50 сочетаний красного и чёрного

Тут бы отпустить ученицу домой отдохнуть... Но Эспен, напротив, решил воспользоваться её усталостью и эмоциональностью. В таком состоянии меньше хочется обманывать или что-то придумывать. Он обманчиво улыбнулся, предложил сделать перерыв и повёл Лайлу за обеденный стол. Ей любая его улыбка казалась симпатичной. Она не обратила внимания на то, что наставник почти настойчиво вёл её за собой. Благодаря горячему чаю, девушка немного расслабилась. Эспен сложил руки на столе и прилёг на них. Ему нравилось не только то, что он мог решать проблемы, но и изучать людей. Не только их физический внутренний мир, но и душевный. Он сидел напротив Лайлы. "Как ты относишься к своей собственной крови?" - медленно спросил Эспен. Лайла удивилась: "Ну, ммм..." - она вспомнила про менструации. "Мне что об этом с ним разговаривать?" - подумала она. "Ты можешь говорить со мной обо всём", - добавил Эспен, увидев её смущение. Его слова звучали убедительно и обрадовали девушку. Она начала неуверенно: "Моя кровь... часто меня покидает... Это неприятно, но... необходимо". "Ты говоришь про месячные?" Лайла молча кивнула. "Я бы посоветовал тебе поговорить об этом с матерью, но..." "Но она сама не знает, как об этом разговаривать", - вставила Лайла. "Именно... У тебя есть знакомая женщина, которой ты могла бы доверять?" "Я боюсь, что они все такие же... Как моя мать. Что я поставлю их в неловкое положение". Эспен кивнул, его взгляд потеплел. "Как это началось... у тебя?" Лайла немного оживилась от того, что могла кому-то рассказать. Однако это была не позитивная история. "Той ночью мне снился Аркей. Я дотронулась до Его рёбер, но испугалась и проснулась. Когда я отбросила одеяло, заметила пятно и по запаху поняла, что это кровь". "Что ты чувствовала тогда?" "Я очень испугалась. Точнее, наверное, заистерила. И мама прибежала мне на помощь. Но мне не стало сильно легче. Такое ощущение, что что-то внутри меня никак от меня не отстаёт в это время". "И что ты хотела бы с этим сделать?" "Не знаю... Казалось бы, что я должна хотеть от этого избавиться. Но... Но это просто успокаивается и остаётся. Я хотела бы это пожалеть, наверное. Как мать жалеет ребёнка, когда тот испугался". Эспен поднял голову. Он внимательно слушал. "Мне кажется, когда я это переживаю, все вокруг тоже сходят с ума", - продолжала Лайла. Эспен улыбнулся, зная, что это не так. Ему хотелось обнять Лайлу, ощутить её тепло... Но не для того, чтобы ей стало легче, а потому, что он чётко почувствовал её уязвимость. Ему хотелось заключить её во власть своих объятий, как змея "обнимает" кролика... Ему это не казалось забавным. Это был серьёзный инстинкт хищника, с которым он едва справлялся. Ему хотелось ощутить вкус её крови и слёз, хоть он и не был вампиром. Никто, никто во всём мире не знал, в какой опасности могла оказаться эта девушка. И свои объятия этот мужчина мог выдать за что угодно. "И ты делаешь то, что тебе хочется?" "Мне... не кажется, что я даю своему телу всё, что ему нужно. И это не касается усталости от обучения! Я пытаюсь показывать ему, что люблю его. Но я как будто не способна дать ему это понять настолько, чтобы у него не осталось в этом сомнений", - частично Лайла будто говорила сама с собой. "Сомнения - твои. У тела не может быть сомнений без тебя. Сомнения находятся в голове", - сказал Эспен. Девушка посмотрела на него и ничего не смогла прочесть в его глазах. Он был загадкой. "А являюсь ли я для себя загадкой? Нет, мне всё ясно. Иногда мне кажется, что меня никто не любит, что нет островка безопасности. Поэтому мне становится легче, когда я убеждаюсь в обратном, - думала Лайла про себя. - Это с момента казни. Но пример Роггвира и милость Аркея доказывают, что не нужно бояться смерти. Ни смерти, ни потерь. Я же это знала! Стирр мне это объяснял! Но я никогда не применяла это на практике. Теперь я даже чувствую радость..." - выражение лица Лайлы менялось по ходу её мыслей. "Тело не может чувствовать, как к нему относятся другие. Оно чувствует, как к нему относишься ты. Ты его за что-то не любишь?" Лайла с головой вовлеклась в разговор: "Я не всегда знаю, что с ним делать". Незаметно для девушки, лицо мужчины оказалось очень близко к её. Она растерялась, несмотря на свои недавние чёткие планы. "Поэтому ты и не знаешь, что делать с другими? Ты не понимаешь, что они чувствуют... Быть может, умирающий человек чувствует блаженство?.. Может, кто-то хочет до тебя дотронуться, но ты этого не видишь... Потому что не знаешь, что это значит..." Полушёпот Эспена звучал завораживающе и не вызывал у Лайлы никаких вопросов. Она просто влюблялась в этот шёпот. Тут она вспомнила, что хотела придвинуться поближе. Но позволит ли он ей? С трепетом она очень медленно пододвинулась, очень потихоньку, остановившись на воображаемом запретном рубеже. Не с её стороны запретном. Она могла подпустить Эспена ближе. Ей казалось, что она могла проявить неуважение. С другой стороны, он сам к ней приблизился. Так что можно было действовать. Лайла зашла дальше. Она приближалась чуть быстрее до тех пор, пока её губы не коснулись грубых мужских губ. Эспен чуть приоткрыл губы и слегка отпрянул. Он улыбался и удивлялся. Он не думал, что она осмелится. И обидеть её он тоже не хотел. Видя его улыбку Лайла и не обижалась, но что-то было не так. Она хихикала и в целом была довольна собой, хоть и не ощутила пока чего-то особенного. "Почему ты не сделала этого раньше?" "Я не была уверена, что можно". Эспен опустился перед ней на колено, положил руки на её колени, смотря ей в глаза, и спокойно произнёс: "Кто тебе сказал, что чего-то нельзя?" Лайла немного растерялась, но ей было приятно: "Никто не поощряет развратное поведение, из хороших людей". "Если мужчина тебе нравится, и ты выбрала, и вы оба свободны, то что здесь развратного? Разве что на людях не стоит проявлять свою страсть". Прошла минута, которая показалась очень долгой. Эспен продолжил чуть более спокойным и серьёзным голосом: "На самом деле, со мной можно всё. Но ты должна знать, чего ты хочешь и зачем". Лайла погладила Эспена по волосам и по щеке и прошептала: "Я подумаю над этим, милый. Сейчас я очень устала. Мне всё кажется странным. Я очень волнуюсь". "Я понимаю", - сказал Эспен с улыбкой, поднимаясь. Он проводил её из катакомб. Свежий вечерний воздух был весьма кстати. Дома Лайла легла отдыхать быстрее обычного. А засыпала, как обычно, долго. Ей эта ситуация казалась странной из-за усталости. Хотя вроде бы стоило быть вне себя от радости. Эспен теперь казался ей решительным и напористым, как боевой ангел с чёрными крыльями. Готова ли она к такому напору?.. Проснулась Лайла позже обычного. Солнце уже встало. Выспалась. "Который час?" Она, по привычке, быстро собралась, быстро позавтракала и побежала. Стоп! Войдя в храм, она вспомнила, что вчера было. Эспен будет ждать! Он всегда ждал ответ от неё на любой свой вопрос максимум на следующий день. "Нужно быстро подумать и ответить ему, иначе он может сделать неверные выводы!" В храме было тихо, но Лайла не могла сосредоточиться. Пришлось выйти. Ей пришла в голову мысль подняться на стену, на место своего комфорта. Так она и сделала. Здесь было намного лучше! Запах моря, крики чаек успокаивали. Лучше придти попозже, чем придти ни с чем... Эспен не менял своих решений. И Лайла перенимала это у него. Какая радость! Какая же радость, на самом деле! Эспен сам предложил ей! Сам открыл перед ней дверь, хотя ей и пришлось эту дверь немножко приоткрыть самой. Возможности для новых желанных впечатлений открывались перед девушкой. Её тело и психика были голодны, но никого не выбирали, кроме неё до встречи с наставником. И сейчас этот голод ощущался ярко, как никогда. Он не вызывал ничего неприятного. Напротив, Лайла чувствовала притяжение всем своим существом. Нужно было только чётко сформулировать свой запрос. "Хочу? Конечно, хочу! Но будет ли Эспену этого достаточно? Чего хочу, почему и зачем... Может, он мне и поможет в этом разобраться? Кажется, ему это нравится. А я ему помогу". Лайла шла через храм в катакомбы, тайно, и думала: "Как ему об этом сказать? Как начать разговор? С чего начать? Скорее всего, он сам начнёт спрашивать, как обычно... Как же я волнуюсь". Волнение было приятным и необыкновенным. "Опять эта глупая улыбка! Куда её деть?! Как можно её куда-то деть, когда другие мои губы тоже улыбаются?.. Поцеловать ли его? Хочет ли он этого? Чего бы я ни хотела, хочет ли он того же? Вот в чём вопрос". Сердце билось учащённо. Она не находила Эспена. В лаборатории зачарования и в библиотеке были другие люди. В алхимической лаборатории никого не было. Здесь чьи-то руки несильно обхватили её сзади. Девушка узнала руки наставника. Она чувствовала его спиной. Он положил подбородок на её голову. Она подняла нос, и её глаза оказались в упор к нему. Он убрал голову и приблизился к её уху. "Что ты решила?" - прошептал он игриво. Лайла повернулась к мужчине лицом, находясь в его объятиях, погладила его волосы, рассматривая его. "Ты мне нравишься, Эспен. Я бы хотела с тобой... сблизиться. Хотела бы навсегда. Но зачем мне это нужно, я не знаю", - произнесла девушка вполголоса. Эспен слегка рассмеялся: "Тебе это нужно на уровне инстинктов... К чему ты готова? Какой у тебя опыт?" Лайла положила руки на плечи мужчины. Волнение нарастало и в голове, и в груди, и внизу: "Нет у меня опыта", - она ведь ни с кем раньше этого не обсуждала всерьёз. Эспен улыбался: "Ты понимаешь, почему так волнуешься?" - спросил он медленно и интригующе. Лайла ничего не отвечала. Она заулыбалась, приоткрыв губы. Этим вопросом он застал её врасплох, некуда бежать. Эспен улыбнулся шире: "Потому что ты знаешь и чувствуешь, что можешь получить то, что хочешь". Он взял её руку и прижался лбом к её лбу. Она закрыла глаза. "Пойдём", - быстро сказал наставник, держа её за руку. Он повёл её дальше, куда она ещё не ходила, дальше ото всех. В свои покои. Здесь Лайлу больше интересовало то, как жил Эспен. Комната была небольшой, с минимальным интерьером, освещалась свечами. У него было мало вещей: запасная одежда, инструменты (нужные некроманту, а не для ремонта), книги. Он разрешил ей посмотреть. "Ты так скромно живёшь", - произнесла девушка задумчиво. "Я здесь не живу. Только отдыхаю". "А где ты живёшь?" - спросила Лайла с удивлением. "Это не имеет значения. Когда-нибудь я тебе покажу, - своей добродушной улыбкой Эспен попытался успокоить её любопытство. - Иди ко мне". Он сидел на краю кровати. Его голос стал мягким, бархатистым, приглушённым, как будто он тоже волновался. Что именно означал данный призыв? Лайла пока не понимала. Пыталась угадать, но не спросить. Задать конкретный вопрос и услышать конкретный ответ означало нарушить интригу. Она присела рядом с ним. Они были вдвоём и проводили это время свободно. Эти обстоятельства раскрепощали. Лайла обняла Эспена, прижалась к нему. Было очень приятно ощущать его тепло. Он приобнял её в ответ. Она нежно поцеловала его шею. Он улыбнулся, закрыл глаза и лёг на спину, так что и Лайла легла вместе с ним. Они молча смотрели друг другу в глаза. Девушка поглаживала его волосы, лицо, торс, плечи. Мужчине пришла мысль, что ей могло быть не очень удобно гладить его в одежде. Но молчание нарушил не он... "Ты можешь снять робу?" - мягко спросила девушка. Эспен только улыбнулся, встал с кровати, снял мантию и остался в простой одежде: в светлой рубашке и тёмных плотных нешироких штанах. Как Лайле нравилась эта рубашка! Она видела её много раз. Она тоже встала, подошла к нему, стала щупать и нюхать воротник рубашки. Это было приятно им обоим. И из них двоих только Эспен знал, что его задача была непростой: быть сдержанным. А задача Лайлы, наоборот, состояла в том, чтобы отпустить себя, развлекаться и расслабляться. Также Эспен старался ей в этом помочь. Его рубашка была заправлена в штаны, поэтому Лайле пришлось сначала расстегнуть ремень, чему Эспен приятно удивился и слегка рассмеялся: "А ты смелая девушка". Лайла слегка покраснела и заулыбалась: "Я хочу тебя рассмотреть". Медленно, касаясь его тёплых узких бёдер, она спустила с него штаны, а дальше они упали сами. Эспен почти восхищался её действиями. Рубашка была длинной, закрывала таз полностью. Ноги у этого мужчины были сильными, жилистыми, стройными и красивыми. Лайла вспомнила, что ей нравился аромат её собственных колен: "Можно мне понюхать твои колени?" - спросила она, когда присела перед ним. "Можно всё, что хочешь", - ответил мужчина спокойно, хотя понятия не имел, зачем ей это было нужно. А для девушки было важно изучить объект своего обожания, запомнить его запахи, как будто он мог исчезнуть. Она поднесла нос к одной из мощных широких (для неё) колен. Волосы на его теле слегка щекотали её лицо. Ей это нравилось, всё нравилось, всё было, как во сне. Аромат был еле заметен, в отличие от её колен. Она подумала, что более грубая и толстая мужская кожа местами пропускает меньше запахов, но, конечно, не везде. Эспену уже хотелось поцеловать её, и он попытался, когда девушка поднялась, но Лайла решила с ним поиграть и подставила щёку. Мужчина улыбнулся: немного обманут, но ещё ничего не закончено. Она залезла под рубашку, к его тёплой талии, залезла за спину, поползла ладонями вверх. Их лица были близко. Он пытался поймать её взгляд, но тот смущённо ускользал. Девушка остановилась, и, спустя пару мгновений, Эспен понял, что она не знала, что делать дальше. Он ждал этого с самого начала. "А ты не хочешь снять свою мантию?" - произнёс он, заигрывающе. Лайла вздохнула: "Я не могу. Я как будто чего-то боюсь", - она чувствовала себя в ловушке. "Не бойся. Я уже почти голый,.. благодаря тебе", - мужчина остался в одной рубашке. Он подошёл ближе и сделал попытку приподнять длинную чёрную робу. Но девушка удержала её руками: "Нет", - она помотала головой , её голос звучал мягко, без тревоги, а улыбка была немного игривой. Тогда Эспен отвернулся, подошёл к комоду, взял оттуда кусок ткани. Он медленно направился к Лайле и попытался ласково завязать ей глаза. "Не надо", - сказала она со смешком так, словно это была игра, слегка выражая сопротивление руками. "Не бойся. Это пока ещё не означает ничего серьёзного", - прозвучал обворожительный мужской голос. Она позволила завязать себе глаза. "Я даже завидую твоей неискушённости. Тебе наверное нравится изучать моё тело. В твоём теле для меня нет ничего необычного, уверяю тебя". Лайле не было ясно, как относиться к этим словам, и она решила испытывать по этому поводу облегчение. А что? Ведь в таком случае, он должен был знать, что делал. Итак, она ничего не видела. Стоя сзади неё, Эспен стянул с неё робу. Девушка вытянула руки вверх, чтобы ему было проще. Она осталась в простом платье. Мужчина был рад, что мог, наконец-то, снять с неё это платье, потому что оно ему не нравилось. Он бы одевал её в красивые, расшитые платья, с блестящими камнями, и он мог это делать, но она не смогла бы объяснить родителям, откуда они взялись... Пришло время пояска... Мужские руки развязали его, и платье потеряло форму. Лайла не знала, что ей делать. Её губы дрожали. В ту секунду она даже не думала над тем, нравилось ли ей это. Он быстро снял с неё платье через голову, так что ей пришлось снова вытянуть руки. Это было неожиданно. У девушки появилось чёткое ощущение, что назад дороги уже нет, все рубежи пройдены. Но что дальше? "Ты выглядишь потрясающе... Ты очень красивая... Я должен тебе кое-что сказать сейчас: если мы сейчас ляжем с тобой на кровать, обратного пути не будет. Я не отпущу тебя, - прозвучал любимый голос разной интонации: то восхищающейся, то серьёзной, то игривой. - Подумай хорошо, почувствуй, готова ли ты лечь со мной сейчас... Или нет". Молчание. Лайла, видя только темноту, заглянула в свой внутренний мир. Этого ли она хотела сейчас? Прямо сейчас... Сейчас или позже? Сейчас, или они уже слишком далеко зашли? А вдруг, сейчас или никогда?.. Любить его, как в первый и последний раз?.. Это слишком высокий накал... Пусть всё будет так, как будто в любой момент можно будет всё перенести, во времени. "Я.. хочу к тебе, Эспен... Я хочу обняться с тобой и целоваться с тобой... И постепенно дойти до чего-то большего... с тобой", - в темноте она будто говорила сама с собой, почти шёпотом. Она не видела, что Эспен стоял совсем близко, полностью обнажённый. Она не видела его улыбку. Он услышал её. Он взял её за руки и неспеша повёл в постель. Он уложил её рядом с собой и гладил её тело тёплыми большими (для неё) руками. От восторга ей хотелось плакать, она широко улыбалась. "Не стесняйся своих эмоций", - сказал приятный, дружелюбный мужской голос. Лайла смеялась и ворочалась от восторга. Это было долгожданно. Его руки настойчиво, но мягко ласкали её мягкие груди, всё её мягкое тело. От мурашек её соски стали твёрдыми, и мужчина позволил себе прикоснуться к ним губами и зубами. Девушке стало очень щекотно. Она никогда ничего подобного не испытывала! Она не нарочно начала вырываться, но Эспен прижал её локти к кровати и продолжал. Он был нежен и не сдавливал зубы слишком сильно. Внезапно, его поцелуи поднялись выше, к шее, а согнутое колено расположилось между ног девушки. Половыми губами и лобком она чувствовала его волосатую прохладную кожу. Тут уже не хотелось смеяться, а хотелось глубоко дышать. Он стал страстно целовать её губы, а она - ему отвечать, и её нижняя челюсть никак не могла расслабиться, хотя девушка репетировала с подушкой. Его горячее дыхание возбуждало. Он лёг рядом, его рука скользнула вниз, по мягкому плоскому животу Лайлы к её нежным половым губам. Мужские пальцы начали игриво и ласково их касаться. Это было очень щекотно, но Лайла изо всех сил держала себя в руках, чтобы наслаждаться, а не пытаться выбраться. Она не хотела расставаться с этими руками, хоть её тело и было слишком чувствительно к ним. Движения руки стали напоминать массаж. Девушка почувствовала, что её половые губы, рука Эспена и всё, что было рядом, становилось мокрым, очень мокрым... Она испугалась, что началась менструация. Судорожно потрогала руку мужчины, поднесла к носу свои пальцы и не почувствовала запаха крови. "Что?" - спросил Эспен быстро. "Я подумала, у меня пошла кровь", - Лайла испытывала одновременно и чувство облегчения и что-то новое, намешанное, с оттенками. "Нет, детка, крови ещё нет", - ответил Эспен игриво. "А должна быть?" - удивилась Лайла. Она не видела, как томно на неё смотрел любимый мужчина, как приоткрылись его губы в попытке подобрать слова: "Хм... Возможно". Сок, источаемый писечкой, дошёл до колен девушки. Эспен был захвачен происходящим. Он поставил одно колено между ног Лайлы, другое и перевернулся на бедро так, что удобно лежал у неё между ног. Одно её бедро он положил себе под бок, другое - на себя. Он чувствовал, как в нём что-то пробуждалось, некое разрушительное начало, но с позитивным смыслом, от которого никто не пострадает. Он чувствовал это раньше, но давно, и сейчас ему казалось, что такого раньше не было, этого забытого чувства... Казалось одно, но мозг говорил другое: это что-то знакомое... Мужчина стал водить эрегированным членом по мягким и скользким половым губам девушки, обволакивая его в её смазку. Глаза у Лайлы под повязкой стали большими и круглыми. Он казался ей слишком большим! Как он вообще туда залезет?! Она даже пальцами боялась туда лезть, а пальцы у неё очень тонкие! Паника стала овладевать ею. Она забыла обо всём, вцепилась ногтями в матрас. Эспен приставил головку ко входу во влагалище. Лайла сжалась, напряглась. Эспен это заметил. "Тебе нужно полностью расслабиться... И наслаждаться. Моим вниманием, единством со мной, новым опытом", - говорил он спокойно. Под звучание его голоса девушка понемногу успокаивалась. "Сними повязку", - сказала она негромко со страстью и страхом. Мужская рука сорвала с неё повязку и отбросила. Лайла увидела лицо любимого, его глаза, погладила его. Он начал её целовать и тихо продвигаться ко входу в её сладкое тело. Когда она вновь почувствовала головку члена, то снова испугалась. "Нет, пожалуйста, не надо. Нет..." - повторяла она. Её руки сами беспомощно прижимались к кровати. Эспен уже начинал рассчитывать на то, что это будет легко. Но ему пришлось вернуться к изначальной стратегии (не считая связывания). Не отводя свой член от её мокрого возбуждённого влагалища, он стал гладить её, будто массируя: талию, живот, бёдра, грудь, шею; целовать её. Но это не заставило Лайлу забыть об "опасности". Она уже винила себя в том, что на это согласилась. Наставник действительно думал, что придётся её связать (а он это умел) и практически изнасиловать, такую же возбуждённую. И он этого хотел. Но на это уже не было времени. Как-нибудь в другой раз... Его руки остановились на талии. Они крепко, но не слишком сжали её тело в том месте, где только-только начинался переход от талии к тазу, который дальше расширялся. Её широкий таз не смог бы вырваться из его рук даже, если бы она захотела. В один момент он сжал руки и сделал выпад вперёд бёдрами. Его член проскочил внутрь. Всё замерло. Лайла ничего не понимала. Она не понимала свои ощущения. Но больно ей не было. Эспен внимательно следил за ней. Он тяжело дышал. Она заплакала. Не от боли. От чего-то необъяснимого. Не выходя из неё, он стал её целовать и слизывать слёзы. "Всё хорошо, - шептал он страстно. - Больно,.. дорогая? Милая, любимая". Лайла помотала головой: "Нет, не больно". "А что тогда?" - спросил он вполголоса. "Не знаю", - отвечала заплаканная девушка. Эспен начал радостно смеяться и одаривать Лайлу горячим взглядом. Она, сквозь слёзы, тоже начала посмеиваться. "Хочешь продолжить", - спросил он. Лайла кивнула. Мужчина начал делать плавные красивые движения тазом. Через минуту девушке стало приятно. Она чувствовала, как мужской орган скользил внутри неё, как по маслу. Каким-то чудом он туда помещался. Напряжение в мышцах влагалища нарастало. Эспен двигался быстрее и увереннее. Их негромкие стоны будто разговаривали друг с другом. Она уже забыла, кем он был для неё и для кого-либо. Ей было хорошо. Не слишком сильное, но кульминационное ощущение во влагалище подарило девушке незнакомую приятную усталость. Эспен понял и заулыбался шире, он продолжал. Она полностью отдалась его движениям, его желаниям. Ей нравилось, как он любил её, как менял позы, даря ей новые ощущения... Они заснули вместе. Ничего Лайла не ощущала приятнее (даже считая оргазм) и ничего не ценила выше, чем возможность спать в его объятиях, ощущать его тепло и запах. И её совсем не волновало, сколько было времени... Они проснулись почти одновременно. Лайла зацеловала его волосы, прижала его к груди. Было понятно, что для них всё только начиналось. Эспен отбросил одеяло. Они встали с кровати, чтобы одеться. Беглый взгляд Лайлы заметил тёмное пятно на простыне. Она повернула голову повторно. "Эспен!" Мужчина посмотрел на кровать и ухмыльнулся: "Кровь. Ты лишилась девственности. Со мной. Тебе не было больно, но кровь была". "Я испачкала твою постель", - стыдливо, но игриво произнесла Лайла. "Мы испачкали постель. Кровью", - он сделал акцент на слове "мы". Эспен помог ей одеться и проводил в город. Было уже совсем темно, и пьяницы уже были пьяны. Это означало, что время было позднее. Любовник проводил девушку до дома. На прощание она глубоко поцеловала его. Так глубоко, как любила. Он ушёл в очень хорошем настроении. Лайла смотрела ему вслед, пока не потеряла из виду. Она открыла дверь и зашла в дом. Проходя мимо кухни, заметила, что мама сидела за столом и не спала. "Я думала, ты уже спишь", - сказала девушка испуганно. Тревога Лайлы не была связана с тем, что мать могла закатить скандал. А с заботой. Сванхельд беспомощно повела плечами. "Я загулялась... На свидании", - Лайла посмотрела на мать с грустной улыбкой. "Ладно. Пойдём спать", - устало вздохнула Сванхельд и поднялась из-за стола. Дочь быстро её обняла. Они пошли отдыхать.