ROBLOX.

      Век технологий, бля. От Вокса остался один хуев монитор. Не символ медиа-империи, а просто кусок пластика и стекла, брошенный в углу на липком, пропитанном чем-то неопознанным полу подсобки какого-то говно-клуба. Третий сезон всех поимел, но его, Вокса, поимел с особым цинизмом. Тела — нет. Рук, чтобы раздавить врага, ног, чтобы встать, — нет. Только квадратный экран, безжизненно упершийся в пол, да тонкая трещина на стекле, с которой сочилось тихое, надтреснутое шипение, словно последний вздох утопленника.              Воздух сгустился от вони дешевых духов, перегара и пота, а потом дверь с хрустом оторвалась от косяка. В проеме стоял Валентино. Без своего театрального пальто, в застиранной кружевной майке, расползающейся по швам. Одна из его нижних рук апатично подтыкала под ребра вываливающуюся, склизкую кишку, болтавшуюся, как стянутая удавка.              — А, — выдохнул он хрипло, его свиные глазки-бусинки сразу нашли цель в полумраке. — Лежишь тут, блядский телевизор?              Его нога в стоптанном каблуке с размаху пнула монитор, с трудом перевернув его лицевой стороной вверх. Экран вспыхнул, пиксели метнулись в панике, пытаясь сложиться в знакомую маску. Получилось не сразу — лицо поплыло, исказилось рябью, но в глазах загорелся чистый, безраздельный ужас, быстро сменившийся кипящей яростью.              «ВАЛЕНТИНО!» — пропечаталось на экране алыми, кричащими буквами. Голос из динамика скрипел и хрипел, как поврежденная магнитола. «Я ТЕБЯ В ЦИФРЫ РАЗОБЬЮ, УРОД».              — Ага, как же, — Валентино наклонился, и его дыхание, густое от табака и спиртного, окутало стекло. — Молчи, кибер-мразь. Ты думал, я забыл? — Он плюнул. Желтоватая слюна с пузырьками растеклась по трещине, заливая часть текста.              «Бред, Вал! Я выручил бы тебя потом» — лицо на экране исказилось в попытке улыбки, получился оскал полного отчаяния.              — Выручил? — Валентино с силой схватил монитор, его тонкие пальцы впились в пластик, оставляя сальные следы. — Самое время. У меня интернет лагает.              Он потащил Вокса к заляпанному столу, где валялся его смартфон с открытым Roblox. Он водрузил монитор на самое грязное место, экраном кверху. Потом, не глядя, полез в штаны, почесал лобок, и вытащил оттуда же липкий, чем-то перемазанный провод. Один конец — в телефон. Другой — с похабным хрустом — воткнул прямо в разъем на корпусе Вокса, усиливая трещину.              Экран Вокса взвыл. По нему пронеслась ослепительная белая вспышка, за ней — каскад цветных помех. Он затрясся на столе, заскрипел, запротестовал всеми винтиками.              «ВЫКЛЮЧИ. ЭТО БЛЯДСКОЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ».              — Ага, работает, — хмыкнул Валентино, и его ухмылка растянулась во всю физиономию.              На огромном экране, там, где должно было быть лицо Повелителя Эфира, загрузилась яркая, пиксельная вселенная. Кривые деревья, квадратные овечки. И посреди этого — розовый мускулистый фурри-аватар в бандане.              — О, прекрасно! — Валентино уселся поудобнее, взял голову Вокса в руки, как геймпад. Его ловкие пальцы, вспотевшие и с длинными ногтями, легли прямо на «щеки» Вокса, перекрывая обзор. — Ну что, Вокси, давай, развлеки папочку.              «УБЕРИ РУКИ, ЕБАНОЕ НАСЕКОМОЕ».              — А вот и для этого, — Валентино весело начал тыкать в экран, заставляя аватара бегать и прыгать. Пиксельные кнопки интерфейса наслаивались на искаженное от бешенства лицо Вокса. — Смотри, какой милый домик! Ща бассейн намутим.              «Я вижу только твои сраные пальцы и чувствую жирные отпечатки».              — ¡Coño! — вдруг рявкнул Валентино, когда его аватара сбила пиксельная машина. Он с силой тряхнул монитор. — Лагаешь, сука? Пиздец. Дай мне стабильный сигнал, а то я тебя об асфальт антенной выбью!              «На хуй иди» — на экране пошли черные, маслянистые пятна, словно слезы из транзисторов.              — А я уже в аду, идиот, — Валентино снова уткнулся в игру, его дыхание стало тяжелым, он что-то яростно строил, бормоча под нос: «¡Joder! ¡Mierda!». Капли пота с его лба и усиков капали на раскаленный корпус и с шипением испарялись, оставляя соленые разводы.              Вероятно, прошёл час. В комнате стало нечем дышать — вонь перегара, пота и горячего пластика слилась в один удушливый смог. Внезапно, картинка на экране Вокса дернулась и замерла. Аватар Валентино застыл в глупой позе.              На лице Вокса, поверх застывшего пиксельного мира, проступила ухмылка. Слабая, едва заметная, но злорадная.       «ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ВАЛ? ПРОБЛЕМКИ С… СОЕДИНЕНИЕМ?»              — ¡La puta madre que te recontra parió! — взвыл Валентино, и его лицо перекосилось чистой, неподдельной яростью. Он с силой, вкладывая в бросок всю накопленную злобу, швырнул голову Вокса об стену.              Монитор ударился с оглушительным треском, отскочил и, описав дугу, рухнул на пол. Осколки стекла и пластика разлетелись во все стороны. На разбитом вдребезги экране, в паутине трещин, все еще держался кусок детского, пиксельного неба. А в самом центре, словно насмехаясь, плавала одинокая, ядовито-зеленая иконка Wi-Fi. Все пять полосок горели ровным, идеальным сигналом.              Валентино, тяжело дыша, вытирал липкие от пота руки о штаны. Он подошел, посмотрел на осколки, на этот последний, едкий символ своего унижения.       — Дерьмовый роутер.              Из груды обломков донесся еле слышный, победоносный хрип:       «…кх, отсоси, моль…»              И окончательно стих.