Убийство в 22:00
2 декабря 2025 г., 23:59
Нью-Йорк вместе с первыми лучами солнца. Ночной зимний буран укрыл город роскошным белым покрывалом. Но там, где бурлила жизнь — в центре, среди выхлопов машин, гудящих фабрик и бесконечного людского потока — снег быстро сдавался и превращался в серо-чёрную кашу. Лишь за городом, недалеко от озера Онтарио, тишину берегла величественная резиденция семьи Лианкур — дом, достойный королевских особ.
Это было то самое утро, когда хотелось бы задержаться под одеялом подольше. Но работа знала только один приказ — вставай. Украина уже с рассвета чувствовал: об отпуске можно забыть. Почему-то преступники Нью-Йорка предпочитали действовать именно зимой — будто мороз бодрил их тёмные замыслы. Сегодняшняя новость "обрадовала" его сильнее обычного. Ему сообщили об убийстве. И не рядовом, а громком.
Альбинор Лианкур — один из самых известных мультимиллиардеров, владелец доли в BlackRock. Само его имя гарантировало масштаб скандала. И внезапно оказалось "само собой разумеющимся", что на место отправят лучшего сотрудника. Того самого, кто недавно раскрыл дело серийного убийцы, пылившееся в категории «нераскрытое» больше десяти лет.
Правда, сам украинец сделал бы многое, лишь бы избежать повышенного внимания. Он предпочитал просто делать свою работу — без интервью, без вспышек камер, без шепотков коллег. Но начальство, как водится, мнением подчинённых не интересуется.
Вздохнув и протирая глаза после бессонной ночи, украинец вышел из машины. Морозный воздух ударил в лицо так резко, что он окончательно проснулся. Уши тут же уловили суматоху: перед резиденцией сновали агенты — казалось, половина ФБР штата. Кто-то растягивал жёлтые ленты, кто-то торопливо оглядывал сугробы, ещё другие переговаривались, записывая что-то в планшеты.
— Доброе утро, босс, — раздался знакомый голос. Один из тех самых «помощников», что были приставлены к украинцу по требованию начальства. Он, честно говоря, терпеть это не мог.
— Джейн, что у нас? — спросил украинец, мгновенно сбрасывая остатки сонливости и направляясь с ним к входу.
— Альбинор Лианкур, миллиардер, президент компании, торгующей активами. Был убит вчера вечером, примерно около десяти. Орудие — какой-то тяжёлый тупой предмет, пока не знаем какой. Полицию вызвали сразу, но из-за снежной бури они не смогли добраться вовремя. Застряли на трассе.
Украинец мрачно хмыкнул.
Конечно. Зима в Нью-Йорке никогда не была на его стороне. А уж преступники — тем более.
— Это что, Вейнрайт? — удивлённо расширил свои синие глаза украинец, заметив, как глава их отдела беседует с женой убитого.
— А то, — ухмыльнулась Джейн. — Не забывай, кого завалили. У Лианкура связи были куда повыше наших: губернаторы, сенаторы, резиденции по всей стране… Сказали прямо — если убийцу не найдём быстро, у ФБР будут большие неприятности.
Украинец недовольно сжал челюсти. Работа обещала быть тяжёлой.
Он огляделся. Резиденция — настоящий дворец: мраморные стены, ковры толщиной с книгу, картины в золочёных рамах, статуи, колонны. Всё так, как и должно быть у семьи, которая играла в элиту Америки. И всё же под толстым слоем снега этот дом казался не роскошным, а мрачным — зимняя сказка, куда лучше не заходить.
Альбинор лежал в собственном кабинете — лицом вниз. Кровь ярким алым пятном растеклась по ослепительно белому шерстяному ковру. Картина была неприятная и слишком уж театральная.
— Компания известная, но о самом директоре я и не слышал толком, — тихо сказал украинец, осматривая лицо. Мужчине было за шестьдесят, но он держался: подтянутый, ухоженный, с тяжёлым взглядом. Однако славянин смутили грубые черты и глубокий шрам на щеке — слишком заметный для человека такого статуса.
— Четыре раза был женат. И четверо сыновей от каждой жены, — добавила Джейн.
— Настоящий альфа-самец, — хмыкнул Украина, не отрывая взгляда от тела.
— Ах, вот и наш лучший агент! — раздался уверенный голос. К украинцу подошёл глава их офиса, Дэймон Вейнрайт — мужчина опытный, крепкий, с тем взглядом, что появляется только после слишком большого количества операций, о которых лучше не вспоминать. Его поставили руководить целым штатом после того, как он спас дочь президента. — Уверен, он быстро разберётся и найдёт того, кто убил вашего мужа.
Украина поднял взгляд — и встретился с холодными голубыми глазами молодой женщины. По сравнению с убитым она выглядела почти девочкой — не больше сорока. Белоснежные волосы мягкими локонами спадали на плечи, платье с открытым декольте подчёркивало её статус, а серьги и рубиновое ожерелье сияли так, будто этот дом никогда не знал горя.
Глаза видно были покрасневшими от недавних слез. Только украинцу показалось, что они уж слишком отстранённые.
— Приятно познакомиться, агент Украина, — мягко произнесла она, протягивая изящную руку в тонкой перчатке. — Я Франциска. Директор много рассказывал о вас.
Украина уверенно пожал её руку — холодную, будто перчатка скрывала не пальцы, а ледяные лезвия. Он внимательно оглядел Франциску: слишком собранна, слишком спокойна для женщины, чей муж ещё даже не остыл.
— Миссис Франциска, — произнёс он ровно, почти официально. — Простите за, возможно, резкость… но мне нужно задать прямой вопрос. Он слегка наклонил голову, глядя ей в глаза. — Вы действительно любили своего мужа?
На мгновение её ресницы дрогнули. Мелькнула тень, едва заметная — как кошка, пробежавшая по мраморному полу.
Но уже через секунду улыбка вернулась. Без тепла.
— Любовь… — Франциска медленно убрала руку и поправила прядь волос. — У каждого в этом доме своё понимание любви, агент.
Она выдержала паузу, словно смакуя момент.
— Но я была хорошей женой. И, думаю, вы сами поймёте, кто в этой семье любил Альбина меньше меня.
Украина скосил взгляд на Вейнрайта — тот напряжённо сжал губы, явно слушая каждое слово.
— Значит, — тихо сказал украинец, — не всё так гладко в вашем браке?
Франциска мягко рассмеялась.
Звук был красивым, хрустальным — и таким же неприятным, как бокал, треснувший по краю.
— У кого всё гладко, агент? — Она слегка пожала плечами, будто обсуждала не убийство мужа, а задержку поставки украшений. — Но… вы правда хотите заподозрить меня?
— Мы прорабатываем все возможные варианты, — ровно ответил Украина. — Простите, но вы не выглядите как… скорбящая вдова.
— Украина! — резко вмешался Вейнрайт, бросив на своего подчинённого предупреждающий взгляд. Было видно, что он нервничает: такие люди, как семья Лианкур, не прощают лишних слов.
Но Франциска подняла ладонь, останавливая его.
— Всё в порядке, директор. — Она даже улыбнулась. — Агент просто делает свою работу. Думаю, вы можете быть свободны. Ваши люди разберутся.
На секунду на лице Вейнрайта мелькнула тревога — как у человека, который понял, что слишком глубоко зашёл в гости к хищникам. Но он быстро вернул себе официальную холодность, кивнул и вышел из кабинета.
Как только дверь закрылась, Франциска медленно опустилась на диван, скрестив ноги.
— Ну что ж, агент. Спрашивайте.
Украина бросил взгляд на тело, лежавшее не в метре от них.
— Вы хотите поговорить… здесь?
— Ах, да… — она смутилась лишь на долю секунды, но слишком быстро взяла себя в руки. — Конечно. Пройдёмте в кухню. Это будет… удобнее.
.*.*.*.
— Простите… — Франциска медленно провела ладонью по виску, опершись обеими руками о кухонный стол. — Я просто… всё ещё в рассеянном состоянии. Кухня была огромной — больше походила на роскошную студию в дорогом отеле: мраморные поверхности, предметы искусства. Джейн осторожно сделала шаг вперёд: — Возможно, Вам стоит поговорить с психологом. Всё-таки… именно Вы нашли тело. — Я сама справлюсь, спасибо, — отмахнулась она чересчур быстро. — У вас был общий сын? Или дочь? — Сын. Канада. — Франциска выпрямилась, будто вспомнив, что должна держать осанку. — Он был на работе. Учится управлять компанией. Он… обязан соответствовать наследию отца. В её голосе было странное сочетание — гордость и что-то ещё. Украина коротко кивнул, но вопрос не отпускал: — Всё-таки я не понимаю. Камеры ничего не зафиксировали? — Как назло, нет, — вмешалась Джейн, сверяясь с планшетом. — За пять минут до предполагаемого времени смерти по всему особняку произошёл синхронный сбой. Система будто разом «ослепла». Охранник, к слову, в этот момент почему-то покинул пост. Очень… своевременно. — О, нет. — Франциска всплеснула руками. — Это не Лионель! Он служит нашей семье более пятнадцати лет. Он предан. У него нет причин это делать. — Мотивы часто там, где их меньше всего ищут. Женщина резко повернулась к нему: — Вы считаете, что он… способен? — Я считаю, что все имеет смысл. Кухня на мгновение погрузилась в тишину. Морозное утро за окнами, искры камина, запах дорогого кофе — и ощущение, что в этой семье лжёт каждый. — Я… могу позвать Канаду, если хотите с ним поговорить, — вдруг предложила Франциска, хотя явно не собиралась этого делать минуту назад. Украина прищурился. Наследник. Возможно — единственный, кому смерть Альбинорa была выгоднее, чем кому бы то ни было. — Да, позовите. Пора поговорить с ним, — сказал Украина. Франциска кивнула — и вышла из кухни. Как только она ушла, Украинец тихо шепнул: — Джейн… Что думаешь? Девушка помолчала, глядя на чашку, к которой Франциска так и не притронулась, но нервно вертела пальцами. — Думаю, что она лжёт. Но не о том, о чём мы думаем. — Да тут каждый лжёт, — усмехнулся Украина, оглядывая блестящую кухню. — Бизнес. Что поделаешь. — Другого я и не ожидала, — хмыкнула Джейн. — Но согласись: такая молодая, красивая жена с богатым стариком… звучат как идеальные условия для любовника. Украина посмотрел на нее искоса: — По крайней мере, доказательств пока нет. А вот слишком спокойные вдовы мне не нравятся. — Тебе вообще мало кто нравится, — фыркнула Джейн. — Это помогает быстро выявлять подозреваемых. — Украина хитро дернул уголком губ. — Ладно. Отправляйся к охраннику. Хочу понять, что за чудо заставило его уйти с поста в момент убийства. А я пообщаюсь с наследничком. — Ты смотри… — Джейн покачала головой. — Не забывай, что это за семейка. Твои трюки могут обернуться против нас. Не в первый же раз. — В каком-то смысле — это и делает работу интересной, — ухмыльнулся славянин. Джейн, уходя, вдруг обернулась: — Кстати… Может, пообедаем сегодня вместе? Хоть раз нормально поедим, а не на ходу. Украина вздохнул, поправил ворот рубашки: — Извини. Если мои трюки не сработают, обед будешь приносить мне за решётку… или в другую страну. С передачкой. Джейн расхохоталась: — Ну хоть юмор у тебя на месте. Ладно, пойду искать этого Лионеля. Украина остался в кухне один, и на его губах мелькнула тень улыбки — краткая, почти незаметная. Потом он выдохнул, выпрямился. Оглядывая труп Альбинора, Украина невольно заметил странное: никаких следов борьбы — ни подранных рук, ни перевернутых предметов. Орудия убийства тоже не было. Мужчину, похоже, ударили со спины, и он совсем не ожидал опасности. От него пахло алкоголем. Всё выглядело слишком аккуратно, почти натянуто чисто. Это наводило на мысль: убийца, должно быть, был очень близок к семье — настолько, что мог свободно проникнуть в дом, возможно, человеку, которому Альбинор доверял. «Если бы это произошло в компании, — размышлял Украина, — это было бы логично: противники могли устранить конкурента или занять его место. Но здесь есть наследник… Если это не он, то зачем убивать отца в его собственном доме? И почему всё так усложнено?» Славянин сжал губы, чувствуя, как ложь будто окутывает этот дом со всех сторон. Каждое лишнее слово могло дорого обойтись — выгон, или того хуже. Но он не из тех, кто боится. Ещё ни один убийца не уходил от его Фемиды. В кухню вошёл молодой мужчина. На первый взгляд — почти мальчишка, но его рост и осанка сразу заставляли обратить внимание. Две головы выше Украины, плечи широкие, мышцы натянуты под дорогим костюмом. Казалось, он мог бы одним движением положить на землю не только отца, но и весь спецназ. Украина невольно приподнял бровь. Но Канада шагал спокойно, будто никто не мог нарушить его порядок. Белоснежные локоны аккуратно спадали на плечи, лицо удивительно мягкое для такого гигантского тела, почти женственное — явно от матери. Но глаза… глаза говорили совсем другое: холодно-строгий взгляд, прям как у жены, однако..и чуть заметная тень боли, которой он не хотел делиться ни с кем. — Приветствую. Канада Лианкур? — сказал Украина, протягивая руку. Он почувствовал, что парень так же легко мог бы раздавить его ладонь, как и пожать её. — Да, а вы…? — Украина, — кивнул детектив. Его взгляд скользнул по фигуре сына: сильная, уверенная. Канада, как по привычке, поправил костюм. — Вы… довольно молоды для такой опасной работы, — сказал он, сдержанно изучая детектива. В словах была и оценка, и лёгкая провокация, как будто проверял, насколько Украина выдержит. Украина слегка усмехнулся. — Опасность — понятие относительное. А вы… много знаете о своей семье, чтобы оставаться спокойным в этом доме? На мгновение Канада замер. В глазах мелькнула тень, которая тут же исчезла, оставив только ледяное спокойствие. Он невольно шагнул к тому ближе. — Что вы имеете в виду под своими словами? — спросил Канада, глядя на Украину зелёными глазами, свежими и ясными, как весенняя листва. — Ну как же? — Украина отступил на шаг, стараясь держать лёгкую непринуждённость. — Как можно спокойно спать и жить в этом доме после убийства? Да ещё кого… вашего родного отца. И как это… охранники ничего не заметили, камеры вдруг отключились. А вас это не смущает? Дом вроде бы должен быть крепостью, а оказался… как решето. Канада отвёл взгляд, сжав губы. — Вы намекаете, что убийца мог быть среди близких? Возможно… у моего отца действительно было много врагов, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Но вижу, что вас гложет не это. Украина слегка улыбнулся, приподняв бровь. — Вы правы. Посмотрите мне в глаза и скажите честно, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Не вы убили своего отца? Парень опешил. Даже толком не начав допрос, Украина выстрелил прямо в цель. — Что вы такое говорите?! — нахмурился Канада, сжимая кулаки. — Как вы смеете обвинять меня в убийстве родного человека? — Такое, к сожалению, не редкость в подобных семьях, — Украина шагнул ближе, но держал дистанцию. — Где на кону огромные деньги, мотив всегда найдётся. Вам было бы выгодно — после смерти отца всё перешло бы к вам. На мгновение в глазах Канады мелькнула тень раздражения, но он мгновенно собрался: — Беспочвенно. — Его голос был тихим, но в нём слышалась теперь и скрытая угроза. — Деньги мне не важны. Я не стал бы убивать. Рано или поздно всё и так достанется мне. Тем более отец собирался уходить на пенсию. Украина тихо хмыкнул. — Маловероятно. — Он будто невзначай повёл плечом. — На пенсию? Позволю себе усомниться. Вчера он был на закрытой встрече — при костюме, при дорогом одеколоне, весь ухоженный, будто собирался подписывать куда более серьёзные контракты. Такой мужчина не уходит на пенсию… ни завтра, ни через год. И уж точно не в ближайшие двадцать лет. Его фраза зависла в воздухе, как тонкая игла. Канада медленно повернул голову. Лицо у него оставалось спокойным, но в зелёных глазах вдруг промелькнуло что-то острое, хищное. — Интересное у вас наблюдение,агент, — произнёс он. Украина не успел ответить. Канада резко шагнул вперёд — так стремительно, что воздух дрогнул. Ладони с глухим ударом легли по обе стороны детектива на столешницу, словно ловушка захлопнулась. Украина непроизвольно откинулся назад, но взгляд не отвёл. — Послушайте внимательно, — прошептал Канада, нагнувшись так, что их разделяли лишь пару дыханий. — Иногда прямолинейность — это сила. Но иногда… глупость. И опасная. Он смотрел прямо в душу. — Вы знаете, что играете с огнём? — спросил он тихо. — Достаточно одного моего звонка, чтобы ваш отдел… исчез. С должностями, с кабинетами, с вашей новой машиной, с вашим креслом. Я могу сделать так, что вы больше нигде не будете работать детективом. — Это угроза? — спросил Украина ровным голосом. Внутри, конечно, всё сжалось, но внешне он был камнем. Канада медленно наклонился ещё ближе, так что дыхание коснулось его щеки. — Пока что… предупреждение. Украина нахмурился, отметив, что этот подозрительный тип подошёл слишком близко. Канада уловил лёгкое напряжение собеседника и поспешно отступил на шаг. — Простите мою… некорректность, — прокашлялся он. — Но прошу вас не переходить черту, тем более в моём доме. Я любил своего отца и не желал ему зла. Можете спросить у кого угодно. — Простите, мистер Лианкур. Я лишь кое-что проверял, — так же невозмутимо ответил славянин. — И что же именно? — У меня свои методы. Один из них — психологический. По глазам человека можно многое понять. Ваши прямо заискрились, когда вы заговорили об отце. Скажите честно, в каких отношениях вы с ним были? Канада вздохнул, немного опуская плечи. — Он был типичным занятым отцом. В моём детстве его почти не было рядом — только мать, няни и строгое воспитание. Но… он баловал меня, когда мог. И руки на меня никогда не поднимал. Славянин для проформы достал блокнот и сделал несколько пометок. На самом деле он и так прекрасно всё запоминал, но вид профессионала необходимо было поддерживать. Канада сейчас не лгал — это было ясно по глазам, которые смягчились при воспоминании, словно лёд под первым весенним солнцем начал таять. — Я понял, — тихо произнёс украинец, прервав канадца на полуслове. Канада удивлённо приподнял брови. — Удивляете, детектив. И что же вы поняли? Украина чуть наклонил голову, будто рассматривая его под другим углом. — Когда вы говорили о детстве, вы смотрели вправо. А правая сторона мозга отвечает за визуализацию — вы будто видели картинку перед глазами. При этом у вас появилась лёгкая улыбка… воспоминание было тёплым. Но когда речь зашла о взрослых отношениях с отцом и о вашем статусе в компании, вы опустили взгляд вниз на пол. Как человек, который либо не хочет вспоминать… либо сердится. Он сделал едва заметную паузу, затем уточнил: — И всё-таки… какие отношения у вас были с отцом в последнее время? Канада на секунду потерял дар речи. Он облокотился на дверной косяк, будто ища опору. — Вы не промах… несмотря на свой возраст, — выдохнул он. — Но, признаюсь, ваших наблюдений недостаточно, чтобы делать серьёзные выводы. Украина щёлкнул блокнотом и спрятал его в карман. — Я пока никаких выводов и не делаю, мистер Лианкур. Просто вижу, что на разговор вы настроены слабо. Канада резко поднял голову. Голос его дрогнул — не от слабости, а от усталого отчаяния: — В соседней комнате лежит тело моего отца, детектив. Я вернулся с работы и застал мать в истерике и в крови, когда она пыталась привести его в сознание. А потом приходите вы — и первым же вопросом намекаете, что я убийца. На какой разговор… вы рассчитывали? — Я ещё никого не обвинял, — спокойно ответил Украина. — Но мне нужна честность. Невиновные, как правило, держатся увереннее: они знают, что не убивали. Канада резко поднял глаза к его синим, цокнул языком — коротко, раздражённо. — Намёки у вас слишком очевидные, детектив. Но, боюсь, ошибочные. — Ладно, я вас понял, — славянин прищурился, изучая его последний раз будто через лупу. — И… достаточно узнал. Он уже собирался развернуться и уйти. — И это всё? — в голосе Канады звучало и недоверие, и скрытая напряжённость, будто он ожидал удара в спину. — Пока что — да. — Украина кивнул. — Теперь мне предстоит опросить остальных. Если ваша ласка… предоставьте пропуск в вашу компанию. Мне нужно поговорить с сотрудниками, кто видел вашего отца в последние часы. Канада медленно выдохнул, словно пытаясь собрать себя по кускам. — Пропуск будет. Я распоряжусь, чтобы вас впустили, — холодно сказал он. — Но предупреждаю… детектив: будь вы хоть трижды наблюдательны — здесь вам никто не скажет правды просто так. Украина едва заметно усмехнулся уголком губ. — Зато ложь они скажут все. А это куда полезнее. Он кивнул вежливо и направился к выходу, оставляя в помещении тяжелый запах напряжения — и тень подозрения, которая теперь тяготила обоих..*.*.*.
— Джейн, что удалось узнать? — Украина вошёл в тесную комнату наблюдения, где мерцали десятки экранов. — О, это мой босс, — улыбнулся он, оборачиваясь. — Украина, познакомьтесь: охранник Лионель Брюно. Мужчины обменялись рукопожатиями. Украина невольно задержал взгляд на стене с мониторами — камеры были повсюду: в коридорах, гостиных, кабинетах, даже в зимнем саду. Слишком много для обычного дома. Но одна деталь врезалась в память сразу. — Я расспросил персонал, — продолжил Джейн. — Недавно мистер Лианкур всем поднял зарплаты, дал большие отпускные… Говорят, он был мечтой любого сотрудника. — Я работал с Альбинором более десяти лет, — тихо добавил Лионель. — Он был не просто директор… друг. И вот так… Украина кивнул, но глаза его оставались холодными и внимательными. — Любопытно..— пробормотал он и повернулся к охраннику. — На улице я насчитал сто пятьдесят шесть окон. А камер здесь, — он провёл пальцем по стене мониторов, — всего сто пятьдесят пять. Одна комната не просматривается. Какая? Лионель будто остолбенел. Его плечи напряглись, взгляд дёрнулся. — Простите… вы, должно быть, ошиблись. — Он сглотнул. — Я просто выполняю свою работу. Внутренние помещения мне не докладывают… — Правда? — Украина слегка наклонил голову, изучая его, как коллекционер изучает трещину на антикварной вазе. — Вы работаете здесь десять лет… и не знаете всех комнат? Брюно отвёл взгляд, будто внезапно потерял язык. — Я не знаю, честно, — Лионель поднял руки, будто сдаваясь. — Я не архитектор, а простой охранник. Мне тут ничего не докладывают. Моя работа — смотреть на камеры. Сколько их и где они стоят — не моё дело и, если откровенно, интереса не вызывает. Украина чуть склонил голову. — Поразительно равнодушие к тому, кого вы называли другом. Брюно резко дёрнулся, будто его ударили. — Да что вы себе позволяете?! — прошипел он, и впервые в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. — Простите-простите, мы уже уходим, — Джейн почти силой вытолкала украинца из комнаты наблюдения. Он же лишь усмехнулся — тихо, но довольный своим наблюдением. Когда дверь за ними закрылась, Джейн зашипела: — Ты что творишь?.. Он же мог… — Что — взорваться? — усмехнулся украинец и оглядел длинный пустой коридор. В нём стояла странная, почти удушающая тишина. — Я просто работаю. И вижу одно: нам все врут. Стоит хоть чуть поднажать — и их компания мгновенно начинает крутить нам руки. Такое у меня впервые. Словно никто не заинтересован в том, чтобы найти убийцу своего… как они говорят… друга, отца, мужа. Такое впечатление, что любили его… исключительно на словах. — У тебя есть догадки? — тихо спросила Джейн. Украина вздохнул. — У меня? Подозреваемые. И чувство, что здесь каждый — подозреваемый. Все что-то скрывают, это ясно как день. Ни одной настоящей скорби я не увидел. Одна игра. Одна маска. — Он задумчиво провёл пальцами по подбородку. — Разве что наследник… Канада. В нём была грусть. Но… по отцу ли? Джейн кивнула, немного понизив голос: — Может, ещё поспрашиваем его секретаршу? В тот вечер она должна была принести ему отчёты. Украина остановился, и в его глазах промелькнула искра. — Прекрасно. Секретарь — это всегда лучшее начало. Люди высокого положения забывают: секретарши знают всё..*.*.*.
— Миссис Шарлье, сколько вы работаете на Лианкур? — мягко начал Украина. — Уже… более пяти лет, — ответил тонкий женский голос. Голос молодой, но сама девушка выглядела так, будто несколько ночей не спала: тёмные круги под глазами, отёкшие веки, лицо осунувшееся и бледное. Словно сама смерть прошлась по ней холодной кистью. — Вот она похожа на скорбящую вдову… — тихо шепнула Джейн. Украина лишь слегка кивнул — его взгляд был внимательным, но сочувственным. Девушка, несмотря на идеально подобранный наряд и аккуратные локоны, выглядела так, будто вот-вот распадётся на части. — Что было в вечер убийства? — спросил он. Аннет сглотнула. — Мистер Лианкур, как обычно, поручил мне доставить домой отчёты и договоры. Он часто работал вечерами… почти всегда. — Она опустила глаза, будто боялась встретиться с собственными воспоминаниями. — Я шла в его кабинет… уже поднималась по лестнице, когда услышала… — голос её дрогнул, — громкие крики. Не совсем слова… скорее отчаянные выкрики. Я бросилась туда. Когда вбежала — мистер Лианкур уже лежал на полу… а миссис Лианкур была над ним, в крови, рыдала… и её сын, он как раз звонил в скорую и полицию. — Крики? — уточнил Украина. — Следов борьбы мы не нашли. Аннет замешкалась, отвела свои большие серые глаза в сторону. — В последнее время у господина Лианкура… были сложности в компании, — прошептала она. — Он стал… раздражительнее. Иногда срывался. Возможно… возможно, они с женой могли… поспорить. Украина приподнял бровь. — Забавно. — Он говорил спокойно, но в голосе его была лёгкая сталь. — Нам об этом миссис Лианкур не сказала ни слова. Аннет побледнела ещё больше. Её руки дрогнули. — М… миссис Лианкур… — она сглотнула, — она очень переживает. Может, забыла… или… решила, что это неважно. Украина и Джейн обменялись коротким, невысказанным, но многозначительным взглядом. Аннет испуганно взглянула на них — взглядом человека, который внезапно понял, что сказал лишнее. Словно слово, едва сорвавшись с губ, уже не принадлежит ему. — Наверное… — начала она тихо, — миссис Лианкур просто не хотела портить репутацию семьи и компании. Вы же знаете, агенты… для таких людей имидж — всё. — Не для тех, — холодно возразил Украина, — у кого карманы настолько глубоки, что ими можно прикрыть и грехи, и убийства. Особенно если речь идёт об островах уровня Эпштейна. Он слегка наклонил голову. — Значит, в день убийства супруги могли поссориться? Аннет поёжилась. — Да… возможно. Но… — она торопливо добавила: — Я не уверена. Может, он говорил по телефону, я… точно не расслышала. — И вы не поняли, о чём был спор? — уточнил Украина, сверля её взглядом. — Простите, нет… — она быстро покачала головой. Её волосы дрогнули, слегка растрёпанные, будто она нервно поправляла их весь вечер. Внимательный глаз украинца заметил всё: перчатки из тонкой ткани, скрывающие пальцы; аккуратный маникюр, где под слоем лака бледнела засохшая кровь; смятые пряди; дрожь в плечах. Он замер на секунду — лишь на вдох — и почти вежливо указал на её руки: — Простите, но… вы не могли бы снять перчатки? Аннет мгновенно прижала ладони к груди, словно её просили спрятать что-то интимнее, чем кожа. — Зачем?.. — прозвучало тихо, почти жалобно. — Потому что, — мягко, но железно сказал Украина, — странно носить их в помещении... Или..Вы чего-то боитесь? Тишина в комнате стала густой, как подтаявший воск. Аннет будто сжалась в его руках, мелко дрожа, как птица, пойманная ночью под дождём. Её дыхание сбилось, губы дрожали, глаза блестели отчаянным блеском. Несколько секунд — и плотина прорвалась: слёзы покатились по впалым щекам, пропитывая тонкий шарф. Украина и Джейн обменялись быстрыми взглядами: тот самым немым «что-то тут не так», которое детективы со стажем читают без слов. — Ну вот, — фыркнула Джейн, театрально всплеснув руками. — Молодёжь нынешняя — ни стресса не выдерживают. Бедняжка, а ты её допросом решил добить! — Я никого не добивал, — сухо бросил украинец, локтем стукнув помощницу в бок. — Аннет, — смягчился он, — никто тебя не обвиняет. Просто скажи правду. Всякое можно исправить, если не врать. Аннет всхлипнула ещё раз — судорожно, хрипло. Руки в перчатках прижала к груди, будто защищаясь от невидимого удара. Несколько мгновений она боролась сама с собой, потом закрыла глаза… и выдохнула: — Я… всё скажу… — голос её едва держался. — Это я… я-я… у-у… убила господина Лианкура...
