Девочка из аптечной

Любовь должна исцелять. Любовь — это про искренность и доверие. Про безопасность и спокойствие. Настоящая любовь раскроет в тебе самое сокровенное. Заставит сердце биться сильнее, а глаза сиять ярче. Любовь не должна разрушать. Не должна приносить боли или разочарований. Не должна заставлять принимать тебя тьму за свет, хватаясь за эту тьму как за последнюю надежду на счастье. Не должна заставлять тебя забыть, кто ты есть на самом деле, не должна оставлять шрамы. Любовь даёт свободу дышать, а не душит.

***

Шин Рюджин всегда была лучшей во всём. Она училась лучше всех в школе, прикладывая к этому много усилий. Но каждый раз, когда она хоть немного сдавала позиции, её родители считали ее главным разочарованием их семьи. Били, унижали. А вот когда она набирала максимум — Рюджин снова становилась любимой дочерью и примером для младшей сестры. Она всегда старалась вдвое больше остальных, но ей всегда было мало. Казалось, чтобы Шин была довольна собой, из ста возможных баллов ей нужно было набрать все двести. Она просто хотела быть идеалом. Она должна была быть идеалом. И делала для этого все возможное. Не только для себя, но и для родителей. Помимо этого всего она успевала гулять с друзьями и ходить на занятия по гитаре несколько раз в неделю. Рюджин была душой каждой компании, в которую попадала. Она могла найти общий язык с каждым. Помогала и поддерживала. Но больше всех она любила своих самых близких друзей — Ли Черён, Чхве Джису и свою младшую сестру Юну. Они знакомы ещё с самого детства и вместе прошли через первые влюбленности, кучу ссор и первую скуренную вместе сигарету, украденную из кармана отца Черен, пока тот не видел. Рюджин отдавала им, учебе и игре на гитаре всю себя. Она всегда защищала Юну перед родителями, пусть самой ей после этого доставалось вдвое хуже, всегда помогала одноклассникам с тестами. И все ее за это любили. Родители Рюджин, хоть и были чересчур строгими, все равно считали её идеальным ребенком, чего не скажешь о Юне. Ту часто отчитывали, мол, «почему твоя старшая сестра может, а ты — нет?». И Рюджин всегда заступалась — таковы были её принципы. Шин очень часто прилетало от родителей за это. И она часто плакала. Но она забывала об этом, стоило ей лишь выйти на прогулку с подругами или поиграть на гитаре. В шестнадцать лет она впервые влюбилась. Это был не какой-то успешный парень с богатыми родителями, которого хотели видеть рядом с ней мама с папой. Это была девушка. Рюджин влюбилась в нее совсем неожиданно: стоило лишь той пройти мимо, как Шин словно потеряла рассудок. Они даже не были знакомы: девушка училась в параллельном классе. Но она свела Рюджин с ума. Она могла играть на гитаре, думая о Юхён — так звали ту девушку. Могла часами описывать ее друзьям. Искать ее аккаунты в соцсетях, пусть и безуспешно. Разлюбила она ее так же внезапно, как и полюбила. Словно по щелчку пальцев. Больше в жизни Рюджин не было никого, кто зацепил бы ее так сильно, как Юхён. Она и не жаловалась: отношения ее не сильно интересовали. Шин отучилась в медицинском, куда ее почти силой загнали родители. И, конечно, закончила его лучше всех, пусть и не сильно гордилась собой, в отличии от родителей, друзей и сестры. После этого Рюджин переехала на другой конец города, забрав с собой Юну. От родителей они обе отдалились и наконец зажили так, как хочется им обеим. Без бесконечных упреков и «ты такая же бестолковая, как и твоя сестра».

***

Июнь. Настоящее время. Когда солнце начало садиться, вся компания встретилась на их любимом месте — в заброшенном здании на окраине города. Раньше это была какая-то элитная школа. Почему ее забросили никто не знает, но они любили ее за то, что там всегда спокойно и нет людей. Девушки сидели на грязной лестнице на входе в эту заброшенную школу и, как обычно, курили сигареты, которые они наконец могли не красть у отца Черен, а покупать самостоятельно. Юна сидела рядом с Рюджин, положив голову ей на плечо, а Черен и Джису сидели справа от них, громко смеясь. — Эй, Рюджин, чего кислая такая? — спросила Ли, повернувшись к сёстрам Шин лицом. Рюджин, до этого находившаяся в своих мыслях и даже не пытавшаяся понять то, о чем они с Джису говорили, резко дернулась. – А? — она недолго помолчала, а потом ответила, пожав плечами, — Да нормальная вроде. Конечно, все знали, что она врет. Они просто слишком хорошо знали ее. Рюджин поняла, что ее ложь стала очевидной и тяжело вздохнула. — Ко мне на днях в аптеку пришла девушка. Красивая. Но такое чувство, что она не умеет улыбаться. Да и выглядит как-то не очень. Ну, понимаете? — она посмотрела на девочек, ища в их глазах одобрение. — В плане... Будто у нее вообще нет ни смысла, ни желания жить. — Ты влюбилась, что-ли? — Юна посмотрела на сестру и усмехнулась. — Да не влюбилась я. Я не влюбляюсь в кого попало. — Рюджин пожала плечами, видимо забыв о том, как влюбилась в Юхён. Юна переглянулась с Черен и Джису и усмехнулась. — Нет, правда не влюбилась. Просто она зацепила меня. Вот и все. — продолжила Шин и отмахнулась, сделав затяжку. — Ну это мы ещё посмотрим, — сказала Чхве и улыбнулась. Даже когда стемнело, а темнело летом поздно, они продолжали сидеть на грязной лестнице заброшенной школы и обсуждать даже то, что они обсудили уже сотни раз. — А помните, как мы впервые пришли на это место? — Юна, сделав последнюю затяжку, потушила сигарету и продолжила, — В тот день родители узнали о том, что Рюджин нравится девушка. Я сама не знаю, как они об этом узнали. Рюджин, конечно, помнила этот день в подробностях, даже не смотря на то, что прошло много времени.

***

Март. Шесть лет назад. В этот день Джису сказала девочкам, что нашла какое-то заброшенное здание и они обязаны сегодня туда пойти, так что, как только закончились уроки, они пошли за Джису куда-то в неизвестном направлении. Спустя двадцать пять минут они пришли к этому заброшенному зданию: это была небольшая, но трехэтажная школа. Когда Рюджин была ещё совсем маленькой, они с родителями проезжали мимо нее. Она выглядела иначе. Тогда она была живой. А сейчас в этой школе ни души. Только четверо девочек-подростков, для которых это место вскоре стало их безопасным уголком, где их не достанут родители. — Она не охраняется. Но людей здесь нет, я и сама не знаю почему. Нам же лучше. — сказала Джису и вошла внутрь. Изнутри эта школа выглядела как самое обычное заброшенное здание: серые неровные стены с кучей граффити, доски и кирпичи на полу и куча пыли. Вскоре они вчетвером сели на лестницу около входа и просидели там до самого вечера, веселясь и, конечно, обсуждая ту самую Юхён, пока не пошёл дождь. Домой сестры Шин вернулись промокшие насквозь, зато счастливые. На доносившийся из прихожей звук пришли родители. — Шин Рюджин! Рюджин дернулась. Судя по интонации, сейчас будет далеко не самая приятная беседа в ее жизни. — Шин Рюджин, объясни нам, пожалуйста, почему по твоей школе ходят слухи, что тебе нравится... девушка? — Последнее слово отец специально произнес более четко. Словно издевался. — Отец, я не знаю... — Она виновато опустила глаза вниз. Юна взяла её за руку. Стало немного спокойнее. В разговор вмешалась мать и после они ещё около часа объясняли ей, что любить свой пол — ненормально. Даже предлагали оплатить лечение. Только вот любовь не лечится. И любить Юхён она не перестала. «Кто вообще решил, что любить свой пол — это болезнь? Такое не лечится. Они правда думают, что если меня в психушку сдадут, я сразу им мальчика в дом приведу? Черта с два! Придурки», — думала Шин лежа на кровати и смотря в потолок. Любовь не должна лечиться. Любовь должна лечить.

***

Июнь. Настоящее время. Рюджин и Юна вернулись домой поздно: на часах было около двенадцати. Пока младшая смывала макияж, Рюджин сделала им по чашке кофе и села на стул, смотря в окно. Казалось, что звезды светили ярче, чем обычно. Когда Юна вернулась, она села к сестре и сделала глоток кофе. Они сидели молча, но даже в тишине им двоим было комфортно. — Юна... — едва слышно сказала Рюджин, — Как думаешь, родители хоть немного вспоминают о нас сейчас? Юна немного помолчала: она и сама не знала ответа. — Не знаю. Почему ты спрашиваешь? — Мне просто интересно. Они все время заставляли меня быть идеальной. Я даже поступила туда, куда хотели они. А я, между прочим, всегда хотела быть дизайнером. — она вздохнула, — Я просто думаю: для чего это все было? Имеет ли это сейчас какой-то смысл? — Даже если не имеет, они всегда гордились тобой. Чего не скажешь обо мне. Меня это не задевало, я правда гордилась тобой вместе с ними. Я и сейчас очень горжусь тобой, Рюджин. Та лишь улыбнулась и обняла сестру. Юна была самым близким человеком Рюджин. Она была рядом в самые тяжёлые моменты, за что старшая всегда была ей безумно благодарна. — Так что там за девочка, кстати? — Юна повернулась к сестре. — Та, что из аптеки? Не знаю. Я ее раньше не видела. — сказала Рюджин, откинувшись на спинку стула и выдохнув. — Ну, красивая хоть? — Красивая. Меня очень зацепили ее глаза. В них читается одновременно всё и ничего. И боль, и ненависть. Словно она чувствует слишком много и слишком мало одновременно. Не знаю, как объяснить. Надо было просто это видеть. — Шин оперла подбородок на руки. — Может, она просто употребляет? — спросила младшая. — Не неси бред, а. Думаешь, я за свою жизнь ни разу нариков не видела? Они по другому выглядят. — Ну, тогда она просто странная. — сказала Юна и встала из-за стола. Да, может та незнакомка и правда была странной, но эта странность не отталкивала. Наоборот — притягивала. Хотелось узнать, что у нее на душе. Пусть это и не имело никакого значения.