Перчатки и бинты

это была долгая ночь. Чуя не знает, сколько они выпили бутылок в его доме на момент, когда обоих начало клонить в сон, но важно одно — по итогу они напились в хлам. Дазай остался спать на диване с одним пледом, даже без подушки. Чуя лишь шатаясь добрел до своей кровати и его мгновенно отключило. однако такое количество алкоголя не спасло его от кошмаров. кровь. разрушение. смех Арахабаки злым аккомпанементом. снова смерти, смерти, смерти. бесконечные. которые случились в реальной жизни и которые никогда не случались. обычные знакомые, Флаги, коллеги по работе, случайные люди с банкетов. Мори-доно. анэ-сан. он начал теряться, что действительно было, а что нет. а потом... Дазай. застреленный, удушившийся в петле, выброшенный на берег уже мертвым, плавающий в своей же крови в ванне, размазанный по асфальту после прыжка с крыши или аварии. чистый, захватывающий его ужас. грохот упавших и разбитых предметов. крик. настолько сильный, что Чуя чувствует, как ему раздирает горло. но не может проснуться. вместо света его будит..крик? Дазай открывает глаза не в контейнере. ох блять. искренне не понимает, как они оба оставались в сознании (относительном) так долго. но они с Чуей налакались..н-да. действие алкоголя к рассвету сошло на нет, осталось только похмелье. превозмогая желание блевать, поднимается. блять..это был крик Чуи..? кошмары. собирает всю волю в кулак и, уронив по пути все бутылки, стоящие в ногах, встретившись с косяком лбом и почти упав на кровать Накахары, добирается до него. это и правда он. рука судорожно хватается за запястье, вторая..гладит по голове? жест будто издевательский, но.. после отключки Чуя никогда не встает с его колен, даже проснувшись. он знает. ему просто нравится. поэтому не находит ничего лучше, кроме как подсесть рядом и гладить. бирюзовый свет погасил смутную печаль. так будет лучше. он надеется. — эй, я живой, слышишь? Чуя реагирует не сразу, продолжает метаться по кровати и кричать, но вдруг резко выныривает из кошмара, начиная судорожно хватать ртом воздух и пытаясь понять, что происходит. комната разгромлена как и каждую ночь. одеяло сброшено на пол, простыня вся сбита. кое-как в рассветном полумраке таки умудряется увидеть Дазая и... инстинктивно начинает касаться, много, проверять. голова, шея, руки, спина... цел. он цел. Дазай жив. всё в порядке. от неожиданности Осаму вжимается спиной в стену, на которую облокотился. вот это порыв! что такое ему снилось? Чуя пытается отдышаться. его трясет, на лбу выступила испарина; обхватывает себя руками. — я в порядке, — почти рефлекторно отвечает, откидываясь обратно на подушки и уткнувшись в изгиб локтя. пытается отдышаться. так происходит каждый раз. он должен был привыкнуть, — можешь идти спать. закатывает глаза. в порядке. ага. а Дазай не любит пить. нашел, что сказать. глупый чиби. вздыхает, но не отпускает. касается. не дает смутной печали даже шанса. — я отлежал себе всю спину. так что сплю тут, — фыркает. не умеет говорить прямо. я волнуюсь. я не хочу тебя оставлять. я не брошу. я жив. я здесь. тебе не нужно. пытался собрать себя в руки, чтобы не показывать, как на самом деле сильно повлиял на него сон, но... сдается. вместо ответа сдвигается в сторону, давая место Дазаю. но касаться... нервничает? может он всё неправильно понимает и его напарнику действительно стало неудобно спать на диване?.. (он спит в контейнере, одумайся, Чуя) чувствует, как вторая половина кровати прогибается под чужим весом. всё ещё выглядит напряжённым как натянутая пружина, готовая в любой момент броситься в бой, даже если никаких врагов сейчас нет; не может до конца прийти в себя от кошмара. Дазай хмурится. ох, каким же тормозом иногда бывает Чуя. бесит его. наверное, специально. гадость такая. наконец позволяет себе немного расслабиться, его пустили. из-за головокружения падает на постель. у него нет сил двигаться, если честно. смотрит сквозь тьму на Чую. разбитый нос или..? похер. наваливается с объятием. в любом случае не он в выигрышной позиции. всегда можно скинуть, оттолкнуть. он устал. а ещё ему плохо. так что если глупый чиби не успокоится, а начнет копошиться, его постель будет испорчена безвозвратно. (как и нетронутое сегодня лицо Дазая). Чуя..удивляется. снова. хотя казалось бы, за сегодняшний день можно было бы и привыкнуть... но нисколько не возражает объятиям, наоборот, словно срываясь окончательно, на грани судорожной хватки вцепляется в Дазая и прячется носом в его макушку. ему это нужно сейчас. он хочет спать. обычно в такие бессонные ночи он встаёт, чтобы не уснуть ещё раз, и пытается прийти в себя самостоятельно. если не получается — едет на работу, даже если ещё никого нет в штабе, и пашет-пашет-пашет, пока глаза не начинают слипаться вновь и он отключается от недосыпа на богом забытом диване в их кабинете, чтобы через пять минут проснуться от ещё одного кошмара. даже странно, что Дазай ещё ни разу не заметил этого; хотя если вспомнить, как часто он посещает офис, всё встаёт на свои места. у Осаму не остается банально никакого желания язвить. не удивляется. Чуя особенно резок сегодня. неудивительно, конечно. ему по-человечески, может, жаль его? конечно, вряд ли признается. не то, чтобы у него был стабильный сон. если был. но зато по всем правилам из умных книжек босса: в полной тишине, в полной темноте. ничего лишнего! ни окна, ни шумов..никого.  Чуе безумно хочется спать. у него не сходящие мешки под глазами. и обычно он... боится погрузиться в кошмар снова, но может хоть сегодня, когда Дазай рядом с ним... он сможет хоть немного спокойно поспать. Осаму увереннее прижимается, раз уж сегодня так свободно можно касаться. плавно притирается к плечу. ныряет куда-то в него, почти в шею. глаза слипаются. он даже попытался что-то пошутить, но слова были настолько бессвязны, что после них сразу уснул. ох и влетит же им. за всё. но это будет потом. сейчас можно расслабиться. позволяет Дазаю спрятаться в его шею, постепенно расслабляя хватку; так удивительно... комфортно? он никогда не мог подумать, что из всех людей так тепло и иррационально уютно может быть именно с Дазаем, но это происходит сейчас, и, как и всегда, единственное, что он делает... смиряется. привыкает. принимает. и, перед тем, как окончательно погрузиться в сон, хоть немного, но принимает то, что он любит