Часть 2
30 ноября 2025 г., 23:15
Перед выходом он потратил двадцать минут на то, чтобы стать другим человеком. Сменив свой повседневный образ на черную, облегающую водолазку, чёрные тянущиеся брюки и туфли на бесшумной подошве, он подошёл к зеркалу. Стоя перед зеркалом в своей пустой квартире, он по зёрнышку гасил в себе Линь Цзе — архитектора, чужака, человека, который на рынке позволил себе улыбнуться торговке фруктами. В отражении на него смотрел кто-то без возраста и прошлого, с глазами цвета грозового неба и серебристыми волосами, уложенными в безупречную прическу. Он провёл ладонью по бедру, проверяя плоский контур компактного ножа в специальном кармане, положил в другой карман портмоне с документами на имя, которого не существовало. Глубокий вдох, выдох. Всё лишнее — отброшено. Сегодня он был не Линь Цзе. Сегодня он был Лучьжэ.
***
Каменные стены подвала впитывали звук, превращая его шаги в шепот. Воздух, пропитанный дубом и вековой пылью, был густым и неподвижным. Провожатый — мужчина с бесстрастным лицом и сединой на висках — остановился перед массивной дверью из темного дерева. Его руки были спокойны, а взгляд — всевидящий и холодный. — Прежде чем вы встретитесь с моим коллегой, позвольте прояснить ситуацию, — начал мужчина на английском. Его голос был тихим, но идеально четким. — Ваши партнёры — не просто деловые люди. Вы можете называть нас «La Mano Blanca». Наши корни здесь, в Валенсии, уходят в те времена, когда по этим улицам ходили не туристы, а мавританские эмиры. Мы — тень этого города. А тени, — он чуть склонил голову, — не терпят, когда кто-то выносит их сор на свет. Наш знакомый, к сожалению, забыл об этой простой истине. Он получил доступ к кое-чему, что не должно было выходить за пределы нашего круга. Конкретно — к цифровым следам наших финансовых операций за последний год. Линь Цзе медленно кивнул, его взгляд скользнул по стенам, отмечая отсутствие современных систем наблюдения и толщину каменной кладки. Уверенность, граничащая с высокомерием, — пронеслось у него в голове. — Меня, кстати, зовут Эмилио. Я скромный проводник. А детали миссии вам с блеском представит мой коллега, — на его губах на мгновение дрогнула тонкая, почти невидимая улыбка. — Éxtasis. Он открыл дверь и мягко подтолкнул Линь Цзе внутрь, прежде чем бесшумно исчезнуть, закрыв дверь. Кабинет был просторным. Вместо стола — массивная каменная плита на кованых подпорках. За ней, спиной к двери, в высоком кресле сидел человек, разглядывая разложенную карту Валенсии. Широкие плечи, собранные в низкий пучок длинные волосы отливающие в свете лампы густым, почти черным багрянцем. Линь Цзе бесшумно сделал шаг вглубь комнаты, давая глазам привыкнуть к свету. Человек за «столом» медленно развернулся в кресле. Удивление, промелькнувшее в тёплых золотистых глазах Цзю Иня, было всего мгновением, но абсолютно искренним. Оно тут же сменилось привычной насмешливой искрой. Его собственное сердце на секунду замерло, ударившись с такой силой о ребра, что стало больно. — Лучьжэ, — медленно, с лёгкой усмешкой произнёс Цзю Инь, откидываясь на спинку кресла. Он отложил в сторону увеличительное стекло, лежавшее на карте. Его взгляд скользнул по чёрной водолазке Линь Цзе, оценивающе и заинтересованно. — Проводник. Властелин всех дорог и выборов. Интригующе. А я всего лишь Éxtasis. Скромно, не правда ли? Голос. Снова этот голос. Низкий, бархатный, вызывающий ту самую, предательскую волну жара. Линь Цзе позволил себе легкую, холодную улыбку. — Встреча неожиданная, Éxtasis. Я полагал, твои «неотложные дела» были более… Приземленными. — О, они и были приземленными, — парировал Цзю Инь, жестом приглашая его сесть в кожаное кресло напротив. Он поднялся и направился к стеллажу с бутылками, его движения были плавными и полными власти. — Просто сферы интересов иногда пересекаются самым причудливым образом. Наш партнёр сообщил, что для решения одной… архитектурной проблемы в нашей финансовой структуре требуется мастер с безупречным подходом. И вот ты здесь. — Он достал две стройные рюмки и бутылку темного, почти чёрного вина. — Выпьешь? Помнится, в прошлый раз я отказался от твоего предложения. Позволь мне загладить вину. Линь Цзе кивком дал согласие, следя за уверенными движениями его рук. Цзю Инь был одет в темно-бордовую рубашку и дорогой чёрный пиджак. Строго, но с намёком на роскошь. — Итак, проблема, — Линь Цзе принял бокал, его пальцы намеренно не коснулись пальцев Цзю Иня. — Я слушаю. Цзю Инь отпил, его взгляд не отрывался от Линь Цзе. — Рикардо Монтойя. Слишком много знает. Слишком много говорит. И, что самое досадное, получил доступ к нашим бухгалтерским записям. Он хорошо защищен. Привычными методами его не достать. Нужно что-то… Бесшумное. Элегантное. Нечто, что будет выглядеть как несчастный случай или его собственная неосторожность. — Он сделал паузу, и снова перешёл на испанский, его голос приобрёл опасную, интимную окраску. — Algo que solo un artista puede crear. Фраза, произнесенная на этом языке, снова достигла своей цели. Линь Цзе почувствовал, как по его внутренней стороне бёдер пробежал горячий трепет. Он сделал глоток вина, чтобы скрыть непроизвольное движение. — Я не художник, — холодно ответил он. — Я инженер. Я исправляю структурные ошибки в системе. Без следов, в отличие от «художника». Цзю Инь улыбнулся, словно получил именно тот ответ, на который рассчитывал. — Прекрасная аналогия. Что ж, вот досье на эту… «структурную ошибку», — он протянул тонкую папку. — Все детали внутри. Сроки сжатые. Он готовится к отъезду. Линь Цзе открыл папку, его взгляд скользнул по фотографиям, графикам, схемам. Его разум уже работал, анализируя, выстраивая маршруты, ища слабые места. Но часть его сознания оставалась с человеком напротив. — Я изучу, — Линь Цзе закрыл папку и отложил. — И предоставлю план в течение сорока восьми часов. — Я и не сомневаюсь, — Цзю Инь поднял свой бокал в тосте. Его взгляд был тяжелым, изучающим. — За наше сотрудничество. Линь Цзе слегка приподнял свой бокал в ответ. — За исправление «ошибки». Он сделал глоток, пытаясь вернуть себе хоть каплю равновесия. Гулкая тишина погреба давила на барабанные перепонки. — Знаешь, откуда берётся эта пыльная нотка в выдержанном вине? — Цзю Инь нарушил тишину, его голос был низким и задумчивым. — Оно годами лежит в темноте, в полной тишине. И кажется, что ничего не происходит. Но на самом деле оно… меняется. Притихает, чтобы стать сложнее. — Это результат медленной химической оксидации, — автоматически поправил Линь Цзе, цепляясь за знакомую почву фактов. — Ничего мистического. — За все наши встречи, с тобой только химия, — Цзю Инь мягко улыбнулся, и в его взгляде мелькнула какая-то тайна. — А я бы сказал, что оно просто ждёт своего момента. Чтобы его нашёл тот, кто сможет оценить эту тишину. — Он отпил, пальцы скользнули по стеклу. И затем, его голос опустился до интимного, обволакивающего шепота, перейдя на испанский. — Eres como un vino reserva… sellado para unos pocos. Воздух застрял в легких Линь Цзе. Он уловил отдельные слова: «vino» — вино, «reserva» — выдержанное, «para unos pocos» — для немногих. Но общий смысл фразы, ее скрытый оттенок, ее намерение — ускользали, тонули в бархатной густоте того тембра. Цзю Инь наблюдал за ним с невозмутимым видом, явно читая на его лице борьбу между гневом и любопытством. Он не стал «переводить». Вместо этого он мягко спросил: — Неужели тебе никогда не было интересно, что скрывается за пределами твоих… учебников, Линь Цзе? Раздражение, острое и колючее, поднялось в груди Линь Цзе. Но он подавил его, заставив свой голос звучать ровно. — Меня интересует то, что можно проверить, измерить и применить. Все остальное — информационный шум. А с шумом я предпочитаю не работать. — Какая потеря для мира тайн, — с лёгкой театральной грустью вздохнул Цзю Инь, но в его глазах плясали чертята. — Но я терпелив. И азартен. Однажды я найду ключ к твоему шифру. Линь Цзе встал, движение его было плавным, но продиктованным единственной мыслью — бежать. — Не трать свои ресурсы. Досье я изучу. Цзю Инь не стал его удерживать. Он лишь следил за ним взглядом, полным нескрываемого интереса. Линь Цзе вышел, чувствуя, как напряжены его мышцы. Каждая минута в этом помещении, под этим пристальным взглядом, была испытанием на прочность его самообладания. — До связи, Éxtasis. — До связи, Лучьжэ, — Цзю Инь проводил его до двери. И прежде чем Линь Цзе вышел, он добавил на своём проклятом, прекрасном испанском, тихо, почти как интимную тайну. — Cuídate, nene. Дверь закрылась. Линь Цзе остановился в пустом коридоре, прислонившись лбом к прохладной бетонной стене. Он глубоко вздохнул, пытаясь заглушить жар, разливавшийся по его жилам. Он ненавидел это. И он не мог дождаться их следующей встречи.
