Oath of the Snowman

⊹ ࣪ ˖

                           Зима в Сеуле окутала город нежным, молчаливым одеялом. Снег падал крупными, неторопливыми хлопьями, преображая строгие линии небоскрёбов в размытые акварельные пятна света. В квартале Хакдан-дон, где улочки были чуть уже, а соседи чуть ближе, в воздухе витал сладковатый запах жареных хотток и глинтвейна из соседнего кафе. Окна домов светились тёплым жёлтым светом, за ними мелькали огоньки гирлянд и силуэты ёлок.       В одной из таких квартир, на пятом этаже, царил уютный хаос, пахнущий сосной, имбирным печеньем и детством. Ким Тэхён, опустившись на колени перед коробкой с ёлочными игрушками, чувствовал знакомую, сладкую усталость в костях. В тридцать два года он был омегой, знавшим цену тишине после бури. Его жизнь, выстроенная вокруг сына, была чёткой, безопасной и предсказуемой. Чёрные волосы, уложенные с небрежной аккуратностью, тёмные, выразительные глаза, в которых жила глубокая нежность и лёгкая, неизбывная тень. Его пальцы, изящные и быстрые, осторожно доставали хрупкий стеклянный шар.       — Аппа, смотри! — голос пятилетнего Сохёна, звонкий и полный восторга, разрезал тишину. Мальчик-альфа, миниатюрная копия Тэхёна, но с огоньком дикого любопытства в глазах, тыкал пальцем в окно. — Снеговик растёт! Настоящий!       Тэхён улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стерла усталость с его лица.       — Он ждёт, чтобы ты ему морковку принес, — отозвался он, подходя к сыну. — Но сначала — закончим наше дерево. Держи, повесь эту звезду на самую макушку. Осторожно.       Он поднял сына, позволив маленьким, но уже уверенным ручкам водрузить сверкающую вершину на пушистую ёлку. В этот момент зазвонил телефон. На экране — имя «Хосок-а». Старый друг, альфа, однокурсник, а по совместительству — старший брат того, чьё присутствие всегда заставляло сердце Тэхёна биться чуть беспорядочнее.       — Тэ-я, привет! — голос Хосока был таким же солнечным, как и он сам, даже сквозь динамик. — Готовитесь к нашествию? Завтра мы с Чимином и Юнги притащим полкорзины мандарин. А Сохён? Всё ещё ждёт Санту?       Тэхён вздохнул, глядя на сына, который увлечённо объяснял плюшевому тигру устройство снеговика.       — Ждёт. Каждый день спрашивает, будет ли у нас в этом году камин, чтобы Санта мог спуститься. Приходится изворачиваться.       — Понимаю… — в голосе Хосока послышалась задумчивость. — Слушай, а может Чонгук поможет? Он завтра свободен, я его наряжу в оленя, если надо. Он обожает Сохёна, ты и сам видел.       Имя ударило тихим электрическим разрядом. Чон Чонгук. Младший брат Хосока. Двадцать три года. Альфа, чья энергия чувствовалась даже когда он молчал. Он появился в их жизни пару лет назад, скромно следуя за братом, и с тех пор… С тех пор Тэхён ловил на себе его взгляд — тёплый, глубокий, полный невысказанного восхищения. Чонгук был нежен с Сохёном, предупредителен с Тэхёном, но всегда сохранял почтительную дистанцию, которая сводила Тэ с ума. Разница в возрасте в девять лет казалась Тэхёну пропастью, вырытой обществом, его собственным опытом предательства и страхом снова показаться наивным.       — Не стоит его беспокоить, — слишком быстро ответил Тэхён. — Он, наверное, со своими друзьями планы строит. Намджун и Сокджин, кажется.       — Ладно, как скажешь, — Хосок не стал настаивать, но в его тоне сквозило знание, которое он тщательно скрывал. — Но если что — он в двух сообщениях. Обнимаю вас! Завтра увидимся.       Тем временем в крошечной, но ультрасовременной студии в Хондэ, заваленной графическими планшетами и принтами, Чон Чонгук смотрел на экран компьютера, не видя его. Его мысли были далеко, в квартире, где пахло ёлкой и печеньем. Рядом, развалившись на диване, Ким Намджун, его друг-альфа, щёлкал орехи.       — Опять в облаках витаешь, — констатировал Намджун, не глядя. — Или, если быть точным, в конкретном районе Сеула, в конкретной квартире на пятом этаже.       — Заткнись, — буркнул Чонгук, но беззлобно. Его сильные, покрытые тонкими татуировками руки сжимали мышку. — Я думаю о… О подарке.       — О подарке для пятилетнего альфочки, который обожает динозавров и космос, или для его папы-омеги, который обожает притворяться, что не замечает, как на него смотрят? — ухмыльнулся Намджун.       Чонгук покраснел. Его собачьи, невероятно искренние глаза метнулись к другу.       — Хосок-хён сказал… Он сказал, что Сохён хочет увидеть настоящего Санту. Что Тэ-хён не знает, как ему это устроить.       Сокджин, омега с лицом сказочного принца и убийственным чувством юмора, вышел из мини-кухни с чашками какао.       — И ты, конечно же, уже заказал костюм Санта-Клауса с сертификатом подлинности? — спросил он, ставя чашку перед Чонгуком. — Чонгук-а, это либо гениально, либо безумно.       — Это шанс, — тихо сказал Чонгук, глядя на пар, поднимающийся от горячего шоколада. — Я хочу подарить им чудо. Обоим. Я знаю, что Тэ-хён считает меня ребёнком. Знаю, что он боится. Но когда он улыбается, по-настоящему улыбается, глядя на Сохёна, я готов на всё. Даже на то, чтобы выглядеть дураком в красно-белом бархате.       Намджун и Сокджин переглянулись. Они видели эту преданность с самого начала — тихую, упорную, лишённую всякого альфа-вызова.       — Ладно, — вздохнул Намджун, деловито открывая ноутбук. — Тогда план «Операция «Рождественское чудо» вступает в силу. Нам нужен не просто костюм. Нам нужен реквизит, «волшебные» следы у камина или его импровизации, подарок от «Северного полюса» и, самое главное, — безупречная логистика. Хосок-хён должен отвлечь Тэхёна в нужный момент.       Чонгук слушал, и в его глазах загорелась решимость, смешанная с безумным страхом. Он представлял себе лицо Сохёна, полное веры. И затем — лицо Тэхёна. Удивление? Радость? Или раздражение от вторжения? Он не знал. Но он должен был попробовать. Потому что иногда, чтобы растопить лёд, нужно устроить небольшую метель.       Снаружи снег продолжал падать, укутывая город, скрывая следы, намечая контуры будущих чудес. А в сердце молодого альфы зрела тихая, твёрдая клятва — клятва снеговика, готового растаять от одного тёплого взгляда, лишь бы подарить своё чудо тем, кого он любил больше всего на свете.                     

⊹ ࣪ ˖