the misread

На следующий день Уилл пошел поговорить с Лукасом. Точной причины, почему он захотел доверить секрет именно ему, не было. Наверное, Уилл знал, что Лукас не настолько прагматичен, нежели Дастин, и не стал бы разбирать его чувства на детали, будто сложное заклинание. Он не такой нетерпимый к Майку, как Макс, которая сразу бы закатила глаза и вспыхнула, будто огненный вихрь. Ну, к Эл нельзя было подойти по понятной причине. А еще Лукас умел хранить тайны. Более того, Уилл знал, что может обратиться к Лукасу, потому что тот сам приходил именно к нему, когда ссорился с Макс — правда, последние два года это происходило довольно редко. К счастью. Уилл прокрался из общей гостиной Гриффиндора, молясь, чтобы никто не проснулся. В комнате, стоя у своего чемодана и натягивая мантию, он бросил короткий взгляд на кровать Майка — полог, как всегда, был немного отодвинут, и через него виднелась фигура Майка, зарывшегося в одеяла, из которых торчала только темная беспорядочная макушка. «Ты мне очень важен», — прошептал Майк, стискивая пальцы Уилла. Он выглядел так, будто хотел, чтобы его слова забрались как можно глубже под кожу, ударили в самое сердце. Как будто Майк знал, что они сделают с Уиллом. Уилл тряхнул головой. Он шагал по пустынному коридору, поглядывая в окна и пытаясь перенаправить свои мысли. Майк повел себя так, потому что зелье это хотело: оно подталкивало его быть безрассудным, без контроля эмоций и понимания, что именно он говорит. Вспомнить те же нелепые попытки отвадить Ченса… О, Мерлин. Щеки у Уилла загорелись от румянца и он прибавил шаг. Лукас стоял у лестницы, ведущей в Подземелья, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене, и дожидался Уилла. Он уже был в галстуке и факультетской мантии, как будто проснулся как минимум пару часов назад. Увидев Уилла, он улыбнулся и помахал, тут же засовывая ладони в карманы мантии — осенняя сырость пробралась в Подземелья раньше, чем в другие части Хогвартса. — Ты мог разбудить меня в такую рань только по двум причинам, — сказал Лукас, отталкиваясь от стены. — Или вы с Майком что-то натворили, или… Он сделал паузу, позволяя Уиллу продолжить. — Пойдем в какой-нибудь класс, — предложил Уилл. — Это серьезно. Разговаривать посреди коридора Подземелий, где на них мог наткнуться недовольный призрак или, более того, профессор или греющий уши слизеринец, было довольно опрометчивым решением. Они забрались в первый открытый класс, в котором, насколько Уилл помнил, обычно ученики отрабатывали наказания: расчленяли мерзкие грибы-вонючки, от которых руки становились цвета йода, без применения магии натирали грязные котлы и переписывали рецепты из полуистлевших многовековых учебников. Сейчас в классе пахло пылью и холодом, который начал проникать до самых костей, едва Уилл оперся спиной о край промерзшего профессорского стола. Лукас махнул своей палочкой — из светлого ясеня, с волосом единорога в сердцевине — и запер дверь, после этого забираясь на одну из парт и выжидающе глядя на Уилла. — Итак? — поинтересовался он. — Что случилось? Уилл вздохнул. Сначала он рассказал о произошедшем в библиотеке. Лицо Уилла загорелось, когда он упомянул про откровенно несносное поведение Майка, будто он провинился за разговор с Ченсом. Правда, вдаваться в подробности, что конкретно Майк сказал, он не стал: особенно ту часть про глаза и губы — на лице Лукаса и без того играла хитрая едва сдерживаемая ухмылка. Правда, она тут же пропала, когда Уилл добавил, что причина может крыться в зелье. — Мерлин, Уилл, — выдохнул Лукас, когда Уилл наконец закончил и замолчал, растерянно опустив плечи. Он устало потер лицо ладонью: — Я не буду говорить, что вам не стоило делать эксперименты с зельем, хорошо? Потому что я уже это сказал. Уилл бессильно развел руками, открывая рот, но Лукас продолжил, не давая вставить слово: — Тебе нужно пойти к Слизнорту. Или в Больничное крыло. Вы… — он в шоке покачал головой. — Это не какие-то шутки, это неправильное зелье. Вы, двое, вы просто… сумасшедшие. Уилл почувствовал, как съеживается от собственной безрассудности и эмоций в голосе Лукаса. Конечно, тот был прав: в первую очередь именно Уилл повел себя глупо, позволив Майку влезть в зачет по Зельеварению. — Но ведь с ним все хорошо? — робко возразил он. — Кроме странностей в поведении. Лукас нахмурился. — Не уверен. Майк выпил зелье позавчера вечером, эффект редко длится больше пары часов, — задумчиво произнес он. — Даже десять часов уже аномалия. Так что если бы твое зелье было правильным, Майк бы не вел себя вчера так… странно. Уилл схватился за голову, вновь оседая на парту. Его вмиг ставшие ледяными руки задрожали от нахлынувшей тревоги. Он ведь ушел из комнаты, даже не проверив дышит ли Майк. А что если… — Ты хочешь сказать, — прохрипел Уилл, ворочая непослушным языком. — Что Майк может… Лукас быстро сел рядом, кладя свою теплую руку поверх его плеч и сжимая. — Нет! Конечно, он не умрет! — с неподходящей комичностью воскликнул он, слегка встряхивая Уилла. — Мерлин, Уилл. Я не имел этого в виду. Он издал нервный смешок и похлопал его по спине, чтобы подбодрить. Уилл простонал, вновь вцепляясь в свои волосы. Нет, разумеется, за годы обучения в Хогвартсе происходило многое, что было связано с магией и её не особо осторожным применением. На третьем и четвертом курсах у Уилла почти вошло в обыденность взрывать свой котел из-за неправильно добавленного ингредиента — только расторопность Майка, когда он его успевал отпихнуть, не раз спасала от ожогов. Однажды Дастин, тренируясь в наложении заклинания окаменения, случайно заколдовал свою ступню, сделав из неё небольших размеров валун. Потом он плакал, думая, что мадам Помфри не вернет ей прежний вид. Вчетвером они стабильно ловили сглазы, которые на них накладывали придурки из Слизерина и Райвенкло. Чаще всего это был Уилл — большую часть второго курса он кашлял слизняками в раковины туалетов для мальчиков. Только вот… Все это было по-своему безобидно. Слизни прекращали рваться на свободу из желудка, сглаз можно было снять, выпив эликсир, а из-за ступни, которую мадам Помфри, конечно, расколдовала, предоставлялся шанс сбежать с уроков и забраться на кухню, чтобы выпросить у домовиков булочки с корицей. В конце концов все проблемы заканчивались смехом, превращаясь в байку для рассказов. Но Майк и его откровенность не были байкой. И не было обратимой вещью — по крайней мере для Уилла. Теперь, даже если действие зелья пройдет, если Майк станет собой, тем самым Майком, Уилл вряд ли когда-то забудет его слова, его блеск в глазах и бесстрашие, с которым тот сжимал его руку. Будто действительно этого хотел. Чувства, плотно овившие своими корнями сердце, пусть и не расцветали, но тайно существовали. И зелье, чертово зелье было виновато в том, что теперь они настолько отчаянно дали о себе знать, пробившись ростками надежды сквозь металл стен, которыми их окружил Уилл. Уилл словил пристальный взгляд Лукаса, который молча наблюдал за ним, и распрямился. — Ладно, — он сделал глубокий вдох. — И что теперь? — Сначала узнать у Слизнорта все ли в порядке с твоим зельем, — тут же предложил Лукас. — Это лучший из вариантов. Уилл вяло кивнул. Настроение, и без того стремительно испортившееся, стало еще хуже от осознания, что он в очередной раз завалил зачет по Зельеварению. — Либо профессор скажет, что все в норме, — продолжал Лукас. — И тогда мы будем, э-э, думать в чем дело. Либо он подтвердит, что ты накосячил и тогда все сойдется. Уилл угрюмо буркнул: — Все и так сходится. — Ну, — Лукас похлопал его по плечу, прежде чем отодвинуться. На его губах мелькнула тонкая улыбка: — Знаешь, мы в Майке особых изменений не увидели. Он, конечно, не всегда настолько прямолинейный, но все же… даже сейчас в его действиях есть логика. Уилл поднял глаза, недоверчиво глядя на Лукаса. Чужие слова прозвучали как шутка. — Логика? — повторил он. — Где именно? В том, чтобы психовать, потому что я разговаривал с Ченсом? Или врываться ко мне в кровать, хотя мы прекратили это, как только стали ходить в Хогсмид? Это не логика, это хаос. Лукас лишь невпечатленно пожал плечами, и Уилл нахмурился. — Что? — спросил он, когда тот продолжил таинственно молчать. — Что это значит? — А ты не думал, что Майк просто, ну, — Лукас сделал многозначительную паузу. — Хотел пооткровенничать? Уилл моргнул, удивленный чужим тоном, как будто подобный вариант был одним из возможных. Разумеется, не был. Вероятно, эта мысль слишком явно отразилось на лице, потому что Лукас почти сразу в капитулирующем жесте поднял ладони. — Это просто моя гипотеза, — пояснил он. — Если неправильно сварить зелье концентрации, оно может вызывать излишнюю безрассудность, — возразил Уилл, теребя в пальцах рукав мантии. — Человек будет говорить лишнее. Майк не мог… — Но тогда почему Майк говорил лишнее только с тобой? Почему не со мной или Дастином? — Лукас оперся ладонью о столешницу позади себя, глядя Уиллу в глаза. — Почему он не сказал какую-то дичь МакГонагалл на Трансфигурации, а сделал это, лишь когда нашел тебя в библиотеке с Ченсом? Уилл открыл рот и тут же его закрыл. По его спине пробежали мурашки. Что ж, он не просто «не думал», что Майк всего лишь мог захотеть пооткровенничать. Он знал — был уверен со всей силой, что дело не в истинном желании. Весь фундамент реальности Уилла был выстроен с момента осознания, что он влюблен в Майка. И если бы он даже допустил другую версию, уже в зачатке звучащую бредово, тогда бы оказалось, что последние пять лет Уилл заставлял себя жить, сознательно отгораживаясь от любых других вариантов, кроме страха и неверных выводов. Если бы это было правдой, то Майк… Майк мог тоже… — Я не знаю, — хрипло выдавил Уилл. Он обхватил себя руками, отгораживаясь. — Я не знаю почему он так сделал. В классе повисла тишина. Они задумались: Уилл смотрел в сторону, чувствуя, как его тело начинает ломить от растекающихся мыслей, не желающих держаться вместе, в то время как Лукас внимательно поглядывал на него. — Слушай, ты лучше кого угодно знаешь, что Майк, он… — он вздохнул. — Он бывает упрямым, но у Майка тоже есть вещи, которые он носит годами. — Вещи? — отозвался Уилл. — Как у каждого из нас, — уклончиво ответил Лукас. Уилл напрягся. Он в ужасе подумал, что Лукас сказал это, намекая, что догадывается и видит взгляды, брошенные на Майка. Очевидно, он не был глупым: Лукас вполне мог сложить дважды два и прийти к определенному выводу, вскрыв все то, что Уилл так тщательно скрывал ради дружбы. Он давно мог это сделать. Или уже сделал. Уилл сжал кулаки, не в силах поднять глаза. Ему стало холодно, но не из-за сквозняка или ледяной столешницы, а от стыда и жалости к своим друзьям. Он слабо выдавил: — Я… Я… Рука Лукаса вновь опустилась на плечи, но куда мягче. Словно они вновь были детьми и Уилл, прячась в туалете, расколдовывал пятна от волшебных чернил, позволял Лукасу обнимать себя, чтобы нервная дрожь наконец сошла на нет. Он потянул его со стола и Уилл проглотил все слова, которые хотел сказать в оправдание. — Идем на завтрак, — Лукас беззлобно закатил глаза: — Тем более я уверен, что Майк уже с ума сходит, не найдя тебя в комнате. Уилл кивнул — он был благодарен, даже если Лукас лишь делал вид, что ничего не заметил. Пока они шагали к выходу из Подземелья, — в них стало чуть оживленнее из-за проснувшихся учеников — Лукас вновь обернулся к Уиллу. — Кстати, если хочешь, я могу сходить вместе с тобой к Слизнорту, — невзначай предложил он. Уилл усмехнулся. Он был готов к снисходительному тону профессора и его «Что ж, мистер Байерс…», но с Лукасом рядом это казалось не таким унизительным. В конце концов, он мог положиться на своих друзей для пересдачи? Он искренне улыбнулся: — Было бы круто. Они поднялись по лестнице, наконец входя на первый этаж холла, где было куда теплее. Из Большого зала доносились запахи еды, которые тут же раздразнили пропустившего вчерашний ужин Уилла. Его живот заурчал, будто в нем поселился десяток горных троллей. — Кстати, а что насчет Ченса? — спросил Лукас странным тоном. Он подтолкнул Уилла в бок локтем: — Не хочешь попросить его помочь с пересдачей? Уилл едва не споткнулся о ступеньку. — Что? Нет! — вырвалось у него и Лукас вопросительно поднял брови. Уилл, чувствуя, как краснеет от жара, с которым отреагировал, попытался сбивчиво оправдаться: — Я не буду его просить. Это… странно. Мы даже не друзья. — Почему странно? — невозмутимо поинтересовался он. — Он разбирается в зельях. И ты сам сказал, что он хотел помочь. Что ж, это было логично, в духе Лукаса. Как и любая его «гипотеза». Уилл неловко кашлянул — он не мог признаться, что для него это звучало слишком безумно. Особенно после вчера. Просить помощи у парня, который с ним флиртовал, но очевидно не тянул? Это было бы слишком жестоко по отношению и к Ченсу, и к самому себе. — Не знаю, — наконец пробормотал Уилл. — Я просто не хочу давать ему ложные надежды. — Вот как? — теперь Лукас расплылся в откровенно хитрой улыбке. — Ложные надежды, да? — О Мерлин, — Уилл закатил глаза и ответно пихнул его. — Хватит. Лучше скажи как там твой перевод по рунам? Смена темы сработала мгновенно — глаза у Лукаса возбужденно загорелись. Они вошли в Большой зал, сразу направляясь к столу Гриффиндора. Лукас проигнорировал недовольные взгляды четверокурсников, садясь за стол и подтягивая к себе тарелку с вафлями и сироп. Уилл усмехнулся из-за ярости, с которой Лукас собирался жаловаться на профессора Бабблинг, которая даже не подозревала, что один из ее лучших учеников может столько сквернословить. Лукас успел рассказать, что ему пришлось взять в библиотеке еще две книги по Древним рунам, чтобы разобрать треть текста. И это учитывая, что символы были настолько затертыми, что понять точность того или иного знака занимало большую часть времени. — Я думаю, что я закончу седьмой курс со слепотой на оба глаза, — фыркнул Лукас. — И, возможно, ненавистью к древним цивилизациям. Бабблинг сказала, что это только начало. — Вряд ли на выпускном экзамене вам будут давать истлевшие страницы с текстом, — попытался приободрить его Уилл. Лукас закатил глаза: — Скажи это профессору. *** С Майком Уилл столкнулся уже в классе Заклинаний. Перед уроком он с помощью «Акцио» притянул свою сумку с учебниками и самым первым сел за третий ряд в кабинете, скучающе листая конспект по Зельеварению. Едва увидев мелькнувшую фигуру Майка в дверях, Уилл напряженно выпрямил спину. Он помнил о разговоре с Лукасом и о плане действий: вести себя как и всегда, не делать выводов, которые потом разобьют сердце, а на обеде сходить к Слизнорту. Ничего сложного на первый взгляд. — Привет, — сказал Майк, плюхаясь рядом. Не глядя на Уилла, он начал упорно выискивать учебник в своем рюкзаке: — Тебя не было за завтраком. И в комнате тоже. По одному лишь тону стало ясно, что Майк очень осторожен: возможно, он уже начал стыдиться произошедшего вчера. Возможно, ему стало неловко за то, что он забрался в кровать Уилла, схватил за руку и так откровенно пялился. Уилл подумал, стоит ли прямо сейчас успокоить Майка, сказав, что это все влияние чертового зелья, но тут же пресек идею. Зная Майка, он был уверен, что тот вспыхнет от смущения и будет сосредоточен на чем угодно, кроме учебы. Вряд ли это было нужно перед уроком Заклинаний. Тем более… Уилл по какой-то причине не мог забыть о «гипотезе» Лукаса. Он как можно безразличней пожал плечами. — Мы с Лукасом позавтракали пораньше, — признался Уилл. — Я хотел с ним поговорить и спустился в Подземелья. Майк моргнул, уголки его рта дернулись. — О, — выдавил он незнакомым голосом. — Ого. Тайный разговор в Подземельях утром? Уилл кивнул. Майк наконец-то вытащил учебник и положил его на стол, выравнивая его положение, как по линейке — Уилл выгнул бровь, наблюдая за этим. — Настолько тайный, что мне нельзя знать о чем? В его глазах блеснуло что-то похожее на обиду, но Уилл не был уверен, вызвано это зельем или искренними чувствами Майка. — Ну, — он замялся. — Думаю, можно, но позже. Майк нахмурился, наконец поднимая взгляд. — Почему? — Мы говорили про учебу, про Зельеварение, — Уилл развел руками, не зная, что еще сказать, не углубляясь в тему. — Ничего серьезного. Клянусь тебе. — О, круто. Ладно. Майк отвернулся, открывая учебник не на нужной теме и начиная делать вид, что он читает. Уилл вздохнул. Что ж. Настоящий Майк бы вряд ли так поступил. Вернее, он бы не был настолько красноречивым — сейчас зелье подталкивало его проявить эмоции ярче. Скорее всего Майк просто бы отмахнулся, переведя тему на домашку или что-то еще. Чем вообще его настолько цеплял факт, что Уилл секретничал с Лукасом? Они все были друзьями, пусть и не с такой связью, как с Майком. «Значит, зелье и правда действует», — с мрачностью подвел итог Уилл. Он убрал конспекты, свернув их в рулон, и уткнулся лбом в сложенные на столе руки. Он плохо спал, ворочаясь большую часть ночи, и напряжение, неосознанно усиленное тоном и настроением Майка, теперь ощущалось куда сильнее. Уилл погрузился в мысли, поэтому почти не ощутил, как к его плечу неуверенно прикоснулись. Он поднял лицо, глядя на замеревшего с вытянутой рукой Майка. — Что? — Ты на меня все еще сердишься? — повторил Майк. — Я не… Я не сержусь, — покачал головой Уилл. Его слова были правдой, пусть и Майк не слишком в них верил — об этом говорило нервное выражение на его лице. Он поджал губы, собираясь с мыслями, и Уиллу не оставалось ничего, кроме как ждать. Глядя на сведенные брови, Уилл испытал почти болезненную жалость. Майк, и без того чувствительный, просто не всегда готовый это показать, очевидно, был измучен зельем, которое ему позволил выпить Уилл. Это было намного хуже, чем то, что Уилл нагло пользовался его последствиями, запоминая все, что Майк делал, что раньше — и никогда вообще — ему не было доступно. Уилл ужаснулся собственной эгоистичности, которая надежно пряталась под слоем его страха за Майка и желания все исправить, и торопливо выпалил: — Просто… вчера было слишком много всего, — он перехватил взгляд Майка и уже уверенней произнес: — Мне жаль, если я веду себя странно. То есть… мы не говорили как вчера уже… — Давно, — продолжил за него Майк. Он выглядел чуть более оттаявшим и Уилл выдохнул. — Ага. Я подумал, вчера был тот самый момент, чтобы… Знаешь, чтобы вновь это вернуть. Наши разговоры. Сердце Уилла сжалось. Неужели и это тоже было последствием зелья? — Вообще-то моя кровать всегда открыта для тебя, — улыбнулся Уилл. Глаза Майка расширились и он чертыхнулся, осознав, что именно ляпнул. Он почувствовал, как краснеет, и поправил себя: — Как в детстве, чтобы мы могли поговорить. Он смутился еще больше, заметив странное, новое выражение на лице Майка, которое можно было описать как задумчивое, но в то же время удивленное. Уилл выдержал его взгляд, не позволяя себе отступить назад — он не хотел подпитывать своими жестами что-то внутри Майка, что не было настоящим. Майк коротко кивнул, наконец отводя взгляд на свои руки. Он помолчал пару секунд, словно размышляя над правильным ответом, а потом приглушенно согласился: — Ну да. Я понял, — он хмыкнул. — В детстве всегда проще. Проще сказать любую вещь. Уилл заставил себя кивнуть. Голос Майка был наполнен эмоцией, от которой осознание, что это лишь последствие собственной ошибки, превращалось в горечь. Теперь Майк задумывался о том, что обычно бы вряд ли поселилось в его голове? Мерлин, он на самом деле грустил о подобных вещах? Продолжить не дал Флитвик, который появился в аудитории, вынуждая гомон затихнуть. Майк сделал страшные глаза и кивнул на учительский стол, призывая Уилла сосредоточиться. Флитвик, оказавшийся немного не в духе, попросил убрать учебники со столов и разделиться на пары для практики заклинания Джеминио. Раздался гул, ученики замешкались, разбиваясь по двое — кто-то поднялся из-за стола, выискивая себе партнера. — По очереди накладываем заклинание умножения на выбранный предмет, — распоряжался профессор, забравшись на свою кафедру. — Следите за концентрацией, если не хотите, чтобы ваши книги или перья размножились на сотни копий. Уилл протянул руку за пустым незаполненным свитком, но Майк опередил его, вытаскивая плоский камешек гальки, подобранный у Черного озера еще около двух недель назад. Он прикусил щеку изнутри, вспоминая как вертел его в пальцах, любуясь текстурой и гладкостью, сидя на примятой и ставшей пожухлой траве на береге. Не было смысла тащить это в комнату, поэтому Уилл оставил камешек там же, закатив глаза, когда Майк упрятал гальку в карман мантии. Уилл был уверен, что тот уже давно его выбросил. — Простую форму легче удержать, — пояснил Майк и его щеки почему-то порозовели. Он положил камешек на середину стола, словно разграничивая столешницу между ними, и вытащил палочку. — Хочешь я начну первым? Голос Флитвика доносился сквозь нарастающий гул голосов: — Цель не просто размножить, а создать управляемую иллюзию. Если вы потеряете связь с оригиналом, вы потеряете контроль над копией. Уилл кивнул. На лице у Майка появилось выражение сосредоточенности, которое Уилл хотел назвать не иначе, как очаровательным и немного горячим. Он посмотрел на сведенные брови и слегка прищуренные темные глаза, тут же отворачиваясь и ощущая, как шея начинает гореть. «Мерлин», — выругался про себя Уилл. — Джеминио, — четко произнес Майк и коротко взмахнул волшебной палочкой. Уилл почувствовал колебание магии, а спустя секунду на столе рядом с круглым гладким камешком появилась его точная копия — такой же идеальной формы, отполированный озерными волнами. Майк самодовольно хмыкнул и повертел камешек в пальцах, демонстрируя его со всех сторон. — Отлично, мистер Уилер, — Флитвик похлопал в ладоши. — Десять баллов Гриффиндору. Продолжайте, пожалуйста. — Попробуешь? — поинтересовался Майк, развеяв заклинание, и протянул гальку Уиллу. Их руки на мгновение соприкоснулись — ладонь Майка была теплой, как тогда, в кровати, когда он стиснул пальцы Уилла, заглядывая ему в глаза. Уилл сжал камешек и положил его перед собой. Палочка потеплела в руках, словно в попытке приободрить, и он сделал глубокий вдох, стараясь не обращать внимание на взгляд Майка, прикованный к лицу. — Джеминио, — направил палочку Уилл, сжав челюсти. Магия колыхнулась, согрев его руку, но ничего не произошло. Он повторил еще раз, но камень продолжал в гордом одиночестве лежать, отражая от своей гладкой поверхности слабые осенние лучи. Майк продолжал наблюдать за ним, подперев лицо кулаком, но теперь с любопытством. Уилл кашлянул: — Джеминио! На мгновение копия камешка мелькнула — воздух завибрировал из-за магии, которая хлынула и тут же заплелась, превратившись во что-то бесформенное и грязное. Копия, просуществовав еще пару секунд, растворилась. Уилл почувствовал, как по его щекам разлился румянец стыда от неудачи, и опустил руку. — Отстой, — пробормотал он себе под нос, разочарованный. — Но у тебя почти получилось, — Майк наклонился ближе и его плечо столкнулось с плечом Уилла. Его голос стал мягче: — Ты просто слишком напряжен. Прежде, чем Уилл успел осознать, что происходит, чтобы успеть пресечь это, Майк положил пальцы на его запястье — чуть ниже рукава мантии и свитера. Он направил руку, показывая, как именно нужно держать палочку, одновременно произнося прямо в ухо: — Движение должно быть легче, видишь? — сказал Майк и от его дыхания по шее Уилла разбежались мурашки. — Не от локтя, а от запястья. Уилл тупо кивнул. Он не видел перед собой ничего — ни чертового камня, ни стол, ни даже собственную руку в хватке Майка. Казалось очевидным, что шум в классе не был таким сильным, что Майк был вынужден наклониться настолько близко, но Уилл быстро отпустил эту мысль, больше сосредоточенный на своем сердцебиении. Ему не хотелось выдать свое напряжение, которое Майк, упираясь грудью в левое плечо Уилла и все еще дыша в ухо, мог легко услышать. — Попробуй снова, — пробормотал Майк так, будто флиртовал. Уилл выдавил какой-то странный сдавленный хрип, бессильно держа палочку. Он знал, помнил, что любая странность в поведении Майка была вызвана зельем и ничем иным, которое вынуждало вести себя с выкрученными до максимума эмоциями, но… Но, Мерлин, это было так по-настоящему. Уилл подумал про неловкий флирт Майка и Эл на четвертом курсе. Тогда он, оставшись позади всех друзей, начавших познавать первые отношения, чувствовал себя особенно одиноким, хоть и Дастин или Лукас время от времени разделяли его реакцию, закатывая глаза при виде не отлипающих друг от друга Майка и Эл. Он помнил, как Майк мог опустить какую-то глупость, звучащую до ужаса смешно, но почему-то Эл это нравилось. Уилл подозревал, что она просто не знает как реагировать иначе, либо забавляется от вида Майка. Он сам с трудом сдерживался, глядя на того, нарочито уверено пытающегося флиртовать. Но сейчас… Сейчас Майк вел себя совсем иначе — будто знал, что делает. «Зелье знает», — напомнил себе Уилл и это вернуло его на землю. Он должен был отодвинуться подальше, не из заботы к своим собственным чувствам — а из-за Майка, который не отдавал себе отчета в действиях. Что если он, придя в себя, возненавидит Уилла, ведь тот не остановил происходящее, будучи в адекватном состоянии? Что если почувствует себя грязным и отвратительным, потому что тянулся к лучшему другу с подобными намеками? Уилл ненавидел то, как он был слаб перед Майком. Он ненавидел, что не мог отодвинуться, впустив между их плечами пространство, которое должно было остудить румянец и биение сердца. Ненавидел, что не мог перестать думать о тепле тела Майка и нежности его голоса, впервые за долгие годы звучащего так близко. Он ненавидел, что до эгоистичного сильно был влюблен в Майка. Уилл выдавил: — Джеминио. Майк с гордостью улыбнулся, распрямляясь и напоследок сжимая плечо Уилла, когда рядом с камешком гальки появился еще один — точно такой же. *** После Заклинаний, с которых Уилл вышел уже выжатый и потерянный, была сдвоенная с учениками Райвенкло — в том числе Дастином — Гербология. Он позволил Майку, сияющему улыбкой, проводить себя до Главного холла. Как назло, пока они спускались с седьмого этажа, лестницы вели себя еще более непредсказуемо, чем обычно. Уилл пару раз споткнулся и испуганно схватился за перила, когда лестница внезапно меняла направление и возвращалась в исходное положение, но Майк, будто предвидя это, успевал подхватить его за предплечье. Уилл подозревал, что не вся эта помощь была обязательной — в конце концов, он был в состоянии ходить и без ладони Майка, опустившейся на середину его спины. К счастью, он смог выдохнуть, когда Майк с нескрываемым сожалением ушел на занятия. Напоследок он пробормотал, что ему следовало выбирать те же предметы для сдачи экзаменов, что и Уилл, чтобы у них было больше совпадающих уроков, и, порывшись в рюкзаке, вытащил свой гриффиндорский шарф. — Иначе ты превратишься в ледышку, пока доберешься до теплиц, — Майк набросил шарф на Уилла, поправляя его так, чтобы он прикрывал его шею. Уилл почувствовал, как пальцы касаются места чуть ниже его затылка и поежился, едва сдерживая дрожь. Он надеялся, что Дастин не заметил ничего особенно в том, что он слишком часто потирает шею, дотрагиваясь до следа прикосновения Майка. В конце концов Уиллу пришлось отвлечься, сосредоточившись на уроке — профессор Спраут рассказывала, что с этого месяца и до начала экзаменов у них начинается выпускной проект. — Работа предстоит кропотливая, — сказала профессор, расхаживая туда-сюда. В пятой теплице было немного душно и Уилл начинал чувствовать выступившую испарину на лбу. — До понедельника стоит определиться с выбором растений, над которым будет проводиться селекция и наблюдение полного цикла. Дастин, стоящий рядом, возбужденно потер руки. Он уже успел перемазаться в земле, когда полез в грядку с Зубастой геранью у которой начинали проглядываться зубы, и выглядел искренне радостным от предстоящей учебы. — Будем работать в паре? — обернулся он к Уиллу. — Я уже думал над тем, чтобы создать скрещенные дьявольские силки с чем-то ядовитым. Это поможет создать комбинированную защиту для мест обитания вымирающих существ… Уилл кивнул, думая вообще не о дьявольских силках. Его мысли магнитились то к поведению Майка, к его тянущимся рукам, то к словам Лукаса. «Почему Майк говорил лишнее только с тобой?» Почему? Потому что Уилл чаще других рядом с Майком? Потому что он был под ударом самым первым? — Уилл, ты меня не слушаешь, — разочарованно вздохнул Дастин. Кто-то позади громко выругался на подобравшуюся вплотную ядовитую лозу. — Ты в порядке? Выглядишь не выспавшимся. Уилл чертыхнулся, с извинением глядя на друга. — Прости, — выдохнул он и убрал с вспотевшего лба челку. Мысли рассыпались в разные стороны, будто сухие листья от ветра. Уилл сделал еще один вдох и, собравшись с силами, прямо спросил: — Слушай, ты не замечал, что Майк вчера вел себя не как обычно? Дастин потянул его за рукав мантии поближе к грядкам, делая вид, что они наблюдают за Зубастой геранью, скалящий свои розовые десны с едва прорезавшимися зубами. — Э-э, — задумчиво протянул Дастин. — Нет? Кажется, нет. Уилл прикусил губу. — И после завтрака? — Ага. Сидел перешептывался с Эл всю Трансфигурацию, ничего особенного. — О, — выдавил Уилл. Ему стало холодно, будто все тепло, окутавшее от крутящегося в его личном пространстве Майка и его запаха, который Уилл вдыхал, утыкаясь носом в шарф, сдуло порывом ледяного ветра. Ну да, Эл. Конечно. Во рту разлилась горечь от собственной ревности. Уилл отвернулся, бездумно глядя на ящик с компостом. Как вообще он мог ревновать, если Эл нравился Майк? Даже если они расстались, если в очередной раз хотели сойтись, разве он не должен был вести себя с уважением к чувствам своей почти сестры? Как же это тяжело. Ужасно — он ужасный. Но тут же из самой глубины этого стыда выползла другая, темная и соблазнительная мысль. Это было действие зелья, верно? Оно искажало восприятие и волю Майка, его эмоции. Это объясняло все — поведение, взгляды, слова. И что если… что если сегодняшний вечер мог бы стать последним, пока Майк отравлен? «Всего один день», — подумал Уилл с отчаянной жадностью. Всего один вечер. Лишь для того, чтобы он запомнил, как рука Майка может без заминки сжимать пальцы и его искренний взгляд с сияющими в глубине зрачков искрами. Всего лишь одна маленькая, грязная слабость, каждое последствие которой Уилл впитает в себя. Каждое ненастоящее прикосновение, ощущение дыхания Майка на шее, твердость его тела и очертания мышц. Только один вечер, а потом… Потом Уилл забудет, поставив крест на даже малейшей надежде на взаимность. Ему хватит воспоминаний об осени на последнем курсе, когда он случайно испортил зелье, которое Майк удосужился выпить и осуществить самые немыслимые мечты Уилла. Да. Именно так. Он даст себе этот один вечер. Последний вечер перед тем, как навсегда похоронить надежду и начать играть по старым, безопасным правилам. — Так что насчет Дьявольских силков? — Дастин заглянул ему в лицо, вырывая из раздумий. — Тебе нравится? — Ага, конечно, — кивнул Уилл и заставил себя улыбнуться. — Силки. Я за. *** У входа в замок его словил Ченс. Конечно, Уилл не ожидал этого — он торопился вернуться в замок, шагая рядом с Дастином и думая про обед, когда перехватил чужой взгляд. Его руки успели озябнуть, а на мантии расплылось пятно от застывшей слизи, брызнувшей из листьев одного из растений. Ченс приветливо помахал рукой и Уилл притормозил. — Я догоню, — сказал он Дастину. Тот хитро ухмыльнулся, но ничего не сказал, поднимаясь по ступенькам замка. — Привет, — Ченс улыбнулся. Он был немного румяным от прохладной погоды, его черные волосы контрастировали с темно-карими глазами, а кожа оттенялась серебристо-зелеными цветами факультета. — Гербология? Уилл проследил за его взглядом — Ченс смотрел на огромное пятно зеленоватого цвета, впитавшегося в ткань — и кивнул. — О, это, — он смущенно попытался потереть уже засыхающее пятно. — Да. Мы так и не смогли убрать его заклинанием. Ченс вытащил палочку — она была из темной древесины, слегка закрученная у основания рукоятки, на которой был выгравирован символ, вероятнее всего означающий что-то семейное. Уилл замолчал, наблюдая за тем, как Ченс бормочет какое-то незнакомое заклинание, проводя кончиком палочки по контуру пятна. Слизь съежилась, сворачиваясь под действием магии, а потом растворилась дымкой, оставив после себя поблескивающее видение. — Спасибо, — пробормотал Уилл, глядя на чистую мантию. — Что за заклинание ты использовал? Ченс довольно хмыкнул, пряча палочку в карман мантии. — Возвращение материи в исходное положение, — пояснил он. — Что-то на стыке Транфигурации и Заклинаний. Для пятен от Гербологии — самое то. В его улыбке не было намека на флирт и Уилл расслабился, улыбаясь в ответ. Он поежился от порыва ветерка и натянул рукава на свои пальцы. Ему не терпелось вернуться в замок, в теплый зал, чтобы вновь увидеть Майка. Более того, Уиллу нужно было успеть придумать, что сделать с договоренностью с Лукасом о походе к Слизнорту. Ченс, кажется, заметив его опустившиеся уголки рта, добавил: — Я хотел сказать насчет вчерашнего, в библиотеке, — он провел пятерней по идеально уложенным волосам, слегка растрепывая их. — Не хотел показаться тебе навязчивым. Я не знал, что ты уже встречаешься. Уилл удивленно поднял брови. — Что? — выдохнул он. — Э-э, я… я ни с кем не встречаюсь, вообще-то. Только ляпнув это, Уилл понял собственную ошибку. Мерлин. Перед ним стоял парень, который прямо намекал на интерес со своей стороны, не стесняясь флиртовать и подавать сигналы еще в библиотеке, и теперь Уилл развеял впечатление о своей «занятости». Он замялся. — Правда? — в голосе Ченса послышалось облегчение. Уилл кивнул, желая себя прикончить. — Видимо, я неправильно понял ситуацию с Уилером. Я думал вы вместе. Его живот сдавило от нервов. Так вот как он выглядел в глазах других людей? Был настолько красноречив в собственных чувствах к Майку? И как много людей это замечали? Насколько жалко Уилл выглядел, если был настолько прозрачен? О, Мерлин. Неужели и Эл тоже? Хуже и быть не может: пялиться на парня своей почти сестры, пока те были вместе, и даже после очередного расставания не суметь скрыть голодный взгляд? Уилл вспомнил, как иногда на него смотрела Эл — в её глазах мелькало что-то болезненное и жалобное. Теперь стало ясно, что конкретно она в нем скрывала. Если видела Эл, которая порой могла не ухватиться даже за что-то очевидное, то видели и остальные? Макс, Дастин, Лукас? Видели все. Все, кроме… Уилл проглотил ком, вставший в горле. Кроме Майка, место с которым было определено, как аксиома. Лучший друг. Винить Майка за то, что он не выходил из рамок этого самого правила, было равнозначно разрушению фундамента многоэтажного дома. — Нет, мы не вместе, — отозвался Уилл. Он кашлянул, чтобы выровнять тон, и сжал кулаки в карманах мантии. — Он… мы лучшие друзья. С детства. Ченс медленно кивнул. Уилл перехватил его пристальный взгляд, в котором читалось то, что ему совершенно не хотелось видеть — не осуждение, а понимание. Словно по одной лишь фразе Ченс понял, что за ними стоят годы лжи, которой Уилл придерживался. Хотя… теперь это неудивительно. — Что ж, — произнес Ченс. — Тогда ладно. Идешь на обед? Уилл кивнул, чувствуя как горят его щеки. Они не разговаривали, пока шли до Главного зала, но напоследок, прежде, чем уйти к столу Слизерина, Ченс послал Уиллу легкую улыбку. Он почти сразу заметил огненно-рыжие волосы Макс, которые были как фонарь среди темного переулка. Обычно они сидели все вместе, иногда меняя столы факультета, но чаще собираясь за гриффиндорским. Он пытался вести себя как обычно, шагая к друзьям. Сердце словно было сжато дьявольскими силками из теплиц, который стискивались все крепче и крепче. До того, как Уилл увидел склонившихся друг к другу Майка и Эл, он подумал, успел ли Дастин рассказать остальным про Ченса? Уилл молча подошел, забираясь на скамейку рядом с Дастином и кладя сумку рядом. Майк не заметил его, о чем-то усиленно шепчась с Эл. Их головы почти соприкасались, а ладонь Эл лежала на плече Майка, нежно сжавшись. Уилл отвернулся, глядя на еду, от которой его замутило. — Мы думали, что ты идешь к слизеринцам, — сказал Дастин и одобрительно похлопал Уилла по спине. Макс присоединилась и с ухмылкой подперла лицо кулаком, в ожидании глядя на Уилла. Он слабо отмахнулся, придвигая к себе тарелку. — Мы просто поздоровались, — пробормотал Уилл, продолжая чувствовать на себе взгляды. — Майк, на этот раз не собираешься вести себя как придурок? — поинтересовалась Макс нарочито елейным тоном. Майк распрямился, сначала смущенно покосившись на Уилла, а уже после зыркнув на Макс. — Я так себя не веду. — О, то есть теперь тебя не волнует, что к Уиллу кто-то клеится? — подначила Макс. Майк покраснел — на мгновение Уилл встретился с его глазами, но тут же отвернулся. Ему не хотелось вспоминать о прикосновениях, все еще теплеющих на коже — не когда Майк только что жарко шептался с Эл. Что они могли обсуждать? Очередное перемирие и последующие поцелуи в Астрономической башне? О Мерлин, чем вообще они могли там заниматься, помимо поцелуев? Эта мысль ударила в сердце, будто непростительное заклинание. Уилл едва сдержался, чтобы не прижать ладонь к груди, лишь бы выдержать эту боль и не согнуться пополам. Он слишком ярко представил себе полумрак башни, пальцы Эл, вплетающиеся в волосы Майка, его прикрытые ресницы и влажно порозовевшие приоткрытые губы. Разве он не заслуживал тоже испытать что-то, пусть навеянное зельем? Не быть жалким призраком, всегда рядом, но никогда не на виду. Разве это не повод, чтобы этот вечер Уилл провел иначе, поддавшись своему эгоизму? Разве у него не было на это права? — Мне не плевать, — послышался голос Майка сбоку. — Конечно, мне не плевать! Какая вообще разница… Уилл резко распрямился, не выдерживая. — Хватит. На него тут же уставились четыре пары глаз. Возможно, на щеках Уилла почти сразу выступил румянец от неконтролируемой эмоциональности, но он не мог остановиться. — Хватит про это, — повторил он, глядя на друзей в ответ. — Ко мне никто не клеится. Не о чем говорить. Ладно? Тишина за столом стала неловкой. Даже Макс опустила глаза, заинтересовавшись видом еды на тарелке. Уилл устало вздохнул, чувствуя себя чуждо, будто своими руками повернул ключ в двери, отделяясь от друзей. — Да, хватит про отношения, — согласился Майк. Он вытянулся, протягивая руку через Дастина и провел Уиллу по спине поддерживающим жестом. — Это становится раздражающим. Макс уставилась на Майка, выгибая бровь. — Ничего, что ты первым начал это? — Не я начал говорить про какого-то слизеринца, — пожал плечами тот, не делая попытку отодвинуть ладонь от Уилла. — Так мы закрыли тему? Его прикосновение жгло сквозь одежду, полное того самого дружеского утешения, которое сейчас казалось Уиллу пыткой. Он знал, что Майк всего лишь пытался быть на его стороне. Как и всегда, верно? *** Лукасу Уилл сказал, что спустится к Слизнорту в одиночку. Было ясно, что Лукас не купился на эту отговорку — его взгляд, несмотря на кивок, был слишком внимательным и понимающим. Он видел Уилла насквозь. После последнего урока Уилл прокрался через тайный путь за гобеленом к башне Гриффиндора и спрятался в кресле у камина, загородившись книгами и пергаментом. Учеба помогала отвлечься от стыда, который сковал его, но перебивался упрямством. Но Уилл принял решение. Возможно — вероятнее всего — он о нем пожалеет, но сегодня насладится и возьмет все, что может взять. После пяти вечера в гостиную, в которую набились ученики, вернулся Майк. Он переоделся в свитер потеплее, снял свою мантию, захватил книгу по рунам и, не спрашивая, уселся в кресло напротив Уилла делать домашнюю работу. Какое-то время Майк выглядел раздраженным, видимо, из-за учебы, но постепенно линия его плеч смягчилась, а брови прекратили хмуриться. Он вытянул свои длинные ноги поближе к камину, задевая ступни Уилла и не отодвигаясь. Вспоминая про даты и события из Истории магии, Уилл тоже расслабился. Этот вечер напоминал ему те, что были далеко в детстве, когда он и Майк еще были близки. Когда Майк без страха осуждения — чужого или собственного — мог обнимать Уилла, так часто и крепко, будто они были двумя частями одного целого. Украдкой Уилл наблюдал за Майком. Тот был на удивление спокойным для того, кто выпил зелье и сдерживался от его последствий. Возможно, все же играло роль то, что концентрация в неопределенном количества имелась? Если бы только… Уилл поморщился, вновь утыкаясь в свой пергамент. Нет, этого не будет. Ничего как раньше не будет. Ни разговоры, ни прикосновения, ни взгляды, ни дружба. Особенно после зелья. Особенно после этого вечера. «Может, я заслужил все это», — подумал Уилл и его плечи бессильно опустились. Он откинулся на спинку кресла, бесцельно глядя на пляшущие языки пламени в камине. Наверное, он сам точно так же сгорал, поддаваясь чему не должен был — чувствам, эгоизму и жадности. Он был ужасным другом. Он был отвратительным. — Ты в порядке? Майк смотрел на него, опустив листы, исписанные рунами, на колени. Его лицо казалось красноватым из-за бликов огня и немного обеспокоенным. Уилл случайно скользнул взглядом на его приоткрытые губы и тут же отвернулся. Он знал, что его отравленные мысли были одновременно и решением. Уилл повертел головой, оглядывая опустевшую гостиную — несмотря на вечер пятницы почти все разбрелись по её углам, либо поднялись в теплые комнаты. Кто-то играл в волшебные шахматы на шоколадные лягушки, какие-то первокурсники усердно листали книгу, похожую на стащенную из Запретной секции. — Я наверх, — Уилл одним движением сгреб свитки и книги, прижимая их к груди, и поднялся на ноги. Майк подскочил следом, едва не споткнувшись о ножку кресла. — Подожди, я с тобой. В комнате Уилл молча переоделся в пижаму, повернувшись к Майку спиной. Было темно: Трой уже спал, уронив себе на грудь журнал про квиддич, а Джеймс еще не вернулся — возможно, он был со своей подружкой с Райвенкло. Последнее время он гулял по замку допоздна, не боясь попасться ни старостам, ни Филчу. Возможно, он прятался в излюбленном парочками месте — Астрономической башне. Прямо как Майк и Эл. Уилл медленно застегивал пуговицы, одну за другой вдевая в петлю — каждое движение и скольжение пластика по пальцам было для него как ритуал или подготовка. Ему следовало всего лишь сказать и зелье вынудит Майка отреагировать ярче, чем нужно. Он согласится, вспыхнув от эмоций. Вспыхнув, как в те разы, когда зашел разговор о Ченсе, когда увидел Уилла в библиотеке, когда посреди ночи не смутился, чтобы забраться в чужую кровать и цепляться за пальцы, как за якорь. Уилл сделал глубокий вдох и повернулся, тут же подпрыгивая от неожиданности — Майк неслышно подобрался к его кровати, как призрак встав за спиной. — Мерлин, Майк, — прошептал Уилл, его сердце запоздало заколотилось у самого горла. Тот присел на край кровати, задумчиво водя пальцами по краю покрывала с гербом факультета. На его лице отражалось выражение нерешительности и какого-то глубоко мыслительного процесса. В слабом свете волшебного огня в ночнике Майк казался болезненно бледным и растерянным. — Что-то произошло? Голос Майка был тихим и искренним — Уилл вздрогнул от того, как сильно это напоминало его Майка. Как будто не зелье его подталкивало, а чувства. — Нет, — Уилл забрался в кровать и одернул со своей стороны полог. — Ты просто… — Майк замялся, робко поднимая глаза. Он дождался, пока Уилл не встретится с ним взглядом, и добавил: — Будто сердишься на меня. В каком-то смысле Майк прав — Уилл и правда сердится. На Майка, на Эл, на их отношения, которые длились так долго, что оставили неисправимый отпечаток, и длятся все еще, и будут длиться. Это не значит, что он считает, что злость на них обоснованная. Разумеется, нет, поэтому больше всего Уилл сердится на себя. Он покачал головой и вновь повторил: — Нет. — Прошлой ночью я сказал что-то лишнее? — не обратив внимание на его слова, предположил Майк. Он издал расстроенный, искренний смешок. — Я не очень хорош в подобных разговорах, да? Наверное, дело в том, что мы давно это не делали и я… Я будто всегда говорю рядом с тобой не то. Не то, что хочу сказать. — Майк, — Уилл замер, не зная, что ответить. Он жалел о сказанном вчера? Вернее, он хотел сказать что-то другое? Сердце у Уилла подпрыгнуло, тяжело стуча в груди. — Иди сюда, — пробормотал Уилл, вспоминая, как сказал то же самое прошлой ночью. Он поерзал, уступая правую часть кровати Майку, и вцепился пальцами в колени. Тонкая ткань его пижамных штанов не скрывала жар, который охватил все тело, и дрожь. Майк молча сел рядом, скрещивая ноги и занавешивая за собой полог. В кровати тут же стало темно и тихо. Майк прошептал Люмос и легкое свечение окутало их фигуры. — Что именно ты хочешь сказать? — осторожно спросил Уилл. Глаза Майка блеснули и он нетерпеливо выдохнул через нос. — Я не знаю, как это объяснить. Это правда сложно, Уилл. Я не думаю… Я не уверен, что ты поймешь. — Знаешь, — Уилл беззлобно закатил глаза. Он так сильно любит Майка и его очаровательную робость. Он никогда не смог бы прекратить любить это в нем. — Если ты не попробуешь говорить, то я точно не пойму. Что-то необъяснимое двигало им, когда он легкомысленно, едва не флиртующе пихнул Майка коленом — его губы тут же изогнулись в маленькой смущенной улыбке. «О господи», — тут же одернул себя Уилл. Он не должен был так делать. — Ну, — Майк поерзал, вновь серьезнея. — Ладно. Да, ты прав. Он сделал глубокий вдох и облизнул губы — след от слюны влажно заблестел в сиянии люмоса. Уилл почувствовал, как ему становится тяжелее дышать, и отвел взгляд, глядя на линию челюсти Майка. — Мне нравится быть твоим другом, — медленно проговорил Майк. — То есть не просто нравится — мне это важно. Я бы никогда не отказался от этого. Уилл сглотнул, вслушиваясь в каждое слово. Его руки задрожали и он вцепился в свою пижаму. — Да, — согласился он. — И я. — Ага. Вот именно, — с жаром кивнул Майк и еще раз облизал губы, которые порозовели. — Я имею в виду, что ты часть моей жизни. Мы так хорошо знаем друг друга. Ты знаешь меня лучше всех. Он сделал паузу, подбирая нужные слова, а Уилл чувствовал, как нарастает тревога. Что-то в тоне Майка было новым, но в то же время таким напоминающим его старую версию — версию, когда они были лучшими друзьями. Напоминание, что причина крылась в зелье, успокоило Уилла. Ну да, конечно. В учебнике были указаны побочные эффекты — он помнил их наизусть — повышенная эмоциональность, нестабильная реакция на раздражители. Как назло Уилл вспомнил и о своих мерзких намерениях. Майк был так открыт, так искренен… Разве это не подходящий — ужасающе подходящий — момент, чтобы последний раз почувствовать и запомнить навсегда как соприкасается их кожа? Как Майк может смотреть, когда никого вокруг нет? Уилл ненавидел себя, но все равно подвинулся ближе — их колени столкнулись и прижались друг к другу. Майк молниеносно вскинул глаза, удивленно приоткрывая рот. — Я… — неловко просипел Уилл и кашлянул. — Да. Да, ты прав. Он чувствовал, как взгляд Майка изучающе скользнул по нему, и на это раз в нем не было ни робости, ни потерянности. Щеки у Уилла запылали, но не от смущения. Ему стало страшно, что Майк увидел его насквозь — тот нервный трепет от страха, что он будет раскрыт, как жалкий предатель, как извращенец. Майк наклонился ближе: свет от палочки выхватил слегка отросшую щетину на подбородке и выделил скулы. У Уилла перехватило дыхание от этого вида. Его сердце стучало так громко и, наверное, Майк не был способен это не услышать. Как же неловко. — Я не хочу быть плохим другом для тебя, — мягко пробормотал Майк. Каждое его слово, долетая, касалось кожи Уилла, потому что он был ближе, чем когда-либо. Будто делился сокровенной тайной, пусть и ни для кого не секрет, что они лучшие друзья. Все это знали. Все это видели. Все видели, что Уилл безнадежно влюблен в Майка. Видели, что он жалок, находясь позади и глядя на своего лучшего друга взглядом, который никогда не будет понят. Уилл заставил себя ответить, несмотря на горло, вокруг которого с силой стиснулось железное кольцо: — Это не ты плохой друг, Майк. — Не говори так, — нетерпеливо отмахнулся тот. — Ты не можешь знать наверняка. Может… может я ужасный друг. Самый худший. — Ты говоришь глупости. Это невозможно. — Это возможно, — с нажимом повторил Майк. — Может, уже так. Уилл с непоколебимой уверенностью покачал головой. — Конечно, нет. А разве могло быть иначе? Не Майк влюблен в своего лучшего друга. Не Майк не может порадоваться за то, что его близкий человек счастлив в отношениях. Не Майк мечтает с ним целоваться. И не Майк выбирает собственный эгоизм, вместо дружбы, которую он называет близкой. Уилл перехватил взгляд Майка, который криво усмехнулся, наблюдая за ним. — Видишь? — сказал он. — Ты всегда уверен во мне. — Разве это плохо? — Уилл растерянно моргнул. Он не хотел признаваться, даже себе, что и правда не понимает Майка. Что было не так? Что именно он так хотел рассказать, но не мог? Какой секрет мог хранить Майк, что считал себя ужасным другом? Майк пожал плечами. — Нет? Я не знаю, — он потеребил свои и без того взъерошенные волосы. — Не знаю. Наверное, да. Плохо. Уилл нахмурил брови, открывая и сразу закрывая рот, не зная, что первым спросить. Майк, увидев это, рассмеялся. — Ты меня не поймешь, я же говорил, —отмахнулся он. — Я не могу объяснить это. Мерлин, как сложно… Пространство между ними увеличилось, но легче дышать не стало. То есть даже зелье не могло подтолкнуть Майка к открытию этой тайны? Уилл почувствовал, как червячок разочарования начал грызть его внутренности. Майку на самом деле было сложно объяснить это своему лучшему другу? А кому бы не было сложно? И кто в этом виноват? Кто-то должен быть виноват, верно? — Не можешь или не хочешь? — вырвалось у Уилла. Голос прозвучал куда резче, чем должен был, и Майк замер. Его темные глаза удивленно расширились. — Что? — В чем сложность объяснить что-то своему лучшему другу? — повторил Уилл свои мысли. Он не отвел взгляд, упрямо уставившись на Майка, словно какой-то импульс питал его изнутри. — Чего ты боишься? Наверное, не стоило так сильно давить. Уилл задумался об этом лишь на секунду, но тут же отмахнулся — плевать. Он должен был знать. Если не сейчас, не сегодня, то когда? Майк колебался. Это было заметно по взгляду, по губам, которые он прикусил, по изгибу его бровей. Уилл готов был выругаться, когда он покачал головой, сдаваясь. — Это глупо, — выдохнул Майк и поерзал, двигаясь к краю кровати. — Я не должен… Он и правда собирался сбежать? Сейчас? Уилл вспыхнул, резко протягивая руку и хватая Майка. Он сцепил пальцы, сминая рукав его пижамы и не позволяя уйти, хоть и понятия не имел, что именно сказать, чтобы Майк остался. Кажется, это было и не нужно: тот застыл, посмотрев сначала на руку Уилла, крепко, но мягко сжавшуюся, а потом медленно подняв глаза на его лицо. Уилл сглотнул, упрямо глядя в ответ. Теперь Майк скажет ему. Он был уверен в этом. Об этом говорило все: мигнувший огонек на палочке, одеяло, запутавшееся вокруг колен, тьма в глубине зрачков Майка, которая означала лишь одно — решимость. — Ты правда хочешь это узнать? — едва слышно прошелестел Майк. Уилл почувствовал мурашки, пробежавшие по его шее, и кивнул. Назад пути не было. Майк подобрался ближе и их колени вновь соприкоснулись. В горле у Уилла стало сухо и, наверное, ему действительно нужно было попросить взять паузу, чтобы выпить воды или остудиться. Он горел — нет, пылал, будто охваченный огнем. Уилл понял, что неконтролируемо краснеет, не в силах отвести взгляд от Майка. Почему он был настолько симпатичным? — Хорошо, — пробормотал Майк. — Я покажу. Уилл знал, что произойдет после. Глупо утверждать, что он не понимал к чему все приведет — Уилл знал это, когда поднимался наверх, схватив учебники. Он знал — и это было самое ужасное. Это было неправильно и жестоко к Эл, к Майку, к себе, это… Уилл вздрогнул, почувствовав, как ладонь Майка скользнула по лицу, больше лаская, чем касаясь. Он успел сделать небольшой вдох, который должен был превратиться в «подожди», глядя в его глаза. Они казались черными и слишком ясными для того, кто отравлен — в них плескалось слишком много непоколебимой уверенности, которая была так характерна для Майка. Уилл попытался ухватиться за мысль, что должен отстраниться, но та исчезла так же быстро, как появилась, когда Майк наклонился и прижался к губам. Он обхватил челюсть Уилла, слегка наклоняя его лицо и мягко и робко целуя. «О», — моргнул Уилл. Он прикрыл глаза, сквозь ресницы видя очертания линий скул Майка, его темные волосы, которые щекотали кожу, и румянец, казавшийся слишком ярким в свете люмоса. Вот таким и был его первый поцелуй — не с каким-то парнем, а с Майком. Тем, на кого он смотрел все эти годы, кому он мог лишь в тайных безумных мечтах позволить забрать первый опыт в поцелуях, но никогда, никогда не смел даже надеяться. А теперь они целовались. Майк его целовал. Мерлин. Майк вновь пошевелился: его губы приоткрылись, а дыхание стало влажным и горячим. Он не углублял поцелуй, а как будто пробовал, что может сделать, касаясь губ Уилла и скользя по их поверхности. Уилл не мог пошевелиться, превратившись в каменную горгулью. Его голова была пустой, кроме повторяющихся в ней слов: «Майк меня целует». Он чувствовал, как собственное дыхание было частым и поверхностным, как колотится сердце в груди — так сильно, что, наверное, и от Майка это не могло укрыться. — Все хорошо? — прошептал Майк, будто услышав его мысли. Он прижался лбом ко лбу Уилла, замедляясь. — Я… — выдавил Уилл, пытаясь выровнять дыхание. Это было бесполезно — ни когда Майк был настолько близко, ни когда только что целовал его, ни когда их дыхания смешивались, превращаясь в обжигающую лаву. Слова застряли в горле, примерно там же, где остались мысли, что Майк не в себе и это следует прекратить как можно раньше. Уилл не хотел прекращать. Осознание этого было сладким ядом: то, как Майк магнитился, прилипнув взглядом к его губам, как поглаживал кончиками пальцев кожу — он хотел продолжения не меньше Уилла. Уилл подался вперед, вновь соединяя их губы. Рука Майка, все еще придерживающая его лицо, скользнула ниже, на шею и дальше к затылку, и Уилл задрожал, почувствовав, как Майк с облегчением притягивает его плотнее. Это было слишком по-настоящему, так, как Майк бы мог себя вести, если бы… если бы… Руки машинально вскинулись, и Уилл с запоздалым смущением неловко устроил ладони на чужих плечах, обхватывая их пальцами — тепло тела Майка обжигало сквозь ткань пижамы. Казалось, что Майку это понравилось: он с накатившей уверенностью целовался, но уже по-настоящему. Очевидно, что он был куда опытнее в поцелуях, но Уилл не успевал задуматься о смущении, даже когда чувствовал как губы Майка изгибаются в улыбке при его неловких движениях, а потом направляют. Уилл сдавленно охнул, когда Майк едва ощутимо облизнул его нижнюю губу, оставляя на ней след от слюны, и с тихим звуком поцелуя отстранился. — Майк, — пробормотал Уилл, встретившись с его пылающим взглядом. Майк не ответил, вместо этого скользя губами от уголка рта к щеке, а потом ниже. Он погладил затылок Уилла, вынуждая его отклонить голову, и уткнулся лицом в шею. Уилл задрожал, чувствуя его дыхание так близко к своей коже, и, не в силах сопротивляться, запустил пальцы в волосы Майка, нежно сжимая их. Он мечтал сделать это, когда-нибудь прикоснуться к Майку подобным образом — бытовое, но интимное взаимодействие, которое может быть лишь между двумя близкими людьми. Он не один раз видел, как Эл касалась так Майка — гладила его макушку или игриво трепала, заправляла волосы за ухо или убирала со лба. Но почему-то именно сейчас Майк вздрогнул и едва слышно проскулил. Этот звук прокатился по позвоночнику Уилла разрядами молний. Майк остановился, будто не зная, что делать дальше, просто согревая шею Уилла своим дыханием, позволяя потягивать свои волосы, а потом торопливо прижался открытым ртом к его горлу. — Уилл, я… — едва слышно прошелестел Майк, не прекращая оставлять небольшие поцелуи. — Мерлин, ты меня с ума сводишь. Он чуть приподнялся, ощутимо напирая на Уилла и притягивая ближе к себе, и именно это все испортило. От ощущения жара Майка и его желания, Уилла будто окатило потоком ледяной воды. Они целовались. Он, Уилл, позволял Майку целовать себя, прекрасно зная, что завтра, узнав о зелье, тот может возненавидеть его навсегда. Он трогал Майка, заходя на границы, которые годами были выстроены и не нарушались ни разу за все время, как бы сильно Уилл этого не желал. Он… он… Уилл пользовался Майком. И хуже всего, что его первоначальный мерзкий план зашел дальше, чем планировалось. Куда дальше. Вина, острая и тошнотворная, ударила Уилла в живот, скручиваясь змеей. Губы, все еще горящие от поцелуев, и волны огня, растекающиеся от прикосновений Майка, стали ощущаться как тысячи игл, впившихся до крови в его тело. Его тело, будто под влиянием империуса, дернулось прочь. Уилл с силой уперся ладонями в грудь Майка и рывком отпихнул от себя. Майк, не успев отреагировать, отлетел назад, едва успевая выставить руку позади себя, чтобы не свалиться кубарем с кровати. — Майк, нет, — Уилл схватился за голову, отползая подальше. Живот свело спазмом и он болезненно всхлипнул. — Так нельзя, Мерлин, что мы наделали… Он уставился на все еще горящую люмосом палочку, чувствуя, как в ушах шумит кровь. Что теперь он мог сделать? Как он мог извиниться перед Майком? — О чем ты? — Майк растерянно моргнул, замерев на месте. Он протянул руку к Уиллу, пытаясь положить ладонь на его колено, но тот отпрянул, как от огня. — Не трогай меня! — выпалил Уилл. Он не мог позволить сделать Майку что-то еще, пока тот под действием зелья. Не после произошедшего. — Ты… Ты не осознаешь, что делаешь. Так не должно быть, Майк. Это неправильно. Уилл с силой сжал кулаки, с сожалением опуская глаза — Майк выглядел так, будто его ударили. В голове Уилла метались обрывки фраз и объяснений, но все они были плохими, все вели в тупик. «В тебе зелье» — и тогда Майк поймет, что им воспользовались. «Я не хотел» — жестокая ложь. «Это ошибка» — но чья? Его, который поддался? Или Майка, который… который что? Проявил чувства, которых на самом деле нет? — Майк, — умоляюще выдохнул Уилл. — Все в порядке, — перебил его Майк. Он кашлянул, беря контроль над своим голосом, и пошарил по покрывалу, выуживая свою палочку. — Все в порядке. Я понял. Извини. Он выдавил кривую улыбку, которая походила на гримасу. Уилл скользнул взглядом по смятому воротнику пижамы, вспоминая ощущение его губ на своих. Он ненавидел себя за то, как лишь одна мысль вновь заставила его кровь вскипеть. Майк, не оглядываясь, выскользнул из кровати. На мгновение Уиллу показалось, что он медлит, будто чего-то ждет, но он не мог заставить себя сказать хоть что-нибудь. — Спокойной ночи, — глухо сказал Майк и скрылся в темноте, прячась за пологом своей кровати, который он плотно задвинул за собой. Уилл упал на подушку, закрывая лицо руками и с силой вдавливая ладони в глаза. Он чувствовал себя вором, который украл самый ценный бриллиант мира, а потом собственноручно уничтожил его собственной жадностью. Он провел ладонью по шее, на которой все еще теплились прикосновения рта Майка, и сжался — это было восхитительно, ново и запретно. Это было отвратительно, потому что Уилл чувствовал как в животе зарождается жар от воспоминания об этом. Этот жар был его наказанием и одновременно трофеем.