Пока горит Валенсия

      — Да. — Тихо ответил он, глядя на свое отражение в тёмном стекле. — Я дома.       На другом конце провода послышался мягкий, сдавленный звук, похожий на сдержанное облегчение.       — Хорошо. Это… хорошо. — пауза затянулась, наполняясь недосказанностью. — Цзи, то, что ты сделал сегодня… Я не могу это просто так отпустить. Я не могу отпустить тебя. Я приеду. Сейчас.       Сердце Линь Цзе заколотилось с такой силой, что он едва расслышал собственный голос.       — Не надо. Это… Не лучшая идея. Не нужно.       — Я знаю. Но это нужно мне. — ответил Хуань, и в его тоне не было места для спора. Это была констатация факта.       Связь прервалась. Через секунду пришло уведомление о новом сообщении.       Неизвестный номер: Буду через 20 минут. 00:11       Линь Цзе медленно опустил руку с телефоном, ощущая оглушительную тишину. Двадцать минут. Целых двадцать минут.       Он заставил себя двигаться. Убрал со стола чашку. Протёр уже чистую столешницу. Его действия были резкими, механическими. Внутри бушевала буря. «Что ты делаешь? Это слабость. Ошибка. Он слишком опасен. Он увидит… Все.».       В спальне его взгляд упал на черную водолазку, аккуратно сложенную на стуле, — униформу «Лучьжэ», символ силы и одиночества. Потом он увидел себя в зеркале: изможденное лицо, широко раскрытые глаза, в которых плескалпсь паника и... предвкушение.       «А что, если…? — нашептывал другой голос, тихий и пьянящий. — Что, если это та самая опасность, ради которой стоит рискнуть? Что, если он и вправду видит тебя? Не наемника, а человека?».       Он снова зашагал по гостиной, его пальцы нервно теребили край футболки.       Десять минут.       Он подошёл к двери, проверяя замок. Он был заперт. Логичнее было бы не открывать. Сказать, что передумал. Сохранить остатки своей разрушенной крепости.       Пятнадцать минут.       Он услышал шум двигателя на улице. Подскочил к окну, сердце замерло. Но это была чужая машина. Выдох обжёг ему лёгкие. Облегчение? Или разочарование?       Восемнадцать минут.       Он стоял в центре комнаты, дрожа от напряжения. Вся его воля, вся его железная дисциплина оказались бессильны против этого простого, животного страха… и жажды.       Он вспомнил его взгляд, полный восхищения. Его голос, произносящий «Лучьжэ». Его руки, которые когда-то не убили, а спасли на рынке.       Двадцать минут.       Он услышал шум мотоцикла с улицы. Через пару секунд в лифте щёлкнули механизмы. Шаги в коридоре. Уверенные, неспешные. Они остановились прямо у его двери.       Тишина.       Линь Цзе замер в центре гостиной затаив дыхание. Его ладони вспотели.       Он мог не открывать. Он должен был не открывать.       Тихий, но чёткий стук в дверь. Не настойчивый, не требующий. Просто… констатирующий. «Я здесь. Выбор за тобой».       Линь Цзе закрыл глаза. Он проиграл эту битву в ту секунду, когда позволил этому человеку войти в свою жизнь. Теперь оставалось только сдаться.       Его рука сама потянулась к замку. Пальцы скользнули, дрожа. Щелчок затвора прозвучал как выстрел.       На пару секунд замерев, он потянул дверь на себя.       В проёме стоял Цзю Инь. Тёмная кожаная куртка, вишнёвые волосы, слегка растрепаны ночной поездкой, лёгкий румянец на щеках, а в глазах - тот самый огонь: смесь триумфа, нежности и голода.       Они молча смотрели друг на друга.       — Я сказал, что приеду, — наконец произнёс Хуань, его голос был низким и густым.       Линь Цзе отвёл взгляд и отступил, приглашая войти. Жест был красноречивее любых слов. Дверь закрылась с тихим щелчком, изолируя их от всего мира.       Цзю Инь вошёл, его взгляд скользнул по пустому интерьеру, будто ища следы жизни, и остановился на Линь Цзе. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Теперь их разделяли сантиметры. Линь Цзе чувствовал исходящий от него жар, вдыхал его запах — вечерний город, дорогой парфюм и что-то неуловимо мускусное, само его существо.       — Ты сегодня… — Цзю Инь поднял руку, но остановился в сантиметре от лица, будто спрашивая разрешения. Не дожидаясь отказа, он невесомо коснулся щеки, проскользил до подборотка, останавливая пальцы у губ. — Был словно божество, невероятно прекрасным. Я не мог выбросить тебя из головы.       — Я же говорил, что мне не нужна поддержка… — Прошептал Линь Цзе, бросив на него взволонованный, слегка укоризненный взгляд. — Тем более я ничего особенного не сделал.       Цзю Инь усмехнулся и все-таки коснулся его губ. Линь Цзе закрыл глаза - веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми. Он чувствовал, как его защита, ледяная броня, трескается и тает под этим пристальным вниманием.       Этого оказалось достаточно.       Цзю Инь накрыл его собой. Первый поцелуй. В нем было что-то странное, похожее на признание. Голодный, нетерпеливый, но полный осознания. Губы влажные и тёплые, язык — настойчивый, но не грубый. Он не брал, а просил. И Линь Цзе ответил. Его руки сами взметнулись, впились в шёлк рубашки под курткой, притягивая ближе. Остатки контроля таяли.       Цзю Инь вёл его, не разрывая поцелуя, из холла в гостиную. Ноги спотыкались о мебель. Они рухнули на диван - Цзю Инь оказался сверху, его вес был тяжёлым, реальным, вдавливающим в подушки. Губы спустились на челюсть, на шею, оставляя на коже горячие, влажные следы - яркие метки на коже.       — Я хочу увидеть тебя. — прошептал на ухо. И его испанский снова стал тем оружием, против которого у Цзи не было защиты. — Todo. Quiero verlo todo.       Линь Цзе замер. Страх, холодный и знакомый, сдавил его горло. Это был момент истины. Момент, которого он всегда боялся. Свою тайну он сам сделал мишенью. А тело - единственное оружие - сейчас не могло её защитить. Его самая тщательно охраняемая тайна была сейчас на волоске от разоблачения.       Цзю Инь почувствовал его напряжение. Он оторвался, чтобы взглянуть ему в лицо. Его взгляд был серьёзным.       — Что бы это ни было. — сказал он тихо. — Это часть тебя. А я уже понял, что хочу каждую твою часть.       Линь Цзе отвёл взгляд, сжимая зубы. Стыд и страх душили его.       — Я… Я не такой как все. — выдохнул Цзи, и это прозвучало как приговор.       Цзю Инь мягко приподнял его подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Я и не хочу «всех». — он сказал это так просто, так убежденно, что у Линь Цзе перехватило дыхание. — Я хочу тебя. Позволь мне быть тем, кому ты сможешь довериться.       Эти слова стали ключом. Линь Цзе закрыл глаза и кивнул, сдаваясь. Он позволил Цзю Иню стянуть с него футболку. Воздух коснулся его кожи, и он почувствовал, как по телу пробежала дрожь стыда и предвкушения.       Цзю Инь замер. Его взгляд скользнул по обнажённому торсу, задержавшись.       Это была не просто физическая нагота. С него содрали все слои защиты. Он был перед ним не как Линь Цзе и не как Лучьжэ, а как неоформленная, неприкрытая правда. И ждал приговора.       Но его не последовало.       Вместо этого раздался тихий, почти благоговейный выдох.       — Dios mío…       Звук был таким тихим, что не сразу дошёл до сознания. Это был не ужас. Это было… что?       Ладонь Цзю Иня, тёплая и чуть шершавая, с невероятной нежностью коснулась его груди. Прикосновение было настолько бережным, что стало больно. Больно от того, как сильно он ждал удара.       Грудь была небольшой, но явной. Не мужской. А затем пальцы так же бережно коснулись линий татуировки на ребре.       — Мне нравится твоя татуировка, — его голос прозвучал приглушенно, пока он изучал узор. — Эти линии. Удивительно подходят тебе.       Линь Цзе сглотнул, глядя в окно, чувствуя, как горит его лицо.       — Ты… Прекрасен. — Прошептал Цзю Инь, его палец осторожно провёл по чувствительному соску, заставляя Линь Цзе вздрогнуть. — Совершенно… уникален.       «Уникален». Не «странный». Не «другой». Слово застряло где-то под рёбрами, пульсируя тёплым, незнакомым чувством.       Он не спрашивал. Не требовал объяснений. Он принимал - с тем же восхищением, с каким оценил его смертоносный план. Его пальцы уступили место губам, и влажный, горячий язык прошёлся по соску. Линь Цзе ахнул. Тело выгнулось само, предательски отзывчивое, руки вцепились в плечи Цзю Иня. Это было слишком. Слишком интимно. Каждый нерв звенел, как натянутая струна.       Он плыл. Мысли тонули одна за другой, вытесненные простыми сигналами тела: горячо, мокро, больше.       Цзю Инь уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах. Руками гладит грудь, талию, пресс, вновь поднимался выше, пальцами обводил ареолы, срывая вздох с приоткрытых губ. Едва коснулся шеи - и прикрыл веки, не сдерживая тихого выдоха.       Цзю Инь не торопился. Он исследовал его тело с жадностью коллекционера, нашептывая что-то то на испанском, то на китайском - похвалы, неприличные комплименты, слова, от которых кровь стучала в висках и пульсировала горячим, тяжёлым ритмом между ног.       — Так приятно пахнешь… — Прошептал Цзю Инь, опускаясь поцелуями ниже, пока не достиг соска. Вобрал его в рот, прикусил - Линь Цзе содрогнулся. Его руки гладили плечи и шею Цзю Иня, пальцы зарылись в волосы, прижимая ближе. Упругий язык выводил круги по сжавшейся ареоле, зубы сжались чуть сильнее. Брови Линь Цзе надломились, из груди вырвался скулящий стон. Голова запрокинулась, перед глазами - размытый белый потолок.       Пальцы Цзю Иня скользнули по низу живота, нащупали пояс штанов, начали медленно спускать. Линь Цзе крупно вздрогнул - и резко накрыл его руку своей, не давая завершить начатое.       Это был последний рубеж. Самая главная тайна.       — Хуань… — его голос сорвался, слабый и испуганный. — Стой…       Цзю Инь посмотрел ему в глаза. Его взгляд был тёмным - зрачки почти полностью перекрыли медовый оттенок радужки, - горячим, полным страсти и понимания.       — Доверься мне, — он прошептал, и это звучало как клятва. — Пожалуйста.       И Линь Цзе, глядя в эти глаза, понял, что уже не может иначе. Он кивнул, отдавшись на волю этого человека, этого хаоса, этой странной, всепоглощающей правды, что разгоралась между ними.       Глубоко вдохнув, Линь Цзе позволил этому случиться. Он позволил Хуаню медленно стянуть с него штаны и нижнее бельё, обнажив ту часть себя, которую он скрывал ото всех, даже от самого себя. Воздух коснулся уязвимой кожи, и он зажмурился, ожидая шока, отторжения, чего угодно, кроме…       Тишины.       Она была оглушительной. Где-то рядом - движение. Он не смел открыть глаза, уверенный, что Цзю Инь сейчас просто уйдет, не сказав ни слова. А потом услышал прямо над лицом - сдавленный, полный благоговения шепот.       — Цзи…       Линь Цзе открыл глаза. Хуань смотрел на него, и в его золотистых глазах не было ничего, кроме чистого, безграничного восхищения. Ни тени удивления или отвращения - лишь жгучий восторг, словно он обнаружил самый редкий и прекрасный артефакт.       — Ты совершенство, — прошептал Хуань. Его палец, дрожащий от сдерживаемой страсти, проследил контур внизу, не касаясь, словно боясь осквернить святыню. — Совершенное… Nena, Цзи. Вся эта мощь, этот стальной контроль… и такая хрупкая, мокрая тайна.       Сердце бешено билось о рёбра, грозясь пробить в груди дыру. Он шумно выдохнул через нос и, обхватив руками шею Хуаня, потянул на себя - поцеловать. Глубоко, но нежно, передавая все разом: эмоции, благодарность - целиком.       Стало трудно дышать. Руки Цзю Иня были везде: спускались на ноги, мяли бедра, царапали короткими ногтями низ живота, сжимали бока. Жар со щёк и шеи стекал вниз огненной лавой.       Цзю Инь прервал поцелуй, глубоко дыша. У Линь Цзе голова шла кругом. Промежность сладко ныла, киска пульсировала. Он потянулся к кожанке, спуская её с плеч Хуаня. Тот приподнялся, снимая её окончательно, и отбросил куда-то в сторону. Цзи провел руками по пресу, скрытому рубашкой, поднялся выше, проскальзывая кончиками пальцев под ткань. Второй рукой забрался в волосам, прошёлся короткими ногтями по коже головы, целуя. Мысли превратились в кашу, говорить не было ни сил, ни желания. Цзю Инь вжал его в диван, стиснул бедра так, что под пальцами побелела кожа, целовал глубоко, проводя языком по нёбу и зубам. Прикусил язык, слегка посасывая. Линь Цзе начал задыхаться и запрокинул голову. Шею атаковали мелкие покусывания, ягодицы мяли, оттягивая в стороны.       — Хуань… — хнычет Линь Цзе, пытаясь сжать ноги, чтобы хоть как-то унять зуд в киске. Он скулил, всхлипывал, ёрзал, трясущимися пальцами пытался расстегнуть рубашку. Цзю Инь горячо дышал, не переставая покусывать шею, и убрал его руки - сам расстегнул непослушные пуговицы.       — Quiero comerte. Ahora.       Линь Цзе не успел пикнуть - его перевернули на живот, и горячие губы принялись вылизывать шею, плечи. Поза была унизительной и невероятно возбуждающей. Он чувствовал себя обнажённым - и телом, и душой. Цзю Инь потерся пахом о ягодицу, раздвинул ноги, скользнул пальцами по внутренней стороне бедра и наконец дотронулся до промежности. Линь Цзе всхлипнул, дернувшись от непривычного, совершенно нового ощущения.       — Estás empapado para mí, nene, — шепнул он на ухо, проводя средним пальцем по скользким внешним половым губам. Провел языком по позвонкам Линь Цзе и медленно толкнулся в дырочку - чертовски горячую. Не вошел полностью, только самым кончиком. Уперся лбом в его плечо Цзи и под его громкий стон вошел чуть глубже, поглаживая стенки изнутри. — Не больно?       — Н-нет… — сдавленно ответил он. У Хуаня непроизвольно закатились глаза - от этих стонов и всхлипов, от прерывистого дыхания, от стройного тела, так красиво выгибающегося под ним. Он выскользнул из вагины, обвел пальцем края дырочки, размазал выделения по складочкам и клитору. — М-м. А-а-х, пожалуйста... — Простонал Цзи, сам не зная, чем просит. Выгнулся сильнее, то ли пытаясь притереться к руке, то ли отстраниться, чтобы избавиться от странных ощущений. Цзю Инь столкнулся пальце полностью, до костяшки. Линь Цзе от неожиданности схватился за подлокотник дивана, задержал дыхание, развёл ноги шире и всхлипнул.       — Nene… Qué tenso estás… — как в бреду шептал Цзю инь, двигая внутри него пальцем. Цзи от этих слов сжался, стискивая его сильнее.       Надавив на чувствительную переднюю стенку и сорвав с губ Цзи очередной стон, Цзю Инь приподнял его за ягодицы выше. Линь Цзе прижался щекой к дивану, продолжая держаться за подлокотник. Вытащив палец, Цзю Инь отстранился, развёл ягодицы в стороны и потемневшими глазами уставился на мокрую, блестящую от соков киску. Пышные внешние половые губы, складочки - длиннее, чем можно было ожидать, - а между ними дырочка. Такая аппетитная и гладкая.       Линь Цзе, при всем своём смущении, всегда следил за собой - лишних волос не было.       Цзю Инь провел кончиком носа по щёлке вниз, выдохнул - и ухмыляется, вдохнув аромат. Пальцами оттянул в стороны верхние половые губы, высунуть язык и кончиком слизал соки с мокрых складочек. В голове взорвалась вспышка. Он амычал, упираясь лбом в ягодицу, пытаясь прийти в себя, - но вышло только хуже: слишком одуряюще пахло возбуждением Цзи.       — Чт… Не надо… — Линь Цзе попытался уйти от прикосновения, слишком смущенный столь откровенным действиям, но Цзю Инь схватил его за бедра крепче, удерживая на месте.       Улыбнувшись, Цзю Инь прикрыл глаза и провёл языком по мокрым складкам, задевая край пульсирующей щёлки. Кончиком толкнулся внутрь - и выдохнул от яркого вкуса.       — Твой вкус… — его голос был хриплым от возбуждения, губы скользнули от киски по внутренней стороне бедра. — Сладкий, как спелый персик. Я сойду с ума.       Эти вкус, этот запах сводили с ума, заставляли сжать бедра сильнее и погрузить язык глубже. До слуха долетали сдержанные стоны, скулеж. Цзю Инь чувствовал, как Цзи дрожит от напряжения.       Мокро причмокнув, он отстранился. Провел большим пальцем по киске, размазывая смазку, нежно погладил клитор, массируя по кругу. Ноги Линь Цзе мелко затряслись.       — Такой красивый… — завороженно пршептал Хуань, толкая сразу двумя пальцами в узкую вагину. — И такая крохотная... — Надавил на податливые стенки и, прикрыв глаза, опустил свободную руку на ширинку, расстегивая ее. Облегченно вылознул, приспуская брюки.       Нежно толкался во влагалище под рваные стоны, постепенно ускоряя движения. Хуаня вело: рот приоткрыт, плывший взгляд из-под прикрытых век, растрепанные вишнёвые волосы прилипли к влажному лбу.       Вытащив пальцы, он напористо толкнулся сразу тремя, вырывая громкий стон из Линь Цзе. Тот сладко заскулил, подаваясь назад, соблазнительно прогибаясь в пояснице. Кожа бледно сияла под холодным светом одинокй лампы на читальном столике.       Цзю Инь вогнал пальцы по костяшки, набирая ещё большую скорость. Киска Цзе громко чавкала, сжималась вокруг пальцев, пульсировала. Стало трудно дышать. Хуань оттянул ягодцу в сторону - смотрел, как узкая дырочка растягивается вокруг его длинных пальцев, покрывая белесой смазкой. Вынул пальцы и провёл языком по фалангам. Линь Цзе нетерпеливо заскулил, дергая бедрами. Хуань замычал и снова припал лицом к промежности, вылизывая складочки. Линь Цзе был божественно вкусным, сладким. И пах так одуряюще, ёрзая, потираясь киской о его лицо.       Цзю Инь чувствовал себя извращенцем, получая дикое удовольствие от всего происходящего.       — Ты всегда так сильно течешь? — прохрипел он, облизывая блестящие от смазки и слюны губы.       — Нет... не зн-наю. — судорожно выдохнул Линь Цзе. — Это мой первый раз…       Цзю Инь поражённо выдохнул, ошалело поднимая взгляд на его затылок.       — Вау... — только и смог сказать. Его возбуждала мысль, что он станет первым партнёром Линь Цзе - этого холодного, острого на язык Лучьжэ, известного как самый бесстрастный убийца.       В порыве он вогнял в его трепещащую вагину два пальца и в быстром темпе вдалбливался, хлюпая соками. Линь Цзе от неожиданности вскрикнул, переходя на стоны, смешанные с порыкиваниями, сжался на пальцах. Спина и ноги напряглись.       Разряды тока прошлись по нервным окончаниям, спустились к низу живота, к промежности. Клитор показывало. Пальцы ритмично толкались, надавливая на переднюю стенку. Бедра задрожали сильнее.       — А-а-а-х! Х-хуань!       И Хуань понял. Наклонил голову и прижался к набухшему клитору. Нежно выводил круги языком и продолжал толкаться в киску - в том же ритме, без рывков. Соки текли, пачкая лицо и руку. Он застонал, заработал уставшим языком быстрее, чувствуя по реакции Цзи: тот готов кончить.       Линь Цзе что-то несвязно бормотал, непрерывно трясясь и мечась по дивану. Цзю Инь, превозмогая усталость, ускорился - и в киске, и на клиторе. Всё тело Цзи стало одним напряжённым инструментом, звучащим на грани разрыва. Последние обрывки мыслей — о неловкости, о шуме, о том, как это выглядит, — испарились, сожжённые простой животной истиной: он хочет этого. Боится, но хочет. И позволяет этому случиться.       Хуань нахмурился и перехватил ягодицу крепче, поняв: Линь Цзе кончает. Вагина быстро сжималась на пальцах, пачкая их новыми обильными каплями густой смазки.       Линь Цзе резко замолчал, раскрывая рот в немом стоне. Все его тело напряглось до предела, ноги непроизвольно сжались, пальцы на руках и ногах поджались. На секунду ему показалось, что он потеряет сознание.       Цзю Инь облизал мягкие складки, всасывая, прошёлся по чувствительному клитору и с громким чавкающим звуком отстранился, аккуратно вынимая занемевшие пальцы. Дырочка рефлекторно сжалась вокруг пустоты, выталкивая белесые капли. Цзю Инь завороженно смотрел, как Линь Цзе безвольно опадает на диван. Тот лежал, тыжело дыша, чувствуя, как пульсация медленно отступает, оставляя после себя стаю мурашек. Разгоряченное тело наполнилось томной истомой, и он осоловело оглянулся через плечо.       Цзю Инь стоял на коленях перед его задницей, пережимая через ткань трусов тугим кулаком основание члена. Он смотрел на Цзи глазами - полностью черными, наполненными безудержной похотью, - и губы его растягивались в пошлой ухмылке, открывающей острые клыки. Цзи от этого сжался снова, и по телу побежали мурашки возбуждения.       Цзю Инь, не отрывая глаз от Линь Цзе, спустил штаны с трусами до щиколоток, снял до конца и отбросил их куда-то в сторону куртки. Линь Цзе следил за движениями его рук, скользнул взглядом вниз - и лицо его вытянулось. Крупный и… эстетичный. Даже в этом он безупречен, черт возьми. Длинный, ровный, розовый, с бордовой головкой. Линь Цзе юрко облизал пересохшие губы отводяи отвёл взгляд, смутившись, но почувствовал странное желание - дотронуться.       И здесь, в этой новой, невероятно уязвимой позе, старый инстинкт взвыл тревогой. Подставил спину.. Открылся.. Глупость! Но прежде, чем паника успела схватиться, её опередило другое чувство — пьянящее, опасное доверие. Раз он это позволяет — значит, где-то в глубине уже решил, что можно.       Цзю Инь перевернул его на спину, накрыл собой.       — Зачем отводишь взгляд? — прошептал Цзю Инь.       Линь Цзе, весь покрытый красными пятнами смущения, вновь опустил взгляд вниз и всхлипнул. Он не влезет. Физически не вслезет. Головка невесомо скользнула по складочкам, размазывая смазку, прошлась по клитору. Цзю Инь крепко прижался пахом к вагине, укладывая член сверху. С его губ сорвался судорожный вздох, когда Хуань провел кончиком по дырочке, ещё сильнее размазывая соки.       Линь Цзе вскрикнул, когда Цзю Инь снова опустился вниз, прикусывая лобок и проводя языком по клитору. Он громко и немного измученно застонал, пытаясь свести ноги, уходя от слишком интенсивных ощущений, граничащих с лёгкой болью после оргазма.       — О боже… Что ты… С-стой… — всхлипнул Линь Цзе, вскакивая на локтях, и потянулся одной рукой к волосам Цзю Иня, пытаясь оттолкнуть его голову.       Цзю Инь усмехнулся, отстраняясь. В его глазах плясали чертята - он посмотрел на Цзи и жадно облизался, собирая чужие соки с губ, показательно сглотнул. Линь Цзе вспыхнул, снова отводя глаза. Цзю Инь рассматривал его, тихо восхиищаясь. Серебристые волосы торчали в разные стороны, щеки и плечи покрывал румянец, глаза блестели от слез, а тонкие губы опухли, став сочными и алыми. Цзю Инь, собрав слуну во рту, сплюнул на киску, коснулся её пальцами, обвёл клитор, смазывая и без того мокрые складочки.       — А-ах. — выдохнул он, полнял глаза на Цзю Иня и поцеловал. Их языки столкнулись, слюна потекла по подбородку.       Он заломил брови, когда Цзю Инь приставил головку ко входу, слегка толкаясь. Узко. Непривычно. На грани боли.       Цзи удивлённо замычал, распахивая глаза и случайно прикусывая его губу. Они в унисон выдохнули, разрывая поцелуй, соприкоснулись лбами. Податливые стеночки влагалища туго растянулись и обзвалити член.       — Все равно такой узкий. — прохрипел Хуань, горячо выдыхая.       Линь Цзе лишь закатил глаза и тихо заскулил, ощущаяя, как член медленно, приятно, на грани боли заполняет его. Цзю Инь провёл руками от талии до бёдер, крепко сжал их, приподнял его ноги, заставляя сцепить у себя за спиной.       — Не больно? — спросил Хуань, останавливаясь. Он взволнованно всматривался в его лицо, стараясь заметить хоть какие-то признаки боли.       Линь Цзе, боясь, что голос его подведет, лишь замотал головой, закидывая руки на плечи Цзю Иня и опускаясь спиной на диван. Цзю Инь опёрся руками по бокам от его головы, припал лицом к шее, вылизывая пульсирующую венку, повёл языком к уху и вбирает мочку в рот, посасывая. Цзи сжался от мурашек и щекотки, коротко хизикнул и царапнул кожу головы Хуаня.       Они вновь встретились в поцелуе, сталкиваясь языками, и Линь Цзе застонал, когда Цзю Инь медленно вышел, затем толкнулся резче - до половины - и замер. Не переставая посасывать, вылизывать и покусывать его губы и язык, он скользнул руками на ягодицы, сдал и развел. Мнет как тесто, наслаждаясь мягкостью.       Он привыкал. Медленно, покалывающе. И мычал, двигая бёдрами, уже не прося, а подсказывая. Сюда. Вот так. Без слов.       Хуань начал медленно двигаться, входя до конца. Цзи громко, на грани стона, выдохнул, отрываясь от поцелуя. Хуань двигался так какое-то время, а затем выпрямился, перекидывая его ногу с одного плеча на другое. Линь Цзе закинул руки вверх, сгибая в локтях. Угол проникновения ишмениося, стал обжигающе приятным - заставил стонать громче и выгибаться. Он крутил попой, стараясь сильнее насадиться на член. Хуань громко шлёпнул его по ягодице - не больно, но Цзи туго сжался и громко вскрикнул.       — No te muevas, — и снова эта волна жара спустилась вниз, прямо к покалывающему клитору. Он судорожно сжался, мелко затрясся, глядя слезливыми глазами на Хуаня, тяжело дыша. — Te ves tan pecadoramente hermoso… Lùzhě. El «Dios de los Cruces». Un asesino implacable y calculador… Y, sin embargo, aquí estás, derritiéndose y gimiendo sólo por mi español.       Линь Цзе стыдливо опустил веки, осознавая: его секрет раскрыт. Хуань видел его как раскрытую книгу. Пробрался под кожу, в самую душу, в самые темные и потаенные её уголки - и все-таки нашёл ключ. Хуань поднял руку, проводя большим пальцем по губе, скользя дальше - в горячий рот. Линь Цзе нерешительно провёл языком по подушечке, прикусывает и в приступе решительности втянул глубже, настойчивее и теснее скользя языком со всех сторон. Цзю Инь поверженно застонал, закусил губу, убрал руку, и начал толкаться - умеренно, не быстро и не сильно. Но достаточно, чтобы выбить Линь Цзе из колеи новыми, приятными ощущенями, одновременно так похожими и совершенно иными по сравнению с тем, что было, когда он использовал только пальцы.       — М-м. Можешь б-быть чуть гр-рубее… — смущённо прошептал Цзи, надеясь, что это не спугнет Хуаня. Ему было неловко - он не знал, что говорить, как себя вести. Он никогда ни с кем не делал ничего подобного. Даже порно смотрел один-единственный раз - в четырнадцать, когда осознал, что не такой, как все.       Но Цзю Иня это не оттолкнуло - наоборот, завело ещё сильнее. Он несдержанно рыкнул, крепче впиваясь в чужие бедра до белых пятен, которые потом превратятся в синяки, напоминающие о случившемся ещё какое-то время. На пробу толкнулся сильнее, грубее - следя за реакцией. Цзи застонал громче, закатил глаза. Закусил губу, замычал, пытаюсь не слишком шуметь, схватился руками за волосы, слегка оттягивая их. Хуань, не давая ему вредить себе, оттянут закушенную губу и протолкнул в рот указательный и средний пальцы. Линь Цзе от неожиданности поперхнулся, издал булькающий звук, распахнул глаза и схватился за кисть Хуаня - не отталкивая, а крепко удерживая ее на месте. Почувствовал, как член внутри дёрнулся от увиденного, и, забыв о всякой сдержанности, неприлично громко засосал пальцы, скользнул языком между ними, причмокивая, прикусывая - и застонал, так что по пальцам прошла мелкая вибрация.       Цзю Инь закинул левую ногу Цзи себе на плечо, обзватил свободной рукой и с дикой скоростью начал втрахивать его в диван. Линь Цзе непроизвольно сжал зубы, больно кусая пальцы. Но Хуань от этого только ускорился, балдея от хлюпающего звука в киске, от того, как соки текут, вспениваются и брызгают на всё вокруг.       Он чуть заметно изменил угол, опускаясь бёдрами ближе к дивану, - и головка сильнее задела переднюю стенку, с завидным упорством пытаясь протолкнуться в матку. Линь Цзе вздрогнул, в беззвучно стоне распахнув алые губы, и дёрнулся рукой в сторону киски. Но в последний момент, заломив брови домиком, убрал руку, умоляюще глядя на Хуаня. Тот, видя его метания, вытащил пальцы и провёл ими мокрую линию - по шее, ключицам, до груди.       — Помоги… — надрывно простонал он, стесняясь прикоснуться к себе сам.       Хуань сдал и помассировал маленькое, но чертовски красивое полушарие, погладил сосок, ущипнул. Цзи выгнулся, недовольно хныкнул и убрал его руку от своей груди, одним взглядом приказывая: не там. Между ног. Хуань оскалился, опустил руку на них живота, надовил - почувствовал, как его член выпирает на каждом толчке. Цзи сам нерешительно накрыл грудь руками, чуть массируя, и вздрогнул, когда чужие пальцы скользнули на киску. Они мазнули по растянутым краям, собирая смазку, прошлись по складочкам, намеренно не касаясь клитора. Рукой, что обнимала бедро, Хуань оттянул кожу ляжки, открывая ещё лучший вид на растянутую вагину, а пальцами второй до предела развел половые губы, заставляя дырочку растянуться ещё сильнее, а клитор - показаться из-под капюшончика.       Облизав большой палец, Хуань вернул руку на место, снова оттягивая складки, и накрыл клитор. Водил снизу вверх, еле касаясь, задерживаясь на самой вершине, посылая странную огненную волну - она покалывала в кончиках пальцев рук и ног, заставляя их сжиматься. Руки Цзи, гладившие грудь, сжались сильнее, оттянули соски, скребнули ногтями по горошинам. Стоны линь Цзе превратились в настоящие рыдания - следы текли из глаз, слюна скапливалась в уголках губ, грозя вот-вот сорваться. Голова кружилась, он уже не соображал. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а голос, до этого громко стонавший, стал хриплым и сиплым.       Цзю Инь настойчивее кружил пальцем по клитору, не переставая размашисто вбиваться в уставшее тело. Чувствуя, как дырочка начинает судорожно сжиматься, а Цзи - стонать все более прерывисто, он вышел из киски и рывком поднял его с дивана. Линь Цзе, уже совсем не соображая, непонимающе посмотрел на Хуаня, а тот упёрся плечами в спинку дивана и усадил его себе на колени - лицом к ночному голоду в панорамном окне.       Цзи взволнованно ёрзал, заметив отражение в стекле. Изучающе скользнул взглядом по себе: растрёпанный, с шальным взглядом, красный. Смотреть ниже было стыдно, но, преодолев себя, он выхватил взглядом искусанные шею и плечи, следы от зубов на груди - один, особенно четкий, вокруг ареолы, - красные полосы от ногтей на животе. Хуань придердивал его ноги своими, не давая сомкнуть колени. Опустил руки ниже: одной поправил зажатый между телами член, другой снова коснулся клитора. Цзи громко застонал, закинул руку за голову, цепляясь за шею Хуаня, откинул голову ему на плечои задержался взглядом на своей киске. Вид был невероятно стыдный, грешный, возбуждающий. Его киска выглядела разбитой под чужими пальцами - красной, почти коричнево-бордовой от прилива крови, мокрой и раскрытой. Ему хотелось провалиться сквозь пол, зажмуриться, отвести взгляд, сделать хоть что-то - лишь бы не видеть, как его размазывает от действий Хуаня. Но он заставил себя смотреть.       Смотреть, как пальцы быстро кружат по клитору, спускаются по складкам, оглаживают половые губы, собирая смазку, и изредка неглубоко толкаются в проход. Цзю Инь из-за плеча наблюдал в отражении за лицом Линь Цзе. Наслаждался коктейлем смущения, возбуждения и усталости. Поцеловал плечо и оттянул ягодицу. Услышал смущённый писк, когда пальцем обвёл мокрый вход ануса - не проникая, но настойчиво надавливая. Линь Цзе с новым риском попатался уйти от прикосновения, проезжаясь задницей по члену. Хуань рыкнул и повел пальцем от ануса к расстраханной дырочке вагины, резко вставил пальцы и сразу согнул из, велась в чувствительную переднюю стенку. Цзи громко вскрикнул, прогнулся, зажмурившись до мушек перед глазами, откинув голову ещё сильнее. Почувствовал ускорившиеся, более настойчивые движения на клиторе. Хуань уже не крутил кончиками пальцев по вершине - полностью накрыл его ладонью и резко двигал из стороны в сторону, а другой такой сильно толкался внутри, нажимая на чувствительную стенку.       Линь Цзе содрогнулся, уже привычно затихая с открытым ртом, ч3втсвуя поступающий оргазм. Звено, уловив пальцами судороги стенок, резко вытащил пальцы, не переставая теребить клитор, и, жимая у основания подставил член ко входу. Цзи, не контролируя себя, крупно вздрогнул, с силой впился пальцами запрокинутой руки в плечо - оставляя царапины и полумесяцы от ногтей на коже, - и тихо, еле слышно заскулил.       Цзю Инь, не переставая работать рукой, резко вошел в сжимающуюся дырку, и сразу начал грубо вбиваться.       — Х-хуань. — задыхаясь, прошептал Линь Цзе. Сердце бешено колотилось, голова стала тяжёлой, будто чугунной, а руки совсем не слушались. Разум опустел, и по телу прокатилась такая странная, такая оглушительная волна, что он, повышая голос, почти закричал от паники: — Цзю Инь. Хуань, стой! Остановись, я себя странно чувствую!       А Цзю Инь, улыбаясь, проигнорировал его - и не остановился. Наоборот, превозмогая боль в кисти от напряжения, постарался ускорить руку на клиторе и с невероятной скоростью вбивался членом в сжатую, текущую смазкой киску.       — Стой-стой-стой-стой… А! — Линь Цзе не переставая шептал просьбу остановится, пока жаркая волна не достигла пика. Он коротко вскрикнул, его начало трясти как в лихорадке, глаза закатилось, а из киски выстрелила тугая прозрачная струя. Она забрызгала все вокруг, стекла по члену, попала на который столик перед диваном, собираясь лужицей на ковре и диване под их телами. Пара капель даже попала на стекло окна. Линь Цзе ощутил, как все вокруг замедлилось - чтобы в один миг рухнуть с головокружительной скоростью. Он не успел понять, что происходит. Звуки стали приглашенными, остались только ощущенияруг на теле и толчки в киске. Волна за волной раскатывались в животе, заставляя его невпопад вздрагивать и сжимается.       Цзю Инь дико рыкнул, прокусил плечо Линь Цзе и, делая последние толчки, кончил прямо в расстраханную дырку.       В комнате повисла оглушительная тишина - слышалось только их поверхностное, быстрое дыхание, сливающееся воедино. Спустя несколько минут Хуань, приподняв Линь Цзе за бедра, выскользнул из уставшей киски с громким чавкающим хлюпом. Цзи от неожиданности вздрогнул и устало застонал, а полуопавший член глухо опустился на живот. Тело Линь Цзе снова откинулось на грудь Хуаня, а сознание уплыло куда-то прочь. Хуань через отражение блаженно наблюдал, как сперма толчками вытекает из раскрытой дырочки, стекает по розовой коже в ложбинку между ягодицами и капает на диван. Он что-то шептал Цзи на ухо, но тот уже ничего не слышал, проваливаясь в усталый сон.       Цзю Инь нежно улыбнулся. А Линь Цзе, оказывается, мог быть таким - горячим и милым. Некоторое время спустя, окончательно отойдя от оргазма, он поднялся с дивана и направляется в ванну с драгоценной ношей на руках.       Он опустится на дно ванны, прислонив тело Цзи к своему, и вклбчил горячую воду. Решив, что полноценный душ они могут принять завтра с утра, он просто огладил его тело руками, смывая все следы их страсти. Аккуратно проскользнул пальцами в дырочку, вымывая свое семя. И в этот момент Линь Цзе проснулся, с болезненным стоном схватился за его руку и попытался отстранить.       — Shh, calma, nene. Déjame cuidarte. — прошептал Цзю Инь, неосознанно переходя на испанский. Линь Цзе обиженно захныкал, но позволил помыть киску.       Он осоловело оглянулся, поворачиваясь. Рассматривает умиротворённое и полное нежности лицо Хуаня, перевёл взгляд ниже, на шею. Рассмотрел тату имитирующую чью-то черно-красную чешую - вероятно, змеи. Она проходила от уха до самого плеча, и, ведя взглядом её контуры, он заметил кровавые капли на плече.       — Прости. — хрипло произнес он, слабо касаясь царапин. — Я неосознанно…       Не успел договорить - его сладко чмокнули в губы, заставляя замолчать. Сердце пропустило удар, и лицо снова покрылось розовыми пятнами. Он подумал, что за эти сутки краснел больше, чем за всю прожитую жизнь.       — Это лучшие сувениры. — рассмеявшись, ответил Цзю Инь.       Линь Цзе расслабился, нежно коснулся губами ран и резко развернулся, с долей самодовольства и смущения откидываясь на грудь Хуанья. Потянулся к полочке с мыльными средствами, вылил пару капель в воду и взболтал рукой.       Пар густыми клубами поднимался к потолку, зеркало запотело, а углы комнаты смягчились под натиском молочных облаков. Горячая вода медленно наполняла ванну, а пена, пахнущая сандалом, скрыла их тела. Серебристые волосы Линь Цзе потемнели от влажности и прилипли к вискам и шее. Он чувствовал каждый вдох сзади: ровный, глубокий, заставляющий его приподниматься и опускаться в такт.       Он провел пальцем по бортику ванной, собирая капли воды и рисуя невидимые узоры.       — Итак, твоя роль во всем этом — быть человеческой грелкой? Это, конечно, сомнительное занятие, но со своей задачей ты справляешься. — стараясь звучать уверенно, он отвёл взгляд в сторону.       За его спиной раздался тихий, грудной смех, похожий на рокотание, и грудь Цзю Иня, к которой он прислонялся, слабо затряслась.       — Самая важная миссия в моей жизни. И самая приятная.       Линь Цзе фыркнул, пытаясь сохранить маску безразличия, хотя его тело и так уже давно выдало все секреты.       — Не заплывай так далеко. И отодвинься - ты занимаешь слишком много места. Эта ванна явно не рассчитана на такого… Габоритного гостя.       Цзю Инь не шевельнулся. Напротив, его руки, обнимавшие Линь Цзе за талию, чуть сильнее притянул его чуть ближе.       — Никуда я не отодвинусь. Терпи. Считай это возмездием за то, что ты самый сложный и колючий человек, которого я имел счастье встретить.       — «Счастье» — это громко сказано. — парировал Цзи, чувствуя, как по шее разливается предательски жар. — Больше похоже на наказание.       В ответ Цзю Инь наклонил голову, касаясь мокрыми, почти черными волосами спины, и его губы коснулись мокрой кожи в чувствительном месте между шеей и плечом. Поцелуй был легким, как прикосновение пера, но от него по всему телу Линь Цзе пробежали мурашки.       — Самое сладкое наказание. И самое ворчливое.       Линь Цзе вздрогнул, и краска залила его щёки. Он понадеялся, что Хуань этого не заметит - или спишет на жар от горячей воды.       Он резко обернулся, с силой кусая Хуаня за шею. Тот болезненно зашипел, а потом сладко выдохнул. Бедра Линь Цзе соблазнительно выглядывали из-под воды, все в пене, и Хуань опустил одну руку на ягодицу, сжимая и оттягивая. Линь Цзе от укусов перешёл к посасыванию кожи на шее. Повёл языком от шеи к подбородку, за ухо, оставляя после себя алеющие засосы. Оторвавшись, сел на место, сверкнув раздражёнными и смущёнными глазами.       — У тебя ужасный вкус. И ты меня щекочешь. — поведя плечом, откидывая волосы Цзю Иня, возмутился Линь Цзе. Хуань широко улыбнулся, выдыхая.       — Это не щекотка. Это демонстрация глубокой привязанности.       Линь Цзе закатил глаза, но сдержать лёгкую улыбку, тронувшую уголки губ, был не в силах.       — Ужасная демонстрация. Над твоими методами нужно серьёзно поработать.       — Я готов практиковаться до совершенства. — тут же, с напускной серьезностью, отозвался Цзю Инь.       После этих слов в воздухе повисло нежное, теплое молчание, нарушаемое лишь тихим плеском воды. Линь Цзе перестал водить пальцем по бортику. Его рука опустилась, ладонь легла на руку Цзю Иня, обнимавшую его. Он позволил затылку полностью утонуть в упоре плеча другого мужчины, его веки тяжелели. Вся язвительность, весь защитный сарказм наконец иссякли, оставив после себя лишь смущенное, оголенное и безмерно спокойное чувство, с которым он не знал, что делать, но которое теперь не хотел отпускать.