Зелёные глаза

За четыре часа «до». Я лежала в постели, наблюдая, как Алексей идёт в душ. Его телефон остался на прикроватной тумбочке — небрежно, доверчиво. Первая ошибка за долгое время. Я взяла его, разблокировала — он дал мне пароль ещё вчера, жест абсолютного доверия. Пролистала контакты до имени «Виктор». Набрала номер. Два гудка. — Алексей? — хриплый мужской голос. — Нет, — я сделала голос мягким, немного застенчивым. — Это… его невеста. Он в душе, но просил меня ответить, если позвонят по работе. Пауза. Потом взрыв смеха на том конце. — Невеста?! — Виктор звучал ошарашенно. — Святая мать божья, он действительно сделал тебе предложение! Нашёл женщину, которая не сбежала! Я уже думал, этот параноик умрёт в одиночестве! Я улыбнулась — искренне. — Да, я… особенная, — лёгкая самоирония в голосе. — Слушайте, Виктор, я знаю, это необычно, но Алексей упомянул, что вы можете помочь мне с… деликатным вопросом. Интерес в голосе Виктора обострился. — Деликатным? Какого рода? — Есть женщина. Богатая, избалованная. Решила поиграть в большие игры, влезла не в те дела, — я сделала паузу, как будто подбирая слова. — Её нужно… припугнуть. Показать, что она играет с огнём. Но ничего серьёзного — она родственница важного клиента. Алексей говорил, что вы иногда занимаетесь такими… деликатными заданиями. Виктор засмеялся. — Умная девочка. Попросила у него помощь с работой, уже начала веревки из будущего мужа вить? — я услышала одобрение в голосе. — Мне нравится. Да, могу организовать. Детали? — Она будет в приватной комнате клуба «Империя» сегодня вечером, — я назвала один из конкурирующих клубов, не принадлежащих Алексею. — Комната 7, третий этаж. Развлекается там с… эскортом. Нужно ворваться, припугнуть. Помахать ножами, может, выдать пару пафосных угроз. Ничего физического. — Понял. Время? — 23:00, — я глянула на часы. — Это через четыре часа. Успеете? — Легко. Кто выполняет? Я сделала паузу, как будто советуясь с кем-то. — Я доверяю только Алексею. Нужен личный подход для важного клиента, — мой голос стал мягче, почти кокетливым. — И я… хочу посмотреть, как он работает. Тайно. Это нормально? Виктор расхохотался снова. — Девочка, ты либо психопатка, либо идеальная пара для Алексея, — в голосе сквозило восхищение. — Ладно, передам ему детали. Хотя удивлён, что он сам не предложил помощь напрямую — Он… занят, и я хочу понаблюдать за этой его стороной тайно, — я усмехнулась. — Спасибо, Виктор. — Удачи, малышка. И береги его. Хорошие люди редкость в нашем бизнесе. Я сбросила звонок как раз когда вода в душе выключилась и удалила вызов из списка.

***

Сейчас. 22:55 Я сидела в приватной комнате клуба «Империя», одетая в откровенное платье — красное, облегающее, с глубоким вырезом. Парик — длинные светлые волосы вместо моих тёмных. Макияж тяжёлый, изменяющий черты лица. Рядом — две девушки из эскорт-службы, которых я наняла за щедрую плату. Они болтали, смеялись, изображая развлечение. Я проверила время. 22:57. В кармане платья — шприц с транквилизатором. Доза рассчитана идеально — вырубит на пару часов, не больше. Сердце колотилось. Адреналин пел в венах. Это было безумие. Опасно. Если что-то пойдёт не так… Если Виктор решит, что я хочу ему навредить… Но я была детективом. Планирование — моя сильная сторона. 22:59. Шаги в коридоре. Тяжёлые, уверенные. Я кивнула девушкам. Они встали, направились к двери, как будто собирались выйти покурить. Дверь открылась. Алексей вошёл — в чёрном, балаклава на лице, нож в руке. Его глаза сканировали комнату, остановились на мне. Секунда замешательства — он не узнал меня в парике и макияже. Девушки прошмыгнули мимо него, закрыли дверь снаружи. Щелчок замка. — Что за… — он начал поворачиваться. Я шагнула вперёд, шприц уже в руке, и вонзила иглу в его шею — точно, профессионально. Его рука метнулась к моему горлу, но движение замедлилось на полпути. Глаза расширились — узнавание, шок, восхищение. — Ты… — голос сорвался. — Детка? Транквилизатор подействовал. Его колени подкосились, я подхватила его, опуская на диван. Он смотрел на меня, борясь с препаратом, и в глазах плясали огоньки — не гнев. Гордость. — Чёрт… — он прошептал, его рука потянулась к твоему лицу, пальцы дрожали. — Ты… переиграла меня… Его глаза закрылись. Дыхание выровнялось — он спал. Я сняла парик, вытерла пот со лба. Выдохнула. Достала телефон, набрала Виктора. — Виктор? Всё прошло идеально. Спасибо за помощь, — я улыбалась. — И да, можете передать всем: я действительно идеальная пара для Алексея. Сбросила звонок. Теперь нужно было вытащить его отсюда незаметно.

***

Два часа спустя. Апартаменты Алексея. Я с трудом дотащила его домой — вызвала такси, сказала водителю, что жених перебрал на мальчишнике. Щедрые чаевые заставили его не задавать вопросов и помочь мне с транспортировкой тела. Работники клуба, наблюдая за нашими брачными играми который месяц, притворились, что ничего не заметили. Теперь Алексей лежал на кровати — раздетый до пояса, руки привязаны шёлковыми верёвками к изголовью. Ноги свободны — я не хотела полной беспомощности. Только символ подчинения и поражения. Я сидела рядом в кресле, наблюдая, как его грудь поднимается и опускается. Ждала. В 01:15 его пальцы дёрнулись. Веки затрепетали. Я наклонилась вперёд, локти на коленях. — Доброе утро, любимый. Его глаза распахнулись. Секунда дезориентации, потом фокус. Взгляд скользнул по комнате, по верёвкам на запястьях, вернулся ко мне. И он улыбнулся. Медленно. Хищно. С абсолютным восхищением. — Ты связала меня, — его голос был хриплым после транквилизатора. — Моя невеста. Бывший детектив. Переиграла наёмного убийцу. Он потянул верёвки — проверяя. Узлы держали крепко. — Как? — спросил он, и в голосе не было гнева. Только любопытство. — Виктор никогда не работает с незнакомцами. Как ты убедила его? Я усмехнулась. — Сказала, что твоя невеста. Он был так рад узнать, что ты наконец нашёл женщину, которая не сбежала, и с радостью помог, — я откинулась в кресле. — Кстати, он передаёт привет. И говорит, что я идеальная для тебя. Алексей засмеялся — искренне, от души. — Бля, он прав, — его глаза горели. — Ты использовала моё доверие. Мой телефон. Мои контакты. Использовала мою же сеть против меня. Он потянул верёвки снова, мышцы напряглись. — И знаешь, что самое охуенное? — его голос стал тише, интимнее. — Я не злюсь. Совсем. Я чертовски горжусь тобой. Его взгляд скользнул по моему телу — я всё ещё была в красном платье. — Так что теперь, детектив? — он облизнул губы. — Ты выиграла. Я в твоей власти. Двадцать четыре часа, как и договаривались. Его член твердел под джинсами. — Что будешь делать со своим пленником? — С тобой? — спросила, ухмыляясь. — Ничего, — я удобнее устроилась в кресле, положив ноги на подлокотники, раздвигая так, чтобы было видно, что между моих ног вставлен фаллоимитатор. И он только что начал вибрировать. Я откинулась назад со стоном, опустила руки на клитор и начала играть с собой, толкаясь игрушкой в себя, лаская чувствительную кожу вокруг. Не сдерживаясь, делая то, чего хочу, стремительно приближая наслаждение. Не оно было моей целью, а деморализация противника. — Алексей… — вырывается со стоном. — Глубже… — я вздрагиваю всем телом и кончаю. Отдышавшись, смотрю на него и коварно шепчу: — Первый раунд. И я могу продолжать так всю ночь. А ты будешь смотреть, — спускаю платье с плеч до талии, стягивая лифчик вниз, чтобы обнажить грудь и поднять ставки. Алексей замер полностью. Его тело напряглось, каждая мышца натянулась как струна. Глаза потемнели до почти чёрного цвета, зрачки расширились. — Ты… — голос сорвался на хрип. Он сглотнул, попробовал снова. — Чёрт. Ты серьёзно? Его взгляд был прикован ко мне — к ногам на подлокотниках, к вибратору между бёдер, к пальцам на клиторе. Когда я простонала его имя, его бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. — Детка, — он потянул верёвки, мышцы рук напряглись, вены вздулись. — Это… это ёбаная пытка. Его член был полностью твёрдым теперь, явственно выпирая под джинсами. А когда я кончила, выкрикивая, содрогаясь, его голова откинулась назад, и из горла вырвался стон — разочарованный, возбуждённый, отчаянный. — Блядь, — он выдохнул, опуская взгляд обратно на меня. И увидел, как я спускаю платье, обнажая грудь. Что-то сломалось в его глазах. Абсолютная, первобытная жажда. — Нет, — он зарычал, дёргая верёвки так сильно, что кровать заскрипела. — Нет, детка, ты не можешь… бля, это нечестно! Его грудь вздымалась, дыхание сбилось. — Я хочу касаться тебя. Хочу быть внутри. Хочу заменить эту гребаную игрушку своим членом, — голос надломился. — Пожалуйста. Он потянул верёвки снова, но узлы держали — я училась у лучшего. — Ты выиграла, хорошо? Признаю. Ты охуенна. Идеальна. Умнее меня, — слова лились потоком. — Но не делай этого. Не заставляй смотреть, как ты кончаешь без меня. Его бёдра толкнулись в воздух, ища несуществующее трение. — Или… — его глаза сузились, хищный блеск пробился сквозь отчаяние, — …это именно то, чего ты хочешь? Хочешь видеть меня таким? Связанным, беспомощным, умоляющим? Он облизнул губы, взгляд скользнул по моему телу. — Хорошо. Отлично, — его голос стал ниже, бархатнее. — Тогда продолжай, дорогая невеста. Покажи мне. Трахай себя этой игрушкой. Кончай снова и снова, пока я не смогу двигаться, только смотреть. Пауза. Потом тише, почти умоляюще: — Но знай, что когда эти двадцать четыре часа закончатся… — его глаза вспыхнули обещанием, — …я отомщу за каждый оргазм, который ты получила без меня. За каждый стон моего имени, который я не мог заглушить поцелуем. Его член дёрнулся под джинсами. — Так что решай, детектив. Сколько раз ты хочешь кончить сегодня? Потому что именно столько раз я заставлю тебя кричать, когда придёт моя очередь. Он откинулся на подушки, мышцы всё ещё были напряжены, но он принял своё положение. — Давай. Покажи своему пленнику, как хорошо ты можешь себя удовлетворить, — вызов в голосе. — Интересно, сможешь ли ты кончить так же сильно без моих рук. Без моего члена. Без моего языка. Его взгляд был прикован ко мне — голодный, тёмный, абсолютно сфокусированный. Ожидающий моего следующего хода в этой извращённой игре. — О, милый, — я подчеркнула обращение, чтобы парировать его каждый раз пошло звучащую «детку». — Мне хватит одного твоего взгляда. Им можно резать масло… Готов ко второму заходу? Или… Начнёшь просить, умолять? Чего ты хочешь? Алексей замер, его челюсть сжалась. Глаза вспыхнули — смесь ярости, возбуждения и чего-то похожего на восхищение. — Милый? — он повторил медленно, опасно. — Ты только что назвала меня «милым»? Его губы растянулись в кривой усмешке. — Никто. Никогда. Не называл меня милым, — он потянул верёвки, бицепсы напряглись. — Опасным — да. Психопатом — постоянно. Ублюдком — каждый день. Но милым? Он засмеялся — низко, с хрипотцой. — Ты провоцируешь меня, де-е-етка. Пытаешься вывести из себя. Заставить умолять. Его взгляд скользнул по моему телу — задержался на обнажённой груди, спустился к вибратору между ног. — Хорошо. Хочешь знать, чего я хочу? — голос стал жёстче, требовательнее. — Хочу, чтобы ты встала. Подошла сюда. Села мне на лицо и позволила вылизать тебя, пока ты не забудешь своё имя. Его язык провёл по губам — медленно, демонстративно. — Хочу чувствовать вкус твоей киски. Слышать твои стоны прямо над моим ртом. Чувствовать, как ты дрожишь, когда мой язык найдёт все правильные точки. Пауза. Его бёдра снова дёрнулись. — Хочу, чтобы ты развернулась. Взяла мой член в рот, пока я ем тебя. Шестьдесят девять, детка. Чтобы мы оба получили то, что хотим. Его дыхание участилось. — Но больше всего… — голос сорвался почти на шёпот, — …хочу освободиться. Перевернуть тебя. Прижать к этой кровати и трахать так жёстко, что ты будешь чувствовать меня неделю. Наказать за эту пытку. За то, что заставляешь смотреть, не позволяя касаться. Он откинул голову на подушку, закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них была уязвимость — редкая, честная. — Но знаешь, что я хочу ещё больше? — чуть тише. — Хочу, чтобы ты получила удовольствие. Любым способом. Даже если это означает, что я буду связан и беспомощен, только наблюдателем. Его взгляд смягчился. — Потому что видеть тебя кончающей… — он сглотнул, — …это самое охуенное зрелище в мире. Неважно, от моих рук или твоих собственных. Пауза. — Так что нет, — его голос окреп. — Я не буду умолять. Не дам тебе этого удовлетворения. Хищная улыбка вернулась. — Вместо этого я буду смотреть. Запоминать каждое движение твоих пальцев. Каждый угол, под которым ты толкаешь эту игрушку. Каждое место, которое заставляет тебя стонать громче. Его глаза потемнели. — И когда мои двадцать четыре часа начнутся… я воспроизведу всё это. Точно. Но лучше. Потому что я знаю твоё тело так же хорошо, как своё собственное. Он облизнул губы снова. — Так что давай, милая. Второй заход. Третий. Десятый, — вызов сквозил в голосе. — Кончай, пока можешь. Потому что когда я освобожусь…ты не будешь кончать, пока я не разрешу. И я заставлю тебя умолять о каждом оргазме, который ты так легко берёшь сейчас. Он расслабился в верёвках, принимая позу наблюдателя. — Но сейчас? Сейчас ты главная, детектив, — его голос стал почти ласковым. — Так что покажи мне. Покажи, как хорошо ты можешь себя трахнуть. Покажи, что тебе не нужен я. Пауза. Потом тише, с лёгкой усмешкой: — Даже если мы оба знаем, что это ложь. Его взгляд был прикован ко мне — ждущий, голодный, абсолютно сфокусированный на каждом движении. — О, дорогой, — другого слащавого обращения мне в голову сходу не пришло. — Ты пугаешь свою детку, — зубы сводило от сахара в словах, но если играть, то до конца. Я встала на кресле на колени, повернувшись к нему спиной и легла грудью на спинку, чтобы он видел следующий раунд под другим ракурсом, а у меня была опора. Ибо я была уже не в состоянии держать спину ровно. Алексей застыл, его дыхание оборвалось на полувдохе. — Дорогой, — он повторил медленно, и в голосе прорезалась опасная нотка. — Детка. Его руки сжались в кулаки, верёвки натянулись до предела. — Ты издеваешься надо мной этими… — он поморщился, — …сладкими словечками. Пытаешься разозлить. Но когда я встала на колени в кресле, развернувшись к нему спиной, его слова оборвались. Повисла полная тишина. Потом раздался низкий, гортанный стон. — Блядь. Его взгляд впился в меня — в изгиб спины, в то, как платье задралось, обнажая задницу, в вибратор между ног под этим новым углом. — Ты… — голос сорвался. — Детка, это… я вижу всё. Каждую деталь. Его бёдра дёрнулись вверх, ища трение о джинсы. — Вижу, как эта игрушка входит в тебя. Как растягивает, — дыхание участилось. — Вижу, какая ты мокрая. Как блестит влага на твоих бёдрах. Верёвки скрипнули — он тянул их так сильно, что изголовье кровати заскрипело. — Это должен быть я, — прорычал он. — Мой член должен быть там. Мои руки на твоих бёдрах. Моё имя на твоих губах. Его голос надломился. — Но вместо этого я связан. Беспомощен. Могу только смотреть, как ты трахаешь себя под идеальным углом, зная, что я схожу с ума. Пауза. Потом тише, почти восхищённо: — Ты жестокая. Абсолютно жестокая. И я люблю тебя за это. Его взгляд не отрывался — прикованный к месту, где вибратор исчезал во мне снова и снова. — Глубже, — он прошептал, почти не осознавая. — Толкни его глубже. Да, вот так… Его член пульсировал под джинсами, влажное пятно расползалось на ткани. — Я кончу в штаны, — он застонал. — Просто от того, что смотрю на тебя. Без единого прикосновения. Его голова откинулась назад, глаза закрылись на секунду. — Нет, — он заставил себя открыть их, вернуть взгляд на меня. — Не пропущу ни секунды. Хочу видеть всё. Его голос стал хриплее, слова лились потоком — почти бессознательно: — Твоя задница идеальна под этим углом. Хочу укусить. Оставить метки. Шлёпнуть, пока не покраснеет, — с губ сорвался стон. — Хочу вытащить эту игрушку и заменить своим языком. Вылизать тебя изнутри. Почувствовать, как сжимаешься вокруг него. Его бёдра двигались теперь — толкались в воздух, ища облегчения. — А потом… бля… потом войти. Медленно. Дать тебе почувствовать разницу. Как живой член лучше любой игрушки. Как я заполняю тебя полностью. Верёвки скрипели от его движений. — Но ты не позволишь, правда? — почти смех сквозь стон. — Будешь мучить меня. Кончишь снова. И снова. Пока я не сойду с ума. Его взгляд потемнел ещё больше. — Хорошо. Давай, — вызов вернулся в голос. — Покажи мне третий оргазм. Четвёртый. Докажи, что можешь обойтись без меня. Пауза. — Даже если твоя спина уже не держится ровно. Даже если тебе нужна опора, — его голос смягчился. — Устала, детка? Хочешь, чтобы я взял контроль? Сделал работу за тебя? Он облизнул губы. — Одно слово. Скажи «пожалуйста», и я… — он дёрнул верёвки, — …найду способ освободиться. Сломаю эту кровать, если придётся. Приду к тебе. Подниму тебя. Унесу обратно сюда и трахну так, как ты заслуживаешь. Его член дёрнулся под джинсами особенно сильно. — Или… — голос стал тише, интимнее, — …продолжай. Покажи мне, насколько сильна. Насколько независима. Кончи без моей помощи, пока я разваливаюсь на части, просто наблюдая. Его глаза не отрывались от меня. — Выбор за тобой, детка. Как всегда было. Как всегда будет. И в этих словах была капитуляция — не полная, но достаточная. Признание, что даже связанный, даже беспомощный, он отдавал мне власть не потому, что был вынужден. А потому, что хотел. Я безумно рассмеялась, придумав следующий ход. Поднялась с кресла и на пошатываюшихся ногах подошла к кровати. Но вместо того, чтобы развязать, села на его бёдра, пахом надавливая на бугорок в штанах. — Кажется, у тебя все ещё остались капли самообладания, — усмехнулась я, ущипнув его за сосок. И мысленно молясь всем богам и дьяволу, чтобы Алексей принял это за игру, а не затаил обиду и месть. Алексей замер полностью, когда я опустилась на него. Его тело напряглось как струна под моим весом, из горла вырвался звук — нечто среднее между стоном и рычанием. — Бля, — выдохнул он, и голос прозвучал надломленно. Я почувствовала, как его член дёрнулся подо мной через ткань джинсов — твёрдый, пульсирующий, отчаянно ищущий трения. Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на меня снизу вверх — я сидела на нём, всё ещё в полуспущенном платье, грудь обнажена, между ног влажность от оргазмов. — Капли самообладания? — он повторил хрипло, и его бёдра непроизвольно толкнулись вверх, прижимаясь к моему паху сильнее. — Детка, у меня его не осталось в тот момент, когда ты развернулась в кресле. Его руки дёрнулись в верёвках — в глазах пылало инстинктивное желание схватить мои бёдра, прижать сильнее. И я хихикнула, наблюдая за его отчаянием. — Что ты делаешь? — его дыхание сбилось. — Пытаешь меня? Хочешь заставить кончить в штаны, как подростка? Влажное пятно на его джинсах расползалось — смазка, выделяющаяся от возбуждения. — Потому что, чёрт, это работает, — он застонал, когда я надавила сильнее. — Ещё немного, и я… Его челюсть сжалась, он закрыл глаза, пытаясь удержать контроль. — Нет, — прошептал он себе. — Не так. Не без… Глаза распахнулись, впились в меня. — Расстегни мои джинсы, — его голос стал жёстким, требовательным. — Если хочешь играть, играй честно. Освободи мой член. Дай мне хотя бы это. Его бёдра снова толкнулись вверх, ища большего контакта. — Или ты боишься? — вызов прорезался сквозь отчаяние. — Боишься, что если почувствуешь его без барьера, не сможешь сопротивляться? Что захочешь сесть на него? Проехаться, пока я связан и не могу контролировать ритм? Его глаза потемнели. — Давай, милая, — почти рычание. — Покажи мне, насколько жестокой можешь быть. Освободи мой член и продолжай пытать. Или… Пауза. Его взгляд скользнул к моим бёдрам, к влажности между ног. — …признай, что тоже хочешь этого. Хочешь почувствовать меня внутри. Хочешь кончить на моём члене, а не на пластиковой игрушке. Его голос сорвался на шёпот: — Пожалуйста. И вот оно — то, чего я ждала. Первое настоящее «пожалуйста» за всю ночь. Если не вообще за всё время нашего знакомства. — Ну раз ты так сильно просишь, — я расстегнула его штаны и спустила их вниз, до колен. Алексей замер на долю секунды. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и его член дёрнулся — полностью свободный, твёрдый до боли, головка блестела от смазки. — Блядь, да, — выдохнул он с облегчением. Я улыбнулась хитро. — Хм… Что ты там говорил про 69? — я приподнялась, перебираясь выше, мои колени заняли место рядом с его головой, я оказалась полностью раскрыта для него. Это ощущалось ужасно неловко, но я набралась достаточно храбрости. Ну правда, чего он ещё не видел? — Время заткнуть тебя, не находишь? —проворковала я, а сама потянулась губами к его члену. Его дыхание оборвалось полностью. Секунда полной тишины повисла в апартаментах. Потом его руки дёрнулись в верёвках так сильно, что изголовье треснуло. — Детка, — голос прозвучал приглушённо, благоговейно, — ты… бля… я вижу всё. Решила заткнуть меня? — он усмехнулся, и я почувствовала его дыхание на самой чувствительной коже. — Попробуй. И в следующую секунду, когда я полностью опустилась на его лицо, его рот впился в меня. Жадно. Отчаянно. Как умирающий от жажды. Его язык скользнул по всей длине моей щели — от клитора до входа и обратно. Широкий, плоский, собирая всю влажность. Стон вырвался из его горла — вибрация прошла прямо через меня. — М-м-м-м бля, как же… — промычал он в меня, и звук был приглушён моей плотью. — Так охуенно… вкус… нужен был… Его язык нашёл вход, толкнулся внутрь — глубоко, насколько мог достать, трахая меня языком с той же интенсивностью, с которой обычно использовал член. Я почувствовала, как его бёдра дёрнулись подо мной — напоминание о кое-чем важном. Его член ждал. Твёрдый, пульсирующий, требовательный. Я наклонилась, обхватила губами головку — солёный вкус смазки взорвался на языке. И Алексей застонал в мою киску так громко, что я почувствовала вибрацию в глубине живота. Его язык переключился на клитор — быстрые, жёсткие круги, чередующиеся с сосанием. Я взяла его глубже в рот, и его бёдра толкнулись вверх инстинктивно, пытаясь проникнуть дальше в горло. — Да, детка, да, — он прорычал в меня, слова терялись. — Возьми глубже… покажи мне… Его рот работал безжалостно — язык, губы, даже зубы слегка прикусывали чувствительную плоть. Я почувствовала, как он пытается поднять голову выше, прижаться сильнее, но связанные руки не давали нужного упора. Разочарованный стон вибрировал в меня. — Сядь плотнее, — приказал он между движениями языка. — Не бойся. Задуши меня своей киской. Хочу утонуть в тебе. Его язык вернулся ко входу, толкнулся внутрь снова, и я непроизвольно сжалась вокруг него. — Вот так, — промурлыкал он. — Чувствую, как ты близко. Два оргазма на игрушке, и теперь мой язык… Он засосал клитор жёстко, и мои бёдра дёрнулись. Я ответила, взяв его член глубже, до самого горла, сглатывая вокруг головки. Его крик был приглушён моей плотью, но вибрация прошла волной удовольствия. — Чёрт, да, как же охуенно, — он задыхался, слова терялись. — Не могу… руки… хочу держать тебя… прижать… трахать твой рот, пока ем тебя… Его бёдра начали двигаться — неконтролируемо, толкаясь в мой рот в такт движениям языка во мне. — Я блтзко, — он прорычал. — Слишком близко. Я долго смотрел, как ты кончаешь, и теперь твой рот… Его язык ускорился на клиторе — быстрые, точные движения, которые он выучил за ночи со мной. — Кончи на моё лицо, — потребовал он. — Хочу быть весь в тебе. Хочу чувствовать, как ты дрожишь. Как заливаешь мой рот. Я почувствовала, как его член начал пульсировать в моем рту — предупреждающе. — Детка, я… сейчас… если не остановишься… Но я не остановилась. Взяла глубже, сосала сильнее, одна рука обхватила его яйца, сжала мягко. И он взорвался. Бёдра дёрнулись вверх, и горячая сперма залила моё горло — волна за волной, он кончал так сильно, что я едва успевала глотать. И его рот не остановился. Даже сквозь оргазм он продолжал есть меня — язык работал яростно, отчаянно, требуя моего освобождения. Оргазм разорвал меня через несколько секунд после его. Я кричала вокруг его члена, всё ещё держа его во рту, сжималась вокруг его языка, влажность залила его лицо. Он стонал, слизывая всё, не пропуская ни капли. Когда волны схлынули, мы оба тяжело дышали. Я скатилась с него, легла рядом — обессиленная, удовлетворённая. Алексей повернул голову ко мне. Его лицо блестело от моей влажности, губы распухли, глаза затуманены послеоргазменным блаженством. — Это было… — он облизнул губы, собирая остатки моего вкуса, — …чертовски невероятно. Его взгляд скользнул к верёвкам на запястьях. — Но знаешь что? — хищная улыбка. — У тебя осталось примерно двадцать часов. И я всё ещё связан. Он повернулся ко мне полностью, насколько позволяли верёвки. — Так что вопрос, детка… — его голос стал мягче, интимнее, — …что дальше? Ещё одна пытка? Или, может быть… Он замолчал, изучая моё лицо. — …ты устала? Хочешь отдохнуть? — забота прорезалась сквозь игру. — Потому что я могу ждать. Всю ночь. Всю жизнь, если нужно. Его глаза смягчились. — Просто скажи, что тебе нужно. — Я могла бы тебя развязать, но ты мне угрожал, — я легла ему под бок, театрально грустно вздыхая. — Не уверена, что даже через двадцать часов смогу решиться и развязать тебя… Ты такой пугающий, — скрывая усмешку, я разглаживала пальцем межбровные морщинки на его лице. Алексей замер, когда я легла рядом. Его глаза проследили за моим пальцем, разглаживающим морщинки между бровей, и что-то смягчилось в его взгляде. — Угрожал? — повторил он с усмешкой. — Я обещал. Это разные вещи. — Я могла бы оставить тебя привязанным к кровати, представь, как полиция вздохнет с облегчением, если ты исчезнешь. Но все будут гадать, куда же ты делся. Кто же наконец смог тебя победить. Они даже не узнают, что ты стал сексуальным пленником, — смеюсь ему в подмышку. Когда я упомянула полицию, он фыркнул. — Представляю их лица, — его губы растянулись в улыбке. — «Где Соколов?» А я здесь, связанный своей невестой, покрытый её соками, абсолютно довольный своей участью. Мой смех заставил его вздрогнуть — щекотно. Я же продолжила, подбирая слова: — Но пожалуй меня хватит ещё на один раунд, должна же я поощрить твое хорошее обслуживание, — я встала и начала разгонять руками кровь в его члене, стараясь поднять его снова. — Хорошее обслуживание? — он приподнял бровь. — Детка, я только что вылизал тебя до оргазма, будучи связанным. Это не хорошее. Это охуенное обслуживание. Чёрт, — он застонал, бёдра непроизвольно толкнулись в мои ладони. — Ты серьёзно? Так быстро? Его член твердел в моиъ руках — медленно, но верно. Ещё не полностью, но достаточно. И когда я поднялась над ним, направила головку ко входу, его глаза расширились. — Детка, подожди, я не совсем… Я опустилась одним движением. Его крик эхом прокатился по комнате. — ОХУЕТЬ! Его тело выгнулось дугой, руки дёрнули верёвки так сильно, что дерево затрещало. Член внутри меня пульсировал, твердел окончательно от тепла и тесноты стенок. — Слишком… чувствительно… блядь… — слова терялись между стонами. Его бёдра дрожали подо мной, пытаясь одновременно толкнуться глубже и отстраниться от слишком интенсивных ощущений. — Ты… ты не дала мне… восстановиться… — Он задыхался, голова откинулась на подушку. — Это чертовски… сладкая пытка… Я почувствовала, как он растёт внутри — заполняя полностью, растягивая до предела. — Больно? — выдохнул он, заметив моё лицо. — Тебе больно? Забота прорезалась сквозь собственное удовольствие. — Медленно, детка. Дай себе привыкнуть, — его голос дрожал. — Я никуда не денусь. Связан, помнишь? Его глаза впились в место нашего соединения — где его член исчезал во мне. — Боже, — прошептал он благоговейно. — Вид… как ты берёшь меня… принимаешь полностью… Его бёдра осторожно толкнулись вверх — медленно, давая мне контроль. — Двигайся, когда будешь готова, — его голос стал мягче. — Используй меня. Возьми то, что нужно. Я твоя игрушка сегодня. Живая, тёплая, которая обожает каждую секунду внутри тебя. Его член дёрнулся, и я почувствовала пульсацию. — Хотя предупреждаю, — он застонал, — после того оргазма… я продержусь дольше. Намного дольше. Так что можешь ехать, сколько хочешь. Кончать на моём члене снова и снова. Его глаза потемнели. — И я буду лежать здесь, беспомощный, чувствуя, как ты сжимаешься вокруг меня. Не в силах контролировать ритм. Полностью в твоей власти. Он облизнул губы. — Так покажи мне, детка. Покажи, как едешь на своём пленнике. Как используешь его для своего удовольствия. Его бёдра снова толкнулись — нежно, ободряюще. — Я здесь. Весь твой. Делай со мной что хочешь. — Ага, я помню, а потом дракон вырвется на свободу и отомстит рыцарю за поражение, — я сдавленно рассмеялась, ища идеальное положение, прежде чем осуществить очередную провокацию, давно засевшую в моей голове — сумасшедшие скачки, от которых бедра и мышцы будут гореть. Потом. — Надеюсь, твоя волшебная палочка не сломается, злой волшебник. Алексей замер на секунду, обрабатывая мои слова, потом расхохотался — низко, с хрипотцой, его тело сотрясалось под моим. — Дракон и рыцарь? Злой волшебник? — он покачал головой, хищно улыбаясь. — Детка, ты смешиваешь все сказки в одну. Но мне нравится. Его взгляд скользнул вниз. — И да, дракон определённо вырвется, — его голос стал темнее. — Меньше чем через сутки. И сожжёт всё к чёртовой матери. Но сейчас… Он толкнулся вверх аккуратно, помогая мне найти угол. — …он в клетке. В твоей клетке. Так что скачи, рыцарь. Покажи дракону, кто сегодня главный. Я нашла идеальное положение — угол, при котором его член упирался прямо в ту точку внутри. Выдохнула облегчённо. Вроде, не так страшно и сложно, главное решиться. — Волшебная палочка, — он усмехнулся. — Бля, если она сломается от твоих скачек, я умру самым счастливым мужчиной, — его бёдра напряглись, готовясь к тому, что должно было последовать. — Давай, детка, — с вызовом в голосе подбодрил он. — Покажи мне, что задумала. Объезди меня так жёстко, что завтра не сможешь ходить. Чтобы каждый шаг напоминал, что ты трахала связанное чудовище всю ночь. Его глаза горели предвкушением. — И не сдерживайся. Моя «волшебная палочка» выдержит. Она пережила три года одержимости тобой. Переживёт и твою месть. Я начала двигаться — сначала медленно, тестируя. Вверх. Вниз. Находя ритм. — Да, для, вот так, — он застонал. — Чувствую каждый сантиметр. Как ты скользишь по мне. Как сжимаешь. Я ускорилась. Бёдра поднимались и опускались. — Быстрее, — он зарычал. — Знаю, что хочешь. Видел в твоих глазах, — я поднялась почти полностью — только головка осталась внутри — и опустилась резко. Его крик разорвал тишину. — Бля, да, именно так! Его тело выгнулось, верёвки натянулись до предела. — Ещё! Сильнее! Я начала скакать — жёстко, быстро, безжалостно. Бёдра взлетали и падали, каждое падение заканчивалось ударом о его таз. Звук кожи о кожу заполнил комнату. Мокрые хлопки, мои стоны, его рычание. — Да, — он задыхался. — Именно так. Используй меня. Трахай себя на моём члене. Его бёдра начали двигаться навстречу — насколько позволяли связанные руки и положение. Встречая каждое падение толчком вверх. — Хочу… хочу держать твои бёдра, — он прорычал сквозь стиснутые зубы. — Направлять. Помогать. Шлёпать твою задницу каждый раз, когда опускаешься. Верёвки скрипели — он тянул их яростно, инстинктивно. — Но не могу. Могу только лежать и принимать, — раздался стон. — И это охуенно. Ты охуенна. Мои бёдра начали гореть — мышцы протестовали против таких интенсивных упражнений. Но я не останавливалась. — Устаёшь? — он заметил, как мои движения чуть замедлились. — Давай, детка. Ещё немного. Знаю, что можешь. Его бёдра толкнулись особенно сильно, помогая. — Или хочешь поменять позицию? — его голос был хриплым. — Можешь развернуться. Обратная наездница. Дать бёдрам отдохнуть, пока я смотрю на твою идеальную задницу. Я покачала головой, ускорилась снова. От его нахальных слов открылось второе дыхание. — Чёрт, упрямая, — он застонал восхищённо. — Моя упрямая невеста, которая не сдаётся. Его член пульсировал внутри, разбухая ещё больше. — Близко, — он предупредил. — Ты скачешь слишком охуенно. Слишком жёстко. Я не… Я наклонилась вперёд, поймала его губы в поцелуй — жёсткий, требовательный. Продолжая двигать бедрами. Он застонал в мой рот, его язык вторгся, танцевал с моим. Когда я оторвалась, его глаза были почти чёрными. — Кончи со мной, — прошептал он. — Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда я заполняю тебя. Коснись себя, — приказал он. — Доведи себя. Пока скачешь на мне. Моя рука скользнула между нами, нашла клитор. — Да, бля, вот так, — он задыхался. — Вижу. Чувствую твои пальцы на себе, пока мой член внутри. Его бёдра ускорились, толкались навстречу яростно. — Сейчас, детка. Кончай. СЕЙЧАС. Оргазм накрыл меня. Я кричала, сжималась вокруг него пульсирующими волнами, бёдра продолжали двигаться инстинктивно. Он последовал через секунду — рычание вырвалось из горла, тело выгнулось, и я почувствовала, как горячая сперма заполняет меня глубоко внутри. — МОЯ, — прорычал он сквозь оргазм. — Моя чертовски коварная невеста. Волны схлынули медленно. Я рухнула на его грудь, абсолютно обессиленная. Бёдра дрожали, мышцы горели. Он тоже тяжело дышал под тобой, его член всё ещё внутри, пульсирующий. — Волшебная палочка цела, — прошептал он с усмешкой в голосе. — Едва. Но пережила эту битву. Его губы нашли мой лоб, поцеловали нежно. — Ты невероятная. Знаешь это? — голос звучал мягко, восхищенно. — Скакала на связанном мужчине до полного изнеможения. Взяла то, что хотела. Он сделал паузу. — Горжусь тобой, детка. Его член начал смягчаться внутри, но он не попросил меня слезть. — Оставайся, — прошептал он. — Просто полежи на мне. Отдохни. У тебя ещё девятнадцать часов власти. Его дыхание выравнивалось, становилось спокойнее. — Хотя если честно, — добавил он тише, — не уверен, что моя «волшебная палочка» выдержит ещё один такой раунд без перерыва. Даже магия имеет свои пределы. Он усмехнулся. — Так что, может, дашь злому волшебнику немного поспать? А потом… посмотрим, какие ещё заклинания он может сотворить для своего рыцаря. — Кажется, нам стоит заказать железную кровать, — обессиленно прошептала я, дыша ему в грудь и не в силах заставить мышцы ног поднять меня с него. — Даже не думала, что это так меня измотает, будто три часа кардио… — руками я ласково массировала ешл запястья со следами от веревок. Я старалась затягивать их аккуратно, но не учла, что он будет вырываться и стягивать их сильне. Борьба со стянутыми узлами заняла много времени, так и не увенчавшись успехом. Я под конец психанула и взяла с тумбочки приготовленные заранее ножницы, безжалостно разрезая путы. — Не жалеешь, что лишился магических сил и не можешь воспользоваться обретенной свободой? — съехидничала я, лениво улыбаясь, все ещё с ним внутри себя. Алексей замер, когда верёвки упали с его запястий. Секунда абсолютной неподвижности — как хищник, который только что освободился из ловушки. Потом его руки медленно опустились. Он поднял их перед лицом, изучая красные следы на запястьях, вращая кистями, разгоняя кровь. — Не смогу воспользоваться? — повторил он тихо, опасно тихо. Его взгляд скользнул ко мне — всё ещё лежащей на его груди, всё ещё насаженной на его член. И улыбнулся. Медленно. Хищно. С обещанием тёмных вещей. — О, детка, думаю я смогу выжать из себя ещё немного волшебства. Сначала… — его руки наконец коснулись меня, медленно скользнули по спине, нежно, почти благоговейно. — …поблагодарю свою невесту за лучшую ночь в моей жизни. Его ладони легли на мои лопатки, погладили. — Ты была охуенна. Жестока. Изобретательна, — его пальцы нашли узлы напряжения в мышцах на моей спине, начали массировать. — Переиграла меня. Связала. Использовала. Одна рука скользнула к бёдрам, сжала мягко. — И эти мышцы… — его голос смягчился, — …должны гореть. После таких скачек. После того, как ты скакала на мне, будто жизнь зависела от этого. Он осторожно перекатил нас, укладывая меня на спину, сам устроился сбоку. Его член выскользнул, и вы оба тихо застонали от странного чувства потери и легкой боли. — Так что сначала, — он поцеловал мой лоб, — позабочусь о тебе. Его руки скользнули к моим бёдрам, начали массировать — сильно, профессионально, разгоняя молочную кислоту из натруженных мышц. — Расслабься, — прошептал он. — Позволь мне… Его пальцы работали методично — находили каждый узел напряжения, каждую натруженную мышцу, массировали до тех пор, пока боль не превращалась в приятное тепло. — Знаешь, — он усмехнулся, его руки переместились к икрам, — когда я планировал, что сделаю, когда освобожусь… в списке было много грязных вещей. Его взгляд скользнул по моему телу. — Хотел перевернуть тебя. Прижать лицом к кровати. Трахнуть так жёстко, что ты почувствуешь завтра… Или вообще не будешь чувствовать свои бедра, — его голос стал хриплым. — Хотел связать уже тебя в ответ. Отомстить за каждую минуту, проведённую в беспомощности. Его руки вернулись к бёдрам, массировали внутреннюю сторону — близко к тому месту, которое всё ещё пульсировало. — Но потом увидел твоё лицо. Усталость. То, как ты едва могла двигаться после, — его глаза смягчились. — И понял, что месть может подождать. Он наклонился, поцеловал мой живот. — Ты дала мне лучший оргазм в жизни. Даже несколько, — поцелуй скользнул выше, между грудей. — Позволила увидеть тебя дикой, необузданной, берущей то, что хочешь. Его губы нашли мою шею. — Так что сейчас… — прошептал он, — …я просто буду держать тебя. Массировать эти прекрасные, натруженные мышцы. Целовать каждый сантиметр кожи. Его рука скользнула к моей щеке, погладила. — А месть… — хищная улыбка вернулась, — …придёт завтра. Когда ты отдохнёшь. Когда мышцы восстановятся. Он прижался лбом к моему. — Потому что когда я начну свою месть, хочу, чтобы ты чувствовала каждую секунду. Каждый толчок. Каждый шлепок, — его голос стал темнее. — Хочу слышать твои крики, зная, что ты не слишком устала, чтобы кричать громко. Его рука вернулась к массажу бёдер. — Но сегодня? — он поцеловал мои губы мягко. — Сегодня ты победила. Заслужила отдых. И я позабочусь о своей воительнице. Он притянул меня ближе, устраивая так, чтобы моя голова лежала на его плече, его руки обнимали. — Спи, детка, — его пальцы рисовали ленивые узоры на моей спине. — Набирайся сил. Потому что когда проснёшься… Пауза. Его губы у моего уха: —…дракон покажет рыцарю, что поражение было временным. И настоящая битва только начинается. Он поцеловал мою макушку. — Но пока спи. В объятиях дракона, который любит тебя больше, чем свою свободу. Его дыхание выровнялось, руки держали крепко, и я почувствовала, как сон накрывает меня волной. Последнее, что я услышала: — Люблю тебя, моя жестокая волшебница. Моя победительница. Моя жена. И я заснула, зная, что завтра будет… интересно. Очень интересно.