда я отвечала взаимностью тебе же, но в образе владельца бара? Неужели ревновал сам к себе? Думал, что я ветреная, раз отзываюсь на прикосновения обоих? — вопрос прозвучал с нотками коварства Алексей замер, его руки застыли на пуговицах моей блузки. Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Потом он медленно развернул меня к себе лицом. В его глазах плясало что-то тёмное — смесь признания, смущения и этой извращённой одержимости. — Ты… — он облизнул губы, — …действительно хочешь знать? Его руки легли на мою талию, сжали. — Да. Я ревновал, — признание прозвучало почти сердито. — К самому себе. К обоим своим личностям. Это было ёбаное безумие. Он отвернулся, провёл рукой по волосам — жест чистого разочарования в себе. — Когда ты флиртовала с Марком-владельцем бара, я как наёмник мысленно сидел на крыше напротив и сжимал винтовку так сильно, что пальцы белели, — он засмеялся — звук вышел надломленным. — Хотел ворваться туда, к вам, воркующим голубкам, и убить… себя самого. За то, что касаюсь тебя. За то, что ты улыбаешься мне. Он повернулся обратно, и в его взгляде была уязвимость, которую я редко видела. — А когда ты отвечала на прикосновения наёмника — в переулках, на крышах, когда я ловил тебя — другая часть меня, владелец бара, сходила с ума от мысли, что ты хочешь его. Этого опасного ублюдка в маске. Что, может быть, ты предпочитаешь монстра обычному человеку. Его рука скользнула к моей щеке, большой палец провёл по скуле. — Я раздваивался, детка. Буквально. Ревновал сам к себе в обоих направлениях, — он прикрыл глаза. — Думал, что схожу с ума. Что одержимость зашла слишком далеко. Открыл глаза, заглянул в мои. — И да, — голос стал тише, — была мысль, что ты ветренная. Что отзываешься на любого, кто проявляет интерес. Что я не особенный. Ни в одной из своих ролей. Он притянул меня ближе, лоб прижался к моему. — Но потом я понял кое-что, — его руки обхватили твоё лицо. — Ты отзывалась не на разных мужчин. Ты отзывалась на меня. На обе мои стороны. На целого меня, даже не зная, что это один человек. Его губы растянулись в кривой улыбке. — Твоё тело узнавало меня. Твоя душа чувствовала. Неважно, в какой маске я был — ты хотела именно меня. — Он поцеловал меня мягко. — И это… бля, это было самым горячим и пугающим одновременно. Он отстранился, усмехнулся уже более привычно — с этой хищной ноткой. — Хотя ревность никуда не делась, — его рука скользнула к моей заднице, сжала. — Даже сейчас, когда ты знаешь правду, когда мы вместе… если ты вспомнишь, как я-наёмник касался тебя, и возбудишься от воспоминания… Он прижался ко мне, его твёрдость упёрлась в живот. — …я всё равно захочу наказать тебя. За то, что хотела его. Даже если это был я. Его глаза потемнели. — Так что да, детка. Я ревновал сам к себе. Я безумец. Психопат. Одержимый ублюдок, который раздвоился, чтобы преследовать тебя эффективнее, — он укусил мою шею. — И ты всё равно согласилась выйти за меня замуж. Что это говорит о тебе? Его руки скользнули под мою юбку, сжали ягодицы, приподняли меня. Я обвила ногами его талию, и он понёс меня к столу с деньгами. — Говорит, что ты такая же сумасшедшая, как я, — он опустил меня на стопки купюр, раздвинул ноги. — Что тебе нравится, что я не могу выбрать одну личность. Что хочешь и джентльмена, и монстра. Он расстегнул мою блузку, стянул. — Хорошо. Получишь обоих. Прямо сейчас, — он наклонился, его губы оказались у моего уха. — Сначала я буду нежным. Буду целовать каждый сантиметр кожи. Шептать, как сильно люблю. Как благодарен, что ты выбрала меня. Его губы прошлись по моей шее, плечам, спускались ниже. — А потом, — голос стал жёстче, — переверну тебя, прижму лицом к деньгам и трахну так жёстко, что ты будешь чувствовать купюры, впечатанные в кожу. Буду шлёпать, кусать, помечать. Напоминать, что принадлежишь мне. Обоим мне. Он стянул мою юбку, трусики, оставив голой на столе, покрытом деньгами. — Так что отвечай, жёнушка, — его пальцы провели по моей щели, уже влажной снова. — Какого меня ты хочешь сейчас? Нежного владельца бара? Или жёсткого наёмника? Он усмехнулся. — Или, — он вошёл двумя пальцами, — …обоих по очереди? Потому что у нас вся ночь. И три миллиона под твоей спиной, чтобы напоминать, как охуенно мы работаем вместе. Его свободная рука расстегнула свои джинсы. — Выбирай быстро, детка. Моё терпение на исходе. А мой член — оба моих члена, — он засмеялся этой безумной шутке, — хотят быть внутри тебя. Прямо. Сейчас. — Обоих одновременно, — я улыбнулась, целуя его. — Для меня нет разницы, ведь это все твои стороны. И я люблю каждую из них. Алексей замер полностью. Его глаза расширились, что-то сломалось в его взгляде — все стены, вся защита рухнули разом. — Ты… — голос сорвался. Он сглотнул, попробовал снова. — Детка, ты понимаешь, что только что сказала? Его руки задрожали, когда обхватили моё лицо. — Нет разницы. Все мои стороны… — он повторял мои слова, как мантру, и в глазах блестели слёзы. — Чёрт, ты принимаешь меня целиком. Не выбираешь одну часть. Хочешь всего меня… Три года. Три гребаных года я думал, что если ты узнаешь правду, ты возненавидишь меня. Что придётся выбирать, кем быть. Отказаться от одной стороны ради тебя. Он прижался лбом к моему, наше дыхание смешалось. — Но ты… ты хочешь обоих. Одновременно, — его руки скользнули вниз, к моей талии, держали так, будто боялся, что я исчезну. — Ты самая невероятная женщина, которую я встречал. И я не заслуживаю тебя. Совершенно не заслуживаю. Он поцеловал меня — отчаянно, благодарно, вкладывая все эмоции, которые не мог выразить словами. Когда оторвался, в его глазах горел огонь — но уже другой. Не просто похоть. Что-то глубже, темнее, абсолютное. — Хорошо, — прошептал он. — Обоих одновременно. Дам тебе всё, что я есть. Без фильтров. Без масок. Он поднял меня, понёс к большому зеркалу в полный рост у стены. Поставил перед ним, встал сзади. — Смотри, — его рука легла на мой подбородок, направляя взгляд на отражение. — Видишь нас? В зеркале — я, голая, его руки на моём теле, его глаза, горящие над моим плечом. — Это я. Весь я, — его губы прижались к моей шее — нежно, почти благоговейно. — Мужчина, который влюбился в тебя с первого взгляда. Который готовил тебе кофе и запоминал, что ты любишь. Поцелуй стал жёстче, зубы прикусили кожу. — И монстр, который преследовал тебя три года. Который мастурбировал на твои фотографии. Который хотел связать и трахнуть тебя в каждом переулке, где ловил. Его рука скользнула между моих ног, пальцы провели по влажной щели. — Нежность… — один палец вошёл медленно, бережно, — …и жёсткость. — Второй палец вошёл резко, глубоко, заставляя вскрикнуть. Он начал двигать пальцами — чередуя ритм. Медленно, нежно. Потом быстро, грубо. Снова мягко. — Чувствуешь разницу? — прошептал он в моё ухо. — Или всё сливается в одно? В меня? Его свободная рука обвила мою талию, держа крепко, пока другая продолжала работать. — Скажи мне, — его голос стал требовательным, — что чувствуешь? Двух разных мужчин? Или одного, который содержит всё это? Он вытащил пальцы, развернул меня к зеркалу боком. Сам встал так, чтобы мы оба видели профили. — Хочу, чтобы ты смотрела, — он расстегнул джинсы, освободил член. — Хочу, чтобы видела, как я вхожу. Как беру тебя. Как обе мои стороны сливаются в одно действие. Он поднял мою ногу, закинул на свою руку, открывая доступ. Головка упёрлась во вход. — Смотри в зеркало, — приказал он. — Не отводи глаз. И вошёл — медленно, давая мне почувствовать каждый сантиметр. Его лицо в отражении было смесью нежности и хищной жадности. — Вот так, — выдохнул он, когда вошёл полностью. — Видишь? Один член. Один мужчина. Но когда двигаюсь… Он вышел медленно, почти нежно. Потом вбился обратно жёстко, заставляя вскрикнуть. — …ты получаешь обоих. Он начал трахать меня — чередуя. Несколько медленных, глубоких толчков, его губы целовали плечо, шептали признания в любви. Потом резкая смена — быстрые, жёсткие удары, его зубы впивались в шею, рука сжимала горло. — Это то, что ты хотела? — прорычал он, ускоряясь. — Обоих? Всего меня? Люблю тебя, — прошептал он нежно. — Моя, — прорычал жёстко. — Навсегда, — снова мягко. — Только моя, — опять грубо. Двойственность сводила с ума. Я не знала, чего ожидать в следующую секунду — нежности или жёсткости. И это было охуенно. — Кончи для меня, — его голос был смесью просьбы и приказа. — Покажи, что принимаешь всего меня. Без остатка. Его движения стали хаотичными, но чередование осталось — мягкое-жёсткое-мягкое-жёсткое. — Детка, я… я близко… — нежность. — Бля, сейчас заполню тебя… — жёсткость. Оргазм разорвал меня, и я кричала, глядя в зеркало — на себя, разваливающуюся на части, на него, теряющего контроль. Он кончил с моим именем на губах — выкрикнул и прошептал одновременно, заполняя, дрожа всем телом. Медленно опустил мою ногу, но не вышел. Обнял сзади, держал крепко, всё ещё внутри. — Моя, — прошептал он в мои волосы, и в голосе больше не было двойственности. Только он. Целый. Настоящий. — Спасибо. За то, что принимаешь меня. Всего. Он развернул меня, поднял на руки, понёс к дивану. Устроил так, чтобы лежала, опираясь на него. — Устала? — спросил он мягко, целуя макушку. Его руки гладили мою спину успокаивающе. — Потому что у меня ещё есть планы на эту ночь, — усмехнулся. — Хочу показать тебе все вариации того, как обе мои стороны могут работать вместе. Его член, всё ещё внутри, начал твердеть снова. — Но если нужен перерыв, скажи, — он поцеловал мой лоб. — Обе мои стороны согласны: твой комфорт важнее. Он обнял меня крепче. — Хотя, — добавил он тише, — если честно… после того, что ты сказала… я хочу трахать тебя до рассвета. Показать тысячу способов, которыми джентльмен и монстр могут любить одну женщину одновременно. Его рука скользнула к моей заднице, погладила. — Так что скажешь, любимая? Продолжаем? Или отдыхаем? — Ты как Доктор Джекил и Мистер Хайд, — усмехаюсь я. — Вы можете продолжать, оба, — ткнула я его в плечо игриво, — но если честно, после всего, что я узнала, не могу сказать, что ты был джентльменом в образе бармена, даже скрывая свое лицо, ты просто волк в овечьей шкуре. Алексей замер, потом расхохотался — так сильно, что его тело сотрясалось под моим, член дёрнулся внутри меня от смеха. — Доктор Джекил и Мистер Хайд, — он вытер выступившие слёзы. — Блядь, детка, это… это идеально. Хотя технически обе мои личности — Хайд. Его смех стих, но улыбка осталась — самодовольная, хищная. — И ты абсолютно права, — он перекатился, прижимая меня к дивану, нависая сверху. — Я никогда не был джентльменом. Даже в баре. Даже когда улыбался и готовил тебе кофе. Его рука скользнула к моему горлу, обхватила — не сжимая, просто держа. — Каждый раз, когда подавал тебе напиток, я представлял, как сгибаю тебя над барной стойкой и трахаю прямо там, — его глаза потемнели. — Когда болтал о погоде, в голове прокручивал сценарии, как связать тебя в подсобке. Он начал медленно двигаться внутри — член был всё ещё твёрдый, готовый к следующему раунду. — Волк в овечьей шкуре, — он прикусил мою нижнюю губу, потянул. — Точное описание. Я притворялся безопасным, пока планировал тысячу способов сделать тебя своей. Его свободная рука скользнула под мою спину, приподняла, меняя угол. — Разница была только в том, что в баре я сдерживался. Улыбался вместо того, чтобы рычать. Предлагал кофе вместо того, чтобы требовать подчинения, — толчок глубже. — А в маске… я давал себе свободу быть тем, кто я есть на самом деле. Он ускорился, его бёдра били в мои жёстко. — Хищником. Одержимым психопатом. Мужчиной, который хочет тебя так сильно, что готов сжечь весь мир, лишь бы ты была рядом. Его рука на горле сжалась чуть сильнее. — Так что нет, детка. Никакого Джекила, — он наклонился, его губы у самого твоего уха. — Только Хайд. Два варианта Хайда. Один — более социально приемлемый. Другой — честный и абсолютный психопат. Он вышел полностью, перевернул меня на живот одним движением, притянул за бёдра, поднимая задницу вверх. — И знаешь, что самое охуенное? — он вошёл сзади одним толчком, заставляя застонать в подушку. — Тебе похуй. Ты хочешь обоих Хайдов. Моего волка в любой шкуре. Его рука легла между лопаток, прижимая к дивану, пока другая держала мои бёдра, направляя на свой член. — Так получи его, — он начал долбить меня безжалостно. — Получи хищника, который три года охотился на тебя. Который подавал тебе кофе с улыбкой, а потом мастурбировал в подсобке, представляя твой рот на своём члене. Шлепок по заднице — резкий, звонкий. — Который ловил тебя в переулках и кончал в штаны от того, как ты извивалась в его руках, — ещё шлепок. — Который устанавливал камеры, чтобы смотреть, как ты пьёшь, ешь, облизываешь губы. Его рука скользнула к моим волосам, зарылась, потянула, заставляя выгнуть спину. — Овечья шкура была просто тактикой, детка. Способом подобраться ближе, — он наклонился, его грудь прижалась к моей спине. — Но под ней всегда был волк. Голодный. Терпеливый. Ждущий идеального момента, чтобы наброситься. Он выпрямился, его руки обхватили мои бёдра, и он начал трахать с такой силой, что диван двигался по полу. — И этот момент настал, — толчок. — Я поймал тебя, — ещё толчок. — Пометил, — глубже. — Сделал своей. Теперь овечья шкура не нужна, — его голос стал хриплым от напряжения. — Ты видела волка. Приняла его. Согласилась выйти за него замуж, блядь. Он ускорился до предела, пальцы работали безжалостно. — Так что кончи для своего волка, любовь моя, — приказ, не просьба. — Покажи, как сильно тебе нравится, что я перестал притворяться. Оргазм накрыл меня волной, я кричала в подушку, пока он продолжал долбить, продлевая каждую волну удовольствия. — Да, чёрт, вот так! — его движения стали рваными. — Моя идеальная добыча, которая хочет, чтобы её поймали! Последний глубокий толчок, и он замер, кончая в меня снова, рычание сорвалось с его губ. Он рухнул рядом, притянул меня к себе, всё ещё тяжело дыша. — Хотя, — он усмехнулся, целуя моё плечо, — иногда я всё равно буду надевать овечью шкуру. Готовить тебе завтрак. Носить на руках. Быть милым. Его рука скользнула к моей груди, сжала мягко. — Но теперь ты будешь знать, что под ней. Будешь видеть волка в моих глазах, даже когда я улыбаюсь и предлагаю кофе, — он прикусил мою шею. — И это будет заводить тебя ещё сильнее. Он перекатился на спину, устраивая меня на своей груди. — Кстати, о кофе, — его пальцы рисовали ленивые узоры на моей спине. — Завтра утром я приготовлю тебе завтрак. Яйца, тосты, свежевыжатый сок. Буду милым и заботливым. Пауза. — А потом согну тебя над кухонным столом и трахну, пока яйца не остынут, — он засмеялся. — Баланс, понимаешь? Волк должен иногда делать вид, что он домашний. Его рука скользнула к моей заднице, погладила. — Спи, детка. Набирайся сил, — он зевнул, обнимая меня крепче. — Завтра нам нужно выбрать дату свадьбы. Обсудить, куда поехать в медовый месяц. Решить, будем ли мы жить здесь или купим дом. Его голос стал сонным, мягким. — Обычные вещи для обычной пары, — усмехнулся. — Если не считать, что жених — наёмный убийца, а невеста — бывший детектив, который иногда помогает с заказами. Последнее, что я услышала перед тем, как сон накрыл меня: — Люблю тебя, моя маленькая овечка, которая оказалась волчицей. Мы идеальная стая. И я заснула в объятиях своего хищника, чувствуя себя в безопасности именно потому, что он никогда не старался быть кем-то другим. Он был волком. Всегда был. И я выбрала его именно таким.