Последний чистильщик

      Откровенно говоря, везение Се Ляня было отвратительным. Настолько отвратительным, что, будь он героем эпоса, об этом непременно бы сложились легенды. С работы его выпирали быстрее, чем он на неё устраивался. А посему оставалось только одно место, куда он мог пойти. И нет, это не проституция. Нет, ну, он пытался, но его первый же клиент сломал себе челюсть... об его колено... Он не специально: рефлексы взяли верх. Он бы пошёл, откровенно говоря, ему это было бы не сложно: он давно смирился, что не испытывает никаких чувств ни к противоположному полу, ни к своему, что однажды подумал, что спокойно сможет торговать своим телом... и... не смог... Первый клиент - сломанная челюсть, заломанные руки... Потом ещё с сутенёром поссорился, когда просил обратно свой паспорт и заломил его руку. В общем, в местные бордели его больше не брали. На органы тоже не получилось продать... дважды. Поэтому его дорога вела только в одно место - Клининг. И нет, не обычный, в котором ты просто мыл туалеты и убирал офисы, да драил лестницы до блеска. В его случае всё было гораздо запрещённей. Таких как он называли чистильщиками. Последними чистильщиками. Хотя Се Лянь больше предпочитал скромное уборщик. Он занимался посмертной очисткой помещения. И тут уж как повезёт: умер человек обычной смертью, но был одинок и про него все забыли, или был убит. Со вторым всегда сложнее. Иногда убийства бывали... весьма изощрёнными. В таких случаях не просто нужно было отдраить помещение, но иногда и уничтожить часть помещения. Мебель, обои, напольное покрытие. Один раз они доставали труп из натяжного потолка. Ну, как доставали, нечаянно достал Се Лянь, когда при чистке порвал этот натяжной потолок. Как он туда попал и не проделал собой дырку? Вопрос хороший. Возможно, дело было в причудливом строении дома, который раньше был церковью с арочным проходами, соединёнными между собой балками. Как предполагали детективы, тело лежало на одной из балок, и когда Се Лянь делал зачистку, оно просто упало. Се Лянь не хотел думать, правы они или нет, он просто не хотел вспоминать тот день, когда из проделанной им дыры на его спец костюм свалился гниющий труп. В целом, в этой работе было больше плюсов, чем минусов, но был один существенный. Платили хорошо, но заказов ему приходило как частному лицу не то чтобы много. И, не смотря на то, что он грамотно распоряжался деньгами – то есть просто ел и платил за аренду скромного жилья, а порой и койки с телефоном и интернетом, - работы всё равно не хватало. Люди больше доверяли большим компаниям, чем парню с сомнительным послужным списком.       Так он и попал сюда. Напротив него сидел худой юноша с очень интересной внешностью. Интересна она была тем, что была непримечательна, за исключением нескольких маленьких родинок на лице, под левым глазом да на правой стороне подбородка. Сутенёры в борделе бы завизжали от радости, попадись к ним этот парень. Таких называли «мальчики с чистыми лицами». Почему чистыми? Всё просто: само по себе лицо не было примечательным, но в этом был его несравнимый плюс. С помощью макияжа и подходящей одежды перевоплотить такого человека можно было в кого угодно. Сейчас его лицо, обрамлённое мягкими чёрными волосами, заплетёнными в не тугую косу, было омрачено только большими синяками под глазами. Те в свою очередь были спрятаны под очки-половинки и раз в какое-то время протирались владельцем. Господин, представившийся Инь Юем, личным ассистентом господина Хуа, был крайне уставшим. Се Лянь даже сказал бы, что вусмерть уставшим.       Тяжело вздохнув, Инь Юй произнёс:       - Как Вы понимаете, наша контора весьма конфиденциальна. Вас не будут посвящать в детали, и вы будете защищены от каких-либо последствий.       - Да, – Се Лянь кивает, прекрасно понимая, кому именно могли понадобиться его услуги. Головорезы. Одно радовало: весьма представительного вида. Не сказать, что он был рад такому исходу событий. Одно дело убирать следы убийств тех, кого поймала полиция, или тех, кто умер сам. И совсем другое - делать это, осознавая, что ты помогаешь кому-то замести следы. Он планировал отказаться. За это тоже его могли не по голове погладить, а вынести вперёд ногами, и всё же. Они разошлись, условившись, что он подумает.       Подумать Се Ляню хватило недели и украденных денег. Карты по некоторым причинам у него не было и заводить он её не собирался. Зато были спрятанные сбережения и отсутствие заказов на ближайший месяц. Итак, один звонок чтобы узнать, что господин Инь Юй так пока и не нашёл подходящего человека, и вот его уже запихивают в машину два бугая, стоявших за спиной Инь Юя с ним на собеседовании, одевают мешок на голову – для конфиденциальности как они сказали, - и везут в подвал. Мысль о том, что в этот раз его всё же продадут на органы, не отпускает Се Ляня ни на секунду. С другой стороны, сейчас он едет до своего рабочего места в тёплой машине и пока в сознании, может, и в этот раз он сможет отбиться или сбежать. Впрочем, все его опасения оказываются напрасными.       В местном подвале была оборудована, как выразились верзилы, комната. Комната больше напоминала маленькую квартиру-студию со всем необходимым, с выходом наверх в небольшой сад, закрытый от внешнего мира большой зелёной изгородью.       Как говорили на собеседовании, работать предстояло пять дней на месте работодателя, поэтому ему будет выделено жилье на момент проживания, и два дня выходных. Как сейчас понимал, Се Лянь его к концу недели так же посадят в машину и вышвырнут где-то в городе. Его это более чем устраивало. Работать он должен был по такой схеме: в комнате над его спальней загоралась красная лампа и включался звуковой сигнал, что означало, что ему следует пройти в следующее помещение, одеться и приступить к работе.       Сад в одно мгновение стал его любимым местом. Дело обстояло так, что выход в него был оснащён небольшой крытой верандой, на которую легко можно было вынести стол и стул, чтобы любоваться внешним миром. Помимо этого, у веранды было ещё два плюса. Первый: в непогоду можно было легко выдвинуть стеклянные двери и окна и спрятаться от неё. Второй: почти вся она была спрятана в девичий виноград, что придавало ей еще больше уюта. В его новом доме было прекрасно всё, за одним исключением. Иногда он словно бы ощущал на себе изучающий взгляд. Замечая тёмную тень в саду на границе его зрения. Знаете, это как смотреть прямо, но при этом краем глаза видеть то, что есть с права или слева, и при этом не видеть вовсе. А для того, чтобы увидеть как следует необходимо повернуться. Так вот, каждый раз, когда он поворачивался, тени не было. И всё это он списывал на отголоски прошлой жизни. Весьма травмирующие отголоски. Впрочем, скорее всего, здесь он был в безопасности.       Господин Хуа. Эта фамилия крутилась в его голове, но он не мог уцепиться, где же он мог её слышать. Только бы он не начал работать на пресловутую шайку бандитов. Только бы не мафия. Очередная. С этим он покончил в прошлой жизни. Но... обстановка не утешала. Впрочем, чем дольше он будет делать вид послушной пешки, тем дольше он проживет. Меньше знаешь - крепче спишь. Всё-таки с хозяином этого места ему встречаться не дадут, а чем меньше он знает людей или… Что могло быть еще хуже мафии не людей…тем больше вероятность, что его отпустят… живым.       Первая «уборка», если её так можно было назвать, началась через три дня... Лампа загорелась красным, а это означало, что оставалось только одно. Войти в другое помещение с железной дверью и таким же мигающим красным огоньком и начать одевать спец костюм. Специфика работы в помещениях после убийств была в том, что необходимо было не только тщательно убрать помещение, но и не подхватить заразу от следов разлагающегося тела. А следы были всегда. Перчатки были последим, что он надевал, и, взяв в руки часть моющих средств юноша, вошёл в помещение. Приятным его назвать было нельзя. В крови было всё: железный стул посреди комнаты, цепи от стула, стены. Кровавая баня, не иначе. Впрочем, в полу был слив, а в стену был вмонтирован кран и шланг с водой, что очень помогало при уборке, к которой он и приступил. Отдраить кровь это вам не пятно от варенья. Хотя, признаться честно, эта комната до отвращения была прекрасно приспособлена к боли. Смыть здесь кровь можно было настолько легко, что через три часа усиленной уборки помещение сияло и блестело настолько, словно здесь не ступала нога человека.       Се Лянь снял защитную маску и, поморщившись, чихнул. Вытяжка в этом помещении была отличной, и всё же запах химических средств бил в нос.       Хлопки, раздавшиеся за его спиной, заставили его подпрыгнуть.       - Прошу меня простить, я не хотел вас напугать, просто вы столь потрясающе выполнили свою работу, что я не удержался, - голос за его спиной обволакивал и заполнял всё пространство холодной комнаты пыток, в которой они вдвоем оказались.       Медленно повернувшись - именно так стоило вести себя с хищниками, - Се Лянь встретился с взглядом единственного глаза собеседника напротив. Второй же глаз был закрыт чёрной повязкой. Се Лянь чувствовал, как по его спине прошлись мурашки. Напротив него стояла сама опасность. Он и не заметил, как нервно сглотнул, и не заметил, как капелька пота спустилась с его виска. Зато его собеседник заметил всё, начиная от худощавого вида, заканчивая нервными движениями.       А ещё он отлично ощущал запах Се Ляня. Его не мог перебить даже химический запах моющих средств. Соль, мёд и цветы.       Мужчина облизал губы, и Се Лянь проследил за этим движением взглядом. Он закусил нижнюю губу и посмотрел на свои ноги. Мужчина перед ним был чертовски красив. Его никогда не влекло ни к противоположному полу, ни уж тем более к своему. Но он… Ох, это было преступление - стоять напротив него в комнате пыток в идеальном костюме цвета темной киновари. Такой же, как цвет крови, которую он сейчас убирал. Наверное, он невероятно нелепо выглядел по сравнению с этим мужчиной, в своем спец костюме, со следом от очков на глазах и несколько дней не мытой головой, волосы на которой были убраны в неаккуратный пучок. Мдаа уж. По сравнению с мужчиной в идеально сидящем костюме с идеальной чёрной рубашкой и алым галстуком, заколотым на серебряную цепочку, он смотрелся смешно. Кстати, о волосах. У собеседника они были неряшливо убраны в косу, из которой виднелась коса поменьше с алой бусиной. Да и рубашка была расстёгнута на две пуговицы, оголяя ключицы, а галстук приспущен, что разбивало идеальность картины, но придавало ещё большее очарование его собеседнику.       - Спасибо, господин... - на конце Се Лянь неловко сделал паузу, указывая, что незнакомец так и не представился.       - Хуа Чэн, но гэгэ может звать меня Сань Ланом, - мужчина сделал шаг вперёд и протянул руку для рукопожатия. Из-под манжета рубашки виднелось сплетение татуировок: цветы и бабочки сплетались с неразборчивыми надписями на запястье.              Выдернув руку из перчатки, Се Лянь неловко протянул её, но крепко пожал.       - Меня зовут Се Лянь, господин… - на последнем слове Хуа Чэн изогнул бровь и Се Лянь исправился. - Сань Лан. Я ваш новый уборщик, но вы, верно, знаете.       - Теперь, - Хуа Чэн чуть ли не урчал, произнося эти слова и не выпуская его руки. - Знаю.              Точно... Мафия... И, кажется только, что он пожал руку ее главе. И угораздило же…Теперь Се Лянь вспомнил, почему фамилия Хуа ему казалась знакомой. Если хочешь скрыться от мафии, то должен знать о ней всё. Или точнее, знать, на чьей территории нужно находиться, чтобы быть под защитой от… Не важно, отголоски прошлого. Собиратель цветов под кровавым дождём, Хуа Чэн. Сплетение цветов и бабочек на руках. Человек, на территорию которого даже Безликий Бай со своей стаей нелюдей не сунется.              Так прошли первые две недели на новой службе: мирная жизнь и жуткие уборки раз в три-четыре дня. Хуа Чэн появлялся каждый раз по окончанию его работы. Каждая их встреча была приятна, хотя ему и не хотелось думать о том, что всегда ей предшествовало. Господин Хуа, верно, проверял то, как он выполнял работу. Думать о том, что он мог хотеть встречи с Се Лянем, тому не хотелось. Но теперь, сам не признаваясь себе в этом, он мылся гораздо чаще, чем раньше. Раньше он часто забивал на свои волосы, коротко отстригая их, чтобы не мешали. В прошлой жизни он носил длинные волосы. Но теперь у него не было возможности за ними ухаживать. До недавних пор. И так, незаметно, они отрасли до плеч, поэтому он стал убирать их в пучок. В тот вечер перед встречей с Хуа Чэном он думал их обрезать, но после передумал. Крайне глупый порыв, ведь какое дело может быть главе мафии до своего уборщика?       Но Се Ляню казалось, что, когда он под предлогом того, что от пучка у него устает голова, распускал волосы, взгляд Хуа Чэна менялся и становился темнее. Он чаще сглатывал, а голос его словно бы менялся и становился ниже.       Се Лянь и не знал, что стоило ему только распустить волосы, как его запах, усливаясь, окутывал собеседника лишая воли и чуть не лишая самообладания.       В последнюю их встречу кое-что произошло. Выполнив все обязанности, Се Лянь спокойно снял респиратор и перчатки, а потом начал снимать капюшон и маску, но та злополучно запуталась в волосах. Он и не понял, как это произошло, ведь соприкосновения с ними не было: маска была надета на капюшон защитного костюма. Но вот невезенье. Теперь он стоит и дёргает себя за волосы, чтобы освободиться.       От хриплого «стой» Се Лянь дёргается. Господин Хуа появляется неожиданно, впрочем, как и всегда.       - Позволь мне помочь, - он ждёт согласия и, получая его подобие, принимается медленно распутывать волосы из ремешка маски.       В этом жесте нет ничего неприличного, но Се Ляню жарко так, будто он сейчас испарится от пламени внутри своего тела. Бережные пальцы сначала распутывают узел, образовавшийся из волос на ремешке, а затем распускает пучок.       - Вот так намного лучше, не так ли? - У Се Ляня каждое слово человека, стоявшего сзади, отдаётся в его ушах оглушительным ударом собственного сердца. Он чувствует горячее дыхание на своём затылке и сглатывает.       Се Лянь поворачивается и говорит:       - Спасибо.       … И понимает, что они слишком близко, а радужка его собеседника стала алой, тогда как зрачок сузился в узкую черную щель. Хищник и жертва. Но хочет ли жертва бежать? Явно нет. Скорее подойти ближе и будь что будет. Се Лянь чувствует, как его щёки заполняет жар.              А затем происходит то, что не будет выходить из его головы последующие дни. Хуа Чэн берёт его за подбородок и поднимает вверх, гладя его щеку большим пальцем.       - Гэгэ так быстро со всем справился, - он смазанным движением переместил палец на губу, слегка надавив на неё, и Се Лянь видит, как его зрачок расширился, когда он едва слышно произнёс: - Хороший мальчик, - а затем отступил и, извиняясь, закончил: - Завтра выходной, отдохни как следует.       Так и прошли его первые две недели на территории Хуа Чэна. Как Се Лянь и предполагал, на выходные его вышвыривали в город. После двух таких вылазок он неуверенно связался с Инь Юем и попросил его оставить на этих выходных дома. Несмотря на то, что ему платили за каждую неделю, спешно найти квартиру на сутки или снять отель для него было проблематично по личным причинам, в которые он не хотел вдаваться. Светить поддельные документы лишний раз не лучшее, что он мог сделать.       Личный ассистент господина Хуа не имел ничего против того, что новый сотрудник хочет остаться на территории дома. Лишь предложил ему возможность покупок необходимых вещей онлайн с ним в качестве посредника. Таким образом, Се Лянь не покидал особняк и мог работать даже в выходные, за исключением тех дней, когда он отпрашивался в город. Такой расклад, предложенный уборщиком по телефону, более чем устраивал Инь Юя. На том и решили.       Это произошло в воскресенье. Шёл дождь, Се Лянь, завернувшись в недавно купленный плед, смотрел, как крупные капли дождя, разбиваются о землю, словно хрусталь крошился с высоты небес разлетаясь серебристой водной пылью. Стоял жгучий холод залазящий под кожу. Впереди осень, и сейчас первый по-настоящему осенний дождь пробирал ледяной водой до костей.       Он появился внезапно. Пронырнув через изумрудную зелень мокрой листвы, чёрная тень, пошатываясь, рухнула посреди сада.       Это была большая чёрная собака. Её шерсть, вся вымоченная под проливным дождём, свисала сосульками вниз, пока животное лежало на боку и тяжело дышало.       Отложив книгу и чай, Се Лянь, наплевав на холод и слякоть, завернул крупное животное в ещё недавно покоившийся на его плечах плед. Юноша занёс отнюдь не маленькое животное в тепло.       Аккуратно отнеся животное в душ, он положил его на пол и осмотрел. Картина открылась не утешительная: на боку зияла большая царапина от когтей. Убрав руки от бока собаки, Се Лянь шумно сглотнул. Они были перепачканы кровью. Животное тяжело дышало, что свидетельствовало о том, что, не смотря на потерю крови, оно всё ещё живо, но глаза были закрыты и, даже несмотря на боль и действия человека в его сторону, приходить в сознание оно явно было не намерено. Действовать нужно было быстро, благо опыт в остановлении крови и перевязке ран у юноши был. К сожалению, или точнее, к счастью для этой ситуации.       Быстро промыть от грязи хотя бы верхний слой шерсти и лапы, так же быстро промыть рану, вынести собаку и уложить её на пол, достать аптечку и остановить кровь. Затем быстро высушить пса полотенцем, стремясь как можно быстрее его согреть.       Порывшись в шкафу, Се Лянь нашёл ещё одно одеяло, в которое завернул животное. Теперь надо было решить, что делать.       Самым правильным решением было позвонить Инь Юю и оповестить его о собаке. Самым правильным для него, но не факт, что правильным для пса. Как на территорию, как он понимал, весьма закрытую территорию, попала собака?       Самый простой ответ лежал на поверхности:       Она принадлежит господину Хуа.       Следовательно, тем более следовало бы предупредить его помощника. Если бы не одно «но».       Разве столь богатый господин выгнал бы свою собаку в такую непогоду? Тем более раненую?       Навряд ли. Из чего следовало несколько неутешительных вариантов развития событий.       Если предположить, что собака всё же забрела сюда нечаянно. Об этом могло свидетельствовать отсутствие ошейника и адресника. То есть, есть шансы, что хозяевам, которые в своем особняке устраивают месиво и возможные допросы, вовсе не понравиться наличие постороннего животного на их территории.        Ещё один вариант, пришедший в голову, вовсе не нравился Се Ляню. Если собака принадлежала господину Хуа, и он так решил с ней разделаться…       То ему следует как можно быстрее закончить с этой работой. Возможно, в ближайшие месяцы. Люди, которые так обращаются со своими животными, не просто опасны - они омерзительны и до крайности жестоки. Есть конечно шанс, что уволиться на данном месте означает умереть. Но если смерть будет быстрой и не сильно болезненной, то это не сильно его расстроит.       Нет, был конечно ещё и дико оптимистичный вариант. Но в него было крайне трудно поверить. Заключался он в том, что пёс господина Хуа потерялся, угодил в передрягу и, кое-как, раненый, нашёл дорогу домой.       Но в него, в силу своего жизненного опыта, Се Лянь не сильно верил. Не верил, но это не мешало ему на него надеяться. Ведь лучше надеться, что ненастье скоро закончится, чем верить в то, что оно продлиться вечно. Сань Лан не выглядел тем человеком, который способен на такое. Но, припоминая свои уборки, в голове юноши росло зерно сомнения. Этот человек мог превратить любое живое существо в кровавое месиво. Но что-то внутри Се Ляня подсказывало, что с тем, что принадлежит ему самому, Хуа Чэн так поступать не будет. В голове возник образ сладкой улыбки и довольное «ты хорошо постарался сегодня, можешь отдохнуть» произнесенное на одной из уборок. За этой фразой тут же потянулась другая, врезавшаяся в его воспоминания. Фраза и горячие пальцы на подбородке. И движение большого пальца что надавливали на его нижнюю губу. Двусмысленный жест. Очень. В тот момент он легко мог открыть рот и впустить этот палец в его плен. Это было слишком легко представить… К щекам тут же прилип жар, и он поспешил выкинуть эти мысли из своей головы.       Поэтому, тяжело вздохнув, он пошёл забирать, как оказалось, промокшую книгу. Он забыл закрыть дверь на веранду, когда заносил пса, и дождь залил почти всё. И приступил к готовке вечернего ужина. Да, его кормили, и в достатке, но в его холодильнике было достаточно и еды быстрого приготовления. Дело в том, что его смена могла прийти на ночь, и мог понадобиться быстрый перекус. В готовке Се Лянь был не ахти, мягко говоря, но надеялся на то, что с птицей он справится.       Не справился. Предсказуемо. На самом деле, его готовка была ужасной, а старые друзья говорили, что он легко мог создать биологическое оружие из собственноручно приготовленного сэндвича. О друзьях до боли думать не хотелось. Время клонилось к полуночи, пора было готовиться ко сну. Вызова этой ночью не последовало.       Проснувшись, Се Лянь почувствовал, как на него кто-то смотрит. Знаете это навязчивое чувство, будто кто-то стоит за вашей спиной, и вы каждой клеточкой своего тела это ощущаете, словно бы на вас давят? Прощупывают, изучают и оценивают. Так вот, это то самое ощущение, когда на вас пристально смотрят. Каждый человек рано или поздно испытывает это. И каждый раз это приводит к разным последствиям.       Сегодня это был заинтересованный взгляд большой чёрной собаки, лежащей на полу перед его постелью. Не на диване, где он её оставил. Что ж, если животное смогло пройти это расстояние, значит, с его ранами не всё так плохо.       Откровенно говоря, собака больше напоминала волка. Но про себя Се Лянь окрестил её овчаркой. Не хотелось думать, что он нечаянно подобрал волка.       Однако, когда животное напротив зевнуло, демонстрируя не только длинный розовый язык, скрутившийся трубочкой при зевке, но и все острые и белые зубы, надежды, что пёс просто овчарка, таяли на глазах.       Се Лянь неловко сглотнул, когда встретился с животным взглядом. На него смотрели одним глазом, с неестественно алой радужкой, не мигая. Второй глаз был исполосован шрамом. Волк. Вот что пронеслось в голове юноши, когда животное медленно поднялось на четыре лапы и жадно принюхалось. Оно медленно подошло к кровати, сохраняя зрительный контакт. Се Лянь инстинктивно начал отползать назад, чем поймал себя в ловушку, облокотившись о стенку кровати.       Всё произошло как в замедленной съёмке, только Се Лянь ничего не успел сделать, ведь и сам замедлился. Он почувствовал, как его сердце шумно пропустило удар, и ощутил себя зайцем, на которого готовится прыгнуть зверь. Волк прижался, словно пружина, и прыгнул на кровать, не давая Се Ляню и мизерной возможности сбежать. Они оказались лицом к лицу. Юноша судорожно старался вспомнить, как именно нельзя себя вести рядом с хищником и где он просчитался. Но когда перед твоим носом находится чёрный нос волка, думать становилось крайне сложно. Вместо укуса его нос облизывают. А затем щёку. Потом губы, просовывая кончик языка ему в рот. А затем чёрная морда утыкается ему носом в шею. В голове тут же всплывает старая программа из мира дикой природы, где говорят о том, что волкам крайне важно попробовать слюну при знакомстве с другой особью. Се Лянь и сам не заметил, как начал смеяться от щекотки, и закрыл глаза, жмурясь. Всего на секунду, но ее хватило, чтобы вместо горячего языка волка на его шее оказались губы. А вместо прижавших его лап появились человеческие руки, что подмяли под себя, обнимая.       Юноша распахнул глаза мгновенно. Осознание ещё не пришло в его опустевшую от произошедшего голову, когда мужчина, оказавшийся на нём, поднял голову от его шеи, и они встретились взглядом. Оцепенение расползлось по всему его телу. Перед ним был невероятно красивый мужчина с точёными чертами лица, пухлыми раскрасневшимися губами и алым глазом с поволокой, смотрящим только на него. Второй глаз скрывал шрам. Перед ним был его начальник, господин Хуа, собственной персоной. Се Лянь сглотнул. Сомнений не оставалось: волк и человек были одной личностью, и, кажется сейчас его "съедят".       - Не бойся, - низкий голос прошептал эти два слова прямо ему в губы.       Правильным решением было бы оттолкнуть Сань Лана, зажав точку на шее, отключая его сознание. Из прошлой жизни у Се Ляня осталось много полезных умений.       Правильным решением… пронеслось в его голове, пока, впервые в жизни Се Ляня, его губы так бережно пробовали на вкус. Хорошо. Это было так приятно, что не хотелось останавливаться. Но…       Он сейчас это остановит. Да, так будет правильно. Сейчас, ещё мгновение, и да, он непременно это сделает. Глаза закрылись сами собой. Поцелуй был слишком приятным. Горячие руки на его теле - тоже.       От него отстранились и вновь вернулись к шее, повторяя так, словно от этого зависела жизнь:       - Не бойся.       И жадно втянули его запах, проведя носом к основанию плеча. Се Лянь не боялся, он чувствовал, как жар скручивается тугим узлом внизу живота, и это порядком изводило. Укус заставил его дернуться и, высвобождая руки, положить их на голову господина Хуа. Се Лянь слишком хорошо это представил: как белые зубы вонзаются в кожу. Это было даже приятно, особенно когда Сань Лан начал зализывать укус и засасывать кожу. На шее останется засос.       Но он должен его остановить, иначе Сань Лан будет жалеть о содеянном.       - Господин Хуа, - Инь Юй подоспел крайне вовремя.       Извиняясь, он оттащил Хуа Чэна, подсовывая ему под нос какую-то склянку и попутно накрывая принесённым с собой пледом. Откуда в нём нашлось столько сил, Се Лянь не знал. Взгляд Хуа Чэна медленно приходил в норму. По нему было видно, что он не понимает, что произошло.       - Господин Инь Юй, я думаю, вам следует забрать господина Хуа и осмотреть. Вчера я нашёл его раненым, – голос Се Ляня был спокойным и ровным, словно бы ничего не произошло. Чего не скажешь о его виде. Весь растрёпанный и раскрасневшийся.       - Ох, - ассистент, хотя, скорее, правильнее его было бы назвать правой рукой, поднял своего господина и уволок наверх.       А Се Лянь? Он просто решил прожить этот день. Возможно, совсем скоро его ждёт увольнение или смерть. Впрочем, это его не волновало. Намного больше его голову занимало то, как горели его губы после поцелуев. Смешно, ему хватило двух недель, нескольких встреч и пары поцелуев, чтобы влюбиться. Он жалок, но с этим уже ничего не поделаешь.              Вызов на работу раздался, как всегда, ночью, только на этот раз его ждало чистое помещение. От удивления он тут же снял с себя капюшон с маской и респиратором. Попутно распуская волосы из под капюшона.              А затем хмыкнул, почувствовав на себе тот самый взгляд. Разворачиваясь, он мягко с долей горького смеха произнёс:       - Сегодня другой уборщик будет убирать мои останки?              Он не успел ничего сделать, когда ему в шею на загривке ткнулись носом, а руки крепко обвились вокруг его талии. Мурашки прошли по телу, и оно предательски воспламенело на это действие.              Язык прошелся по загривку, и дыхание Се Ляня участилось, когда он сказал:       - Сань Лан, - и из горла мужчины, стоявшего за его спиной, раздался скулёж, а затем он уперся лбом ему в спину и произнёс:              - П-прости, твой запах… Раньше было проще сдерживаться... Так что ты сказал? Я... Мне стыдно признаться, я не разобрал, увидел, как ты распускаешь волосы, и вот...       В противовес своим словам, Хуа Чэн прижимает его к себе сильнее. И не смотря на то, что перестает на прямую тыкаться носом в его загривок, он всё так же жадно вдыхает аромат его кожи, тяжело дыша, словно если не сделает этого, он задохнётся. Мучительно простонав он произносит:       - Гэгэ знает, что к волкам нельзя поворачиваться спиной? Так ты показываешь, что хочешь убежать, и у волка включается инстинкт догнать добычу.              - Или самку, - закончил за Хуа Чэна Се Лянь, нервно сглатывая и посмеиваясь в конце.              - Ммм, или… – эхом повторяет оборотень. Он медленно гладит юношу по животу, не в силах оторваться. Он пытается сдержаться, отступить. Но пока его не прогоняют, он не может остановиться и продолжает: - Т-так, что сказал гэгэ?              - Ахаха, ничего интересного. Глупость, пришедшую в голову. - Се Лянь нервно смеется. Он не хочет, чтобы Сань Лан услышал о его сомнениях в нём. Он лишь хочет, чтобы тот не останавливался.       - Гэгэ!? – возглас оборотня встревоженный и напряжённый. Он чувствует нервозность собеседника по его запаху. По тому, как он окисляется от этого вопроса и оседает горечью на языке. По стуку сердца, чуть замедлившегося, а затем бросившегося в скач. По нервозному смеху. Хуа Чэну это не понравилось. Захотелось зарычать и уничтожить любую опасность, вызвавшую в человеке напротив такие эмоции.       - Ну... Что сегодня будут убирать меня, а не… - Се Лянь смутился от собственных мыслей, но всё же произнёс их вслух. И винить его Хуа Чэн не мог. А чего он ожидал от человека, уже как две недели убиравшего его беспорядок? Проклятье, будь его воля, после первой же уборки он бы убрал его с этой должности… но как было не привлечь этим к себе лишнее внимание? Как не напугать настойчивостью? И так наломал дров и ждал, когда его отошлют.              - ГЭГЭ, Я БЫ НИКОГДА! - и всё же Хуа Чэн не был готов к этим словам. Внутри него всё сжалось. Он был монстром ещё тем монстром. Но он не хотел быть монстром в Его глазах.              - Прости, – Се Лянь смущённо выдохнул это слово, слыша, как мужчина на голову выше него заскулил словно побитый щенок.              Хуа Чэн тяжело вздохнул, взяв себя в руки, в их подобие.       – Это я должен извиняться, и…       - Я-я всего лишь хотел поговорить о... Вчерашнем, - он не знал, как начать этот разговор, но он должен был узнать, как именно Он уйдёт от него. Как Хуа Чэн сможет помочь Ему и как он сможет Его уберечь, если тот уйдёт.              На счёт вчерашнего Се Лянь долго думал, всю ночь, день и вечер, и понял, что сказать на это он может только одно:              - Если господин Хуа хочет забыть о данном недоразумении, то ему следует меня уволить, - говорит он ровным и спокойным голосом. «Или убить прямо в этой комнате, возможно, съев, чтобы его тело всё-таки убрал другой уборщик». Этого он не произносит, боясь оскорбить этого прекрасного человека. Но он был готов и к такому исходу, хотя и верил, что этот человек не сделает этого. Несмотря на то, что его опыт кричал ему об обратном. - Мне уже стоит собирать вещи, господин Хуа?              - Если это твоё желание, я его исполню, - голос Оборотня лишился всех красок эмоций, он медленно отпустил его из объятий и отступил. Его сердце сжалось от боли. А волк внутри него скулил от боли и отчаяния.              Скажи Хуа Чэн любую другую формулировку, и тогда, возможно, он бы не рискнул произнести это вслух, но... Исполнит его желание? Смутное воспоминание всколыхнулось в его голове, и Се Лянь тихо произнёс:              - У меня есть другое желание.              - Какое? - с замиранием сердца произнёс Хуа Чэн. Он весь превратился в слух.              Зардевшись и набрав в лёгкие воздух, он произнёс:       - Я бы хотел, чтобы вчерашнее стало для нас чем-то постоянным, а не недоразумением.              Услышав подобное, Хуа Чэн повернул юношу к себе, произнеся прямо в губы:       - Гэгэ так однажды погубит меня, - и соединил их губы в нежном касании. Их поцелуй был долгим. Нежные движения медленно переросли в страстные. С каждым мгновением волк внутри Хуа Чэна ликовал, желая большего. В какой-то момент Се Лянь не понял, как оказался прижатым к стене. Вот он стоял, а в следующее мгновение его подхватывают под бёдра и вжимают в стену, пока он спешно хватается руками за шею мужчины. В каждом движении он чувствует сдержанную силу и сглатывает, когда, перемещая руки с шеи на его плечи, он ощущает силу его мышц. Внутри юноши скручивается тепло от осознания того, что всю эту силу держат в узде ради него. Когда оборотень отстраняется, Се Лянь растрепан, его губы раскраснелись, а взгляд расфокусирован.              Увидев это, уголки губ Хуа Чэна сами собой тянутся к довольной улыбке. Волк внутри него урчит. И он переносит вес бёдер своей пары на одну руку. И, снова примеряя на себя маску хищника, поймавшего жертву, он ловит Се Ляня за подбородок, как в тот день, и приподнимает его, вновь проводя большим пальцем до губ.       На этот раз он надавил на них сильнее, заставляя приоткрыть рот. Се Лянь легко впускает его в горячий плен своего рта и чувствует лёгкую дрожь в чужой руке. Зрачок Хуа Чэна из узкой щели расширяется, заполняя всю алую радужку, и он низко произносит:       - Гэгэ и вправду следует собрать вещи. Наверху его ждёт более подходящее жилище.       На губах оборотня расцветает плотоядная улыбка. Только что его пара согласилась быть с ним. И на сей раз он её не упустит. Он отнимает руку от его рта и вновь подхватывает юношу двумя руками, унося на верх. В другую жизнь. С ним. Ведь теперь мечта одного маленького волчонка, спасённого когда-то этим самым юношей, что сейчас сидит у него на руках, исполнилась.