Зелёные глаза

Я сидела напротив Алексея в его квартире, телефон в руках. — Свадьба? — он поднял бровь. — Чья? — Моей подруги из академии. Джессика, — ложь соскальзывала с языка легко. — В Портленде. Две недели — предсвадебные мероприятия, сама свадьба, потом медовый месяц, куда она настаивает, чтобы я приехала. Хотя бы на пару дней. Алексей смотрел на меня, что-то оценивая в глазах. — Две недели — долго. — Знаю, — я взяла его руку. — Но я обещала ей год назад. До того, как… наши отношения зашли настолько далеко, чтобы начать планировать свою свадьбу. Он сжал мою руку. — Хорошо. Когда уезжаешь? — Послезавтра. Рейс в 9 утра. Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку. — Буду скучать. Вина кольнула, но я подавила её. Я хотела доказать себе, что способна на что-то без его помощи, что всё ещё достойна заниматься любимым делом. После месяцев, когда Алексей помогал мне с каждым делом — советами, контактами, прикрытием — я начала чувствовать зависимость. Начала сомневаться в собственных навыках. «Могу ли я справиться одна? Или только с его помощью успешна?» — постоянно спрашивала я у себя. Мне нужно было знать. И это дело — сложное, опасное — было идеальным тестом на вшивость.

***

За день до «отъезда» ко мне в офис пришла женщина. Элеонора Вэнс, лет сорока, дорогой костюм, но усталые глаза. — Меня рекомендовала Элизабет Харрингтон, — сказала она. — Говорит, вы лучший частный детектив в городе. — Что случилось? — я указала на стул. — Мой муж, Томас Вэнс. Он… пропал. Неделю назад, — её голос дрожал. — Но я не думаю, что это похищение или несчастный случай. — Почему? — Потому что перед исчезновением он говорил о чём-то странном. О «проекте», который его пугал. О том, что «они зашли слишком далеко», — она достала телефон, показала последнее сообщение от мужа. «Элли, если со мной что-то случится — ищи серые папки. В сейфе. Код 1847. Там всё. Прости. Люблю. — Т.» — Вы открыли сейф? — Да, — она передала мне флешку. — Это копия. Оригиналы в банковской ячейке. Я вставила USB в ноутбук. Файлы. Десятки. Документы, фотографии, записи. Название проекта: «Эдем». Фармацевтическая компания — VitaCore Industries. Я пролистала. Испытания нового препарата. Обещание «революции в лечении рака». Но побочные эффекты… смертельные. Пациенты умирали. Данные для совета директоров и инвесторов фальсифицировались. И Томас Вэнс — главный исследователь — знал правду. Я выругалась мысленно, понимая, что просто посмотрев материалы оказалась втянута в это дело. — Ваш муж работал на VitaCore? — Да. Пятнадцать лет. Руководитель исследовательского отдела, — Элеонора сжала руки. — Он хотел остановить проект. Пригрозил обнародовать данные. И потом… исчез. Я закрыла ноутбук. — Вы обращались в полицию? — Да. Они ищут. Но зацепок нет, — слёзы потекли по её щекам. — Я думаю, VitaCore… избавилась от него. Убила или спрятала. Чтобы заставить молчать. — Это серьёзное обвинение. — Знаю. Поэтому полиция не верит. Недостаточно доказательств, — она наклонилась вперёд. — Но вы… вы можете копать глубже. Найти то, что полиция не может. Я посмотрела на торчащий из ноутбука USB как на змею. VitaCore. Крупная корпорация. Связи. Деньги. Власть. Связываться с ними опасно. Идеально для заскучавшего детектива. — Я возьму дело. Но предупреждаю — если VitaCore действительно за этим стоит, они не остановятся ни перед чем. — Понимаю, — Элеонора выписала чек. — Найдите моего мужа. Живого или… — голос сорвался, — …хотя бы верните мне тело. Чтобы похоронить. Когда она ушла, я сидела, смотрела на файлы. Это дело было не для одиночки. Я должна позвонить Алексею. Попросить помощи. Но вместо этого я выключила компьютер, спрятала USB. «Нет. Справлюсь сама», — упрямо решила я.

***

Я действительно полетела в Портленд. Появилась на девичнике Джессики — одна ночь, фотографии в соцсетях, алиби готово. Алексей писал каждый день: «Как свадьба?» «Скучаю. Звони, когда будет время». «Люблю тебя». Я отвечала короткими сообщениями, поддерживая ложь. На второй день я вернулась в родной город под другим именем. Сняла квартиру на окраине. Начала расследование.

***

Первые три дня я посвятила сбору информации. Я связалась с Сарой Коллинз — неофициально. — VitaCore? — она присвистнула. — Большая рыба. Что нужно? — Всё, что есть на проект «Эдем». Внутренние документы, переписки, что угодно. — Это сложно. Их безопасность — военного уровня. — Попробуй. Пожалуйста. Сара вздохнула. — Дам знать через день. Но с тебя услуга после. И вкусный ужин. Параллельно я следила за штаб-квартирой VitaCore. Записывала, кто входит, кто выходит. Фотографировала. На третий день Сара вернулась с данными. — Нашла кое-что. Внутренняя переписка между CEO VitaCore — Маркус Холт — и главой безопасности — Виктор Грант. Я замерла. «Виктор Грант. Не наш Виктор… правда?» — тревожно подумала я. Имя довольно распространённое, но… я не знала фамилии помощника Алексея. И это тревожило. Сара прислала файлы. Переписка была закодирована, но Сара взломала. Последнее сообщение, неделю назад: «Томас Вэнс стал проблемой. Решить тихо. Без следов. — М.Х.» «Понял. Будет сделано. — В.Г.» Моя кровь застыла. «Они убили его. Или собираются», — пронеслось в голове. — Сара, можешь найти, где держат Вэнса? Если он ещё жив? — Попробую. Но это займёт время. Оставшееся до конца недели время я посвятила слежке. Я следила за Виктором Грантом. Высокий, мускулистый мужчина лет тридцати пяти, никаких шрамов через бровь и вечно печального выражения. Хотя, может, печаль у него вызывала встреча со мной и его боссом. «Не наш Виктор. Слава богу», — выдохнула я. Не-наш-Виктор ездил между офисом VitaCore и заброшенным складом на южной окраине. На седьмой день я проследовала за ним к складу. Припарковалась в квартале, наблюдала в бинокль. Грант вошёл внутрь. Вышел через час. Я ждала в засаде до ночи, потом подкралась к складу. Окна были забиты. Дверь заперта. Но вентиляционная шахта на крыше — открыта. Я залезла внутрь — тихо, осторожно. Внутри — темнота. Я включила маленький фонарик, спустилась по лестнице. Склад был почти пуст. Но в дальнем углу — дверь. Металлическая. С замком. Я взломала его отмычками — навык, которому меня научил Алексей. «Спасибо, любимый», — тепло разлилось в груди при мысли, что даже сейчас он помогает мне. Пусть и косвенно. И, конечно, я испытала гордость за то, какой хорошей ученицей оказалась, сделав мысленную пометку не проболтаться ему об этом деле, даже если очень захочу похвастаться. Внутри помещения оказалась маленькая комната. Койка. Ведро. И мужчина, прикованный к стене. Томас Вэнс. Худой, избитый, но живой. — Томас? — прошептала я. Он поднял голову, глаза расширились. — Кто… кто вы? — Частный детектив. Ваша жена наняла меня, — я начала взламывать наручники. — Вытащу вас отсюда. — Они… они убьют меня и вас, если узнают… — Не узнают. Обещаю. Наручники поддались. Томас упал, и я подхватила его. — Можете идти? — Попробую, — неуверенно ответил он. Мы двинулись к выходу — медленно, Томас опирался на меня. Почти у двери я услышала тревожный звук. Снаружи захрустел грунт под подъезжающей машиной. «Бля…» — я затолкала Томаса обратно в комнату. — Тихо. Ни звука. Я спряталась за ящиками, пистолет зажала в руке. Когда дверь склада открылась, внутрь вошел Виктор Грант с двумя охранниками. — Проверить Вэнса, — приказал он. Охранники двинулись к комнате. Открыли дверь. Увидели пустые наручники. — Босс! Он сбежал! Грант выругался. — Найти его! Сейчас! Они разбежались по складу. Я ждала, сердце билось в ушах. Один охранник прошёл мимо моего укрытия. Я выскочила, ударила его рукояткой пистолета по затылку. Он упал, почти без звука… почти. Второй услышал глухой звук от падения и обернулся. Я выстрелила ему в плечо. Он закричал, рухнув на пол, пытаясь зажать рану. Грант метнулся ко мне, выхватив пистолет. Я нырнула за ящики, его пуля просвистела мимо. В сантиметрах от меня. Сердце бешено стучало. — Кто ты?! — рявкнул он. Я не ответила, выстрелила вслепую. Завязалась короткая перестрелка. Пули впивались в ящики, дерево разлеталось щепками. Я перебежала к двери комнаты, схватила Томаса под руку и яростно зашептала: — Бежим! Сейчас! Мы метнулись к выходу, пока Грант стрелял вслед. Одна пуля задела мою ногу — всего лишь царапина, но это было пиздец больно. Я не остановилась, просто тащила Томаса к машине. Завела её и сорвалась с места, молясь, чтобы Грант не успел пробить колёса. Заднее стекло разлетелось к чертям, но мы, наконец, скрылись.

***

Я отвезла Томаса в больницу — анонимно. Позвонила Элеоноре. — Ваш муж жив. В больнице Святого Михаила. Приезжайте. — О боже… спасибо! Спасибо! — причитала она, было слышно, как Элеонора судорожно собирается и бежит куда-то. На следующий день я встретилась с Элеонорой в кафе. Передала копию файлов. — Отнесите это в прессу. В полицию. В FDA. Везде, где будут готовы напечатать это, — я посмотрела ей в глаза. — VitaCore должна ответить. Если не создать шумиху, они не оставят вас в покое. Элеонора сжала мою руку. — Вы спасли его. Спасли нас, — Она передала чек. — Это меньшее, что могу сделать. Сумма была щедрой. Я взяла. — Берегите мужа, — быстро попрощалась я, решив спрятаться на пару дней, пока всё не уляжется. Или наоборот. Через два дня новости взорвались от скандала с VitaCore. Проект «Эдем» раскрыт. Аресты. Суды. Я смотрела новости в съёмной квартире, чувствуя удовлетворение. Справилась. Одна. Без Алексея. Доказала себе, что способна быть полезной. В этот момент телефон завибрировал. Сообщение от Алексея. «Видел новости про VitaCore. Впечатляющая работа. Интересно, кто копал под них. Как свадьба, кстати? Скоро домой?» Вина кольнула меня вместе с легким приступом паники, но я ответила: «Свадьба прекрасна. Ещё пара дней. Скучаю.» Это была ложь. Самая последняя. Я собрала вещи, готовясь вернуться «из Портленда» через три дня, как планировалось.

***

Вечером того же дня я вышла из съёмной квартиры, направляясь к машине. Улица была пуста. Фонари тускло светили. Я открыла дверь, когда чья-то рука обхватила мой рот сзади, другая — талию, притягивая к твёрдому телу. Я попыталась кричать, звук заглушился кожаной перчаткой, хватка рук была железной. — Тихо, детка, — прошептал в ухо голос. Знакомый и чужой одновременно. Холодный. — Сопротивление только усложнит. «Алексей», — вздрогнула я. Паника и ярость вспыхнули одновременно. Я ударила локтем назад, но он предвидел это, увернулся. Его рука сжалась сильнее. — Сказал — тихо. Следом — укол в шею. Острый, быстрый. Мир поплыл. Ноги подкосились. Последнее, что я почувствовала — его руки подхватили меня, прежде чем темнота поглотила сознание.

***

Я очнулась от холода. Руки над головой, запястья связаны верёвкой, подвешены к потолочной балке. Пальцы ног едва касались пола — достаточно, чтобы не висеть полностью, но недостаточно для устойчивости. Ноги связаны у лодыжек, разведены на ширину плеч распоркой. Одежда на месте — джинсы, футболка — но обувь была снята. Я огляделась, насколько мне позволяли путы. Незнакомое помещение… склад. Пустой. Тусклый свет лампы над головой был единственным источником света. Я будто оказалась на сцене, в свете софита. И передо мной, в тени, стоял он. Не Алексей. Не Марк. Призрак. Чёрная одежда, маска на нижней половине лица, глаза — серые, холодные, знакомые — смотрели на меня с опасной смесью ярости и чего-то тёмного. — Проснулась, — он произнёс ровно, шагая ближе. — Хорошо. Ненавижу, когда пропускают лучшую часть представления. Я дёрнулась, верёвки впились в запястья. — Алексей, какого чёрта… — Тихо, — его рука взметнулась, обхватила мою челюсть, сжала — не больно, но твёрдо. — Сейчас я не Алексей. Сейчас — Призрак. И ты, детка, очень сильно облажалась. Его лицо было в сантиметрах от моего. — Портленд, да? Свадьба подруги? — усмешка слышалась в голосе. — Забавно, Джессика очень удивилась, когда я позвонил ей позавчера, спрашивая, как вы проводите время. Сказала, что ты уехала после одной ночи. «Срочное дело», сказала ты ей. Моё сердце ухнуло. Он знал. — VitaCore. Томас Вэнс. Виктор Грант, — он отпустил мою челюсть, отступил, начал ходить вокруг меня медленными кругами. — Впечатляющая работа. Действительно. Спасла человека. Разрушила корпорацию. Одна. Он остановился позади, его дыхание коснулось моей шеи. — Но солгала мне. Притворялась. Рисковала жизнью без прикрытия, — голос упал до опасного шёпота. — После того, как обещала не делать этого снова. Его пальцы скользнули по моей спине, лёгкое прикосновение, заставившее меня вздрогнуть. — Знаешь, что я делаю с теми, кто нарушает обещания? — Алексей… — ПРИЗРАК! — прорычал он. Его рука ударила по стене рядом с моей головой, заставив подпрыгнуть. — Сегодня я не твой любящий Марк-Алексей. Я тот, за кем ты гонялась три года. Тот, кто не прощает предательства. Он обошёл, встал передо мной, снял маску. Лицо было знакомым, но выражение — чужим. Жёстким. Хищным. — Ты хотела доказать, что можешь без меня? — он наклонил голову. — Поздравляю. Доказала. Дело закрыто. Клиент доволен. — Не совсем так… Я хотела доказать, что я всё ещё способна на что-то сама… Его рука поднялась, провела по моей щеке — нежно, контрастируя с холодом в глазах. — Но теперь моя очередь доказать кое-что тебе. — Что? — прошептала я, несмотря на страх, несмотря на ярость. Его губы изогнулись в тёмной улыбке. — Что ты моя. Полностью. Что бежать от меня, лгать мне — бесполезно. Я всегда найду. Всегда узнаю. Всегда верну. Он шагнул ближе, его тело почти касалось моего. — И что за каждую ложь, за каждый риск, за каждую секунду, когда ты могла умереть без моего ведома… — его рука обхватила моё горло, большой палец поглаживал пульс, — …ты заплатишь. Моё дыхание участилось, сердце билось бешено под его пальцами. — Ты не сделаешь мне больно, — сказала я, голос дрожал, но звучал уверенно. — Ты любишь меня. Его глаза потемнели. — Люблю. Безумно, — он наклонился, губы коснулись моего уха. — Но любовь не исключает наказание. Особенно когда ты заслужила его. Его зубы прикусили мочку моего уха — не сильно, но обещающе. — Сегодня ты узнаешь, что значит принадлежать Призраку. Не Марку. Не Алексею. Призраку. Он отстранился, достал нож из-за пояса. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Я замерла, каждый мускул напрягся. Алексей усмехнулся, видя реакцию. — Боишься? — он провёл плоской стороной лезвия по моей ключице. — Хорошо. Должна бояться. Немного. Нож скользнул ниже, к вороту футболки. Одно резкое движение — ткань разорвалась. Ещё одно — футболка упала лоскутами, оставив меня сверху в одном бюстгальтере. Холодный воздух ударил по коже, соски затвердели под тонкой тканью. Алексей смотрел — медленно, оценивающе, как хищник на добычу. — Красивая, — он прошептал. — Всегда была. Но сейчас… — его свободная рука провела по моему животу, мышцы задрожали под прикосновением, — …беспомощная, связанная, моя… ещё красивее. Нож переместился к поясу джинсов. — Алексей… — я попыталась снова. — Призрак, — он поправил, расстёгивая пуговицу. — Говори правильно, или добавлю кляп. Молния расстегнулась. Нож разрезал ткань по швам. Джинсы упали, оставив меня в нижнем белье. Он отступил, оценивая. — Лучше. Но ещё не достаточно. Нож вернулся, скользнул под лямку бюстгальтера. — Подожди… — я начала, но он уже разрезал. Бюстгальтер упал. Грудь обнажилась, соски твёрдые от холода и… чего-то ещё. Алексей смотрел, его дыхание стало тяжелее. — Чёрт, — он выдохнул. — Ты идеальна. Его рука поднялась, обхватила мою грудь — не нежно, но и не грубо. Собственнически. Большой палец провёл по соску, я вздрогнула, непроизвольный стон сорвался с губ. — Чувствительная, — он усмехнулся. — Запомню. Он ущипнул — резко, болезненно. Я вскрикнула, дёрнулась, верёвки впились в запястья. — Это за первую ложь. «Свадьба в Портленде», — его голос был ровным, методичным. Второй щипок, другая грудь. — Это за риск с VitaCore. Одна. Без прикрытия. Ещё один. — Это за то, что могла умереть, и я бы узнал слишком поздно. Слёзы жгли глаза — от боли, от унижения, от чего-то тёмного, что шевелилось внизу живота. Алексей увидел слёзы, его выражение смягчилось на мгновение. Он наклонился, языком слизал слезу с моей щеки. — Плачешь? — шёпот вызвал волну мурашек по моему телу. — Хорошо. Пусть всё выйдет. Вся боль. Вся вина. Его губы переместились к моим, он поцеловал — жёстко, требовательно, крадя дыхание. Когда оторвался, мои губы были распухшими. — Но слёзы не остановят меня, — он отступил. — Ещё не закончили. Нож вернулся, разрезал трусики. Я грустно подумала, что это был мой любимый комплект, удобный, красивый, дорогой. Я висела полностью обнажённой, связанной, беспомощной. Алексей обошёл меня снова, его взгляд скользил по каждому сантиметру кожи. — Знаешь, сколько раз я представлял это? — голос был хриплым. — Тебя. Связанную. Только мою. Никуда не убежишь. Не солжёшь. Не скроешься. Он остановился позади, его руки легли на мои бёдра. — Сколько раз хотел сделать это, когда ты уходила на опасные дела? И до того как мы стали встречаться? — пальцы впились в кожу до синяков. — Связать. Запереть. Держать в безопасности, где никто не причинит вреда. Его губы коснулись моего плеча, поцелуй мягкий, контрастирующий с жёсткостью хватки. — Но ты не любишь клетки, правда? — усмешка в голосе. — Моя дикая детка всегда рвётся на свободу. Зубы прикусили плечо — сильнее, оставляя след. Я задохнулась, спина выгнулась. — Но сегодня… — его рука скользнула между моих ног, пальцы провели по влажности, — …ты никуда не денешься. Он почувствовал, насколько я мокрая, и засмеялся — низко, тёмно. — О, детка. Твоё тело не врёт, — палец скользнул внутрь, я застонала. — Как бы ты ни злилась, ни боялась… тебе нравится это. Второй палец присоединился, растягивая, двигаясь медленно. — Нравится быть связанной. Беспомощной. Моей. Мои бёдра дёрнулись, пытаясь получить больше трения, но распорка не давала. — Жадная, — он прошептал, убирая пальцы. Я застонала от потери. Он обошёл, встал перед тобой, поднёс пальцы к моим губам. — Открой. Я сжала губы. Просто из вредности, страх уже давно ушел. Его свободная рука обхватила моё горло, сжала — не перекрывая дыхание, но напоминая, кто всё контролирует. — Открой. Или сделаю больнее. Я открыла. Он вставил пальцы в рот. — Соси. Почувствуй, как сильно хочешь меня. Я сосала, чувствуя вкус собственного возбуждения на языке. Унижение и предвкушение смешивались. Его глаза потемнели до почти чёрного. — Хорошая девочка, — он похвалил, убирая пальцы. — Учишься слушаться. Его руки расстегнули ремень, молнию. Джинсы упали. Член стоял — твёрдый, готовый, угрожающе большой в тусклом свете. Он обхватил себя, провёл рукой медленно. — Видишь, что ты делаешь со мной? — голос хриплый. — Каждый раз, когда рискуешь. Каждый раз, когда лжёшь. Я схожу с ума от страха и ярости. И всё, что хочу… — он шагнул ближе, член коснулся моего живота, — …это трахнуть тебя так жёстко, чтобы забыла, как убегать. Его руки обхватили бёдра, поднимая. Ноги всё ещё были связаны распоркой, но он приспособился, устроив меня так, что головка прижалась к входу. — Алексей… — я прошептала, предпринимая последнюю попытку достучаться до человека под маской Призрака. Он замер, посмотрел в мои глаза. — Я здесь, — признал он тихо. — Всегда здесь, когда ты рядом. Но сегодня… — резкий толчок, он вошёл до упора, — …сегодня ты получаешь нас обоих. Я закричала — от растяжения, от полноты, от того, как глубоко он был. Алексей замер, давая привыкнуть, его лоб прижался к моему. — Дыши, — он приказал. — Дыши, детка. Я дышала — рваными вдохами, тело приспосабливалось к вторжению. Когда напряжение немного спало, он начал двигаться — сначала медленно, глубокими толчками, каждый задевал точку внутри, заставляя видеть звёзды. — Вот так, — он прошептал. — Чувствуешь? Как идеально подходишь мне? Как создана для моего члена? Его темп ускорился, толчки стали жёстче, каждый сопровождался звуком плоти о плоть, стонами, его рычанием. Верёвки впивались в запястья, мышцы рук горели от напряжения, но боль смешивалась с удовольствием, создавая коктейль ощущений, который сводил с ума. — Смотри на меня, — он приказал. Я открыла глаза, встретилась с его взглядом. — Хочу видеть, как кончаешь. Хочу видеть момент, когда сдаёшься. Признаёшь, что моя. Оргазм приближался, волна нарастала. — Алексей… чёрт… я… — Кончай, — он прорычал. — Кончай на мне. Покажи, кому принадлежишь. Волна накрыла меня, тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг него. Я кричала его имя — не Марка, не Призрака — Алексея. Он трахал меня через оргазм, продлевая, усиливая, пока я не стала бессвязно умолять — о чём, сама не знала. Его толчки стали беспорядочными, дыхание рваным. — Моя, — он прорычал. — Только моя. Навсегда моя. Последний глубокий толчок, он кончил — горячо, пульсируя внутри, заполняя. Мы замерли, тяжело дыша, тела переплетены. Алексей медленно вышел, опустил меня так, что пальцы ног снова касались пола. Его руки потянулись к верёвкам на запястьях, начал развязывать. — Что… — я прохрипела, голос сорванный от криков. — Тихо, — он прошептал, тон изменился — стал мягче, заботливее. — Мы закончили. Наказание окончено. Верёвки упали, руки опустились, мышцы заныли от долгого напряжения. Я пошатнулась, но Алексей подхватил и поднял на руки. Он отнёс меня к углу склада, где была расстелена мягкая ткань, разбросаны подушки и лежала бутылка воды. Он подготовился. Заранее. Алексей опустил меня осторожно, сел рядом, начал массировать запястья — нежно, методично, возвращая кровообращение. — Больно? — спросил тихо, его Марк-сторона вернулась. Я покачала головой, не доверяя голосу. Он взял бутылку, открыл, поднёс к губам. — Пей. Я сделала пару глотков, холодная вода успокаивала горло. Когда закончила, он отставил бутылку, достал одеяло и укутал меня. Потом притянул к себе, обнял, его подбородок лёг на мою макушку. — Прости, — он прошептал. — Если был слишком жёсток. Я фыркнула — звук вышел слабым, но искренним. — Ты похитил меня. Связал. Трахнул в наказание, — я посмотрела на него. — «Слишком жёсток» — преуменьшение. Вина промелькнула в его глазах. — Я… перегнул? Я помолчала, оценивая. Тело болело — запястья, мышцы, между ног. Эмоции были размазаны — ярость, унижение, возбуждение, что-то тёмное и удовлетворённое. — Нет, — я призналась тихо. — Не перегнул. Я… — я прикрыла глаза, — …наверное, заслужила. За ложь. Его объятия сжались. — Ты не заслужила это. Заслужила честный разговор. Но я… — его голос сорвался, — …когда узнал, что ты рисковала, что могла умереть, и я бы не знал… что-то сломалось. Призрак взял верх. Он поцеловал мою макушку. — Обещаю, больше не буду похищать. Если только… — повисла пауза, — …ты не попросишь. Я усмехнулась слабо. — Извращенец. — Твой извращенец, — он поправил. Тишина накрыла нас — комфортная, несмотря на всё. Потом я заговорила: — Я справилась. С делом. Одна. — Знаю, — его рука рисовала круги на моей спине. — Ты была великолепна. — Тогда почему наказал? — Не за то, что справилась. За то, что солгала, — он отстранился, посмотрел в мои глаза. — Если хочешь доказать себе — доказывай. Бери сложные дела. Я не против. Но не лги. Не скрывайся. Скажи: «Хочу сделать это сама». И я отступлю. Буду на подхвате, если нужен, но не буду вмешиваться. Его рука легла на мою щёку. — Но когда лжёшь, когда прячешься… я схожу с ума. Потому что не могу защитить, если не знаю, где ты, что делаешь. Я смотрела в его серо-зеленые глаза — искренние, уязвимые. — Хорошо, — я кивнула. — Больше не буду лгать. Обещаю. — И я обещаю доверять твоим навыкам. Не душить гиперопекой, — он усмехнулся. — Хотя будет сложно. — Справишься, — я погладила его щёку. — Ты Призрак. Справляешься с невозможным. Он поймал мою руку, поцеловал ладонь. — С тобой невозможное становится обычным. Мы сидели, обнимались, пока моё тело восстанавливалось. Потом Алексей поднял меня на руки снова, отнёс к машине, припаркованной у склада. Усадил на пассажирское сиденье, укутал одеялом, пристегнул. — Домой, — сказал он, садясь за руль. — Буду ухаживать за тобой до полного восстановления. — А моя машина? — Виктор заберёт. Отгонит на стоянку. Я откинулась на сиденье, закрыла глаза. — Алексей? — Да? — В следующий раз, когда захочешь наказать… — я открыла один глаз, усмехнулась, — …предупреди заранее. Чтобы я могла подготовиться морально. Он засмеялся — настоящим, тёплым смехом. — Договорились. Хотя элемент неожиданности добавляет остроты. — Извращенец, — повторила я. — Твой извращенец, — он повторил тоже. И увёз меня домой. К теплу. Заботе. Любви. К мужчине, который был и Призраком, и Марком, и Алексеем, и кто знает, кем ещё. Моим наказанием и моим спасением. Моей одержимостью и моим будущим. *** Я проснулась в его постели, тело ныло, но приятно. Алексей спал рядом, рука обхватывала мою талию, даже во сне не отпуская. Я повернулась, посмотрела на его лицо — расслабленное, молодое во сне. Его глаза открылись, встретились с моими. — Доброе утро, детка, — голос хриплый от сна. — Как себя чувствуешь? — Как будто меня переехал грузовик, — я усмехнулась. — Но выживу. Он поцеловал мой лоб. — Сегодня — отдых. Никаких дел. Никакой работы. Только ты, я, и забота. — Звучит идеально. Он притянул меня ближе, и вы лежали, наслаждаясь близостью. Потом я прошептала: — Люблю тебя. Обе стороны. Призрака и Марка. Его объятия сжались. — Люблю тебя тоже. Больше жизни. И в этот момент, несмотря на боль, несмотря на сложность наших отношений, несмотря на всё… …я была счастлива. Потому что нашла того, кто принимал меня полностью. Детектива. Охотницу. Упрямую идиотку, которая лезла в опасность. И любил каждую часть. Так же, как я любила каждую его часть. Наёмника. Убийцу. Собственнического психа, который похищал и наказывал из любви. Мы были идеальной парой параноиков. И никто другой не подошёл бы нам так же хорошо.