Давай останемся у дяди Марка?

      — Мам, а где папа?       Юля приехала из больницы в квартиру к Марку, с которым и оставила свою дочь, сразу же, как только смогла. Мужчина сидел в гостиной на кресле, а девочка, как только увидела Юлю, вскочила и подбежала к ней с вопросом. Тишман молчал, но тоже ждал ответа.       — Сонечка, — она опустилась на колено перед шестилетней девочкой и поправила её светлые волосы, выбившиеся из косы, которую неумело, но старательно плёл Марк. В глазах скапливались слёзы, но она не могла себе позволить рыдать перед дочерью. Нужно дождаться ночи, когда они вернутся в квартиру и Соня ляжет спать. — У папы больше… Пока что не получится с нами быть. Его срочно вызвали на работу.       — Надолго? — девочка заметно погрустнела после её слов, и Юле ещё больше захотелось разрыдаться. Хотелось сейчас побыть наедине с собой.       — Наверное, да, — она подняла глаза на Марка и молча попросила его помочь ей. Он мгновенно всё понял и подошёл к ним, взял девочку на руки, поднял вверх и закружил по комнате.       — А пока что с вами побудет дядя Марк, ты же не против, принцесса? — девочка тут же забыла о том, что грустила несколько секунд назад, расхохоталась и схватила мужчину обеими руками за шею, чтобы удержаться.       Тишман, наверное, впервые видел Юлю такой разбитой. Он без чётких объяснений понял, что именно случилось с её мужем в больнице, и сейчас не до конца осознавал, что ему делать. Хотелось как раньше: послать к чёрту всё и быть рядом. Но сейчас у Юли была дочь, которой нужно уделить внимание, что сделать в своём нынешнем состоянии Паршута не могла, поэтому Марку придётся оставить её наедине. На какое-то время.       — Хочешь остаться сегодня у меня? — Соня радостно закивала, когда Марк опустил её на пол, а потом посмотрела на Юлю, спрашивая её разрешения.       — Конечно, солнышко. Если хочешь, оставайся.       — А ты? Ты домой поедешь?       — Нет, конечно. Я не разрешаю, — Марк с напускной серьёзностью посмотрел на Соню, а та в ответ рассмеялась. После этого он обратился уже к Юле. — Оставайся. Ляжете в моей комнате, я в гостиной посплю, — предложение было заманчивое, но она всё так же хотела побыть одна. Но ещё ей как никогда хотелось бы побыть хотя бы немного в компании лучшего друга, в его тёплых и крепких объятиях. Ей хотелось, чтобы он был рядом с ней в этот момент, потому что теперь ближе него у неё никого нет. Марк – единственный человек, которому она могла доверить абсолютно всё без каких-либо сомнений. Она хотела быть с ним, несмотря на то, что они и так были вместе всегда, когда муж уезжал на работу. Марк всегда готов был помочь её семье.       — Хорошо.       Оставшиеся несколько часов до того момента, как Марк уложил Соню спать, Юля провела на кухне и в гостиной. Она всеми силами сдерживала слёзы всё это время, а потом, когда Марк сказал, что девочка уснула, Паршута выпустила все эмоции наружу.       — Иди сюда, — Марк присел ближе и раскрыл руки, а Юля сразу же оказалась в его объятиях. Так было лучше. С ним всегда было лучше.       — У него были проблемы с сердцем. Ещё с самого детства, — спустя несколько минут и моря пролитых на его водолазку слёз Паршута смогла заговорить. — Он и его родители рассказывали, что сначала болезнь прогрессировала, но приступы боли удавалось купировать препаратами, которые он принимает… Принимал до сегодняшнего дня, — Юля стёрла вновь подступающие слёзы и обхватила плечи Марка руками, уткнувшись носом в его шею. Он всегда был самым надёжным её другом. — Несколько дней назад эти приступы почему-то стали происходить чаще. Он списывал это на проблемы в работе, а ехать в больницу отказывался категорически. До того момента, как его туда насильно увезли.       Женщина помнит как ей позвонили и сказали, что её муж в тяжёлом состоянии на операционном столе. Она слишком быстро позвонила Марку, толком ничего не объяснила и попросила побыть какое-то время с Соней, потом отвезла девочку к нему и чуть ли не полетела в больницу. Правда, дольше пятнадцати минут она там не пробыла: когда вышел врач, она поняла, что всё кончено.       — Марк, я не знаю, что мне сказать Соне, — мужчина почувствовал, как она ещё сильнее прижалась к нему, и оставил лёгкий поцелуй на макушке. — Она ещё совсем маленькая, она не сможет, она не выдержит этого. Если я хоть как-то могу это перенести, то… — Паршута совсем не могла. Марк знал, что ещё какое-то время она не сможет жить нормально, она всё время будет читать в своих мыслях. А её дочери нужно не дать разочароваться в этой жизни в таком юном возрасте. — У неё просто не получится, Марк.       — Оставайтесь у меня. Хотя бы на какое-то время.       — Я не могу так. Это неправильно. Я не хочу снова сваливать на тебя свои проблемы, не хочу висеть на тебе грузом, да ещё и с Соней. Мы лучше…       — Юль, ты понимаешь, о чём говоришь? — наверное, с его стороны это было слишком резко, потому что она тут же замолчала, поэтому теперь Марк старался говорить мягче. — Мне нисколько не тяжело. Ты же знаешь, ради тебя — ради вас — я готов на всё, что угодно. Мне важно, чтобы вы с Соней были счастливы. И, согласись, на правах лучшего друга вашей семьи я могу предложить тебе такое, — Паршута молчала, всё ещё сомневаясь в этой идее. — Вам обеим это нужно. Вам нельзя оставаться вдвоём в тишине квартиры, понимаешь? Вы не сможете так. Она не сможет помочь тебе, а ты своим состоянием можешь навредить ей. Пойми меня правильно, пожалуйста, — он знал, как Юля может накрутить себя, поэтому поспешил продолжить. — Ты прекрасная мать. Я вижу это, знаю и чувствую. Я вижу, как Соня каждый раз светится от счастья, когда находится рядом с тобой, как искренне звучит её «я тебя люблю». Она чувствует себя самой счастливой, когда счастлива ты. Я могу представить, что будет с ней, если каждый день она будет видеть разбитую маму.       Марк понимал, что сейчас ужаснейшим образом давит на неё и на её психику. Он чувствовал себя виноватым, но он хотел помочь. Он хотел сделать так, как будет правильно для лучших в его жизни девочек.       — Оставайся. Пожалуйста. Хотя бы на несколько дней.       — Марк, я… — его аргументы были очень убедительны. А главное, правдивы. Она настолько сильно любит свою дочь, что никогда не захочет подвергать её тому, что может случиться. Поэтому она всё же решилась переступить через себя и чувство неловкости и вины. — Спасибо тебе. Я не знаю, что бы мы делали без тебя.       Тишман промолчал. Потому что и сам не знал, что бы делал без них в этой жизни.       — Пойдём спать, — он хотел встать, чтобы проводить Юлю в комнату, но та остановила его и попросила посидеть ещё пару минут. Мужчина не мог противиться её просьбе. Только не сейчас. Да и никогда не мог.       Юля заснула через полчаса, и Марк был абсолютно уверен в том, что сон её будет неспокойный. Поэтому он оставил дверь слегка приоткрытой. До сих пор помнил то время после Америки, когда в любую минуту ночи она могла закричать от кошмара, когда он бежал к ней из гостиной и пытался хоть как-то помочь. Не хотелось бы ему проспать, если ей снова будет плохо.       Поэтому Марк не спал почти до самого утра. Он отписался всем своим музыкантам, извинился за неудобства и перенёс их репетицию концерта на другой день. Сейчас важнее всего для него было помочь Юле и Соне.       Он уснул, так и не переодевшись, сидя в кресле, и проснулся в том же положении, когда сквозь сон услышал тихие шаги и шорохи. На улице только светало, значит, ещё было раннее утро. Марк почувствовал, как на него упал мягкий плед, и окончательно открыл глаза.       — Прости, я не хотела тебя будить, — рядом стояла Юля и виновато смотрела на него. Наверное, мысли о произошедшем не дали ей поспать долго. — Ты почему не лёг?       — Не смог уснуть нормально, — он почувствовал, что и правда замёрз за ночь, и натянул на себя плед.       — Прости. Это всё из-за меня. Я…       — Прекрати, пожалуйста. Хватит извиняться, — посмотрел на неё красными от недосыпа глазами, в которых, если захотеть, можно было бы увидеть боль и просьбу. — Я сам предложил тебе остаться. Я хотел, чтобы вы остались тут. И сейчас хочу. И я готов быть рядом с вами столько, сколько потребуется, — в сон клонило очень сильно, поэтому озвучить другие мысли, которые были в его голове, Марк не успел. Последним, что он почувствовал перед тем, как вновь уснуть, был её поцелуй в щёку.

***

      — Мам, давай останемся у дяди Марка ещё ненадолго? Мне с ним весело играть, — Паршута с дочерью сидели за кухонным столом и пили чай, пока Марк вышел в магазин за продуктами, чтобы позже приготовить ужин. Хоть Юля и нечасто стояла у плиты, но за последние дни поняла, насколько их с Марком готовка успокаивает её мысли.       — Ты разве не хочешь к бабушке с дедушкой? — Юля ещё не рассказала Марку о том, что хочет полететь к родителям в Сочи. Всё-таки ещё больше стеснять его не хотелось, как бы он ни был против её слов, но для того, чтобы сказать, она не могла найти момент — знает, что её отговорки никак не помогут, и Марк вновь будет настаивать на том, чтобы они остались. А Юля так не могла.       — Хочу. А потом мы вернёмся к дяде Марку?       Соня очень полюбила Марка в ещё совсем раннем возрасте. Почему-то постоянно тянулась именно к нему на всех встречах с близкими друзьями своих родителей. Потом Марк стал часто помогать им с мужем и, если находилось свободное время в графике, всегда забирал девочку к себе, чтобы дать родителям время на собственную работу.       — Если он будет не против, то да. На какое-то время заедем к нему, — после этого замок щёлкнул, и входная дверь открылась, а в квартиру зашёл Марк с пакетами.       — Дядя Марк! — Соня побежала обнимать мужчину, тогда тот отставил пакеты и поднял её на руки.       — Что такое? Мы же всего полчаса назад виделись, — он поцеловал её в щёку и улыбнулся.       — А можно мы приедем к тебе после того, как погостим у бабушки с дедушкой? — Марк с вопросом в глазах посмотрел на сидящую за столом Юлю, а та ему просто кивнула, мол «я тебе чуть позже объясню». — Мама сказала, что мы можем приехать, если ты не будешь против.       — Конечно, не буду.       — А можно тогда на целый день? И на ночь остаться!       — Можете хоть навсегда со мной остаться, — он щёлкнул по носу девочку и улыбнулся, та ответила ему тем же, а потом повернулась к Юле.       — Мам, ты слышала? Мы можем всегда быть с дядей Марком! — Паршута улыбнулась, но Марк видел, каким виноватым взглядом она посмотрела на него. — Тогда надо будет и папу с собой взять, а мы тут все не поместимся…       — Сонечка, мы иногда к дяде Марку будем приезжать, хорошо? — женщина встала и подошла к ним ближе. — Не будем постоянно мешать ему, а то он от нас скоро сбежит, — её попытка пошутить оказалась провальной. Тишман всё равно почувствовал её настоящие мысли сквозь эти слова.       — Никогда не сбегу, — он раскрыл одну руку, молча приглашая Юлю к себе, и та поддалась. Марк обнял её и почувствовал, как Паршута прижалась ближе.       В груди начало нарастать беспокойство. Марк уже не думал о своих чувствах, которые подавил однажды внутри себя, но которые спустя пару лет всплыли вновь. Сейчас он думал совершенно о другом.       Как ему сделать так, чтобы самый любимый в мире человек жил без зияющей дыры в сердце? Как ему сделать так, чтобы никто и ничто больше никогда не причинило ей боль? Как сделать так, чтобы Юля наконец-таки была по-настоящему счастлива?