Выхода нет

Вновь очнулась в своей комнатке. На этом уступе скалы, именуемой кроватью. Я проснулась, но отдохнувшей себя не чувствовала. Отрубленная рука ныла. Пальцы болят? Кисть? Я уже читала про фантомные боли — боль того, чего уже нет. У меня не было отчаяния. Всё равно. Мне всё равно. На всех. Меня удивляет лишь одно: Орочимару сказал, что отрубит обе руки. А остановился на одной. Пожалел? Шевелю культёй. Тупая боль становится острой. Больше не решаюсь шевелиться. Ещё кровью истеку. Этого мне не хватало. Мне приносят еду. Она так и остаётся нетронутой у моих ног. Перестать есть из упрямства я могу... А ходить в туалет — нет. Как бы мне не было плохо, обоссаться под себя, когда ноги целы, кажется мерзостью. Ведро на своём месте. Встаю, крехтя. Тело ломит. Пытаюсь присесть на это треклятое ведро. Опираюсь здоровой рукой, приподняв культю. Ведро шатается, шатаюсь и я, пытаясь сесть на этих дрожащих ногах и попасть задницей в ведро. Рука соскальзывает, и ведро падает на землю, я плюхаюсь рядом. Оно пустое, но воняет. Его никто не моет после того, как сольют. И, наверно, всё-таки мелкие капли разбрызгались. Откуда мне знать, я не вижу. Сижу какое-то время неподвижно, затем, словно очнувшись от транса, со всей силы толкаю ведро рукой. Оно откатывается на другой конец комнатки. Встаю кое-как, опираясь о стену, подхожу к ведру и пинаю его ногой. Ещё и ещё. Ведро ударяется о стену и вновь прикатывается к моим ногам. – Чееерт! Пошло оно всё! Почему я ещё жива? Что вам от меня надо?! Аааа... – остановилась. Нога саднит, рука болит. Тяжело дышу, глядя перед собой. Мне хотелось крушить всё что попадается под руки. Но вот беда, моя комната так скудно обставлена что кроме этого вонючего вёдра кидать просто нечего. Я осматриваюсь. И вижу тарелку с супом. Жиденький бульон, давно остывший, внутри практически ничего не плавает, лишь пару веточек неизвестного мне растения. Хватаю злосчастную миску и кидаю о стену. Промокшая стена лишь слегка темнеет. По комнате распространяется запах бульона. Этого мало. Подхожу к противоположной стене. И задохнувшись бьюсь головой о стену. Сначало не так сильно, потом и это вызывает злость. Я такая трусиха? Страшно что голова заболит? И в наказание к себе бьюсь сильнее. Слышу топот за дверью. Она открывается и в комнату врывается пару шиноби. Они хватают меня за плечи и оттаскивают от стены. – Передайте Кабуто сама что она очнулась. – головорит один из мужчин. Незнакомый. – Я же говорил что она сумашедшая! Этого стоило ожидать! Тяжело дышу, лоб рассечён? Голова гудит, мне плохо. Подташнивает, вырывать нечем. – Положим на кровать. Предлогает один из мужчин. Напрягаюсь всём телом не давая им этого сделать. – Успакойся наконец! – орет Вупсень. – Отпусти меня! – практически рычу. Откуда столько сил? В комнату входят новые люди. С минуту они молча наблюдают за нашим копашением За тем чувствую как к моему лбу прикасается чья то рука и всё эмоции отхлынула. Голова разом опустела, и сама я безвольной куклой опустилась на кровать. – Покиньте комнату. – сказал Кабуто, а это был именно он. Моя маленькая комнатка, от такого казалось бы небольшого количества людей здесь становилось совсем тесно. Когда всё ушли, он принялся шелестеть своим бумагами пока я уставилась в одну точку. – Как самочувствие? – спрашивает своим мягким голосом, чуть ли не гипнотическим. Слишком спокоен. Поднимаю на него устала, невидящие глаза: – Плохо. – Тошнит? Головокружение? Тошнит. От этого места тошнит. Хочу на воздух. Хочу видеть что либо, дальше своего носа. Отрицательно мотаю головой. – Хорошо. Сколько пальцев я показываю? – пытаюсь это понять по очертанию. – Три. – Верно. За тем попросив прощения стал осматривать моё тело. Начал с головы. За тем культю. Всё это время я старалась не смотреть в её сторону. Но теперь невозможно игнорировать слона в комнате. Кабуто развязывает бинты. Записывает что-то в блокнот, вытаскивает из своей поясной сумки новые. А я как завороженная смотрю на обрубок что когда то был моей рукой. Правая. Глаза вновь заливаются слезами. Это правая рука. Здесь небыло особой разницы, какую использовать. Есть и левой можно. Но там, в моём мире, я очень дорожила именно правой рукой. Вложила много часов практики, чтобы научиться рисовать, писать ровным, понятным почерком. Много сил и времени потратила. И у меня это отняли. Они всё отняли. У Кабуто руки начинают светиться синеватым светом. Меня это завораживает. Какое чудо, впервые вижу такое. Даже не смотря на моё дурное натроение, концепция чакры очень завораживает. Я же её практически вижу. Пока я любовалась его руками он прикладывает одну чуть ниже моих ключиц. Я ничего не чувствую. Разве что слабое давление его пальцев. Кабуто чему-то кивает и убирает руку. Опять записывает данные в блокнот. – Поток чакры тоже не нарушен, – спокойно говорит он. – Но то, что она вырабатывается небольшими порциями, говорит о расшатанной нервной системе. Нужно успокоиться и лучше контролировать запас сил. Иначе они будут вот так уходить впустую. И будешь быстрее уставать. Даже просто лёжа. Шокированно взлергиваю голову, смотрю на него. Поток чакры, запас сил, не нервничай... Что ты такое несёшь? – У меня есть чакра? – серьёзно? – Есть. Но не так много, чтобы её вот так тратить. Посоветую дыхательные упражнения. Стресс также тратит жизненные силы. Задрал. – Я могу... Стоять в воде? – почему-то это первое, что пришло на ум. Отнятая рука уже не так волновала. Мне будто за неё отсыпали местной магии. – Я не знаю, обучалась ли ты этому. Но чисто теоретически — да. Это отличные новости. Я аж взбодрилась духом. Неужели? Хоть что то хорошее за столько дней! – Очень хорошо, что спустя пятнадцать дней комы ты в хорошем состоянии и способна сама передвигаться. Это ужасные новости. Пятнадцать дней? Что я делала пятнадцать дней? И как я знаю... – Пролежни! У меня должны быть пролежни! – вырывается из меня, осматриваю своё тело. – Не волнуйся. Большую часть времени ты была в лаборатории Орочимару. Замолчи. Каждая новая новость пугает больше предыдущей. Глаза бегают по помещению, не имея возможности за что-то уцепиться. Я прислоняюсь спиной к стене, закрывая лицо рукой. – Если на этом всё, я пойду. – Очки, – у меня есть чакра, я была в лаборатории Орочимару, и непонятно, что со мной там делали. Да пусть так! Всё меркнет по сравнению с этим. Отсутствие зрения делает всё в разы хуже. – Мне нужны очки. Молчит. Это так сложно? Сам пришёл, значит, что-то да случилось. Моя значимость по какой-то причине поднялась, иначе к чему осмотр? – Что-нибудь придумаем. До встречи, – говорит он и выходит. Не понимаю, что происходит. Слишком много информации. Но мне... Стало легче. У меня есть чакра. Не успела обрадоваться, как новое осознание ударило обухом по голове. Но нет руки... не смогу складывать печать. Я не Четвёртый. Со стоном разочарования вытянулась на кровати. Какой тогда смысл в этой чакре? Рано радовалась.