Давай останемся у дяди Марка?

      – Мам, папа ведь умер, да?       Соне уже восемь. Второклассница слишком многое узнала для своего возраста, а теперь ещё и это. Юля так и не смогла рассказать ей, не смогла сделать больно своей дочери. А теперь, когда она поняла всё сама, делать что-либо было поздно.       — Мне Митя сказал, что у него умерла бабушка. Её тоже долго не было, как и моего папы, — она говорила совсем не детским голосом, и Юля чувствовала боль. Как теперь помочь ей?.. — Ещё он сказал, что его родители долго грустили, что его мама плакала. Ты тоже плакала, когда папа умер?       «Папа умер». Слишком больно было слышать эти слова от совсем ещё маленькой девочки.       — Да. Плакала, — не хотелось врать. Дочь слишком смышлёная, сама всё поняла бы в любом случае.       — Митя сказал, что бабушка смотрит на них оттуда, сверху, и радуется. Как думаешь, папа смотрит на нас?       За последние несколько минут первый раз в словах дочери слышалась надежда, и Юля всеми силами постаралась зацепиться за это. Она взяла руку Сони в свою и аккуратно сжала.       — Конечно, смотрит. Я уверена в том, что он смотрит и продолжает любить нас.       — А ты? Ты его любишь? — Паршута была немного обескуражена неожиданным вопросом. Конечно, любит.       — Я… — её слова прервал дверной звонок.       — Это, наверное, дядя Марк. Он же обещал прийти, помнишь? — девочка встала и побежала в коридор, чтобы открыть дверь. Юля не успела догнать её и остановить, но, благо, на пороге действительно был Тишман. — Привет!       — Привет, принцесса моя, — он присел на корточки, обнял девочку и поцеловал в щёку. Она уже привыкла к этому ритуалу и ответила ему тем же. А Марк каждый раз испытывал восторг. В какие-то моменты ему казалось, что Соня — его дочь, и эти мысли не уходили прочь из головы. Порой ему было тяжело, ведь это всего лишь мысли и фантазии. То, что уже не осуществится. — Ну что, как школа?       — Сегодня не очень, — девочка заметно погрустнела, а мужчина напрягся. — Мне Митя рассказал, что у него умерла бабушка, и я поняла, что папа тоже умер, — Марк почувствовал, будто воздух из лёгких выбили. Сейчас было страшно за состояние девочки и, судя по дрожащему голосу, не напрасно. — Мама плакала, она сама так сказала. А я ей не помогла…       — Ты же ещё маленькая совсем, Сонечка, — он прижал девочку ещё ближе к себе и накрыл ладонью её голову, аккуратно поглаживая волосы.       — Ну и что? Я не хочу, чтобы мама плакала, — Соня шмыгнула носом, и тогда Тишман почувствовал, что сама девочка сейчас плачет. Судя по всему, до этого она сдерживалась и слёзы не показывала. Сейчас он должен попытаться хоть как-нибудь подбодрить её.       — Знаешь, что ты можешь сделать, чтобы мама больше не грустила? — она немного отстранилась от него и посмотрела в глаза. Марк слабо, но искренне улыбнулся. — Тебе самой не нужно плакать и грустить. Когда ты радуешься, мама радуется вместе с тобой, потому что она тебя очень любит. А когда ты грустишь, грустит и мама.       — Мам, правда? — она повернула голову, и только тогда Марк заметил, что Юля стояла в паре метров от них. Её глаза выражали то же, что чувствовал Тишман: всепоглощающую боль и переживание за Соню. Женщина натянуто улыбнулась.       — Конечно, доченька, — девочка улыбнулась в ответ, снова шмыгнула носом и вернулась к Марку.       — Дядя Марк, спасибо, что ты нас не бросил. Я очень люблю тебя, — она обхватила его за шею и оставила на его щеке поцелуй. Для Марка это значило очень многое. — Ты будешь почаще к нам приходить?       — Конечно, принцесса, — Тишман улыбнулся ей, а потом девочка наклонилась к его уху и понизила голос до шёпота, но так, чтобы он услышал.       — Мама очень радуется, когда ты приходишь. И я тоже, — судя по выражению лица Паршуты, она услышала то, что сказала ему дочь. Улыбка стала немного искреннее. Марк точно так же тихо заговорил на ухо девочке.       — Если честно, то и я очень радуюсь, когда приезжаю к вам. Хотелось бы мне быть с вами побольше.       — Дядя Марк, а можешь меня из школы забирать? Когда у тебя не будет работы.       — Всё для тебя могу сделать, принцесса.       Когда Юля, всё ещё стоящая рядом, засмеялась, Марк и Соня обратили на неё внимание. Мужчина понял, что её рассмешил их хоть и тихий, но слышный разговор, и улыбнулся.       — Мам, ты что, всё слышала? — девочка хотела быть серьёзной, но получалось у неё не очень хорошо. А вот Юля собралась и смогла всё-таки убрать улыбку.       — Совсем немного, но слышала. Прости меня.       — А врать нехорошо, ты же сама меня учила. Я знаю, что ты всё слышала.       Теперь рассмеялся уже сам Марк. Эти две девочки каждый раз сводили его с ума, и этот не стал исключением. Сейчас он был рад тому, что получилось разрядить обстановку.       — Давайте подведём итоги, — Тишман смог остановить свой смех и, всё так же держа Соню в руках, заговорил. — Врать нехорошо, — он посмотрел на Паршуту, а та улыбнулась, — я буду забирать тебя из школы, — потом перевёл взгляд на девочку и аккуратно щёлкнул пальцем по носу, — и ещё я буду почаще к вам приезжать.       — А ещё ты забыл, что мы с мамой тебя любим, — она вновь поцеловала Марка в щёку, и тот обнял её крепче.       — Да, конечно. И я вас тоже очень люблю. Это обязательный пункт.

***

      — Мы правда не напрягаем тебя?       — Юль, я бы тебе сказал, если бы не мог.       — Ага, конечно. Мы с тобой уже столько лет дружим, и я точно знаю, что скрыть такое ты тоже можешь. Как всегда: всё для других и мало чего для себя.       Это правда. Он действительно жил по такому принципу очень долго. Не важно, где он и что с ним, но если кому-то из близких требовалась помощь, он всегда был рядом. Но последние несколько лет так работало только с Юлей и Соней. Только ради них он мог отменить абсолютно любые дела мчаться к ним, если это потребуется. Он стал настолько зависим от них, что иногда это было страшно. Но и избавляться от этого чувства огромной любви к ним он не хотел. Даже если он будет в качестве лучшего друга семьи.       Юля назвала бы это созависимостью, а Марк… Марк просто любил.       — Правда, Юля, — он накрыл её руку своей, затормозил на светофоре и повернулся к женщине. Она так же смотрела на него. — Я очень хочу, чтобы у вас всё было хорошо, и готов для этого делать всё.       — Спасибо, Марк. Спасибо большое тебе, — Паршута улыбнулась, а Марк почему-то именно в этот момент почувствовал непреодолимое желание поцеловать её. Здесь и сейчас. Но момент разрушил загоревшийся зелёным светофор. Наверное, так было лучше.       Уже через пару минут они подъехали к школе и вышли из машины. Соня должна была показаться с минуты на минуту. Марк в это время наблюдал за Юлей, которая что-то смотрела в телефоне. Но взгляд её был невнимательным и несильно заинтересованным — наверное, параллельно с этим думала о чём-то другом.       — Мама! — из-за ворот школы послышался радостный крик, а через несколько секунд девочка уже обнимала Паршуту. — И дядя Марк!       — Конечно, я же обещал приехать за тобой, — теперь она обняла и Марка, а тот слегка взъерошил её волосы. — Ну что, пойдёмте?       Он протянул руку к Соне, а та — к Юле. Теперь девочка держала их обоих — так, словно они оба были её родителями. Сердце снова ёкнуло.       Когда они все сели в машину, Марк снова спросил о делах в школе.       — Митя не пришёл, — несмотря на то, что Соня очень активный и общительный ребёнок, Митя был её единственным лучшим другом с первого класса. Что бы ни спросили Юля или Марк про школу, рассказ всегда начинался с его имени. — Наверное, он всё ещё грустит из-за бабушки, — Марк нахмурился и посмотрел на Юлю. Та сидела молча несколько секунд, а потом повернулась к дочке.       — Сонечка, терять близких — это очень тяжело. Конечно, Мите надо погрустить какое-то время.       — Я хочу помочь ему. Он же всегда мне во всём помогает, — Паршута слегка улыбнулась. Всё-таки её дочь очень добрая и понимающая.       — Когда он придёт в школу, поговори с ним так, как вы разговариваете обычно, — Марк посмотрел в зеркало, чтобы видеть девочку, и встретился с ней взглядом. — Не нужно напоминать ему об этом, тогда он будет ещё больше грустить.       — Спасибо, дядя Марк, — он улыбнулся девочке и вернулся к дороге. А спустя пару мгновений Соня прервала повисшую тишину и начала рассказывать об остальных событиях своей школьной жизни.       Когда они подъехали к дому, Марку хотелось побыть с ними ещё хотя бы немного, но предлога для того, чтобы остаться сегодня, не было. До тех пор, пока его не дала Соня.       — А ты с нами не пойдёшь, дядя Марк? — её глаза горели надеждой на то, что он всё-таки выйдет из машины и поднимется к ним в квартиру. Тишман, конечно же, никогда не смог бы отказать этой девочке, но решающим голосом во всём этом была Юля.       — Не хочешь зайти? Я собиралась попробовать испечь пирог. У нас в дуэте неплохо получалось готовить, — она усмехнулась, на что Марк ответил ей тем же, а потом наигранно вздохнул.       — Ну лаааадно, уговорили, — он отстегнул ремень безопасности, положил телефон в карман куртки и забрал ключи из машины, погасив двигатель.       — Ура! — Соня буквально вылетела из автомобиля и побежала к подъезду. Марк поравнялся с Паршутой и пошёл с ней вслед за девочкой.       — Она тот ещё манипулятор, — Юля усмехнулась и с доброй и искренней улыбкой посмотрела на дочь.       — Интересно, в кого же.

***

      — Дядя Марк, поможешь мне с домашним заданием?       После обеда и горячего пирога с чаем сами Марк с Юлей остались убираться на кухне, а Соню отправили делать уроки, но через несколько минут она вернулась к ним с просьбой.       — Сейчас, я только…       — Иди, Марк, — Юля забрала у него из рук тарелку. — Я тут сама закончу.       — Хорошо, — после её слов он повернулся и взял Соню за руку. — Пошли, принцесса. Что там за домашнее задание такое, с которым ты справиться не можешь?       — Нам задали английский, а я кое-что не понимаю, — они зашли в комнату, и девочка села на свой стул, а Марк стал рядом с ней и посмотрел в учебник. — Нам учительница всё это рассказала, но в прошлый раз ты объяснил мне понятнее.       — Ну давай, будем разбираться с этим монстром под названием «английский язык», — Марк улыбнулся и взял в руки её тетрадь, чтобы посмотреть тему.       — Он не монстр! — Соня посмеялась, а следующие слова пробурчала тихо, но Тишман всё равно услышал. — Монстр — это математика…       Буквально через полчаса все задания были сделаны, а Марка отблагодарили объятиями и поцелуем в щёку. Убедившись, что он помог со всем, с чем мог помочь, Тишман покинул их и уехал в свою квартиру — туда, где, вроде бы, его дом, но в то же время и просто стены, скрывающие его от улицы, место, где он один и где его никто не ждёт. Место, где совершенно пусто.       После того, как Марк переоделся, сел в кресло и открыл телеграм, увидел там сообщение от Юли. Ты у нас кепку забыл 19:43

Как раз будет лишний повод приехать к вам снова))

20:04

Если хочешь, я сама привезу её тебе 20:05

Не глупи. Всё равно я ещё буду забирать Соню из школы, тогда и кепку захвачу

20:05

Она по тебе уже очень скучает) 20:06

И я тоже

20:06

По вам обеим

20:07

      Паршута почему-то замолчала и вышла из сети. Марк так много хотел сказать ей, но так боялся всё то, что есть между ними сейчас, испортить. Всего одно его неосторожное слово, и Юля резко и молча покинет его. И я тоже скучаю 20:11

Тоже по вам обеим?

20:11

Дурак. 20:13       После этого она снова вышла из сети. Когда через несколько минут Марк понял, что Юля больше ничего не напишет, он сам выключил телефон, поднёс его к лицу и уткнулся в него подбородком.       — Надо что-то делать, — в тишине комнаты его слова оказались громкими, хоть и сказаны были тихо.       Что ему делать в этой ситуации? Что делать со своей любовью к подруге, которая эту любовь принять не готова, которая не чувствует того же самого? Марк не знал ответа на этот вопрос.