Глава 6. Запретная связь
30 ноября 2025 г., 05:13
К вечеру второго дня Лайла нарубила с крабов длинных, серых, мясистых ног. Было тихо и приятно. Даже запах сырых крабов и тины не портил настроение. Она убрала ноги в мешок, закопала в прохладную землю, поужинала у костра и укуталась в спальник. Палатка находилась на возвышенности, чтобы крабы не смогли до неё добраться. Перед сном Лайла внимательно посмотрела на залив, на воду, на берег. Она заснула под шум воды. Ей приснилось, будто с Эспеном что-то происходит. Чёрная мантия становилась рваной и полупрозрачной. С головы и рук медленно сошли плоть и кровь, оголяя белые кости. Ему не было больно, ему это как будто даже нравилось. Он стал призрачным скелетом в чёрном рванье. Жутко было за этим наблюдать. Лайла спала беспокойно. Ей снилось, что она шла по катакомбам одна. Проходя мимо какой-то комнаты, краем глаза девушка заметила этого ужасающего призрака. Её дыхание замерло. В попытке быстро повернуть к нему голову она проснулась. Всё ещё испытывала стресс и не могла встать. Стояли предрассветные сумерки. Она очень рано проснулась. Она лежала, дышала прохладным воздухом, старалась успокоиться. Она будто вообще не отдохнула. Она была уверена: Эспен хотел стать личом. Вдруг, из-за неё? Вдруг, она опоздала? Лайла быстро собралась и отправилась домой.
Вернулась засветло, взаимно здороваясь со всеми по пути. Кроме высоких эльфов: они никогда не отвечали на её приветствие. Мама уже встала и собралась на рынок. Она с чувством поцеловала дочь.
"О, ты наловила крабов! Что-то нужно на рынке?"
Беспокойство оставило Лайлу. Она вдруг вспомнила, что крабы вкуснее с тушёными овощами.
"У нас есть масло?"
"Да".
"Тогда купи, пожалуйста, свежих овощей".
Мать ласково потрепала дочь за нос и ушла. Лайла переоделась и отнесла рыбацкую одежду во двор сушиться.
"Можно ли ей рассказать? Поймёт ли она мои чувства?.. Но тогда придётся рассказать и всё остальное! Ни одна подруга и ни одна мать меня не поймёт! Я один на один со своими чувствами, со своей жизнью, - размышляла Лайла. - Но можно рассказать кому-нибудь из моей новой семьи. Хотя они все кажутся отрешёнными, но дружелюбны".
Лайла начала готовить крабовые ноги. Почистила их, промыла и стала тушить со сливочным маслом.
"Какой смысл волноваться? Если это даже и так, то, что я смогу изменить? Броситься к Эспену на пламенную грудь, признаваться в любви и умолять этого не делать, а прожить со мной всю жизнь со счастливым концом, как в дамских романах??? Увольте! Это либо смешно, либо вызовет безрезультатную жалость".
Сванхельд быстро вернулась и восхитилась ароматом. Овощи потушили отдельно и соединили. Часть она оставила матери, часть взяла с собой для друга. Сванхельд многозначительно произнесла продолжительное "о" и игриво повела плечами.
"У тебя появился друг?" - улыбалась она.
"Это просто друг!"
"Ну, естественно! Я так и сказала".
Лайла понимала, что мать шутила над ней. Эта необычная ситуация вызывала смешанные чувства. С одной стороны, милые, с другой стороны, дикое смущение, исходя из личных ассоциаций, о которых мама не знала.
***
Войдя в катакомбы, девушка ощутила страх неизвестности, от которого холод и печаль завладевают сердцем.
"Привет, сестра!" - спокойно, но с улыбками её приветствовали.
Кто-то даже резко встал на ноги, увидя Лайлу. Она нашла Эспена наблюдающим за процессом зачарования с несколькими другими людьми. Его отношение к ней нисколько не изменилось. А девушка сильно обрадовалась, что с ним всё было в порядке.
"Мы можем поговорить?" - почти шепнула она ему.
Давно она так не радовалась. Последний раз - в детстве, когда встречала отца. Эспену было даже любопытно. Внутренне Лайле казалось, что взрослая женщина куда-то убежала, и снова появилась маленькая девочка. Они пришли в свободное помещение, и взрослая женщина вернулась.
"Во-первых, это тебе, - Лайла протянула закрытую, завязанную посуду с подарком. - Я никогда не выражала тебе благодарность. Думаю, это было неправильно", - она была искренна.
Эспен медленно принял подарок. Было видно, что он чувствовал себя необычно. Лайла доверяла ему больше всех. Она не общалась много с другими некромантами. А когда? Всё своё время она посвящала учёбе, ходила в катакомбы, как на работу. И Эспен был требовательным наставником. Терпеливым, но с пристрастием. И если бы наставник не был ей симпатичен, она, скорее всего, ушла бы.
"Я видела сон", - сказала Лайла шёпотом и рассказала наставнику свой недавний сон о нём.
"Ничего не значит. Этот сон ничего не означает", - спокойно ответил Эспен.
"Разве сны ничего не значат?" - спросила Лайла.
"Значат. Но не такие. Если ты хочешь получить ответ во сне, к этому нужно подготовиться".
Лайла вопросительно посмотрела на Эспена.
"Обычно люди просят Богов дать ответ, или совет, предков, кого-то, кто может общаться через сны. И ждут. Ещё можно использовать руны, положить их под подушку", - Эспен взял на столе бумагу, окунул перо в чернила и написал несколько рун.
Его полушёпот звучал ещё привлекательнее, глубже, чем полный голос. Лайле было тяжело заставить себя слышать, а не только слушать. Она бы слушала его вечность. Она ловила ощущения щекотки внизу живота, наблюдая за движением его губ. Когда он дал ей руны, она, наконец, осознала, что дышала очень неровно... Это её напугало.
"Надеюсь, он не заметил. Хотя как можно не заметить?! Просто не отреагировал".
Она хотела поговорить с ним о своих чувствах. Но никак не могла собраться. Она хотела прижаться к нему ещё раз и уткнуться в его щёку, как Сванхельд утыкалась в бородку Манвара. Если он допускал объятия, может, стоило ему сказать? А вдруг, объятия были исключительно дружескими, и ей придётся узнать что-то неприятное и смириться с неизбежным? Лучше ли жить мечтой, чем узнать, что она никогда не исполнится?
"Эспен, я..."
Громкие разговоры идущих к ним людей отвлекли обоих.
"...Алва была бездарностью! Ещё и с призраками спала!"
"Она хотела и с телами попробовать..."
"Надеюсь, её мечты исполнились, и она, наконец-то, сдохла от своей гонореи!"
Эспен закатил глаза.
"Надо прогуляться", - сказал он быстро.
Двое в простой одежде вышли через городские ворота. Морской воздух, крики чаек взбодрили Лайлу. Они замедлили шаг. Девушку охватила радость. Крики чаек для неё означали, что оба значимых для неё мужчины живы и невредимы. Неизвестно, почему. Неосознанно. Какое-то время они шли практически молча. Спустились по дороге рядом с фермой. Кнут увидел Лайлу. Та ему помохала. Парень не сразу сообразил, но успел помахать в ответ. Он смотрел паре вслед, пока не получил подзатыльник от матери и не продолжил капать огород. Лайла заметила, что напряжение Эспена перешло в лёгкую грусть.
"Кто такая Алва?" - игриво спросила девушка.
Эспен слегка улыбнулся.
"Странная девушка. Помешалась на мёртвых. Она рассказывала, что это "увлечение" у неё появилось после того, как её изнасиловали, - лицо мужчины приняло суровое выражение, а Лайла перестала улыбаться. - Мы объяснили ей, что такое у нас запрещено и предложили её вылечить. Но она уверила нас, что справится сама. В итоге она пропала. Она часто ходила по кладбищам и исчезла".
Они проходили по мосту, мимо склада Восточной Имперской компании. В глазах Лайлы Эспен прочитал недоумение.
"Запрещено, потому что призрак питается чужой энергией, как паразит. Это больше похоже на порчу, чем на благо. Потому что, соприкасаясь с мёртвым, даже бесплотным, можно заразиться трупными веществами. Потому что, когда жизнь и смерть соприкасаются, побеждает смерть".
"Как вы собирались её вылечить?"
"Вылечить её травмы, её голову. Изъять оттуда травмирующие переживания или трансформировать их".
Лайлу это заинтересовало. Она сразу вспомнила про то, что хотела забыть. Но не сказала об этом, потому что эти переживания были для неё ещё более личными, чем чувства к другому человеку. Повзрослеть или нет? Сейчас? Они проходили под каменным массивом, поддерживающим Синий дворец, как огромный широкий мост.
"А запрещено ли некромантам встречаться друг с другом?"
"Нет, но многие из нас одиночки. Потому что не всем интересно делать то, что и так слишком понятно. И потому, что многие начинают заниматься некромантией, чтобы оживить кого-то из тех, кого потеряли. И не теряют надежду обрести их вновь. Жаль, что им непонятно, что другой человек - не собственность, а значит, потерять его или приобрести невозможно".
От этих слов на душе у Лайлы становилось легче. Такое отношение наверняка было бы угодно Аркею.
"Ради этого некоторые даже решались стать личом, чтобы быть с любимыми в загробной жизни, привязывая их и себя к этому миру", - продолжал Эспен.
Хм... А если бы, став личом, Лайла могла быть с Аркеем?.. Но она не знала о Его чувствах к ней и не могла узнать.
Они дошли до набережной у маяка. Остановились и облокотились на перила у берега. Здесь было совсем спокойно, был бриз.
"Эспен, я ничего о тебе не знаю. Как ты стал некромантом? Где твоя семья?"
"Моя семья здесь, - и он многозначительно на неё посмотрел. - Просто стал. С детства ковырялся в мёртвых животных".
Судя по тому, как бесстрастно Эспен обычно себя вёл, Лайла выдвинула маленькую теорию, что, возможно, он пережил много травм и избавился от эмоций, которые его с ними связывали.
"Ты всегда таким был?"
"Хм? Что ты имеешь ввиду?"
Даже не знала, как сказать...
"Хм... Необычным".
Эспен немного прищурил глаза не понимая вопроса.
"Люди обычно более эмоциональные, знаешь? И..."
"А, мне это просто не нужно. И это лучше, чем было до того".
Лайла начала немного волноваться за прошлое Эспена, за его чувства, за прожитое им. Как ему сказать? Возможно, он вполне понимал намёки, такие, какие делал сам. Лайла взяла его за руки.
"Поднимемся на маяк?" - предложила она.
Эспен глубоко вздохнул, ничего не сказал, слегка улыбался. Они пошли к маяку по приятно скрипящим доскам набережной. Поднялись по спиралевидной каменной лестнице. Они не отпускали рук друг друга. Днём в ясную погоду огонь не горел, он был не нужен. Эспен прекрасно понимал, почему Лайле там нравилось. Она обняла его сама. И он ей ответил. Они так стояли какое-то время. Она грелась его теплом, впитывала его, как тепло солнца. Немного подождав, она поднялась на носочках и уткнулась носом в его щёку. И он позволил ей это сделать. Щека была слегка щетинистой, жестковатой и как пахла! Лайла больше ничего не хотела нюхать в жизни, кроме неё... Он что-то ощутил в груди, что заставило сердце биться чаще, а лёгкие - чаще сокращаться. Но всё ещё мог оставаться спокойным. А Лайла прослезилась от радости.
Вечером Кнут, Кейд и Блёз пили пиво и медовуху за столиком на улице, на ферме после тяжёлого рабочего дня.
"Говорю тебе, чел, он - красавчик! И взрослый мужик. Это конец! Ищи кого-нибудь другого!" - говорил Кнут с пеной от пива на лице вместо усов.
Кейд сильно дулся. Ему хотелось с кем-нибудь подраться... Это наименьшее, что он хотел услышать после тяжёлого дня в кузнице с отцом. Что он мог предложить Лайле? Кроме денег... Лайла была необычной. Большинство бы уже согласились за него выйти. Но не Лайла. Деньгами он её не удержит в четырёх стенах. Поэтому она ему и нравилась. Спеть серенаду? Сонет? Кейд не умел петь. Он обучался только кузнечному ремеслу и немного торговле. Он больше ничего не умел. Похоже, Кнут был прав. Тот умел мыслить трезво даже на нетрезвую голову.
