Глава 19.
25 ноября 2025 г., 12:56
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
— Псс. Тирнан. Тирни. Сюда.
Лёша прошептал из-за поленницы. Тирнан знал, что лучше не потакать ему.
Ему было уже восемь.
Достаточно взрослый, чтобы лазить по деревьям и рубить их на бревна.
Достаточно взрослый, чтобы чисто содрать мех кролика с его тела.
Достаточно взрослый, чтобы сражаться, стрелять, убивать, выживать в сибирской глуши.
Тирнан вонзил свой топор в бревно, рубя его пополам. Он встал и вытер лоб, взглянув на свою сестру-близнеца. Тирни была завернута в пальто, аккуратно складывая бревна, серебристый завиток инея вырывался из ее розовых губ. Снег скопился на кончиках ее ресниц.
— Не поддавайся искушению, — предупредил он.
Она покачала головой, продолжая свою работу.
— Да ладно, мы можем поиграть в шарики, — уговаривал Лёша, его лицо появилось между бревнами, широко улыбаясь. Его глаза были ледяно-голубыми, бледными, как окружающий их пейзаж, а волосы — ржаво-золотистыми, цвета королевской короны. Он был сыном пахана, и этот факт не оставался незамеченным; он получал больше еды, больше молока, более теплую одежду, и ему разрешалось пропускать работу по дому. Вместо работы его учили физике и математике, классической музыке и литературе. Знания, которые он охотно передавал близнецам.
Алекс всегда исчезал из лагеря около Нового Года. Игорь возил его в Москву, чтобы посмотреть балет и набить живот лучшей едой.
— Шарики? — Тирни сделала паузу, ее интерес был задет. Снег покрыл ее волосы и брови. За несколько месяцев до этого она потеряла палец на ноге из-за обморожения. Ее брат успокоил ее, пообещав ей все красивые туфли, которые можно купить за деньги, чтобы скрыть потерю, когда они вырастут.
— Ну, не совсем шарики. Но я нашел в лесу гильзы, — Алекс разжал княжеские пальцы, протягивая руку в ее сторону. — Мы можем использовать их вместо этого. Это почти то же самое.
Близнецы знали, что им не разрешено играть. Наказанием за такое вопиющее преступление была пуля в голову, и ни один из них не хотел умирать, хотя они не были совсем уверены, почему.
К настоящему времени они знали, как их сюда привезли. Знали, что Игорь убил их мать, разрезал ее живот и вытащил их. Знали, что они ирландцы, что у них где-то далеко есть отец и брат. Игорь получал удовольствие, подбрасывая им кусочки головоломки их жизни, наблюдая, как они пытаются собрать все воедино.
— Нельзя, — сказал Тирнан Алексу. — Это против правил.
— О, к черту правила, — фыркнул Алекс. — Поживи немного.
— Если я поживу немного, я умру очень много.
Алекс рассмеялся, жонглируя гильзами, как цирковой клоун мячами.
— Как хочешь, — Он пожал плечом, повернулся и неторопливо направился в открытый рот белого леса.
Тирни снова сделала паузу и уставилась на свои ладони. Каждый их дюйм был покрыт волдырями и мозолями. Ее кожа была настолько грубой, что она могла провести по ней горящим пламенем и все равно ничего не почувствовать. Она с тоской посмотрела в сторону леса.
— Оно того не стоит, — коротко сказал Тирнан, поднимая свой топор и разрезая еще одно бревно пополам.
Тирни молчала.
Все остальные дети вокруг них усердно работали. Ольга сновала между ними, осматривая их ручную работу.
— Какой смысл оставаться в живых, если мы не живем? — громко задумалась Тирни. — Посмотри на нас. Они перерезали нам сухожилия, чтобы мы не могли бегать. Морят голодом, чтобы мы не могли сражаться. Я никогда не играла. Никогда не чувствовала солнца на своей коже. Никогда не была любима кем-то, кроме тебя.
— Наш отец любит нас, — яростно напомнил ей Тирнан. — Наш брат тоже.
— Да, ну, их здесь нет, не так ли? Насколько мы знаем, они забыли о нас.
Слеза скатилась по щеке Тирни. Она замерзла, прежде чем успела упасть на землю.
Вина грызла внутренности Тирнана. Он ненавидел видеть свою сестру несчастной. Она была единственным, что у него было. Единственное, что он умел любить.
— Тридцать минут до обеда, — объявила Ольга, быстро поднимаясь по лестнице в главную хижину, чтобы проследить за приготовлением еды. Девочки возраста Тирни готовили обед — горячий чай, черный хлеб, кусок масла, и если им повезет, сардины. Но Тирни никогда не позволяли такую роскошь, как работа на кухне. Игорь сказал, что она должна быть воином, чтобы однажды он мог послать ее и Тирнана убить их отца.
Тирнан знал, что у них было тридцать минут, прежде чем Ольга снова проверит их.
— Хорошо, — процедил он, уже сожалея об этом. — Но мы сделаем это быстро.
Они побежали, следуя по следам Алекса в снегу.
Они быстро нашли его, гильзы разложены на пне. Они присоединились к нему. Алекс толкнул Тирнана локтем в ребро. — Эй, не волнуйся. Если нас поймают, я возьму вину на себя.
Он поверил ему.
Лёша всегда делился с ним своей едой, молоком, одеждой и теплом.
Время предало их так же, как оно предавало всех детей, застигнутых игрой. Когда они это осознали, они бежали так быстро, что снег, казалось, таял под яростью их ужаса.
Тирнан первым вернулся в лагерь. Он врезался головой прямо в фигуру Игоря.
Пахан стоял у двери в столовую, преграждая вход.
Дыхание застряло в горле Тирнана.
Игорь держал свой пистолет. Он указал им на близнецов. — Вы двое. Пойдемте со мной за дом.
— Отец, нет! — Алекс бросился на Игоря.
Мужчина стряхнул его, как бешеное животное, фыркая. — Они нарушили правила.
— Я тоже, — Алекс выпрямил спину. — Я попросил их прийти. Это была моя идея.
Черт бы побрал его глупого сына, и черт бы побрал его отсутствие животного инстинкта. Близнецы Каллаган были врагами. Если Алекс не мог этого видеть, он никогда не станет хорошим паханом. К счастью, Наталья подарила ему еще двух сыновей — Джереми и Славу. Джереми уже жил здесь, в лагере. Слава вскоре присоединится к своим братьям.
Джереми и Слава были хорошей смесью своих родителей — холодные, пресыщенные, бесчувственные. Алекс был испорчен ДНК Любы. Добрый, заботливый и чрезвычайно щедрый.
— Алекс, заткнись, — рявкнул Игорь.
— Если ты убьешь их, тебе придется убить и меня.
— Хорошо. Я дам им шанс выжить. Мы сыграем в русскую рулетку, — Игорь улыбнулся. — И ты, Алекс, окажешь честь выстрелить.
Сердце Тирнана остановилось. Он и Тирни обменялись взглядами. Игорь жестом велел им троим следовать за ним обратно туда, откуда они пришли. Алекс был тих и напряжен. Когда они прибыли к пню в лесу, Игорь протянул сыну пистолет.
— Револьвер может вместить шесть патронов. Вложи три.
Алекс сделал, как ему было сказано. Он хорошо обращался с оружием. Отличный стрелок. Небольшое утешение для Игоря.
Лёша сначала нацелился на Тирни. Ее подбородок дрогнул; ее глаза молили. Он нажал на курок.
Щелчок.
Он был пуст. Она упала на колени, тяжело дыша, рыдая, мочась под себя. Горячая жидкость ее мочи на мгновение украла онемение из ее холодных ног.
Алекс повернул пистолет к Тирнану. Вздрогнул.
Он любил его, это была правда. Больше, чем он любил своего отца, своих братьев и, возможно, даже самого себя.
Потому что Тирнан научил его быть храбрым. Независимо от его обстоятельств, он отказывался быть жертвой.
Тирнан не дрожал. Его глаза не молили. Он смотрел на него прямо.
— Стреляй! — взревел Игорь.
Алекс нажал на курок, воя от боли.
Щелчок.
Пусто.
Тирнан не вздрогнул. Даже не вздохнул с облегчением. Просто стоял там, холодный и стойкий, и более живой, чем все они вместе взятые.
Алекс упал на одно колено, его вырвало на собственные колени.
— Кощей, — разочарованно сплюнул Игорь. Это был одиннадцатый раз за восемь лет, когда маленький червяк избежал смерти. Столько болезней. Несчастных случаев. Шальных пуль. Крысиного яда, который его тело, казалось, покорно принимало. Игорь всегда был на грани того, чтобы убить Каллаганов голыми руками. Единственное, что останавливало его, было знание, что его покойная жена не хотела бы этого. Дети, какими бы грязными и злыми они ни были, были драгоценны в ее глазах.
— Этот мальчик совершенно бессмертен. Он убьет всех нас однажды.
