Fall in love again and again

Комната для читок была слишком светлой. Белые стены, длинный стол, стаканы с водой, распечатанные сценарии, разложенные аккуратными стопками с ярким названием: «Fall in love again and again». Кто-то из продюсеров тихо переговаривался у окна, ассистентка проверяла список, режиссёр листал заметки. Тэхён вошёл тихо. Он всегда так входил в новые пространства — будто извиняясь за своё присутствие. Он новичок в актёрстве и для него находится в таком пространстве в котором каждый второй актёр — звезда, слегка волнительно. Но он рад быть здесь, хотя, удивлён не меньше. Его просто выбрали. Сами позвонили. Сами пригласили. Он счастлив, но волнуется больше. Намного больше. Парень улыбнулся кому-то по дороге, кивнул, прижал папку к груди. И сразу увидел его. Чон Чонгук сидел за столом чуть в стороне. Прямая спина, спокойный взгляд, руки сложены перед собой. Чёрная рубашка, часы, минимум движений. Он выглядел… недосягаемым. Не холодным намеренно — скорее собранным, как человек, который привык держать дистанцию. Он актёр высшего класса. Узнаваемый каждым третьим, не только в Корее, но и за рубежом. И этот человек… Партнёр Тэхёна. Парень невольно замедлил шаг. Вот он, — подумал он. — Главная роль. Тот самый. Он знал, что Чонгук старше на шесть лет. Знал, что тот уже не первый год в индустрии, что у него репутация сложного, закрытого, очень профессионального. Знал — и потому не был уверен, стоит ли вообще подходить первым. Чонгук поднял взгляд. Их глаза встретились. Всего на секунду — но Чонгук кивнул. Коротко. Вежливо. — Привет, — сказал он. Голос спокойный. Глубокий. Без лишних эмоций. — З-здравствуйте, — ответил Тэхён и тут же улыбнулся, будто пытаясь сгладить собственную неловкость. — Я… Тэхён. Ким Тэхён… — Знаю, — кивнул Чонгук. — Чон Чонгук. Пауза. Тэхён сел через одно место от него, аккуратно разложил сценарий, выпрямил листы, хотя они и так были ровными. Сердце стучало громче, чем хотелось бы. Чонгук украдкой посмотрел на него. Интересный, — отметил он про себя. Не шумный. Не напористый. Тёплый — даже в том, как держит папку. Совсем не тот тип, которого обычно выбирают по «картинке». И именно поэтому — его партнёр. — Давайте начнём, — сказала молодая девушка, вставая. Все повернулись. — Для тех, кто со мной ещё не знаком, — продолжила она. — Я Наби. Сценарист этой истории. Девушка посмотрела на них. На обоих. И вдруг поняла, что попала в точку. — Я придумала этот проект, — сказала она честно, без заученного пафоса, — потому что мы живём в странное время. Время, где знакомство начинается с фильтра. Где людей выбирают по удачному ракурсу, а не по тому, как они держат чашку чая или как волнуются, когда говорят правду. Кто-то кивнул. Кто-то сделал пометку. — Мы окружены приложениями, — продолжила Наби. — И при этом невероятно одиноки. Потому что смотрим, но не видим. Листаем, но не чувствуем. Она перевела взгляд на Чонгука. — Этот персонаж привык, что его видят как образ. Функцию. Проекцию. Потом — на Тэхёна. — А этот — как человека, которого не выбирают. Потому что он слишком настоящий. Неудобный. Неидеальный. В комнате стало тише. — Эта история не про Париж, — сказала Наби. — И не про балкон. Она про момент, когда кто-то вдруг видит тебя. По-настоящему. Тэхён опустил взгляд в сценарий. Чонгук напрягся — едва заметно. — Читка, — кивнула Наби. — С первой сцены. Листы зашуршали. Чонгук читал спокойно. Уверенно. Его голос был ровным, выверенным. Он держал паузы так, будто уже знал, где они должны быть. Тэхён — мягче. Теплее. Иногда спотыкался на репликах, но каждый раз вкладывал в них что-то живое. И в какой-то момент Чонгук поймал себя на том, что перестал читать текст. Он слушал. Как Тэхён дышит между строк. Как улыбается, даже когда персонажу больно. Как в его голосе есть та самая уязвимость, которую не сыграть. Вот почему он, — понял Чонгук. После читки наступила неловкая пауза. — Спасибо, — сказала Наби. — Отлично. Люди начали вставать, переговариваться. Комната снова наполнилась шумом. Тэхён собрался уйти первым. — Тэхён, — вдруг окликнул Чонгук. Он обернулся. — Да? Чонгук чуть замялся. Это было… не по его образу. Вообще ни по какому. — Ты… — он кивнул на сценарий. — Хорошо чувствуешь персонажа. Тэхён моргнул. — Правда? — искренне удивился он. — Спасибо. Вы тоже… очень. Я сначала даже боялся с вами говорить. Чонгук усмехнулся — едва заметно. — Не стоит. — Я… — улыбнулся Тэхён. — Всё равно страшно. Вы же легенда. Они помолчали. — Увидимся на репетиции, — сказал Чонгук. — Увидимся, — кивнул Тэхён. И когда Тэхён вышел, Чонгук остался на месте чуть дольше, чем нужно. Сценарий лежал перед ним. История, в которой он должен был сыграть человека, которого выбирают не за образ. И он вдруг понял, что хочет прожить её до конца. Комната опустела мгновенно, но Чонгук этого не заметил, он просто смотрел на то место, где пару минут стоял Тэхён. И думал только об одном: Какого хрена, Чон Чонгук?! Наби подошла к нему без спешки. — Можно? — кивнула она на свободный стул напротив. Он тут же выпрямился. — Конечно. Девушка села, сложив руки на столе, и пару секунд просто смотрела на него. Не оценивающе — внимательно. Чонгук это почувствовал и слегка нахмурился. — Я хотела сказать, — начала Наби, — ты идеально попал. — В текст? — уточнил он. — В состояние, — поправила я. — Это даже важнее. Мужчина замер. — Когда ты читал, — продолжила Наби, — у тебя в глазах было ровно то, что я хотела увидеть у персонажа. Ожидание. И страх, что если он сделает шаг, то всё сломает. Чонгук отвёл взгляд. — Я не думал об этом специально. — Вот именно, — усмехнулась Наби. — Поэтому и сработало. Чон чуть неловко кашлянул. — Обычно мне говорят, что я слишком… — он поискал слово. — Сдержанный. — О, ты и есть сдержанный, — кивнула она. — Абсолютно. Я просто не думала, что под этим будет прятаться такой… щенок. Он резко поднял глаза. — Прости? — Не волнуйся, — девушка рассмеялась. — Это комплимент. Очень опасный тип щенка. Который делает вид, что ему всё равно, а потом — бац — и влюбляется насмерть. Чонгук моргнул. Один раз. Второй. — Я… — он замялся. — Это сценарий так действует. — Конечно, — серьёзно согласилась Наби. — Всегда удобно всё списывать на сценарий. — Если вдруг по ходу съёмок почувствуешь, что персонаж начинает вести себя… слишком естественно — не пугайся. Он нахмурился. — В каком смысле? — В том, — улыбнулась Наби, — что иногда истории находят нас быстрее, чем мы их. Девушка уже развернулась к выходу, когда за спиной вдруг раздалось резкое: — Эй. Подожди. Наби обернулась. Чонгук сидел всё так же, но взгляд у него был уже другой — живой, задетый. — Ты вообще почему со мной на «ты» разговариваешь? — он прищурился. — Я, между прочим, тебе в отцы гожусь. Повисла пауза. Ровно на секунду. А потом Наби рассмеялась. Искренне. Слишком громко, чтобы это можно было принять за вежливость. — В отцы? — она вытерла выступившие от смеха слёзы. — Разве что в папочку. Чонгук поперхнулся воздухом. — Что? — Что слышал, — она пожала плечами уже совершенно спокойно. — Расслабься, актёр. Он выпрямился. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — Конечно, — кивнула она. — С Чон Чонгуком. Моим актёром. Он открыл рот, но Наби его опередила: — Раз уж мы заговорили о статусах… я, если что, сценарист проекта. Твой босс. И ты должен уважать меня. А ещё не плохо называть «Наби-сонбэ». Он приподнялся со стула. — Не перегибай. — А то что? — она склонила голову. — Вдруг я решу, что вам с Тэхёном полезнее сниматься раздельно? Чонгук сделал шаг вперёд. — Не смей. Улыбка вернулась сама — короткая, опасная. — Вот видишь, — сказала Наби. — Уже эмоционально реагируешь. Значит, персонаж работает. Девушка развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. — И Чонгук? — Что? — Привыкай. Это будет… интересный проект. Он вдруг улыбнулся. Чуть. Почти незаметно. Но уши предательски покраснели. — Значит, вы довольны, Наби-сонбэ? — спросил он, возвращаясь к профессиональному тону. — Очень, — ответила та. — Главное — не играй холод. Ты его и так носишь. Просто иногда позволяй трещинам появляться. Он кивнул. — Постараюсь. Дверь закрылась мягко. А Чонгук остался сидеть, глядя в сценарий, чувствуя странное тепло где-то под рёбрами и с внезапной мыслью, которая была абсолютно не по плану: Кажется… это будет непросто.