Гипноз

Полдень в башне VoxTek. Свет, падающий сквозь огромные окна, был резким и безжалостным, выхватывая из полумрака детали. Аластор сидел в том же кресле, руки элегантно сложены на коленях, несмотря на веревки. Он не выглядел пленником. Он выглядел как критик, терпеливо ожидающий начала скучного спектакля. Вокс стоял у огромного голографического интерфейса, его цифровые пальцы летали над клавиатурами. Он пытался сосредоточиться на анализе данных, на планах по захвату эфира, но его взгляд раз за разом возвращался к молчаливой фигуре у него за спиной. Тишина Аластора была громче любого крика. «Ну что, великий медиа-магнат? — голос Аластора разрезал тишину, как бритва. — Все еще перебираешь циферки? Надеешься, что сложение чужих просмотров и лайков даст тебе хоть каплю настоящей силы? Это трогательно. Как ребенок, который считает, что если сложит все игрушки в кучу, то станет королем». Вокс вздрогнул, но не обернулся. «Я строю империю, Аластор. Нечто большее, чем ты когда-либо мог понять. Мне не нужны твои устаревшие понятия о "настоящей" силе». «Империю? — Аластор мягко рассмеялся. — Ты строишь карточный домик на спине Валентино и на милости Велвет. Выключи они тебя из своей сети поддержки, и что останется? Пустота. Статичный шум. Ты — витрина, Вокс. Красивая, мигающая, но пустая внутри. И все в Аду это знают. Особенно… твои «партнеры»». «ЗАТКНИСЬ!» — Вокс наконец рванулся от консоли, его экран вспыхнул алым от ярости. — «Я НИ ОТ КОГО НЕ ЗАВИСЮ!» «О, конечно, конечно, — Аластор кивнул с преувеличенным пониманием. — Ты просто… коллекционируешь помощников. Как тот самый ребенок с игрушками. Хочешь доказать обратное? Докажи. Не через гипноз в темном углу. Не через грязные трюки. Докажи это открыто. Всему Аду». Вокс замер. Гнев на его лице сменился любопытством, смешанным с подозрением. «Что ты имеешь в виду?» Аластор наклонил голову, и в его глазах промелькнула искра, которую Вокс сгоряча принял за вызов, а не за приманку. «Принцесса Чарли Морнингстар.Мисс «Искупление-и-всеобщая-любовь». Она — полярная противоположность всему, что есть ты. И что, если именно она, голос надежды и доброты, публично признает твое превосходство? Если она, с ее ангельской улыбкой, в прямом эфире назовет тебя самым могущественным и влиятельным грешником в Аду? Это был бы триумф. Конец всем спорам. Даже твои дорогие партнеры смотрели бы на тебя иначе». Вокс замер. Его процессоры судорожно обрабатывали эту идею. Он видел это: прямая трансляция, лицо Чарли, полное искреннего восхищения (или, что более реалистично, вымученного под гипнозом признания), ее голос, провозглашающий его королем. Это было… идеально. Это было признание высшего порядка. «Она никогда на это не согласится, — тут же выпалил Вокс, но в его голосе уже звучало не отрицание, а сожаление. — Она ненавидит все, что я олицетворяю». «Вот именно! — Аластор парировал, его голос стал шепотом заговорщика. — В этом и есть гениальность. Если бы это было легко, это не имело бы ценности. Заставить ее сделать это — вот истинная демонстрация твоей мощи. Не грубой силы, а силы воли, влияния, харизмы. Или… — он сделал театральную паузу, — ты думаешь, что не сможешь? Что она, маленькая принцесса-неудачница, окажется сильнее тебя? Что ты неспособен даже на такую простую, дипломатическую победу?» Это была идеально рассчитанная провокация. Она била точно в цель: в болезненное тщеславие Вокса, в его жажду признания, в его вечную потребность что-то доказывать. Огонь в глазах Вокса вспыхнул с новой силой. Сомнения и ярость сменились азартом и манящим видением триумфа. «Не смогу?— его голос зазвучал громко, уверенно. — Я заставлю ее сказать это так искренне, что вся ее аудитория поверит! Она сама поверит! Это будет величайшее шоу в истории Ада!» Он уже видел это. Рейтинги. Шок. Уважение. Аластор, наблюдающий за его победой. Аластор же, оставаясь в кресле, позволил своей улыбке стать чуть шире, чуть более… одобрительной. Внутри него все ликовало холодным, беззвучным смехом. Идиот, — думал он, глядя, как Вокс, воодушевленный этой безумной идеей, начинает строить планы. Ты лезешь прямо в пасть льва, думая, что несешь ему дань. Чарли может быть наивной, но у нее есть кое-кто на стороне… и непримиримая воля. Ты потратишь все свои ресурсы, всю свою энергию на эту невыполнимую задачу. Ты сделаешь себя посмешищем, когда она тебе откажет. Ты покажешь всем свою истинную суть: не магната, а навязчивого, неадекватного хама, жаждущего одобрения. План Аластора сдвинулся с мертвой точки. Он не освобождал его от веревок, но он начал опутывать Вокса невидимыми цепями его собственных амбиций и глупости. И Вокс, пылая мнимым вдохновением, даже не почувствовал их холодного прикосновения.

***

Дверь в покои Вокса распахнулась с таким грохотом, что даже Аластор, погруженный в тихое планирование мести, едва заметно вздрогнул. На пороге стоял Вокс, и его экран излучал такое ликующее, почти истерическое сияние, что мог бы затмить неоновые вывески Пентаграм-Сити. «Она придёт!» — выпалил Вокс, задыхаясь от восторга. — «Принцесса! Она почти что согласилась!» Аластор медленно поднял взгляд, его улыбка оставалась непроницаемой маской. «Как тебе удалось такое, мой дорогой? Уговорить идеалистку посетить логово её главного недоброжелателя? Признайся, это звучит неправдоподобно даже для твоего богатого воображения». «О, я был изобретателен!» — Вокс похабно подмигнул. — «Я не стал просить напрямую. Я... намекнул. Что её дорогой папочка тоже почтил бы своим присутствием мой скромный приём. Что это будет... семейным мероприятием». Тут Аластор почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок. Его улыбка на мгновение застыла. Эта идея была либо гениальной, либо самоубийственной. Чаще всего в Аду это было одно и то же. «Люцифер...— протянул он. — И где же ты нашёл самого Повелителя Ада, чтобы пригласить его?» Вокс захохотал, звук напоминал треск короткого замыкания. «Нашёл? Я не искал! Я его... пригласил! С помощью одного кое-какого... способа. И он уже внизу! Гостеприимно ожидает! И ты знаешь что? Ты спустишься со мной. Посмотришь, как король ада проводит время в гостях у будущего его преемника!» Прежде чем Аластор смог что-либо возразить — а что он мог сделать, будучи привязанным? — Вокс щелкнул пальцами. Тени растворились, и Аластор, сохраняя ледяное спокойствие, поднялся. Его спина была пряма, взгляд высокомерен. Он позволил Воксу вести себя, как трофей на поводке, в глубь башни. Спуск на лифте занял вечность. Чем ниже они опускались, тем более техногенной и чуждой становилась атмосфера. Воздух пахл озонированной сталью и чем-то... металлически-кислым. Наконец, двери открылись, открыв взору огромное, пустое помещение, больше похожее на ангар или лабораторию кошмаров. И в центре... Был купол. Огромная, сфера из перламутрово-серого энергетического поля, испещренная бегущими строками ангельских (или псевдо-ангельских) рун. Внутри, сидя в невероятно неудобной позе на полу, скрестив ноги и подперев щеку рукой, находился сам Люцифер Магне. Король Ада. Он был в своём классическом красном фраке и цилиндре, но вид у него был не гневный или побеждённый, а скорее... смертельно скучающий. «Вот видишь!» — Вокс широко раскинул руки, подходя к куполу. — «Прямо как я и планировал! Всё идёт по графику! Скоро Чарли будет здесь, и тогда...» «Тогда что? — Аластор перебил его, его голос прозвучал как ледяной душ. — Тогда ты покажешь ей, как ты, величайший независимый ум Ада, победил её отца, воспользовавшись чужими технологиями? Это же щиты Камиллы, не так ли? Её адаптированные ангельские артефакты. Ты, который кричал о своей самостоятельности, снова в долгу. Сначала Валентино и Велвет, теперь Камилла. Ты — просто коллектор, Вокс. Собиратель чужих достижений». Вокс взбеленился. «Я ИСПОЛЬЗУЮ РЕСУРСЫ! Это называется стратегия!» «Это называется неспособность сделать что-либо значимое своими руками», — парировал Аластор, и его слова висели в воздухе, острые как бритва. И тут из купола раздался голос. Лёгкий, мелодичный и полон абсолютной, неподдельной скуки. «О,не начинайте снова. Пожалуйста. Я тут третий час слушаю, как вы два дурачка меряетесь... чем там вы меряетесь? Кто больше ненавидит друг друга? Позовите уже мою дочь, чтобы было хоть какое-то развлечение». Аластор повернулся к куполу, его улыбка стала оскалом. «Ах, Его Падшее Величество. Простите, что нарушили ваш... затворнический отдых. Я полагаю, для кого-то, кто проиграл Войну, сидеть в клетке — привычное состояние». Глаза Люцифера, до этого тусклые, сузились. Он медленно поднялся. «Смотри-ка. Олдскульный радио-клоун. А я думал, ты наконец растворился в своём высокомерии. Как поживают твои планы по захвату мира через статические помехи и джазовые ноктюрны?» «Значительно лучше, чем планы монарха, который позволил какому-то телевизионному шуту запереть себя в клетке, сделанной на коленке у бывшей оружейницы», — язвительно ответил Аластор. «О, это не клетка, дорогуша, это временное неудобство!» — парировал Люцифер, его голос зазвенел фальшивой весёлостью. — «А ты? Ты выглядишь как марионетка, которую забыли отвязать от стула после шоу. Что он с тобой сделал? Заставил танцевать под свою дурацкую музыку?» Кровь бросилась в голову Аластору, но внешне он лишь поджал губы. «Лучше кратковременное партнёрство, чем вечное прозябание в роли отца-неудачника, чью дочь весь ад считает шуткой». «ХВАТИТ!» — заорал Вокс, его экран залился ярко-красным, пытаясь перекрыть их перепалку. — «Я вас сюда привёл, чтобы вы оценили МОЁ достижение! Мою силу! А вы... вы...» Но его никто не слушал. Люцифер и Аластор, забыв на мгновение о куполе и о Воксе, продолжали перестрелку сарказмом, как два фехтовальщика, нашедших достойного противника. «Сила? — фыркнул Люцифер, обращаясь уже к Аластору, будто Вокса и не было. — Он называет это силой? Украденные технологии, дешёвые трюки...» «Совершенно согласен, — кивнул Аластор с ложной печалью. — Настоящая сила должна быть элегантна. Лична. А это... это просто вульгарно». Вокс метался между ними и куполом, его крики тонули в волне взаимных оскорблений двух архисоперников, которые впервые за века нашли точку хоть в чём-то согласия: в презрении к нему. Он размахивал руками, пытался привлечь внимание, но его просто не замечали. Он был режиссёром, которого выгнали со сцены собственного спектакля, а актёры устроили импровизацию, намного более интересную, чем его скрипт. И в этот момент, наблюдая, как Вокс корчится от бессильной ярости, Аластор почувствовал, что план его работает даже лучше, чем он предполагал. Он не только отвлекал Вокса безумной идеей с Чарли, но и давал ему почувствовать себя ничтожеством на его же собственной арене. А заодно выяснял кое-что очень интересное о природе «клетки» и о настроениях самого Люцифера. Ярость и ревность клокотали в Воксе, как перегретый процессор. Он стоял здесь, в самом сердце своей силы, а эти двое — заточённый король и связанный радиодемон — вели себя так, будто он был пустым местом. Их перепалка, полная старомодных колкостей и глубинного взаимопонимания в ненависти, была закрытым клубом, в который его не пригласили. Аластор, его Аластор, которого он сломал и обладал им, сейчас уделял больше внимания Люциферу, чем ему. «Знаешь что? Хватит этой болтовни!» — прошипел Вокс, его голос сорвался на пронзительную статику. Он резко шагнул к Аластору, схватил его за подбородок и принудительно повернул его лицо от купола к себе. — «Ты будешь слушать МЕНЯ!» Его экран вспыхнул, гипнотическая спираль закрутилась с бешеной скоростью. Аластор попытался отвести взгляд, но было слишком позно. На его лице промелькнула тень ярости и… предчувствия, прежде чем глаза снова остекленели, а тело обмякло, погрузившись в искусственную покорность. «Эй! Эй! Что это за читерство?!» — возмущенно прокричал Люцифер из своего купола, стуча крошечным кулачком по энергетическому полю. — «Выключил оппонента, когда проигрываешь в диалоге? Это нечестно! Даже в Аду есть какие-то правила приличия!» «ЗАТКНИСЬ!» — рявкнул в его сторону Вокс и грубо потянул заторможенного Аластора за собой к лифту. — «У меня нет времени на ваши дурацкие словесные дуэли!» Он дотащил Аластора до своего кабинета и с раздражением усадил в кресло, повернув его к стене. «Сиди тут.И не двигайся, пока я не вернусь», — приказал он, отправляя гипнотический импульс, фиксирующий позу. Воксу нужно было выплеснуть своё раздражение и подтвердить свою значимость там, где его, как он наивно полагал, должны были ценить. Он отправился в студию Валентино. Запах дорогих духов, сигарного дыма и чего-то приторно-сладкого ударил в нос. Валентино, развалившись на бархатном диване, что-то лениво диктовал своим подчиненным. Увидев Вокса, он расплылся в широкой, заинтересованной улыбке. «Вокси-пупсик! Какими судьбами? Уже соскучился?» «Он не воспринимает меня всерьёз!» — выпалил Вокс, игнорируя приветствие, и начал метаться по комнате. — «Аластор! Я его поймал, я его… у меня есть власть над ним! А он! Он продолжает надо мной издеваться, спорит с каким-то пойманным королём, смотрит на меня, как на назойливого щенка!» Валентино поднял бровь. Он медленно поднялся и поплыл к Воксу, его четыре руки протянулись, чтобы обнять его, успокоить привычными ласками. «Ой,бедняжка, вся взвинченный. Не обращай внимания на этого зануду-ретрофрека. У тебя есть мы. Давай я тебя успокою…» Но Вокс резко дернулся, отстранившись от прикосновений. «Нет,Валентино! Не сейчас! Это не про… ласки! Это про уважение! Про страх! Он должен бояться меня! А он… он просто меня презирает!» На лице Валентино промелькнула обида, быстро сменившаяся холодной маской. Он опустил руки. «Я вижу.Ты так помешан на своём новом «питомце», что даже твоя собственная семья тебя не интересует. Где он сейчас, твой драгоценный Аластор?» «У меня в кабинете. Ждёт», — отрезал Вокс, всё ещё не замечая, как ранил Валентино. «А. Понятно. Ну что ж, беги тогда к нему. Развлекайся», — голос мотылькового демона стал ледяным и ровным. Вокс, зацикленный на своей обиде, даже не извинился. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Валентино долго смотрел на закрытую дверь. Его перчатки сжались в кулаки. Затем он резко развернулся и вышел на огромный балкон своей студии, глядя на неоновое море Пентаграм-Сити. Обида и злость клокотали в нём. Вскоре к нему присоединилась Велвет. Её острый взгляд сразу всё понял. «Что,опять наш мальчик-гений заигрался в свои игрушки и забыл про нас?» «Он отверг меня, Велли, — голос Валентино был непривычно тихим и уязвимым. — Говорит только про этого радио-урода. Про план. Про то, как его не боятся. Наши ласки, наша поддержка… его больше не волнуют». Велвет презрительно фыркнула, поправляя свои иглы. «Ты только сейчас понял?Он помешан. Это уже не наш план по укреплению влияния. Это его план по завоеванию всего и вся. Его личный крестовый поход. Он хочет, чтобы его боялся Аластор, обожала толпа, трепетал весь Ад, а потом, глядишь, и Рай достался. Он возомнил себя центром вселенной. А мы? Мы для него теперь просто… инструменты. Поставщики ресурсов. Он даже говорить начал не «мы», а «я»». «После всего, что мы сделали!» — взорвался Валентино, и в его глазах вспыхнула опасная обида. — «Мы создали эту империю! Втроём! А теперь он бегает за призраком уважения какого-то немодного призрака!» «Он ослеплён, — холодно констатировала Велвет. — И слепые, как известно, часто падают с больших высот. Нам нужно начать думать о… страховочной сетке. На случай, если наш дорогой партнёр окончательно сорвётся с катушек и потянет нас за собой». Они стояли плечом к плечу, глядя на сияющую башню VoxTek вдалеке. Больше это не было символом их общего триумфа. Теперь это была одинокая крепость одержимого тирана. И трещина в фундаменте их альянса стала пропастью, готовой поглотить их всех.