Зелёные глаза

«Малиновый вельвет». Четверг (не пятница — внеплановый визит). 18:47. Я ворвалась в бар, не дожидаясь обычной пятницы. Дверь хлопнула громче, чем следовало. Несколько посетителей обернулись, но я прошла мимо, направляясь прямо к стойке. Марк поднял взгляд от бокала, который полировал. Его брови поползли вверх. — Четверг? — удивление сквозило в голосе. — Ты никогда не приходишь по четвергам. Я плюхнулась на свой обычный стул, сбросила сумку на пол. — Сегодня особенный день. Он отложил бокал, внимательно изучая моё лицо. Что-то в его взгляде изменилось — стало острее, настороженнее. — Виски? — Двойной. Нет, тройной, — я потёрла лицо руками. — Бля, просто оставь бутылку. Марк не пошевелился. — Что случилось? — Сначала виски. Он достал бутылку — не обычную, а ту, что стояла на верхней полке. Дорогую. Налил щедро, протянул мне. Я выпила залпом, поставила бокал. Огонь прошёлся по горлу, но не помог. — Ещё. Он налил снова, но на этот раз обошёл стойку, сел рядом. Его рука легла на моё плечо — тёплая, твёрдая. — Рассказывай. Я посмотрела на бокал, покрутила его в пальцах. — Меня уволили. Ну, технически я уволилась сама. Но меня бы уволили, если бы я не опередила. Его рука сжалась на моём плече. — За что? Я сделала ещё глоток, медленнее на этот раз. — Поймала ублюдка сегодня утром. Педофила. Обижал детей в своём «центре развития», — мой голос стал жёстче. — Улики были. Показания жертв. Всё как по книге. Повисла пауза. — Но его адвокат нашёл ошибку, уловку в системе. Он, блядь, поставил под сомнение законность добытых доказательств! Собирался выпустить ублюдка под залог, — мои костяшки побелели на бокале. — Прямо в участке. Этот мудак улыбался мне. Сказал, что через неделю будет на свободе и «продолжит свою важную работу с детьми». Марк не говорил ничего, просто слушал. Но что-то в его позе напряглось. — И я… — я выдохнула, — …сломала ему нос. Прямо в коридоре. Перед капитаном. Перед адвокатом. Перед камерами. Тишина оглушила. Потом Марк усмехнулся — тихо, почти незаметно. — Правильно сделала. Я обернулась к нему, глаза расширились. — Что? Он встретил мой взгляд, и в его серых глазах плясали тёмные огоньки. — Сказал — правильно сделала, — его рука скользнула с плеча на мою руку, сжала. — Некоторые люди не заслуживают защиты закона. Заслуживают кулак в нос. Я моргнула, обрабатывая. — Ты… не осуждаешь? — За что? За то, что защитила детей единственным доступным способом? — он покачал головой. — Закон не всегда справедлив. Иногда справедливость требует грязных рук. Что-то в его тоне заставило меня вгляделься пристальнее. Он говорил не как бармен. Говорил как человек, который знал о грязных руках не понаслышке. — Марк… Он спохватился, его выражение смягчилось. — Извини. Просто… ты сделала правильно. Даже если система наказала тебя за это. Я допила виски, поставила бокал. — Капитан дал мне выбор. Увольнение или внутреннее расследование с возможной уголовной ответственностью за превышение полномочий, — горькая усмешка появилась на моих губах. — Выбрала увольнение. Проще. — И как ты себя чувствуешь? Я задумалась. — Будто камень с души свалился, — признание удивило даже меня саму. — Последние полгода я чувствовала, что закон связывает мне руки. Особенно с… одним делом. Марк наклонил голову. — Призрак? Я вздрогнула. Он никогда не спрашивал о работе напрямую. — Откуда ты… — Ты говорила. Однажды. После слишком большого количества виски, — он налил мне ещё, себе тоже. — Сказала, что есть один кадр, которого не можешь поймать. Кто ускользает каждый раз. Кто сводит тебя с ума. Мои щёки запылали. — Я говорила это? — Говорила, — он подтвердил, его губы дёрнулись в улыбке. — Ещё сказала, что он «охуенно раздражающий, но впечатляющий». — Бля, — я спрятала лицо в ладонях. — Забудь это. — Слишком поздно, — он мягко отвёл мои руки от лица. — Но если серьёзно. Этот Призрак… он причина, почему ты чувствовала себя связанной? Я кивнула. — Три года гонялась. Три года он был на шаг впереди, — я посмотрела в свой бокал. — Закон требовал улик. Процедур. Ордеров. А он… он как дым. Появляется, делает работу, исчезает. — Восхищаешься им, — Марк произнёс тихо. Не вопрос. Утверждение. — Что? Нет! Я… — Восхищаешься, — он повторил, его взгляд впился в мой. — Иначе не гналась бы три года. Иначе не называла бы его «впечатляющим» даже пьяной. Я открыла рот, закрыла. Потому что он был прав. — Это не значит, что я не хочу поймать его, — пробормотала я. — Конечно хочешь, — Марк откинулся назад, его рука всё ещё держала мою. — Вопрос в том, что ты сделаешь, когда поймаешь? Арестуешь? Или… Он не закончил, но намёк висел в воздухе. Я вырвала руку. — Я не… — Расслабься, — он усмехнулся. — Просто думаю вслух. Пауза. Потом он наклонился ближе, его голос стал мягче. — Знаешь, что тебе нужно? — Что? — Новая работа. Где закон не связывает руки, — его глаза сверкнули. — Частный детектив. Работаешь на себя. Выбираешь дела. Устанавливаешь правила. Я моргнула. — Частный детектив? — Почему нет? — он пожал плечами. — У тебя есть навыки. Связи. Опыт. И теперь… — усмехнулся, — …свобода делать то, что считаешь правильным, не оглядываясь на капитана. Идея засела в голове, начала прорастать. — Я… никогда не думала об этом. — Подумай сейчас, — он налил ещё виски нам обоим. — Представь. Клиент приходит с делом. Ты решаешь — брать или нет. Никаких процедур. Никаких ордеров. Только ты, твой ум и цель. Его рука снова нашла мою, переплёла пальцы. — И если этот Призрак снова появится на твоём радаре… — его голос упал до шёпота, — …ты сможешь охотиться на него по-настоящему. Без цепей закона. Моё сердце забилось быстрее. — Ты… подталкиваешь меня охотиться на опасного преступника? Его улыбка стала хищной. — Подталкиваю тебя быть собой. Охотником. Не связанным правилами, которые защищают мразей вроде того педофила. Он поднял бокал. — За новые начинания. За свободу. За охоту без цепей. Я смотрела на него — на уверенность в глазах, на то, как он держал мою руку, на эту странную смесь заботы и… чего-то тёмного. «Кто ты, Марк?» — пронеслось в голове. Но вместо вопроса я подняла свой бокал, звякнула о его. — За охоту без цепей. Мы выпили одновременно. И где-то в глубине души я знала: он только что дал мне инструменты поймать себя. Намеренно. Потому что бармен, который слишком много знает о грязных руках и справедливости вне закона… …не был просто барменом. Но я ещё не была готова признать это. Не сегодня. Сегодня я просто пила виски с мужчиной, который верил в меня больше, чем капитан. И планировала новую жизнь. Жизнь частного детектива. Жизнь охотника без цепей. Не зная, что моя главная добыча сидела рядом. Держала мою руку. И улыбалась. Марк проводил меня до двери, когда бар закрывался. Его рука была на моеё пояснице — привычный жест, но сегодня казался более поддерживающим. — Спасибо, — прошептала я. — За то, что выслушал. За идею. — Всегда, — он ответил, его лоб прижался к моему. — Ты справишься. Знаю. — Откуда такая уверенность? Его глаза встретились с моими, и на секунду — всего на секунду — я увидела что-то хищное, опасное. Потом оно исчезло, сменившись теплотой. — Потому что ты самая упрямая, храбрая женщина, которую я знаю, — он поцеловал мой лоб. — И если решишь охотиться на кого-то… он обречён. Усмешка тронула его губы. — Даже Призрак. Я фыркнула. — Ты идеалист. — Реалист. Он открыл дверь, холодный воздух ворвался внутрь. — Увидимся завтра? — спросил он. — Или ждать до пятницы? Я задумалась. — Завтра. Нужно обсудить детали нового бизнеса. Может, ты поможешь с контактами? Что-то промелькнуло в его глазах — удовлетворение? Гордость? — С удовольствием. Я ушла в ночь, не оборачиваясь. Не видя, как его улыбка стала шире. Как он достал телефон, набрал знакомый номер. — Виктор, — он произнёс тихо. — Она вышла из полиции. Начинает частную практику. Пауза, прислушивается к ответу. — Да. Я подсказал, — на губах играла усмешка. — Теперь у неё будет свобода охотиться на меня по-настоящему. Повисла ешё одна пауза. — Потому что когда она поймает меня… — его голос стал темнее, — …я хочу, чтобы это было на её условиях. Без закона. Без правил. Только между нами. Он посмотрел на дверь, через которую я ушла. — Охота продолжается, Виктор. Но теперь она интереснее. Он положил трубку. И начал планировать следующую встречу. Как Призрак. Потому что его сокровище заслуживало настоящей охоты. И он с радостью дал бы ей эту возможность. Снова и снова. Пока она не поймает его окончательно.