Fall in love again and again

Сцену с Чонгуком сняли быстро. Он падал красиво — почти неправдоподобно красиво. Тело обмякало, удар о пол, камера ловила момент, свет ложился правильно. — Есть! — крикнула Наби. — Отлично. Оставляем. Чонгук уже сидел, пил воду, полотенце на плечах. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Следующей шла сцена Тэхёна: «Пятый этаж». Балкон. Ночь, которую делали днём. Искусственный снег. Холодный воздух. Тэхён — в футболке и спортивных штанах, наушник в ухе, по сценарию он говорит с Юнги. — Камера готова. — Страховка есть? — Есть. — Тэхён, готов? — Да, — ответил он и улыбнулся. Немного нервно. Чонгук стоял рядом с Наби, скрестив руки. Он смотрел на балкон напротив слишком внимательно. — Не смотри так, — шепнула Наби. — Это кино, не прыжок без парашюта. Он кивнул. Не отвёл взгляд. — Мотор! Тэхён сделал шаг. По сценарию — уверенно. По факту — слишком быстро. Он перелетел через ограждение, приземлился на балкон Чонгука… и нога поехала. Это был не громкий звук. Не крик. Просто глухое, неправильное движение — и резкий вдох сквозь зубы. — Стоп! — закричали сразу несколько голосов. Тэхён упал на колено, инстинктивно схватившись за щиколотку. Лицо побледнело мгновенно. — Я… — он попытался встать. — Всё нормально… Не нормально. Чонгук сорвался с места раньше, чем Наби успела что-то сказать. — Эй! — крикнула она. — Чонгук, страховка! Он уже был там. Перепрыгнул через ограничительную ленту, оказался рядом, опустился на колени перед Тэхёном. — Не вставай, — резко, почти грубо. — Не двигайся. — Это глупость, — Тэхён попытался улыбнуться. — Просто неудачно… — Тэхён, — голос Чонгука дрогнул. — Посмотри на меня. Тот посмотрел. И увидел страх. Не актёрский. Неконтролируемый. Настоящий. — Сильно болит? — тише. Тэхён кивнул. — Немного. Чонгук сжал челюсть. Аккуратно положил ладонь ему под спину. — Не ври. Я с тобой. — Эй! — закричал кто-то из команды. — Его ещё не отстегнули! — Так шевелитесь! — бросил Чонгук, даже не оборачиваясь. Карабин щёлкнул. Страховку сняли. И тогда Чонгук сделал то, что никто не ожидал. Он просто поднял Тэхёна на руки. Легко. Будто тот ничего не весил. Одной рукой под колени, другой — за спину. — Чонгук! — Наби подбежала. — Ты куда?! — К врачу, — коротко. — В больницу. Сейчас. — Это может быть просто растяжение! — Тогда тебе повезло, что всё так обошлось! — рявкну он на Наби. — Успокойся, черт тебя возьми! — Не осталась в стороне девушка. — Делай, что нужно. Тэхён растерянно держался за его плечо. — Чонгук… вы не обязаны… — Тихо, — сказал он и чуть наклонил голову. — Ты сейчас мой единственный приоритет. На площадке стояла тишина. Никто не шутил. Никто не снимал. Даже режиссёр молчал. Наби смотрела им вслед и медленно выдохнула. — Ну… — пробормотала она себе под нос. — Кажется, сцена удалась. Только не та. Чонгук нёс Тэхёна уверенно, но внутри всё дрожало. Он шёл быстро, осторожно, будто боялся сделать лишний шаг. И только один раз, совсем тихо, почти неосознанно, сказал: — Прости… пожалуйста. Тэхён прижался лбом к его плечу. — Я говорил, — хрипло улыбнулся он. — Вы умеете удивлять. И именно в этот момент стало ясно: никакая камера уже не отличит игру от реальности.

***

В больницу они попали без очередей. Не потому, что «повезло», а потому что Чонгук коротко сказал: — Позовите Чон Хосока. Регистратор моргнула. Потом ещё раз. И вдруг всё заработало слишком быстро. — Проходите. Сейчас. Тэхён сидел на кушетке в процедурной, кутаясь в куртку Чонгука. Лодыжку уже освободили от кроссовка, нога слегка опухла. Щёки — красные настолько, будто его только что поймали на чём-то очень личном. — Мне правда неловко… — пробормотал он. — Я мог сам… — Ты не мог, — отрезал Чонгук и поставил бутылку воды рядом. — И всё. Дверь открылась. — Ну здравствуй, герой балконов, — раздался знакомый, слишком бодрый голос. Чон Хосок вошёл в кабинет с планшетом в руках, в халате, с улыбкой, которая не сулила Чонгуку ничего хорошего. — Это он? — Хосок посмотрел на Тэхёна. — Тот самый? — Хосок, — сухо. — Осмотр. — Да-да, конечно, — ухмыльнулся тот, уже надевая перчатки. — Просто… — одним глазом на Чонгука, — не каждый день вижу, как самый «однофейсовый мужик страны» врывается в приёмное и требует врача. Меня, у которого был долгожданный обед. Тэхён покраснел ещё сильнее. — Простите, господин… он просто помог, — быстро сказал он. — Я сам виноват… — Ага, — Хосок склонился к лодыжке, аккуратно прощупывая. — Конечно. А на руках тебя кто нёс? Гравитация? — Хосок, — голос Чонгука стал опасно спокойным. — Закрой рот и делай своё дело. — Да ладно тебе, — засмеялся тот. — Я же любя. Ты же мой любимый братец. Тэхён зажмурился. — Простите… — пробормотал он. — Я правда не хотел создавать проблемы… Чонгук тут же повернулся к нему. — Ты не проблема, — поворот головы в сторону Хосока. — А ты, да! Сказано было так твёрдо, что даже Хосок на секунду замолчал. — Так, — наконец произнёс он, возвращаясь к делу. — Растяжение. Лёгкое. Кости целы. Связки целы. Но, — он поднял палец, — никакой нагрузки. Минимум неделю. — Съёмки… — Тэхён растерянно посмотрел на Чонгука. — Я всё решу, — сразу. — Даже не думай. Хосок медленно выпрямился и посмотрел на брата с откровенным интересом. — Слушай, — протянул он. — Ты так всегда за партнёров по сцене переживаешь? Или это… эксклюзив? — Хосок, — Чонгук сжал челюсть. — Ещё слово… — И ты меня убьёшь? — рассмеялся тот. — Прямо в моём кабинете? Тэхён, ты в курсе, что тебя только что занесли сюда как хрупкую вазу? — Я… — Тэхён закрыл лицо ладонями. — Пожалуйста, хватит… — Всё, всё, — Хосок поднял руки. — Молчу. — Потом наклонился ближе к Чонгуку и шепнул: — Но ты попался. Я всё видел. — Ты ничего не видел, — процедил Чонгук. — Конечно, — кивнул Хосок. — Просто актёрская забота. Очень… убедительная. — Он отошёл к столу, заполняя бумаги. — Забирай своего пациента, — взгляд на Тэхёна. — И постарайся в следующий раз не лазить по балконам. Это плохо влияет на репутацию. Тем более он того не стоит, — ухмылка. Чонгук помог Тэхёну встать, осторожно поддерживая за талию. — Пошли, — тихо сказал он. — Я с тобой. Тэхён кивнул, всё ещё красный, но с маленькой улыбкой. А Хосок, глядя им вслед, покачал головой и пробормотал: — Ну всё. — Это уже не кино.

***

— Я правда могу сам… — Тэхён неловко куртку, когда Чонгук открыл перед ним дверь машины. — Такси нормально, честно. — Нет, — коротко. Чонгук обошёл машину и сел за руль, будто вопрос был закрыт ещё до того, как его задали. Тэхён замолчал. Он боялся спорить — не потому что Чонгук был строгим, а потому что в его голосе не было ни капли сомнения. Машина тронулась плавно. В салоне было тихо. Слишком. Тэхён смотрел в окно, пальцами комкая край куртки. — Спасибо… — наконец выдохнул он. — За больницу. И вообще… за всё. Чонгук сжал руль чуть сильнее. — Не за что. — Я правда не хотел… — Тэхён нервно усмехнулся. — Из-за меня теперь съёмки, проблемы, все суетятся… — Из-за тебя никто не страдает, — перебил Чонгук. Потом, мягче: — Ты просто… неудачно приземлился. Такое бывает. Даже со мной такое было. Мы не застрахованы от неудач. Тэхён кивнул. И снова покраснел. — Всё равно… — тихо. — Мне неловко. Чонгук хотел сказать: «Мне тоже». Хотел сказать ещё тысячу вещей. Что ему было страшно. Что он не помнит, когда в последний раз так рвался к кому-то. Что его пугает, как легко Тэхён занимает всё пространство в голове. Но вместо этого он просто спросил: — Сильно болит? — Терпимо, — улыбнулся Тэхён. — Я больше испугался, чем… Он замолчал, поймав взгляд Чонгука. Тот быстро отвернулся к дороге. Они доехали без музыки. У подъезда Чонгук заглушил двигатель и вышел первым, обошёл машину, помог Тэхёну выбраться. Не на руках — аккуратно, сдержанно, поддерживая под локоть. — Я сам… — тут же смутился Тэхён. — Я знаю, — кивнул Чонгук. — Иду рядом. Они поднимались медленно. Тэхён старался не опираться слишком сильно, но иногда всё равно чуть наклонялся — и Чонгук тут же подставлял плечо. У двери Тэхён остановился. — Ещё раз спасибо, — сказал он уже тише. — Вы… правда очень помогли. Чонгук смотрел на него пару секунд дольше, чем следовало. — Отдыхай, — наконец сказал он. — И… не вини себя. Тэхён улыбнулся — тепло, неловко. — Спокойной ночи, Чонгук-хён. Дверь закрылась. А Чон спустился вниз по лестнице, так как лифт был сломан. Вышел на улицу и громко выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание. «Чонгук-хён» — эта фраза крутилась в голове и то, каким тоном это было сказано. Он сел в машину, завёл двигатель… и так и не выехал сразу. Через десять минут он стоял на парковке у круглосуточного магазинчика, прислонившись к машине, курил, глядя в пустоту. — Чёрт… — выдохнул он, проводя рукой по лицу. Сердце билось как у подростка. Глупо. Неловко. Совсем не по плану. Телефон завибрировал. Наби. — Ну? — её голос был живой, внимательный. — Как он? — Дома, — ответил Чонгук. — Растяжение. Не серьёзно. — Я ему не звонила, — сказала она. — Решила, пусть отдохнёт. Я поставлю перерыв на неделю. У тебя, кстати, много одиночных сцен. Справишься? Чонгук затянулся и медленно выпустил дым. — Да, — сказал он. — Справлюсь. — Хорошо, — пауза. — И… Чонгук? — М? — Не спеши, — мягко сказала Наби. — Но и не делай вид, что ничего не происходит. Он усмехнулся — криво. — Поздно, — тихо ответил он. — Я уже вляпался.

День первый

Чонгук написал сразу. Вы: Как нога? Ответ пришёл через минуту. Ким Тэхён: Нормально. Немного ноет, но врач сказал — ок. Чонгук уставился в экран. И… всё. Он открыл чат. Закрыл. Открыл снова. А что ещё спрашивать? Ты поел? — звучит странно. Как ты спишь? — слишком лично. Я думаю о тебе уже третий час подряд и это пугает — вообще мимо. Он просто убрал телефон в карман. На съёмочной площадке он был собранным. Идеальным. Холодным. — Ты сегодня как айсберг, — заметила Наби, глядя, как он отыгрывает сцену с первого дубля. — Спасибо, — сухо ответил он. Она прищурилась.

День второй

Чонгук проснулся раньше будильника. Проверил телефон. Ничего. Логично. Он отдыхает. Не обязан писать. Это знание абсолютно не помогало. После съёмок он поехал в спортзал. Бокс. Перчатки. Груша. Удар за ударом. — Ты дерёшься так, будто она тебе изменила, — заметил тренер. — Он, — автоматически поправил Чонгук и замер. Тренер хмыкнул. — Ну вот. Теперь ясно. Чонгук ударил грушу сильнее, чем следовало. Та жалобно скрипнула.

День третий

Наби наблюдала за ним, попивая кофе. Чонгук сидел на полу между дублями, уткнувшись в телефон, хмурый, с растрёпанными волосами и в худи на два размера больше. — Ты выглядишь как щенок, которого оставили дома одного, — сказала она. — Большой. Дорогой. Очень несчастный. — Я нормально выгляжу, — буркнул он. — Ты сейчас гуглил «через сколько дней можно написать, чтобы не выглядеть странно», — спокойно ответила Наби. Он медленно поднял на неё взгляд. — …я просто искал расписание тренировок. — Ага. Для сердца. Она рассмеялась, а он отвернулся, уши почти покраснели.

День четвёртый

Чонгук снова написал. Вы: Не скучно? Ответ пришёл не сразу. Он проверил телефон трижды за пять минут. Ким Тэхён: Иногда. Но я смотрю фильмы. И сплю. Он улыбнулся. На секунду. А потом снова нахмурился. Почему мне этого мало? На съёмках он вдруг начал играть персонажа слишком мягко. Взгляды задерживались. Паузы растягивались. — Стоп, — сказала Наби. — Ты сейчас не боксёр. Ты влюблённый идиот. Пауза. — Это… плохо? — осторожно спросил Чонгук. Она посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом. — Для сцены, где ты вообще-то снимаешься один — да. Для тебя — нет.

День пятый

Он ехал в спортзал раздражённый, уставший, с мыслью, что так больше нельзя. Он тренировался до дрожи в руках. Снимал перчатки, тяжело дыша. И вдруг понял: ему не хватает не переписок. Не ответов. Ему не хватает присутствия. Как Тэхён сидит рядом. Как молчит. Как неловко улыбается. Как не требует ничего, но всё равно занимает место внутри. — Чёрт… — выдохнул Чонгук, опускаясь на скамью. Это было не увлечение. Не интерес. Не роль. Это было чувство. Глупое. Тёплое. Настоящее. Телефон завибрировал. Тэхён: Привет. Я сегодня чуть лучше. Думаю, завтра смогу выйти ненадолго. Чонгук уставился в экран. А потом впервые за пять дней улыбнулся по-настоящему. — Я пропал, — тихо сказал он самому себе. — И, кажется… не против.

***

Пятый день закончился поздно. Чонгук ехал домой после тренировки — волосы ещё влажные от душа, мышцы приятно гудят, в салоне пахнет кожей и мятной жвачкой. Он был вымотан, но странно… жив. Телефон завибрировал. Наби: Завтра Тэхён выходит на съёмки. Ему уже лучше. Чонгук моргнул. Ещё одно сообщение. Наби: Он думает ехать на такси. Машины у него нет. Он же начинающий актёр 🙂 Точка. Смайлик. Контрольный выстрел. — …ага, — вслух сказал Чонгук, уставившись на дорогу. — Понял. Очень тонко. Телефон завибрировал снова. Наби: 🐶 (стикер щенка с огромными глазами) — Это клевета, — пробормотал он. Он открыл чат с Тэхёном. Закрыл. Открыл снова. Написать прямо? Слишком очевидно. Не написать? Я идиот. Наби: 🐶🐶Ты идиот. (щенок сидит, щенок ждёт) — Прекрати, — прошипел Чонгук. — Я думаю. Наби: Ты уже пять дней думаешь. Это не мыслительный процесс, это саботаж. Чонгук выдохнул и… резко включил поворотник. Он остановился на обочине. Там, где останавливаться было нельзя. — Плевать, — сказал он себе. — Штраф дешевле, чем авария. Он взял телефон двумя руками. Пальцы дрожали. Реально. Просто спроси. Нормально. Спокойно. Ты взрослый человек. Известный актёр. Ты не щенок. Наби: 🐶 (щенок держит телефон) — Я тебе слабительное в кофе подсыплю, — мрачно пообещал Чонгук и начал печатать. Вы: Привет. Ты завтра во сколько на съёмки выходишь? Сообщение ушло. Он уставился в экран так, будто тот мог взорваться. Ответ пришёл быстро. Тэхён: Здравствуйте. Утром. К девяти нужно быть. Чонгук сглотнул. Сейчас. Сейчас. Не тупи. Он печатал… стирал… снова печатал. Вы: Я завтра всё равно буду утром в твоём районе… по делам. Пауза. По каким, чёрт возьми, делам? Вы: Если хочешь, могу подвезти. Ну… если удобно. Он отправил и сразу положил телефон экраном вниз. Как будто тот мог его укусить. Прошло десять секунд. Двадцать. Вечность. Телефон завибрировал. Он взял его слишком быстро, чуть не уронив. Тэхён: Если вам не сложно… было бы здорово. Чонгук закрыл глаза. — Спокойно, — прошептал он. — Это просто поездка. Просто машина. Просто утро. Он напечатал: Вы: Тогда заеду. Напишу утром. Тэхён: Хорошо. Спасибо. И… спокойной ночи. — Скажи нормально. Нормально скажи, — пробормотал Чонгук и написал: Вы: Спокойной ночи. Отправил. И только после этого положил телефон на пассажирское сиденье. Он наклонился вперёд и упёрся лбом в руль. — Я… — выдох. — Я взрослый. Я снимался в фильмах с миллионными бюджетами. Почему я сейчас чувствую себя так, будто иду на первое свидание в жизни? Он рассмеялся тихо, почти истерично, и глубоко вдохнул. Снаружи мигнула фара проезжающей машины. Где-то вдалеке завыла сирена. Чонгук выпрямился, завёл машину снова и тронулся с места. — Завтра, — сказал он вслух. — Просто завтра. Но сердце его уже бежало вперёд.

***

Чонгук проснулся раньше будильника. Не потому что выспался. Потому что мозг решил, что сон — это роскошь для людей без планов. Он сел на кровати и уставился в стену. — …Зачем? — спросил он сам себя. Ответа не было. Но внутри всё уже подпрыгивало, как щенок, которому пообещали прогулку. Через полчаса он стоял перед зеркалом. Костюм. Тот самый. Тёмный, идеально сидящий, с которого когда-то началась его карьера. Подарок старшего. Костюм «будь собранным, даже когда внутри хаос». — У меня встреча, — сказал Чонгук своему отражению. Деловая. Важная. Очень взрослая. Отражение смотрело скептически. Он поправил рубашку. Потом галстук. Потом снова рубашку. Застыл. — Я что, серьёзно укладываю волосы? — прошептал он. Он укладывал волосы. Причём старательно. С пробором. С концентрацией человека, который собирается на вручение «Оскара», а не заехать за коллегой. — Ты мужчина. Тебе за тридцать, — пробормотал он. — Ты переживал травмы, пресс-конференции, международные скандалы. Возьми себя в руки. Он взял. Ровно на пять секунд. Телефон завибрировал. Наби: Доброе утро, бизнесмен. Чонгук вздохнул. Наби: 🐶 (щенок в костюме и галстуке) — Я тебя точно отравлю, — сказал он, надевая пальто. Наби: Ты уже выехал, ведь так? Он посмотрел на часы. — …да, — пробормотал он. — Конечно. Он выехал. Приехал. И… понял, что приехал на час раньше. Чонгук остановился у обочины напротив жилого комплекса Тэхёна. Посмотрел на здание. — Рано, — сказал он. — Очень рано. Ненормально рано. Машина тронулась с места. Он свернул за угол. Проехал квартал. Снова вернулся. Ещё круг. Ещё один. На третьем он понял, что уже знает все кофейни, аптеки и мусорные баки района. — Я что, кружу? — нахмурился он. — Я кружу. Телефон снова завибрировал. Наби: Ты уже подъехал и делаешь вид, что случайно оказался в этом районе? Чонгук резко остановился. — …Откуда ты знаешь? Наби: Потому что ты предсказуем, как щенок, который боится позвонить в дверь. 🐶🐶🐶 Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Я взрослый мужик, — сказал он себе. — Я просто заеду, подвезу коллегу на съёмки. Сказал — и сам не поверил. Он посмотрел на дом ещё раз. Где-то там сейчас Тэхён. Собирается. Может, волнуется. Может, вообще не думает ни о чём. Мысль об этом почему-то кольнула. Чонгук медленно выдохнул, выпрямился за рулём и наконец написал: Вы: Я подъехал. Не спеши. Отправил. И замер. — Всё, — тихо сказал он. — Назад дороги нет. Сердце билось так, будто он собирался выйти на красную дорожку. Только на этот раз противником был не страх. А чувство, от которого он не хотел уворачиваться. Чонгук как раз в сотый раз посмотрел на часы, когда увидел его. Тэхён вышел из подъезда чуть медленнее, чем обычно. Не потому что не спешил — наоборот. Он явно старался идти быстрее, чем позволяла нога. Семь минут. Чонгук отметил это автоматически. И тут же вычеркнул — неважно. Тэхён был в простых джинсах, ярком худи, которое выбивалось цветным пятном из серого утра, и кожанке, небрежно накинутой на плечи. Кроссовки выглядели почти одинаково — если бы не правая нога. Она была чуть массивнее. Бинт под тканью делал силуэт неровным, и Тэхён едва заметно прихрамывал. Чонгук сжал пальцы на руле. Лестница. Сломанный лифт. Быстрая ходьба. Ад. Он уже вышел из машины, чтобы пойти и помочь, но Тэхён поднял голову и заметил его первым. И… улыбнулся. Тепло. Искренне. Чуть виновато. Он подошёл ближе, открывая дверцу. — Простите, — сказал он сразу. — Лифт умер. А я… — он махнул рукой на ногу. — Не самый быстрый человек на планете сегодня. Чонгук покачал головой. — Всё в порядке. Он хотел сказать «я волновался». Хотел сказать «я уже хотел идти за тобой». Хотел сказать ещё сотню вещей. Сказал только: — Ты отлично выглядишь. Тэхён моргнул. — Правда? — он усмехнулся и чуть смутился. — А вы… — «Ты», — перебил Чонгук. — А? — смутился Тэхён, но всё же кивнул. Он на секунду задержал взгляд. Костюм. Причёска. Спокойная, собранная поза. — Ты выглядишь… очень красиво, — сказал он честно. — Как будто из другого мира. Чонгук кивнул слишком быстро. — Да, у меня… — он прочистил горло. — Встреча была. С режиссёром. По другому проекту. Господи, ты звучишь как мальчишка, — пронеслось в голове. Тэхён понимающе кивнул. — Тогда я рад, что не слишком задержал. — Нет, — сразу ответил Чонгук. — Я сам… — пауза. — Я приехал буквально за две минуты до того, как ты вышел. Почти правда. Всего-то на час, но да ладно. Тэхён улыбнулся снова — и на этот раз чуть покраснел. — Значит, мы почти идеально совпали. Чонгук открыл ему дверь. — Осторожно, — сказал он мягче, чем собирался. — Скажи, если будет неудобно. — Скажу, — пообещал Тэхён и сел, стараясь не нагружать ногу. Когда он оказался рядом, в замкнутом пространстве машины, Чонгук вдруг остро осознал: Он смотрит слишком внимательно. Дышит чуть глубже. И ему слишком хорошо от того, что Тэхён здесь. Он завёл двигатель. Вот и всё, — подумал он. Ты влюбился. Не громко. Без фейерверков. Просто вдруг стало ясно. Он ещё не знал — во что именно. В улыбку? В неловкость? В этот яркий худи и упрямое «я справлюсь»? Но знал точно: Назад — не хочется.

***

Машина остановилась у площадки. Чонгук вышел первым — автоматически, по привычке. Обошёл капот и открыл дверь Тэхёну, но не торопил. Просто стоял рядом, чуть ближе, чем требовалось, готовый подхватить, если тот оступится. — Всё нормально, — тихо сказал Тэхён, заметив взгляд. — Я не развалюсь. — Я знаю, — ответил Чонгук спокойно. — Я просто рядом. Тэхён кивнул — и почему-то это простое рядом согрело сильнее, чем утренний кофе. Как только они подошли ближе к павильону, Тэхёна заметили. — О! — Ты вернулся! — Как нога? — Живой?! Кто-то обнял его аккуратно, кто-то хлопнул по плечу, кто-то протянул кофе. Тэхён улыбался, смущался, благодарил — и на секунду Чонгук увидел его таким, каким раньше не видел. Не персонажа. Не одиночку. А человека, которого тут ждали. — Мы скучали, — сказал кто-то из команды. — Я тоже, — честно ответил Тэхён. Чонгук стоял чуть в стороне, но всё равно следил за каждым шагом. За тем, как Тэхён переносит вес, как чуть медленнее ставит правую ногу, как инстинктивно ищет опору. Он сделал шаг ближе, когда тот остановился. Отступил — когда всё было нормально. Именно в этот момент их и заметила Наби. Она шла навстречу, с папкой под мышкой, и… остановилась. Медленно. Очень медленно. Перевела взгляд с Тэхёна — на Чонгука. С Чонгука — на расстояние между ними. На руку, которая была слишком близко к чужому локтю. На костюм. Причёску. Спокойную собранность. Её губы дрогнули. — О, — протянула Наби, заметив их вместе. Медленно. Слишком медленно. — А это что у нас? Совместный выход? Чонгук выпрямился, автоматически. Костюм сидел идеально, волосы уложены так, будто он собирался не на съёмку, а на премьеру в Каннах. — У меня была встреча, — сказал он быстро. Слишком быстро. — С режиссёром. По другому проекту. Наби посмотрела на него. Потом на часы. Потом снова на него. — Утром? — …да. — Утром. — …да. Она секунду держалась. Ровно одну. Потом согнулась пополам, схватившись за живот. — ЧОН ЧОНГУК, КАКОЙ РЕЖИССЁР УСТРАИВАЕТ ВСТРЕЧИ В СЕМЬ УТРА?! Площадка засмеялась. Чонгук покраснел. Тэхён — тоже. — Он красиво выглядит, — вдруг сказал Тэхён, глядя на него снизу вверх. Искренне. Просто факт. — Тебе очень идёт. И всё. Этого хватило. Чонгук кивнул, изображая взрослого, спокойного мужчину. — Спасибо. Я… эм… ты тоже хорошо выглядишь. Господи, — подумал он. Мне тридцать, а я звучу как подросток на первом свидании. Наби шагнула ближе, понизила голос: — Идёшь за ним, как телохранитель. Считаешь шаги. В костюме, будто на свидание, а не на съёмки. Чонгук выпрямился. — Я просто слежу, чтобы он не упал. — Конечно, — кивнула Наби. — Абсолютно платоническое слежение. Она улыбнулась шире и, уже уходя, бросила через плечо: — Ладно. Радa, что ты вернулся, Тэхён. Сегодня важный день. Тэхён глубоко вдохнул. — Я знаю. Сегодня снимали сцену после балкона. Квартира Джея. Тело без сознания. Разговор с Юнги по наушникам. И момент, когда правда выходит наружу. И где-то между светом, камерами и чужими репликами — Чонгук стоял чуть позади. И был готов поймать. Всегда.

***

— Камера… Мотор… Начали! Тэхён перелезал через балкон медленно, аккуратно — не из-за сценария, а потому что нога всё ещё ныла, будто напоминая: я тут. Страховка была, команда — наготове, но всё равно момент требовал концентрации. По сценарию он должен был сразу увидеть Джея. Он вошёл внутрь квартиры — и замер. Чонгук лежал на полу. Без движения. В чёрной худи. С бледным лицом. Тэхён знал, что это дубль. Знал, что это актёр. Знал, что это Чон Чонгук, который десять минут назад пил воду и смеялся над чьей-то шуткой. Но каждый раз, когда он видел его так, внутри что-то неприятно сжималось. — «Джей?.. Эй. Слышишь меня?» — тихо, по сценарию. Он опустился рядом, на колени. Босиком — бинт пришлось снять, и это добавляло дискомфорта, но Тэхён не подал виду. Рука дрогнула. Он коснулся худи, потом плеча. — «Так, давай без приколов, ладно?» — голос стал тише. — «Я не фанат квестов». Тэхён наклонился ближе. Слишком близко. И тут — по сценарию — он должен был снять капюшон. Он потянул ткань вниз. Лицо открылось. «Чон Чонгук. Известный. Узнаваемый. Слишком реальный». По сценарию — шок. Настоящий. Немой. Тэхён завис на секунду дольше, чем нужно. — «Чон Чонгук?..» — выдохнул он. И тут — импровизация. Он нахмурился, склонился ещё ниже и… тыкнул пальцем в щёку Чонгука. Один раз. Пауза. Второй. — «Офигеть», — почти шёпотом в микрофон. С площадки кто-то хихикнул. Чонгук, лёжа с абсолютно серьёзным лицом, резко клацнул зубами, пытаясь «укусить» палец. — ААА! Тэхён дёрнулся, испугался, инстинктивно перенёс вес — на больную ногу. — Стоп! — крикнула Наби. Но было поздно. Тэхён потерял равновесие, начал заваливаться назад — и в этот момент Чонгук вскочил, забыв вообще обо всём. Он поймал его. Резко. Надёжно. Одной рукой за спину, другой — за предплечье. Тэхён оказался буквально в полулёте, прижатый к его груди. Тишина. Камеры всё ещё писали. Кто-то с площадки выдохнул: — …Ну нихера себе. — Это было в сценарии? — осторожно спросил оператор. Наби прикрыла рот ладонью. — Нет. Но… — она прищурилась. — Оставьте. Это красиво. Чонгук опомнился первым. — Прости, — сразу, тихо, почти панически. — Я не хотел, я просто… — Всё нормально, — быстро сказал Тэхён, красный до ушей. — Я… просто ты меня напугал! — Ты первый начал, — вырвалось у Чонгука. Площадка взорвалась смехом. — Это лучший дубль дня! — Укус — оставить! — Чонгук, ты сейчас был не актёр, а щенок! — Я не… — начал он и осёкся, заметив взгляд Наби. Она смотрела очень внимательно. — Перерыв, — объявила она. — Дайте им минуту. Тэхёна усадили на диван, приложили холодное к лодыжке. Чонгук стоял рядом, слишком близко, слишком напряжённо, с каменным лицом. — Ты как? — тихо спросил он. — Жив, — хмыкнул Тэхён. — Но твой персонаж только что попытался меня съесть. — Я рефлекторно. — Ага. Рефлекторный каннибал. Чонгук фыркнул — не удержался. Юнги появился на площадке, ворча уже с порога. — Где этот труп? Я вообще-то врач, а не грузчик. И почему он такой… широкий? По сцене им нужно было перенести «Джея» на диван.

Юнги появляется в квартире так, будто он тут живёт уже лет двадцать, а не пришёл на съёмки. Куртка небрежно перекинута через руку, в другой — стакан с кофе, от которого пахнет так, будто он в нём растворил саму свою душу и остатки терпения к этому миру. — …Я ещё раз повторяю, — ворчит он, даже не глядя на лежащего на полу Чонгука, — если он сейчас внезапно «проснётся» и начнёт геройствовать, я его обратно вырублю. Медицински. С любовью. — Сонбэ… — начинает Тэхён. — Нет, — сразу же. — Даже не начинай. Я уже вижу, как у тебя нога дрожит. Ты вообще зачем полез по балконам, а? — По сценарию, — спокойно отвечает Тэхён, пожимая плечами. — По сценарию он, значит, — Юнги цокает языком и наконец переводит взгляд на Чонгука. — А этот что? По сценарию решил весить как мешок с цементом? Чонгук, лежащий на полу в роли бессознательного боксёра, не выдерживает и фыркает, но тут же замирает обратно, за что получает мгновенно: — Эй. Ты. Не дыши. Ты сейчас труп. — Очень живой труп, — бормочет Чонгук, но уже тихо, чтобы не испортить дубль. Наби, стоящая за камерой, закрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться раньше времени. По сценарию им нужно перенести Джея с пола на диван. Всего-то. Ничего сложного. Два здоровых мужика. Ну… почти. — Так, — командует Юнги, — берём аккуратно. Я — под плечи. Ты, — смотрит на Тэхёна, — за ноги. И даже не спорь, у тебя травма. — Я и не спорю, — честно отвечает Тэхён, приседая. — Ноги легче. — Потому что в голове у него пусто, — бурчит Юнги, наклоняясь. — Поэтому и вес ушёл вниз. — Хён! — возмущается Чонгук, уже не сдерживая смех. — Молчать. Ты всё ещё без сознания. Они берут. И почти сразу становится понятно — план был плох. — Он… — Юнги напрягается, — всегда такой тяжёлый? — Я просто на массе, — гордо сообщает Чонгук. — На массе он, — Юнги рычит. — Я сейчас тебе эту массу по этажам раскидаю. Тэхён старается держаться, но нога подрагивает, бинта нет, ступня холодная от пола. Он сжимает зубы, перехватывает ноги Чонгука чуть удобнее. — Сонбэ, аккуратно, — тихо говорит он. Юнги это слышит сразу. Его ворчание не прекращается, но руки становятся осторожнее. — Если завтра у тебя отёк будет больше — я тебя лично запру дома, — бурчит он. — И сценарий сам за тебя сыграю. Лёжа. С переломом. Они делают шаг. Второй. И тут Чонгук, предатель, решает прыснуть от смеха. — Он дёрнулся! — вскрикивает Тэхён. — Да чтоб тебя! Джея (и Чонгука вместе с ним) они роняют. Не по сценарию. Не образно, а реально уронили на пол. Не сильно, но достаточно громко. Тишина. А потом Чонгук начинает ржать. Не смеяться — именно ржать, запрокидывая голову. — Я не могу, — выдыхает он. — Вы… вы стонали как два деда, клянусь. — Я ТЕБЯ УБЬЮ, — Юнги садится прямо на пол рядом с ним. — МЕДЛЕННО. — Сонбэ, — Тэхён тоже садится, тяжело дыша, но улыбается, — мы хотя бы попробовали. — Ты вообще молчи, — тут же. — Я видел, как ты перенёс вес. Не геройствуй. На секунду в этом ворчании проскальзывает чистая, неприкрытая забота. Тэхён это чувствует — и улыбается ещё мягче. — Давайте ещё раз, — говорит Наби, уже вытирая слёзы от смеха. — Но, пожалуйста, не убейте главного героя. — Мы постараемся, — сухо отвечает Юнги. — Но гарантий не даю. Со второго раза получается лучше. Чонгука всё-таки дотаскивают до дивана, пусть и с паузами, сопением и комментариями в духе: — Ты ел сегодня что, бетон? — Это мышцы. — Это грехи. Когда Чонгука укладывают, он всё ещё улыбается, глядя то на Тэхёна, то на Юнги. Тэхён чуть откидывается назад, усталый, с растрёпанными волосами, щёки розовые от напряжения. И Чонгук ловит себя на мысли, что ему хочется убрать эту усталость руками. Просто взять — и снять. Юнги, проходя мимо, тихо, почти незаметно кладёт ладонь Тэхёну на плечо. — Хорошая работа, — бурчит. — Но больше так не делай. — Постараюсь, — шепчет Тэхён. Чонгук смотрит на них и улыбается ещё шире. Где-то между шутками, матами и неловкими падениями он вдруг понимает: это уже не просто съёмки.

***

После съёмок никто даже не обсуждает, идти или нет. Это решается само собой — будто день просто обязан закончиться не светом софитов, а шумом голосов, звоном бокалов и усталостью, которая наконец-то перестаёт быть рабочей. Они занимают длинный стол. Кто-то смеётся слишком громко, кто-то уже снимает видео, Наби сидит с бокалом вина и тем самым выражением лица, когда режиссёр вроде бы отдыхает, но на самом деле всё ещё наблюдает. Тэхён оказывается между Чонгуком и ещё одним парнем из команды — так случайно, что это даже не выглядит как выбор. Просто стул оказался свободным именно там. Чонгук напрягается ровно на секунду — и тут же расслабляется, когда Тэхён садится, неловко улыбаясь. — Тэхён, давай с нами, — кто-то тут же подсовывает ему бокал. — Я вообще-то… — Ты младший, — весело перебивают. — Тебе нельзя отказываться. Чонгук бросает быстрый взгляд. Хочет что-то сказать. Не говорит. Сначала Тэхён пьёт осторожно. Потом — смеётся чуть громче. Потом ему снова подливают. И ещё. И ещё. Он не спорит — просто пьёт, морщит нос, улыбается, благодарит. Щёки розовеют, движения становятся медленнее. Чонгук почти не пьёт. Максимум — делает вид. Он больше следит. За тем, как Тэхён кивает слишком усердно, как чуть мажет, когда ставит бокал на стол, как постепенно начинает клониться в его сторону. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он. — Мм… да, — Тэхён улыбается и явно врёт. — Просто тепло. Через полчаса он уже спит. Вот так просто. Голова оказывается на плече Чонгука, дыхание ровное, тёплое. Рука безвольно лежит на колене. Худи съехало, открывая шею. Чонгук замирает. Буквально. Он боится даже вдохнуть глубже — вдруг разбудит. — Он вырубился? — шепчет кто-то с другой стороны стола. — Ага, — так же тихо отвечает Наби, и в её голосе слышна улыбка. Юнги, сидящий напротив, прищуривается, оценивая картину. Намджун появляется чуть позже — усталый, с расстёгнутым воротом рубашки, садится рядом с Юнги и сразу замечает. — …Ого, — шепчет он. — Они что, так вжились в роли? Юнги фыркает. — Если бы. Наби делает глоток вина и склоняется ближе. — Нет, — говорит она. — Это не они прочувствовались героями. Она кивает в сторону Чонгука и Тэхена. — Это герои вдохновились ими. Юнги хмыкает, но смотрит на Чонгука внимательнее. Тот сидит, едва шевелясь, плечо напряжено, рука аккуратно придерживает Тэхёна за предплечье, чтобы тот не соскользнул. — Он хоть понимает? — тихо спрашивает Намджун. — Он — да, — отвечает Юнги. — Второй — нет. Наби улыбается шире. — Но это ненадолго. Кто-то предлагает разойтись. Свет становится мягче. Разговоры — тише. Чонгук всё ещё сидит, как статуя, позволяя Тэхёну спать. И в этот момент все за столом уже знают. Кто-то — с улыбкой. Кто-то — с умилением. Кто-то — с лёгким дедовским ворчанием. Все — кроме самого Тэхёна. На этом вечере глава и заканчивается. Тихо. Тепло. С чувством, что история уже пошла дальше — даже если один из её героев пока об этом не знает.