Перчатки и бинты

утро встречает его тяжёлой головой, ужасным похмельем и разрывающимся телефоном на тумбочке. рефлекторно пытается двинуться в сторону раздражающего объекта, но... к своему удивлению находит сопротивление в лице лежащего на нем тела. попытка притянуть телефон гравитацией заканчивается лишь режущими глаза вспышками красного и голубого. что за чёрт?! ох. к нему таки не полностью, но приходят воспоминания прошлого вечера и он оглядывает фигуру рядом с собой. действительно Дазай. ещё удивительно спящий (учитывая, что обычно он встаёт раньше него), безумно лохматый, в его одежде, и, вероятно, с таким же диким похмельем. телефон наконец замолкает. чёрт возьми... то есть вся эта забота (?) от Дазая не была его пьяной галлюцинацией?  быстрый анализ всех действий. Дазай... кажется... обнимал его? успокаивал. выслушал без едких комментариев. обработал его руки. пришел к нему, когда у Чуи был кошмар и решил остаться. непривычно и странно, но... после того, как Чуя ощутил это, иначе больше не хочется; абсолютно не понимает, как они смогли продержаться так долго, танцуя вокруг друг друга. как один случай мог изменить всё. резко пропадает желание куда-либо двигаться, вместо этого пользуется тем, что Дазай ещё не проснулся, и... обнимает его. гладит по голове. тихо наслаждается его присутствием так, как всегда на самом деле хотел. Осаму искренне старается спать, несмотря на тупые звонки с чужого телефона. благо свой он успешно забыл в своём пиджаке. и не слышно, как разрывается он. голова каменная, тошнота подступает к горлу. но на удивление помнит всё. каждый момент до единого. не то они были настолько важными, не то опьянение не таким сильным. и всё же.. удивляется. ох, Чуя думает, что его напарник спит? как мило. и тепло. обнимает, гладит. он старается в этот момент не сбивать дыхание, не жмуриться. всё, чтобы не понял, что не спит. черт. черт. он чихает, рефлекторно прикрывая лицо рукой. от мелкой встряски хочется блевать ещё сильнее. наконец абсолютно разочаровано в себе смотрит на Чую. сейчас его прекратят любить. так открыто и нежно. молчать не в его стиле. — утречка, чиби-кун, — привычным небрежным тоном бросает, как будто так и надо. сглатывает. Накахара немного сбивается в своих действиях, когда понимает, что Дазай не спит, но... не останавливается. — херового утра, скумбрия, — Чуя ворчит в ответ, не хочет вставать от слова совсем. невольно морщится, когда голову прошибает насквозь болью. дерьмо, — не смей блевать в кровати, скотина. Осаму удивлен. очень. Чуя смог признаться сам себе? он..поражен. от всех его действий. — Чуя грубиян, — бурчит, но довольно тихо и мямля. нет сил на драму.  Накахара аккуратно таки дотягивается до телефона и... отключает его, даже не посмотрев на то, кто и зачем звонит. плевать. сейчас на всё плевать, кроме Дазая в его руках. Чуя хочет насладиться ещё немного, пока он снова не надел свою тысяча и одну маску. пока снова не устроил истерику. нет. пожалуйста. только не сейчас. Осаму хмыкает. о, как мило. отключил телефон! самый верный и преданный работе сотрудник. золото, а не исполнитель. удивительно, но не хочет возвращаться к обыденности. мягко подталкивает чужую руку гладить дальше. задумывается. Чуя чуть выпадает из жизни, когда Дазай подталкивает его руку. ему... нравятся поглаживания по голове?.. как не пытается выкинуть это из своего мозга, это отпечатывается где-то на подкорке и вероятно останется там навсегда. — Чуя будет носить меня на ручках? — уточняет, иначе он тут проваляется еще сутки минимум. даже не пытается подстебать или задеть. просто..обычный Дазай. такой же спокойно-искренний, как вечером и ночью. сам кладет голову на чуино плечо. прикрывает глаза. так меньше тошнит. пальцами рисует фигурки на спине. тоже ведь обнимает. Накахара уже почти был готов к тому, что Дазай снова начнет язвить и плеваться ядом, но... мгновенно стушевывается после его слов. — мне кажется или ты совсем обнаглел? — тихо отвечает, не столько вопрос, сколько констатация факта. однако это не "нет". далеко не оно, — у тебя есть силы встать сейчас? — нет. но, кажется, скоро появится стимул, — нелепо смеется. это всё слишком комично, чтобы быть правдой. всё утро.  но ему нравится. руки на голове и спине, которые наконец дарят тепло, а не бьют. такой же жесткий, грубый формат разговора теперь не сулит ответную язву. просто..Чуя такой. и никакой иначе. и именно этот Чуя нравится ему. Он смеётся вместе с ним, но... счастливее, чем обычно? такого Дазая не хочется убить. такого хочется спрятать где-то рядом с отсутствующим у не-человека сердцем и хранить. защищать. всей своей сутью. Чуя решается и зарывается носом в темные кудри, глубоко вдыхая запах, не переставая при этом поглаживать. может, они всё же смогут поладить. не сейчас, но когда-нибудь потом. полностью понять и принять друг друга. узнать о всех тараканах в голове. и может тогда Дазай перестанет скрываться хотя бы перед ним за всеми своими масками, а Чуя перестанет бояться быть слабым. но того, что у них есть сейчас, уже достаточно, чтобы считать перемирием. не полная гармония, всё ещё неловкий сумбурный хаос, яд больше по привычке, но что-то, что уже можно назвать домом. Осаму тоже улавливает эти нотки. неосознанно улыбается. что с ним вообще такое? неужели таким теплом внутри ощущается любовь к человеку?..неловко, все же, они так близко..впервые, прижимается. всем телом. жмурится. голова гудит, но это неважно. самое главное — Чуя. он не смог бы объяснить это. никому. но..напарник бы понял его. касается губами шеи. это нельзя назвать поцелуем. он и не старался. но теплая кожа ощущается очень хорошо..они уже не смогут стать нормальными. но вот..превратиться в личное бедствие друг для друга? это всегда. жалко хочется начать мурлыкать от всей нежности между ними, но как бы Чуе не нравилось проводить так с Дазаем время, его медленно начинает грызть совесть; поэтому он временно отпускает Дазая и тянется до телефона на тумбочке, включая его. всё, в принципе, как и ожидалось: куча пропущенных от Мори-доно, все сообщения завалены вопросами, где они чёрт возьми и почему пропали, не отчитавшись о миссии и даже не вызвав чистильщиков. среди всей этой кучи он неожиданно видит сообщение от Коё. она пришла в себя? напрягается и открывает сообщение. анэ-сан беспокоится за него; кажется, она догадывается, как произошедшее повлияло на него, что неудивительно — Чуя довольно предсказуем. поэтому он кратко успокаивает её, спрашивая, всё ли в порядке, и только после положительного и подробного ответа успокаивается, выдыхая. всё в порядке. ей больше ничто не угрожает. свой телефон Осаму и не думает проверять. обойдутся. тихо и покорно ждёт, когда Чуя вернется. хмурится, хмурится..хм? выглядит обеспокоено? наверняка это от сестрицы. Чуя откладывает телефон и снова обнимает Дазая, однако в то же умиротворённое состояние после сообщений и звонков Мори-доно вернуться не получается; тихо фырчит в волосы напарника, который уже наверняка обо всём догадался. — Анэ-сан в порядке? — довольно тихий вопрос. ему, конечно, вообще-то всё равно на людей, и особенно на Коё, которая его бесит, но..тоже важна. обнимает в ответ и гладит по спине уже неосознанно. — всё ещё не может встать, — также тихо отвечает. неосознанно трётся носом о макушку в благодарность, что тот беспокоится о нем, — но уже гораздо лучше. жалуется, что её удерживают в палате насильно. выкарабкается, она сильная, — пытается успокоить скорее себя и почти получается, но снова приходят мысли... что он мог потерять её. — не сомневайся в ней, — кивнул в подтверждение. старается убедить его в своих же мыслях. Коё будет в порядке. — нэ, послушный пёсик Мори-сана стыдится, что прогуливает работу? — я только недавно стал руководителем, скумбрия, — фырчит в ответ, — мне нужно доказать, что я заслуживаю этой должности, а прогулы этому не помогают, чёртов любимчик Мори-доно. — не завидуй, чиби, — глупо посмеялся. не то, чтобы ему всё дозволено..хотя нет, он делает, что вздумается. на благо порта. потому что сам так хочет. а не потому, что так сказал босс.  — да ну, от одного прогула ничего не будет..— демон искуситель, не иначе. шепчет почти на ухо. так не хочет вставать. ему так плохо. и так хорошо с Чуей. и, казалось бы, совесть орет дурниной вскочить и начать собираться несмотря на состояние, но... в противовес ей обвивается вокруг Дазая лишь сильнее. не хочет отпускать. вдруг всё, что между ними произошло, испарится как только они встанут? Чуе не хочется этого. совсем. — я могу написать ему, что мы оба сильно пострадали в этой зачистке, — неожиданно поддается на эту авантюру. не хочет нарушать этот момент, всё это теплое спокойствие между ними, — но у Мори-доно будут вопросы, почему мы не пришли к нему, — и прежде, чем Дазай продолжит издеваться над ним... неловко и криво целует его в лоб, чтобы сбить с мысли. Чуя тоже умеет играть грязно. чуть отстраняется, чтобы увидеть реакцию, пряча неуверенность за наглой ухмылкой. интересно, как отреагирует? — напиши, — почти сразу соглашается, вот, казалось бы, получилось подбить Чую..но его поцеловали. мозговой штурм прекратился на это мгновение. ненадолго застыл. он не ожидал такого. ему понравилось. он хочет ещё. Чуя мысленно аплодирует себе за такой способ заткнуть Дазая. надо определенно чаще такое практиковать, чтобы тот поменьше бесил его. но замешательство длится недолго. после, совершенно уверенно, тянется ближе. и..на этом его смелость кончилась. только вдуматься! он и струсил. у самых губ Чуи. чувствует его дыхание на себе. нет. нет, он сейчас же отстранится, верно? сбивается дыхание, когда Дазай тянется ближе. что чёрт возьми- напарник останавливается. Чуя тоже не решается сделать первый шаг. время замедляется. он чувствует дыхание Дазая на своих губах и это медленно начинает сводить его с ума. тонет во впервые нерешительных глазах напротив. прижимается лбом ко лбу, осторожно трётся носом. проверяет границы. они действительно готовы к этому? у Дазая сердце стучит в ушах. кажется, что Чуя тоже его слышит. и видит. по глазам и так всё понятно. нерешителен, может, Чуя будет против. не то, чтобы это было особо важно. но..ему не всё равно. никогда и не было. ответно проводит медленно носом по щеке, мягкая такая, придвигаясь к уголку губ. сглатывает. черт, почему это так волнительно? неужели Осаму не в состоянии признаться себе? Накахара тихо смеётся, немного нервно может. Дазай действительно бывает таким нерешительным? вот бы сфотографировать его лицо в этот момент. отличный материал для шантажа. Дазай смущается от тихого смеха. дует губы, чуть опуская взгляд. бака. вместе с тем, смех Чуи невероятно теплый. ладно, пускай немного потешится над ним. тем не менее Осаму злится. на себя. и на Чую. тоже медленный. глупый слизень. вредный. зачем он вообще его целует сейчас? но Чуя быстро отстраняется от этого недо-поцелуя, нет, так продолжаться не может, и, не давая Дазаю засомневаться, целует его. тоже неловко и немного криво, но уже ближе. тепло, ужасно тепло. щеки наверное безумно красные, на контрасте сильнее заметны веснушки. робко пробует губы языком, внимательно следя за реакцией, безмолвное «позволишь дальше или мне остановиться?» щеки вмиг краснеют. Дазай выглядит немного смешно. но не забавнее напарника. его веснушки. такие очаровательные смешные. не позволяет себе уступать, также неумело целует ответно, с большим напором. ощущает влажный язык. почти горячий..приоткрывает рот. позволяет. сам немного пытается. они неумелые, но быстро умеют подстраиваться. Чуя не встречает сопротивления и осторожно запускает язык в рот напарника. чёрт возьми, как же ему жарко. они такие сумбурно-неловкие, но ему странно нравится. облизывает изнанку щек, ряд зубов... касается горячего языка, немного вылизывая его. они сумасшедшие, определенно сумасшедшие. всё становится неважным (даже треклятое похмелье), кроме смущенного лица Дазая напротив и мягкого переплетения их языков. преступая через себя, Осаму держит глаза приоткрытыми. черт..черт..Чуя такой..такой..у него не находится нужных слов. они ему не нужны. не когда его так нежно целуют. не когда его холодные пальцы ложатся на щеку, оглаживая. не может сдержать смешка, когда его партнер такой. милый. неловкий. грубоватый. это Чуя, которого он любит. Накахара осторожно опрокидывает его на спину, садясь на него и продолжая целовать. волосы сваливаются на лицо и щекочут, тихо ругается, отрывается на несколько безумно долгих секунд, кое-как находит резинку и собирает волосы в хвост; да, так гораздо лучше. целует ещё раз, увереннее и настойчивее, чем первый. чёрт возьми, у Чуи едет крыша. они чуть не сталкиваются зубами, Дазай не хотел отстраняться от поцелуя. слишком понравилось. они открыли черную дыру, потребность, о которой никогда раньше не знали. кладет обе руки на лицо. гладит большими пальцами. по-подростковому мягкие, нежные. такие аккуратные черты..и волосы. спутанные, недомытые, но ему нравится и так. от настигшего восторга не знает, куда себя день, одну ладонь спускает куда-то на тело, не позволяя слезть если что. тянет к себе ближе, хотя, кажется, куда ещё больше? сам Чуя тоже едва держит глаза открытыми — хочет запомнить каждую деталь; лишь один раз отвлекся, чтобы окончательно снять съехавшие бинты, которые закрывали глаз. как он и думал — абсолютно здоровый и тоже до невозможности прекрасный. воздух обжигает легкие. теперь они зависимы. это сильнее никотина, алкоголя или наркотиков. это навсегда. потребовалось лишь единожды ощутить тепло на губах. почти не возмущается такому наглому вторжению под свои бинты. закатил глаза только. но, отпустив лишь на мгновение нежную щеку, стянул их сам. чтобы Чуя хорошо его видел. целиком. пальцы возвращаются обратно. Чуя тает под мягкими прикосновениями к щекам. как он жил, не зная о том, что его напарник может быть таким удивительно нежным? что с ним можно не царапаться как кошка с собакой, а вот так любить? он не знает. и больше не хочет вспоминать. Чуя весь горит. от Дазая под ним, от чёртового поцелуя, от всего. в паху смутно твердеет, особенно, когда Дазай притягивает его ближе. невольно ёрзает. чёрт-чёрт-чёрт, надо успокоиться. но уже не могут остановиться. дорвались до того, что раньше было под запретом, того, чего не пробовали ни разу в жизни, но мгновенно получили зависимость. плавно прикосновения Осаму перетекают на плечи. крепкие. и какие сильные, уж он-то знает точно.  нуждается теперь в Чуе ещё сильнее. даже слишком. не может прекратить касаться, кожа к коже, это его старый новый фетиш, от которого не избавиться. в паху тепло. это ощущается..странно? не то, чтобы Осаму был заинтересован когда-нибудь в подобном, но.. чувствует бедром, что он не один. Чуя тоже. это общая проблема. пропускает смешок. тогда сегодня придется увлечься впервые. Накахара задыхается, ему безумно жарко от всех действий Дазая и своих собственных. проблема в штанах становится лишь тверже. чёрт, надо отстраниться и успокоиться, слишком рано для этого, и так много эмоций для тех, кто ещё вчера дрался по каждой мелочи. не хочется совсем, однако несмотря на это почти собирает себя в руки, но... замечает, что не один. и, кажется, Дазая нисколько это не смущает? отрывается от поцелуя, чтобы заглянуть в родные глаза и отдышаться; в темном коньяке напротив видит лишь зарождающиеся смешинки. ну уж нет, он не позволит Дазаю смеяться над собой. у Осаму во рту горячо и влажно. как в пустыне, не иначе. тем не менее, чужой язык ощущается очень правильно. на своем месте, поэтому очень расстроенно мычит, когда Чуя отстранился. переводит дыхание, будто они не целовались, а дрались. из-за какой-то глупой причины. несмотря на разочарование, улыбается хитро и довольно. на языке уже вертится что-то издевательское. Чуя немного смещается и уже откровеннее трётся пахом об чужой, считывая реакцию, в любой момент готовится отступить, если окажется слишком много. Осаму резко втягивает воздух, издавая что-то вроде стона от удивления. никак не ожидал. хехе. Чуя становится интереснее. ему нравится. сжал в ладонях талию напарника. что бы кто ни говорил, она есть. невероятная. хочется держаться. давит как бы на себя, ёрзает бедрами ответно. не один Чуя может в это играть. поперхнулся воздухом, когда Дазай принял его маленькую игру и сделал свой ход. чёрт... он думал всего лишь поиздеваться так над напарником, но всё резко набирает обороты, однако Чуе только нравится. твою мать, ему безумно жарко. не выдерживает и стягивает с себя футболку, мстительно толкаясь бедрами; он не собирается сдаваться. хочется стереть эту наглую улыбку, поэтому запечатывает чужой рот поцелуем, грубее, чем до этого, кусаясь и зализывая, стекает кусачими поцелуями на шею... натыкается на бинты и неожиданно становится мягче. Дазай жмурится и тут же цепляется взглядом за Чую. его тело эстетичное. красивое, крепкое. нравится. хорошо, можно признать, он в восторге. рука сама тянется и гладит. всего. закусывает губу. отвечает доверием на доверие, поцелуем на поцелуй, такой же жесткий, нежный, кусачий. в это время Накахара находит губами сонную артерию и замирает, ловит чужой пульс, только сейчас полностью осознавая, что Дазай с ним. жив. в этом весь Чуя — эмоциональный, переменчивый ураган, заводящийся так же быстро, как и успокаивается. первым стягивает штаны Дазай, ему ужасно жарко. хочется потереться без одежды. ерзает, сквозь ткань боксеров чувствует чужой стояк также хорошо, как и свой. сердце бьётся ужасно быстро, в ушах звон, он не услышит, если Чуя что-то скажет. сглатывает. тянется губами, прижимается к нескольким веснушкам, меж которыми мысленно рисует узоры. целует в щеку и висок, чувствуя тепло на своей шее. горячий..рот открытый, жадно хватает воздух, ужасно жарко. Накахара тихо проводит горящими из-за чувствительности кончиками пальцев по щекам Дазая. мягкие... ещё округлые, не заострившиеся, но Чуе почему-то нравится именно так. больше нравятся лишь потеплевшие за одну ночь глаза напротив; они превратились из глубокой чайной заварки в светлую медовую патоку. снова грубеет, кусая выглядывающие из-за краев футболки ключицы и зализывая после как обезумевший пёс.  — штаны сними, — недовольно бухтит на ухо, ему хочется, очень хочется стимуляции. сам по себе чувствителен к подобному, так что..ощущается крышесносно. на просьбу реагирует незамедлительно, привставав и стянув штаны полностью. садится обратно прямо на пах с тихим стоном сквозь зубы от переполняющих эмоций и похоти, начиная тереться как сумасшедший. чёрт возьми, да, так гораздо лучше. сам задыхается, боксеры промокли насквозь, румянец почти лихорадочный, в сочетании с растекшимися зрачками выглядит как пьяный. Осаму льнет к горячим пальцам, трется о них щекой. выглядит так, словно ему нравится. ему и правда приятно. больно дышать, воздух обжигает, не может совершенно жалко не тянуться за поцелуем.  видит, как бьются слабые волны о берег. невероятные. прекрасные, такие глубокие. он обожает. довольный. Чуя послушный. хороший. на черном почти не видно влажного пятна. постанывает, когда чувствует вес на себе. трется-трется-трется.. сходит с ума, хочется хоть какого-то удовольствия, внимания к такому горячему паху.  поднимается торсом, сдвигая Чую немного дальше. пытается отдышаться. жарко. горячо. хорошо..он же даёт себя сдвинуть, любопытно наклоняя голову в бок и пытаясь отдышаться. выглядит растрёпанно и немного потеряно, в глазах плывет. чёрт возьми, между ними творится безумие, взрыв атомной бомбы, не иначе. Дазай позволяет себе достать член из белья, направив в сторону Чуи. странная идея? она им поможет вообще? он не знает. наконец-то отвлекся от анализа всего, что происходит. на моменте, когда Дазай достает член, Чую перемыкает. касается его как загипнотизированный, сначала поглаживает большим пальцем головку, размазывая смазку, а потом обхватывает всей рукой, медленно надрачивая, наблюдая, как от его движений натягивается кожа. Осаму не успевает протянуть руку к боксерам Чуи, как его члена касается такая нежная ладонь. ох..не смог сдержать позорного стона. у него жар. весь горит. красный и горячий. почти такой же, как и напарник. Накахара ненадолго отрывается и облизывает свои пальцы, чтобы попробовать на вкус. это... интересно. Осаму малость удивляется такому жесту. стоит ему оторваться, рука тянется и к чужому паху. стаскивает мешающее белье. прикусывает губу. сердце бьет набатом в ушах. невероятный даже здесь.. Накахара, сдержав в себе желание слезть и отсосать Дазаю, возвращает руку обратно, ускоряясь. мать твою, Чуе жутко нравится, как разбито выглядит Дазай лишь от его руки. у самого в боксерах будто раскалённая лава, но немного забывает об этом, не может оторвать взгляд и мысли от такого Дазая. чёрт, он хочет разбить его на куски, сожрать живьём и зацеловать до удушья, чтобы напарник помнил лишь имя Чуи и ничего больше. Осаму же замирает и тихо стонет, черт-черт..как же хорошо. — Чуя..— глупо и смущенно. сглатывает, из глаз искры, почти слезы от удовольствия. по коже бегут мурашки. всего несколько движений, но он уже на грани оргазма. он полупьяно ухмыляется. нравится то, как Дазай выглядит сейчас, как жалко стонет его имя. хочет довести окончательно, двигается ближе, тянет Дазая за талию, будто пытаясь слиться в одно, целует шею и ключицы, нагло кусает их, кажется, неосознанно ставит метку? спрячет за бинтами, Чуе плевать. пальцы Дазая с трудом смыкаются кольцом..пытаясь помочь Чуе. это почти соревнование. не хочет сдаваться. двигает рукой в такт чужим прикосновениям. дыхание сбилось. тихо стонет. в голове пусто. Накахара тихо хныкает от неожиданности и растёкшегося удовольствия, когда Дазай прикасается к нему.  чёрт-чёрт-чёрт, не удерживается и толкается бедрами в такт двигающейся на его члене руке, утыкаясь носом в ухо и тихо постанывая, это слишком много для Чуи, настолько, что он позорно рано кончает до мушек перед глазами и дрожи в ногах. Дазай тихо и беспорядочно стонет. на языке только Чуя. жмурится, когда двигается ближе. засос..? ох..кажется, это была последняя капля. жарко. горячо. пара движений и кончает вслед за ним. протяжно постанывая и закусывая пальцы на свободной руке, чтобы не быть таким громким. едва не хнычет, настолько понравилось. разглядывает руку. разводит пальцами в стороны. вязкая, склизкая..смотрит прямо в глаза. подносит пальцы ко рту и облизывает. ни единого знака брезгливости. на вкус не так уж плохо. наблюдает за реакцией. сам тяжело дышит, чистая ладонь, неосознанно ложится на бедро. гладит. невольно поперхнулся воздухом и покраснел, когда Дазай облизал свои пальцы от его спермы. чёрт возьми, этот наглый придурок- не хочет отставать от него, и, нагнувшись, облизывает головку члена напарника, поднимаясь обратно и сыто облизываясь. и будто этого мало, нагло притягивает Дазая за загривок и целует, заставляя почувствовать его же собственный вкус на языке; но все его напористость и резкость постепенно угасают, и, Чуя может уже признать, что тонет в напарнике. безвозвратно. Осаму тихо постанывает последний раз, чувствуя горячий язык на головке. черт, как бы хотелось, чтобы он взял весь в рот. облизал..и..ох..нет-нет. от таких мыслей у него снова встанет. не сейчас. но мычит в поцелуй: гадость! Чуя бака и вообще ахринел так делать! — теперь нам точно нужен душ, — отрывается от поцелуя, утыкаясь лбом в лоб, и задумчиво осматривает их внешний вид. как ни странно, голова у Чуи почти прошла. — точно..— хмыкнул парень. на время их..маленькой шалости и забыл, как же ему было плохо. о, черт, — бля..— от привкуса собственной спермы на языке просыпается тошнота. ком подступает к горлу. блядство.. крупными шагами до туалета. нахрена же он столько выжрал..по ощущениям сейчас умрет. да чтоб ещё когда-нибудь..(это повторится). Чуя немного заторможенно осознает происходящее, но когда всё же доходит, начинает ржать в голос. вот она — карма. дал бы Чуе нормально нажраться, а не вылакал всё за него, ему было бы легче. придурок. быстро отписывает Мори запланированное сообщение и идёт спасать напарника. успевает дойти и взять его волосы до того, как Дазая выворачивает наизнанку. — и тебе доброе утро, Дазай, — бесстыдно смеётся с самой наглой ухмылкой на свете. находит резинку и завязывает ему волосы. да, так гораздо лучше. ох..зачем же он это сделал..такой повод поржать над Чуей упустил. нэ. чертова проснувшаяся посреди ночи забота. чтоб её. в перерыве между..приступами шлет напарника далеко и надолго, несмотря на оказанную помощь. блядство, ну. Чуя уходит за водой и непонятным порошком, вручённый ему сестрицей Коё, когда она узнала, что он пьет. отчитала, да, Чуя был совершенно красный, но эту отличную вещь подсказала. растворяет в воде и, когда у Дазая образовался ощутимый перерыв, почти насильно вливает ему всю жидкость в рот. Осаму жмурится, почти давится от таких "нежных" действий Чуи. старается отдышаться. боже, когда ему станет легче?...однако же помогло. не очень понятно, что, но стало легче. падает на задницу на пол. — доброе утро, — саркастично шипит наконец в ответ. гадость эдакая. Чуя продолжая угорать над Дазаем, помогает ему подняться и заползти в душ, залезая в него вместе с ним. не знает, что на него нашло, может после всего, что между ними было за эти сутки, растерял всякий стыд? он не знает. бинты под водой быстро промокают насквозь, однако Чуя ничего не говорит об этом. Осаму пытается испепелить взглядом. черт. зачем же он такой красивый, когда смеется?..черт. черт! его затаскивают в ванную, пытается снять чуину же одежду, чтобы не намочить. вздыхает. теперь он весь мокрый, как псина. главное не сказать такое вслух, а то от ещё одного позора точно сгорит. Чуя намыливается сам и передаёт мыло Дазаю, даже если не совсем понимает, как он это может провернуть с бинтами. если честно... возможно именно сейчас Чуе становится слегка стыдно за его вторжение в личное пространство. — я могу выйти, если что, — тихо шепчет, не давит никак. просто примет и уйдет, если напарник не доверяет ему эту сторону себя. — завались, — надул щеки. не выгоняет, но напыщенно обижен. посмел над ним смеяться, когда было так плохо! что за жестокость. скидывает бинты немного с отвращением, они все мокрые, потные и местами в крови. гадость. остается полностью голым. но..не имеет ничего против? с Чуей..комфортно даже. намыливается таки тоже. тяжело дышит. ох..нет-нет-нет, только не думать о том, чтобы ему отсосал напарник. об этом коротком невероятном жесте пять минут назад. горячий язык, нежные губы..черт..черт, нет, нельзя, чтобы у него вставал прямо сейчас! краснеет слишком заметно, кусает щеку. блять. Накахара немного удивляется доверию. чёрт... он ведь впервые видит Дазая так. обнаженным полностью, телом и душой. взгляд скачет по следу от удавки на шее, по множеству шрамов от их работы... и от рук самого Дазая. продольные следы на руках, изрезанные бедра и икры... невольно ступает ближе, опираясь руками за головой напарника и вжимая его в стену. как зачарованный вылизывает борозду на шее, руки, все маленькие и большие шрамы, которые видит. замечает закусанную щеку и красное лицо, но не останавливается. ..нет, Чуя, если ты будешь так смотреть..блять.. у него встал. ещё даже до того, как чужие руки коснулись. просто от чертового изучающего взгляда. а когда он полез языком..закрывает ненадолго лицо руками, настолько красный и смущенный. зачем же Чуя спускается ниже языком, даже коснулся рук..черт.. ладонь ложится на волосы, давит, заставляя опуститься на колени, демонстрируя эрекцию. горячую. и очень жаждущую внимания такого теплого языка и жаркого рта..он почти умоляет взглядом. жалко всхлипывает. что за черт с ним сделал Накахара?.. поддается руке немного растерянно, ещё не понимая зачем- ох. теперь он замечает и вся реакция Дазая становится ясной. — чёртов извращенец, — нагло ухмыляется в предвкушении. не думал, что его маленькая издёвка так повлияет на напарника, но Чуя абсолютно не против, даже наоборот — радуется возможности воплотить свое желание. — замолчи, я прошу тебя, — умоляет уже. нет, Чуя невозможный. нереальный. ненормальный. заставляет его унижаться так. он хнычет, ведь так мало внимания. черт, у него гораздо больше..теперь и тут будет припоминать. нарочно будто. однако медлит, кладя руки на бедра и начиная зализывать шрамы до момента, пока Дазай не начинает хныкать от недостатка внимания. такой чувствительный; он определенно будет этим пользоваться. — Чуя..— он ещё и издевается! нет, это просто нетерпимо! всхлипывает, когда над ним издевается. не может иначе. он может стерпеть любую пытку. любую боль. совершенно разные обстоятельства, но только не это удовольствие. на пробу облизывает головку, поглядывая на напарника внизу вверх. — черт! — стонет. о боже, наконец-то, такой..такой горячий рот, как пустыня, влажный язык, теплое горло. полностью отдается в чужую власть. пальцы в силах только перебирать чужие волосы. вторая ладонь возле рта, не сжимает. но хочется прикусить. рефлекторно текут слезы. почему же это так хорошо, господи..Чуя же нисколько не чувствует себя униженным, наоборот, почти уверен, что они оба осознают, кто здесь ведёт на самом деле. неторопливо берет член в рот, немного неумело посасывая, но быстро входит во вкус. заглатывает глубже, мысленно хмыкая, ведь у самого Чуи гораздо больше; хоть где-то он его перегнал. начинает качать головой, не забывая контролировать зубы и мягко облизывать языком. на всякий случай вжимает руками бедра Дазая в стену, чтобы даже не пытался перехватить контроль. на чуиных губах наглая, абсолютно бесстыдная улыбка. вода бьёт в лицо и мокрые волосы лезут в глаза, но игнорирует, ибо зрелище смущённого и ужасно возбужденного Дазая от таких простых действий Чуи перетягивает внимание голубых глаз. и все эти тихие звуки, как напарник забавно пытается быть тише... это всё слишком для Чуи, почти сводит с ума; сам начинает возбуждаться от этого вида. прикрывает глаза и чуть постанывает в член Дазая, ибо ему это безумно нравится и хочется довести напарника окончательно. Осаму быстро выключает мешающую воду. к черту, потом примут душ. если Чуя сейчас посмеет остановиться, не переживет. черт..черт, почему так хорошо?..это же просто отсос.. ..минет от самого Накахары Чуи. такого невероятного, такого сильного, готового уложить любого одной левой. боже..он полностью под его властью, ни капли сопротивления, если и качает бедрами слегка, то лишь от перевозбуждения. — Чуя..пожалуйста..— всхлипывает. настолько хорошо, что кусает пальцы. тихо гладит второй по голове, умоляя не останавливаться. мозг отказывается работать. совершенно послушный и покорный. такой..нетипичный Дазай.  щеки и уши горят, рефлекторно текут слезы, господи, ему впервые в жизни так хорошо..особенно хорошо, потому что это его напарник.. — мне кажется..я сейчас..— пытается чуть отстранить от себя. настолько неловко. настолько смущает. нет, нет, он..он не может просто взять и кончить в чужой рот. нет. Чуя прекрасно слышит напарника, но не собирается останавливаться; с мягкой (?) ухмылкой притягивает к себе за бедра, безмолвно всё же позволив толкаться в его рот, и лишь ускоряет движения, с напором проводит языком по венам, начиная надрачивать рукой, хочет довести дело до конца. нет, Дазай, так просто ты не сбежишь. в голове иррационально бьёт набатом "моё-моё-моё". вид напарника и отсос ему возбуждает до чёртиков, почти бесшумно хнычет и трётся своим уже полностью вставшим членом о ногу Дазая как непослушный пёс в гоне. Осаму совершенно не понимает чужих действий. зачем он только..ох.. от осознания происходящего растекается тепло внутри. он запишет это на одной из страниц своих дневников. весь этот день. не противится члену, трущемуся о ногу. ничего не говорит. его голова забита. ну, раз уже так хочет..осторожно вжимает за голову в свой пах. — боже, — с хриплым стоном кончает, до стекших вниз слез, до звездочек и искр перед глазами и дрожащих коленей. вжимается в стену, чтобы не упасть. не может ничего сделать с собой. трет лицо предплечьем, стирая слезы. всё ещё красный. тяжело дышит. господи. Накахара позволяет толкнуться в себя, пытаясь максимально расслабить горло. чёрт... этого слишком много, его член почти болит и требует внимания, но забывает про это, когда Дазай кончает глубоко в его горло. старается не поперхнуться и проглатывает всё, тихо посмеиваясь над его разбитостью, отстраняется, вытирая рот ладонью, всё же позволяет себе последнюю шалость — не отрывая взгляда от лица Дазая, облизывает маленькими мазками весь член напарника, от головки до лобка, никуда не торопится, собирая весь оставшийся вкус; демон-совратитель, не иначе. — дьявол-искуситель, — хнычет, прикусив губы и тихо глядя сквозь пальцы. позорно прячется за ладонями. ему только что отсосал Чуя. и ему понравилось. им обоим. и при этом вёл не он. черт. но на этом издёвка не кончается.. черт..черт. в отместку проводит ногой по члену Чуи. когда тот оказывается лицом у лобка, пальцами ноги касается головки. тоже умеет издеваться. Накахара резко втягивает воздух и утыкается носом в лобок, когда Дазай прикасается к его члену. чёрт, он абсолютно забыл об этом. проводит языком последний раз и поднимается, отодвигая руки Дазая от его лица. хочет видеть его, не знает, почему, но хочет. хочет видеть слезинки от эмоций в краешках глаз, абсолютно красные щеки, нервно горящие глаза; чувствовать тяжёлое дыхание на своем лице. чёрт, у Чуи едет крыша от такого уязвимого и впервые искреннего Дазая. его лицо красное. на щеках дорожки от слез. соленые. немного дрожит. Чуя теплый. его пальцы горячие, убирают ладони от лица. смотрит в душу, такую открытую и распаленную сейчас. искренний. понимает, что задумал напарник. черт.. Накахара плюет на любую неловкость, которая могла остаться и прижимает бедра напарника друг к другу, толкаясь между ними; утыкается в шею и собирает языком капли воды. ведёт себя как помешанное животное, которому наконец позволено всё. Осаму неловко хватается руками за плечи. крепко. сжимает и не сопротивляется. позволяет. это..ощущается странно, но тоже в какой-то степени..приятно? интимно? не сдерживает сам тихих стонов. просто от прикосновений. теперь любых. старается не разводить бедра. прячется в шею Чуи. несдержанно толкается в бедра и сломленно постанывает Дазаю на ухо, чёрт, ему нужно совсем немного, он почти готов кончить, слишком перевозбудился от всех этих звуков и маленьких действий напарника. пальцы крепко сжимаются на бедрах, возможно до синяков, зацеловывает шею, оставляя ещё одну метку. заявляет права. между ними только так — либо полностью, либо ничего. старается прижаться максимально близко, тело Дазая температуры ада, не иначе, но его это не останавливает, хочет кожа к коже, забраться куда-то под неё, въесться своим запахом и своей сутью. Осаму крепко сжимает чужие плечи. настолько, что царапает. наверное, напарник не против. тоже своеобразная метка. держится. тихо мычит. это всё слишком..но он никогда не против. только для Чуи. только для них. последние движения резкие, рваные. кончает ярко, до темных пятен перед глазами, на ухо шепчет почти робкое "Осаму..", жмурится и обмякает в руках Дазая, почти наваливаясь на него. тот сглатывает, слыша стон на ухо..подхватывает посильнее. втягивает носом запах волос. задыхается. не может иначе. только им. заполнить легкие. наконец, сползает по стенке. садится сам и за собой Накахару. обнимает. не отпускает. старается вернуть ритм дыхания. горячо, жарко, уютно..он без ума от происходящего между ними. на ватных ногах сползает вниз вместе с Дазаем, обнимает его в ответ, дыхание сбито напрочь, отчаянно пытается отдышаться. чёрт, ему же никогда не нужен был секс, он Чую не интересовал совсем, хотя Коё просветила его в этом вопросе достаточно. водила к своим девочкам, обучала... но никогда, мать его, это не ощущалось так. пустота в голове, слабость по всему телу, неконтролируемая похоть. что Дазай чёрт возьми сделал с ним? Осаму крепко держит. не пустит. никуда теперь не отпустит. отобрал. теперь это его Чуя. кажется, совершенно иного мнения о том, что произойдет после. есть пара..мыслей на этот счет.  зарывается носом в волосы. наслаждается. он так близко. рядом. горячий. родной. самый близкий. робко целует плечо. его вообще не интересовал секс. до сегодняшнего дня. только Чуя. так что.. Накахара слабо прячется в шею напарнику, наконец осознав всё, что между ними произошло. почему-то не может выбросить из головы мысль о том, что как только они выйдут из квартиры Чуи — всё закончится. сотрётся в порошок работой и взаимными издевательствами. будут снова драки, ругань и белый потолок медкабинета Мори. никаких рук без перчаток и тела без бинтов. всё снова будет в порядке. но вместо облегчения Чуя ощущает лишь разочарование. — эй, слизняк, ты там уснул? — дергает. не то, чтобы пытается разбудить или поднять. скорее привлечь внимание, отвлечь от мыслей. вот они, сейчас. рядом. здесь. кожа к коже. и никого другого. — отстань, скумбрия, — Чуя рефлекторно огрызается, в противовес своим словам обнимая и зарываясь в шею лишь сильнее. плечо горит от поцелуя. тяжёлые мысли отпускают неохотно, поддаваясь ощущению тепла Дазая. они здесь. они в порядке. пока что ничего не закончилось. а может и не закончится вообще? — что с нами будет дальше?.. — тихо решается озвучить свой страх куда-то смазанно в шею, немного тоскливо(?), в надежде, что Дазай его не услышит; и, почти не давая времени на ответ, отстраняется и говорит уже спокойным голосом, — нам теперь абсолютно точно нужен душ. Осаму чувствует напряжение. прижимает крепче. старается этим успокоить? крепкими объятиями, поцелуем в макушку. туго со словами. он старается хотя бы действовать. слышит вопрос, хоть и неразборчиво. фыркает, когда Чуя отстраняется. сам тянется к чужому уху. — то, что мы сами захотим, — говорит тихо, но весьма..нежно? он старается хотя бы. игнорирует второй вопрос. но молча включает душ обратно, жмурясь от капель воды в лицо. — ты действительно не умеешь утешать, да, скумбрия? хоть в чем-то ты плох, ха! — улыбается криво, но неожиданную заботу ценит и принимает. — завали! просто..просто слизняк не понимает моей поддержки! — фыркает и воротит нос. но улыбается. довольный. Чуя..успокоился. это хорошо. сам доволен. разве что жмурится из-за воды в лицо. тихо ухмыляется над хмурым от воды Дазаем, нервозность наконец полностью отступает. не удеживается и... брызгает водой в лицо Дазаю, затевая великий морской бой. простые брызги перерастают в полноценные катапульты из рук и даже пулемет изо рта. уже не сдерживает смех. ему так легко сейчас. и удивительно спокойно. когда они оба прекратили бой, начинает шариться по полкам в поисках геля для душа с персиком. чёрт возьми, он же покупал его, где- нашел. кажется, ему теперь дозволены прикосновения? тогда он этим воспользуется. вдумчиво намыливает Дазая, цепким синим взглядом осматривая его ещё раз, медленнее. потрёпанный жизнью, кожа до кости, но Чуе иррационально нравится. даже может признать, что тот по-своему красив? возможно. нос ловит персиковые ноты. вкусно..как узнал вообще, что любит его? неужели подслушал, как он мурчал Одасаку об этом? нэ, Чуя гад. но очаровательный гад. пока его намыливают задумывается. волосы Чуи спутаны. и все еще в крови..запеклась. глупый слизень не додумался помыться. но ничего. хозяин всегда готов помочь пёсику. хватает лейку и беспардонно направляет на чужие волосы, помогая себе рукой их распутать и разлепить. мягко, осторожно, но немного в лицо брызгая из вредности. разговор про персик Чуя услышал совершенно случайно, но как и всё, что связано с Дазаем, как бы он не хотел забыть, он не мог выкинуть это из головы. а на следующий день после этого неосознанно схватил этот гель с персиком и понял свою ошибку только дома. фыркает на поток воды из лейки, не сопротивляясь; почти ожидал подобной подставы. но если отбросить воду, текущую ему в глаза и уши... пальцы Дазая на его макушке ощущаются приятно. даже очень. настолько, что он отбирает у напарника лейку, быстро смывает всё с Дазая и, вместо того, чтобы помочь, отдает ему в руки шампунь и обнимает, прикрывая глаза. Осаму позволяет отобрать лейку и отмыть себя. заботливый какой. ему нравится чувствовать это. то, какой Чуя с ним. неловкий, но осторожный. неосознанно настроены друг на друга ментально. пару секунд просто прижимает к себе, вешая временно лейку. поглаживает по голове. выдавливает в ладонь шампунь. мягко массирует чужую голову, почесывая. кажется, напарнику нравится?..делает так дважды (вроде, Чуя когда-то объяснял «идиотскому Дазаю», как правильно мыть голову. подумаешь, не мылся неделю) обнимает обратно. щекой упирается в лоб. почти мурчит от поглаживаний по голове и растекается по Дазаю. чёрт возьми, Чуя не знал, что ему это так нравится, но теперь ощущение, что он не сможет без этого жить. ждёт, пока Дазай закончит с его головой. мысленно ноет из-за того, что в этот раз их действительно придется посушить нормально. и отпустить Дазая. последнее Чуе не нравится больше всего. пригрелся. его начинает клонить в сон. он действительно не выспался... и работал на износ. как и множество дней до этого. — ленивый слизняк, — беззлобно фыркает. не жалуется, просто вредничает. — мы закончили?.. — спрашивает вяло, хочет побыстрее закончить и вернуться в кровать. желательно с Дазаем. всё равно они уже явно сегодня не поедут в штаб, так что Чуя может позволить себе немного расслабиться? Осаму последний раз проходится пальцами. напоследок невесомо целует в макушку. запах крови и смерти отмылся. наконец-то. кивает на вопрос. но не хочется отпускать, уже..просто тепло так стоять. — а что, самый послушный пёс Мори не собирается сегодня бежать в штаб? — усмешка-вопрос, правильно ли он считывает Чую. хочется обратно лечь и спать так. свободно обнимая. оказалось, когда ему позволено трогать напарника, он не отлипает. ни на минуту. — иди к чёрту, — ворчит в ответ. если Дазай продолжит так себя вести, Чуя заставит его тащить себя до кровати. и будет максимально мешать в процессе. просто назло. Осаму закатывает глаза. и слова сказать ему нельзя. бебебе. глупый Чуя. но зато любимый. может это..в какой-то степени признать. смывает остатки мыла на обоих и выключает воду, неохотно вылезая из объятий Дазая. стоит на коврике нетвердо, кое-как нашарив полотенце, чтобы вытереть себя. им же после кидает в Дазая. чисто из вредности. Осаму холод пробирает, когда напарник вылезает. хватает его полотенце, вытираясь и накидывая на плечи. нэ, холодно. Чуя вздыхает. надо ещё найти фен... глупые волосы. однажды он устанет настолько, что срежет их к чертовой матери. — идем? — с надеждой, что Чуя не собирается заниматься своей любимой рутиной с волосами. о нет. если Накахара отрежет свои волосы Дазай будет его игнорировать два дня. ну может часа. (кого он обманывает, посмеется, поплачет и смирится. но он..он обожает эту часть  напарника. не хочет терять такую красоту). вместо ответа отчаянно смотрит на фен. на Дазая. и снова на фен. он знает, что будет, если не посушить — кудрявое пушистое гнездо, которое Чуе совершенно не нравится. вновь проклинает свои волосы — когда-нибудь отрежу их к чёрту... — озвучивает всё же свою мысль, крутя прядь волос между пальцев. а лучше бритвой. полностью. чтобы вообще не заморачиваться. — только попробуй, глупый Чиби, — хмурится и фыркает. что ещё за настрой? звучит с угрозой. мало ли, что собирается сделать. издевку какую-нибудь.  в результате таки забивает и снова липнет к Дазаю. с тихим намеком, что он не дойдет. вообще. совсем. если напарник не поможет ему, он ляжет спать прямо здесь. на коврике. и вместо одеяла будет полотенце. хотя бы его комната целее будет. — только попробуй, глупый Чиби, — хмурится и фыркает. что ещё за настрой? звучит с угрозой. мало ли, что собирается сделать. издевку какую-нибудь.  он ловит Чую. мягко обнимает. понимает всё из намёков, поднимая под бедра и шагая в комнату. в его планах было спать в постели Накахары, пока это позволено. у него матрац точно бетон, так что..наслаждался, как мог. роняет на постель. забивает, забирается сверху, наваливаясь рукой и ногой. обратно тепло. тычется носом в шею. считает пульс Чуи. его..успокаивает это? умиротворяющий процесс. иногда Чуя проклинал дазаевскую догадливость, но сейчас, когда он понял его просьбу без слов, она удивительно радует; он скорее собрался бы с силами и добрел до дивана, чем унижаться так вслух. пока Дазай несёт его, прячется в шею, пригревшись снова, и чуть не провалился в сон прям так. нисколько не сопротивляется прилипчивости Дазая, у Чуи самого снесло все тормоза в этом отношении. прижимает к себе покрепче, мгновенно отключаясь. может хоть в этот раз, пока Дазай рядом с ним, он выспится... Осаму бессовестно закидывает ногу. и руку. залезает на Чую почти что всем телом. и так отключается. плевать на работу, он может поспать здесь. пока им уютно и тепло. пока они вдвоем. всё хорошо. сон забирает к себе. *** просыпается Чуя медленно, сонно моргая. уже поднялось солнце и безжалостно светит в окна. чёрт, забыл закрыть шторы... ему тепло. и уютно. и, кажется... это была ночь без кошмаров? недостаточно, чтобы полностью прошел недосып, однако впервые за долгое время он не чувствует себя так, будто его переехали камазом. рядом, обвившись осьминогом, посапывает объяснение такой тихой ночи. невольно в Чуе растекается тепло от благодарности Дазаю. чёрт, он так быстро станет зависим. однако, нарушает всё спокойствие утра осознание, что они уже два дня не появлялись в штабе, хотя должны были. дерьмо. Чуя подскакивает как ужаленный и быстро начинает собираться, параллельно крича на Дазая и пнув его с кровати для уверенности, что тот встанет. Чуя как угорелый поднялся, в суете начиная бегать по квартире и орать, чтобы поднимался. бака. но сопротивляться вышло не долго, до первого пинка с постели. пришлось тащиться на работу. в офис. где они должны были появиться ещё позавчера. упс.. и вот они здесь. в кабинете Мори-доно. где их абсолютно заслуженно отчитывают в самой жёсткой форме. если честно, Чуя впервые не слушает, хоть и для вида опустил голову в пол.а Дазай рядом. все эти два дня он был рядом. неумело помогал. слушал. слишком много произошло за столь короткое время, у Чуи определенно перегрузка и ему надо переварить это всё. но... как Дазай сказал? с ними будет то, что они сами захотят?  тогда Чуя хочет его себе. навсегда. без остатка. привязать и увести из манящих рук госпожи Смерти. быть на его стороне и не отпускать. Дазай отводит взгляд. скорее всего, теперь всё по-старому, верно? несмотря на то, что он сам говорил..вряд ли Чуя снова так к себе его пустит. сомнительно, что они также смогут лежать в теплой постели, обниматься и..просто быть рядом. без масок и барьеров. они снова здесь. перчатки и бинты, но чувствует, как Чуя.. тихо переплетает их пальцы. и, может, Мори замечает и осознает что-то, ибо мгновенно замолкает. Чуе плевать. скучающий вздох Осаму прерывает теплое прикосновение. уверенное. он удивляется. но не сопротивляется и позволяет сплести пальцы. в голове тишина. даже не из-за того, что босс замолчал. мягкая улыбка от осознания. сжимает крепче. так значит..Чуя наконец послушал его? это греет душу. мимолетно смотрит на напарника. важный человек в его жизни.  и может им будет тяжело, но они останутся вместе. со всем этим подростковым и таким недетским дерьмом, которое ждет их. и может..именно эти два дня заставляют его остаться здесь ещё на подольше. как только босс даёт отмашку, Чуя утягивает напарника из кабинета и впервые...  чувствует себя. хоть немного. человеком